# Тот, который прикрывал

Авто Зефикович Гарцкия

Авто Гарцкиа


Тот, который прикрывал


Памяти Беслана Несторовича Абаш,

павшего 3 ноября 1992 года в боях за Шрому


Шёл тяжёлый нервный бой. Противник нёс потери. Но и мы теряли людей: атака, начавшаяся так неплохо, обернулась неудачей. Пришлось, отстреливаясь, отходить на прежние позиции. В какой-то момент мы, несколько бойцов, собрались у полуразрушенной стены, послужившей нам укрытием.

Среди нас были тяжелораненые, поэтому остальные в тот момент думали прежде всего о том, каким путём придётся уносить раненых и убитых. Сложность положения была в том, что выйти на единственную дорогу означало оказаться на открытом участке, по которому противник вёл шквальный огонь.

- Двадцать первый, я - Двадцать второй, прошу выслать "технику". У меня раненые и убитые. Двадцать первый, прошу вывезти раненых и убитых. Двадцать первый... Двадцать первый...

Радист уже битый час выходил в эфир, но никто не отвечал. То ли не было слышно, то ли никто не отваживался пойти на такой риск.

Впереди, левее нас, за поворотом, кто-то отстреливался из последних сил. Автоматчик вёл огонь грамотно, не суетясь. Короткими очередями, чтобы подольше задержать противника. Вдруг из-за поворота появились четверо бойцов, которые несли пятого, тяжелораненого. Почти бегом они направились к нашей небольшой, но спасительной стене. Мы поняли: человек, бивший короткими очередями, прикрывал их отход.

Теперь настала наша очередь прикрыть их. Противник находился на возвышенности и имел стратегическое преимущество, но нашего дружного огня оказалось достаточно, чтобы они благополучно добрались до укрытия. Повезло!

Через несколько минут из-за поворота появился и тот, который прикрывал. Он шёл гордо, в полный рост, не пригибаясь и не уклоняясь от пуль, хотя сильно хромал на одну ногу, буквально волочил её за собой. Его автомат болтался за спиной. Было ясно, что стрелял до последнего... До нашей стенки оставалось ещё метров сто, мы начали стрелять, прикрывая бойца, и одновременно кричать ему, чтобы укрылся где-нибудь, прилёг хотя бы на минуту!

Противник, не обращая на нас никакого внимания, направил на парня весь свой огонь, словно это был последний абхаз на свете, которого просто необходимо стереть с лица земли! А он всё шёл и шёл, словно одержимый какой-то неведомой нам страшной мыслью. Его взгляд был устремлён прямо на нас... только бы дойти. Вокруг взметались облака пыли от разрывов, а он всё шёл... Когда человек приблизился, мы увидели его плотно сжатые, искусанные в кровь губы.

- Вот и дошёл, - тихо сказал он, улыбнулся и сел, прислонившись к заветной стенке. Кто-то предложил ему обработать раны, но он ответил:

- Не стоит... Наверное, уже поздно...

Это были его последние слова. Спустя мгновение он уронил голову на грудь и умер.

Мы были потрясены. Господи, ведь он же только что дошёл до нас своими ногами! Кинулись, осмотрели тело - маленькое отверстие, прямо там, где сердце. Грудь и правая ладонь парня были в крови.

Видимо, он ещё тогда, прикрывая друзей, знал, что смертельно ранен, но шёл из последних сил, чтобы его тело не досталось врагу. Перед нами лежал настоящий герой. Он дрался, как лев, отчаянно, из последних сил, до последней капли! Мы навсегда запомнили тот день, отчаянный вызов смерти, вызов Мужчины. Потом я узнал его фамилию - Абаш.


А радист всё вызывал и вызывал:

- Двадцать первый, я - Двадцать второй... Как меня слышишь? Приём...

Мы продолжали отступление. Бывают в жизни ситуации, когда живые завидуют мёртвым.


Из цикла "Фронтовые записки"

Впервые опубликовано 13.02.1993 г. в газете "Бзыбь".