# А меня не волнует

Борис Геннадьевич Цеханович

Армейская быль. И так бывало в армии, по всякому

А меня не волнует.....


- А меня не волнует, товарищ капитан, как вы это выполните, - командир полка сделал многозначительную паузу и веско продолжил, - но утром, в 9 часов я смотрю детскую площадку в городке на вашей территории.... В комплекте... А потом..., - дальше подполковник Кривулькин несколькими яркими мазками каламбурно обрисовал, что будет если площадки не будет....

В принципе, на этой оптимистической и многообещающей ноте полковое совещание и закончилось. Командир полка вышел через боковую дверь из тактического класса, а следом на выход потянулись командиры подразделений. Кто шёл озабоченный нарезанными задачами, которые как всегда получали на ночь. Тем более на эту, так как завтра Командующий округа посещал городок с проверкой. А кто избежал сегодня этой участи, весело подтрунивали над капитаном Князевым, у которого была особенная задача. Ему за ночь надо было построить детскую площадку перед жилым домом на закреплённой территории и завтра её будут показывать комиссии округа. А у Князева даже гнутого гвоздя не было.

Ну..., гвозди конечно были. Командир третьей батареи считался нормальным и хозяйственным командиром. Но вот материала - ни дощечки. Да и времени тоже. Но все были уверены - Князь выкрутится. И площадка будет и ещё посмеётся над командиром.

Так оно и получилось. В 9:00 капитан Князев представлял командиру полка на закреплённой территории детскую площадку.

Кривулькин молча, с непроницаемым лицом, лишь посвёркивая маленькими и злыми глазками, обошёл небольшую территорию, где живописно были разбросаны стандартные атрибуты советского детства, годиков так на 4-6. Удовлетворённо хмыкнул, ещё раз окидывая типовую детскую беседку, деревянный автомобильчик, карикатурно похожий на первые автомобили советского времени, песочница с неизменным грибком посередине, качели с верёвками, качели-качалки и даже компактную металлическую карусельку на четыре маленьких человечка. Потом снова посмотрел на пустую песочницу и вопросительно оглянулся на командира батареи.

- Сейчас и песок будет, товарищ подполковник, - Князев недовольно нахмурился и глянул на часы и заверил командира, - через десять минут песок будет.

Ну..., немножко ошибся. Песок появился через три минуты из-за угла дома в виде цепочки солдат третьей батареи, трудолюбиво тащивших пятнадцать мешков с песком и тут же при командире полка, заполнив песочницу. Конечно, не обошлось без небольшого конфуза, так как из мешка вместе с сухим песком посыпались окурки и сверкнула мимолётной искрой водочная бутылка. Но суровый взгляд Князева и окурки вместе с бутылкой тут же исчезли.

Скупо похвалив командира батареи, Кривулькин удалился для проверки других мест, куда вполне возможно придёт командующий со своими клерками.

И вроде бы всё было готово и все слабости Командующего известны, и сценарий проверки, и маршрут движения.... Но все были всё равно оттраханы... Вернее командный состав полка, как представляющий свои места и территории.

Первая неприятность случилась в казарме первого дивизиона. У любого военного человека, тем более у командира были свои "тараканы в голове". И чем выше пост, тем эти тараканы становились более причудливыми и вычурнеными, а о самих ситуациях потом с воодушевлением и с некой гордостью за своего командира рассказывали другим.

Так Командующий округом питал большую нелюбовь к гвоздям, торчавшим отовсюду. Непонятно почему. То ли в далёком детстве сел задницей на гвоздь, то ли будучи зелёным лейтенантом порвал шикарные галифе, то ли.... Ну..., короче, не любил он эти гвозди. И, зная об этом бзике, командиры и начальники всех рангов, перед посещением Командующего сами лично проверяли стены казарм, табуретки, мебель и всё то, откуда могли нагло торчать данные скобяные изделия. Так и сейчас стены казармы были гладкие и являли начальственному взгляду только чёрные выключатели. И армейские табуретки тоже стояли ровными рядами, всем своим видом показывая, что они как в древности сделаны и слеплены без единой железной детали, то бишь гвоздя и держались исключительно только благодаря многочисленным слоям краски.

Командующий хмурился, не находя привычной причины для показательного разноса, но крепился, понимая, что разнос просто необходим и причина всё равно найдётся. А то как-то не совсем хорошо получается - Командующий был и никого не поимел. Как будто и не работал совсем. Непорядок. Но порядок был везде, куда не ложился начальственный взгляд, что толкнуло Командующего проверить первую попавшуюся солдатскую тумбочку. Тумбочка, как тумбочка. И все были уверены, что там порядок и комплект. Но когда генерал-полковник распахнул дверцу, то чуть не задохнулся от радости. Вот он... И не просто гвоздь, а гвоздище, сто пятидесяти миллиметровый, которым петля дверцы тумбочки была насмерть приколочена и сам гвоздь нагло, грубо и вызывающе загнут под непонятным углом.

- Аааааа...., аааа...., аааа...., - эти радостные "ааааа..."... Вот чем можно удивить военного человека, тем более прослужившего много лет. По-моему вся армия всегда прикручивала перед смотрами мыльницы с мылом в тумбочках. Приклеивали зубные пасты и зубные щётки. Делали и другое. Может сугубо гражданскому люду это и покажется ущербным и тупым, но это было для нас банальным и никто не чувствовал себя тупым солдафоном.

Но тем не менее, именно горячие слова о тупости и бездарности прозвучали не из уст гражданского, а Командующего, который в молодые лейтенантские годы, сам проделывал ещё и не такие штучки. Но Командующий оказался в своей начальственной стихии и летел на всех парах по накатанной колее. Наконец-то он почувствовал себя на своём месте и проверка началась по-настоящему.

За этот гвоздь был жестоко отруган командир полка, потом командир дивизиона майор Безсмельницын, вытянувшийся в струнку. Потом..., потом... Все расселись по УАЗикам и "Волгам" и поехали в парк, хотя можно было зайти и через тыльную калитку.

Здесь произошёл другой армейский анекдот и сексуально пострадал уже зампотех полка и всё последующее негодование вылилось опять на командира. Перед Контрольно-Техническим Пунктом давно был наведён порядок и никто не ожидал приезда командующего именно с этой стороны. Дежурный по парку с дневальными находился на своём месте и балдели в последние минуты покоя, а несколько солдат, наводившие порядок перед главными воротами и переездом через ж\д пути, сидели на аккуратном брёвнышке под забором и беззаботно курили. И вот в этот момент здесь и проявился зампотех подполковник Лискер Александр Петрович. Был он уже в возрасте и в свои сорок четыре года выглядел гораздо старше, почти стариком, отчего у него была в полку кликуха - Ляксандр Петрович.

И вот Ляксандр Петрович, донельзя закрученный предстоящей проверкой, неслышно возник, как призрак Гамлета, перед КТП, и, увидев сидевших солдат, с руганью накинулся на дежурного по парку.

- Сидишь тут..., жопу греешь, а у тебя перед КТП дорога совершенно не подметена....

- Товарищ подполковник, да её только что закончили подметать..., - начал оправдываться дежурный по парку, но разъярённый зампотех и так задёрганный, разразился руганью и бросился к солдатам. Схватил метлу и стал интенсивно мести уже чистую дорогу и зло, во весь голос приговаривать.

- Вот..., вот так..., вот так... Видишь? Вот теперь чисто, - зампотех, неожиданно для себя, увлёкся маханьем метлой и клубами пыли вокруг, не заметив, как упруго вскочили солдаты с бревна и вытянулись в струнку. На крыльцо выскочил дежурный и мялся, поджидая, когда "Волга" командующего подъедет к воротам, чтобы там и представиться.

А машина Командующего остановилась в десяти метрах, от старательно метущего Ляксандра Петровича и он сам, через опущенное стекло с любопытством наблюдал за наведением порядка, периодически поглядывая то на солдат, то обратно на подполковника. А Ляксандр Петрович, забыв про всё, отдался таким простым, незамысловатым движениям, когда не надо принимать ежеминутно решения или ожидать этого, вечно недовольного Командующего.

Вспотел, на голове развязалась шапка и одно ухо задралось к верху, а второе в сторону, отчего он стал похож на классического деда Щукаря и его старческая внешность только усилила это впечатление. А тут вдруг увидел машину Командующего, около которой стоял со злым лицом командир полка. За ней виднелись ещё машины командования дивизии и свиты Командующего.

Ляксандр Петрович браво подошёл к машине и, приложив к расхристанному головному убору руку, доложил: - Заместитель командира полка по технической части подполковник Лискер. - И не удержавшись, вытер потный лоб, благодушно, совсем по-деревенски, добавив, - порядок наводил, товарищ Командующий.....

Командующий поглядел из окна снизу-вверх на зампотеха, отчего командир полка болезненно сморщился, ожидая новой порции начальственного гнева. Но генерал-полковник обернулся назад и спокойно приказал адъютанту.

- Подполковника арестовать на сутки и на гауптвахту, за неумение организовать наведения порядка.

Первым делом, куда сунулся командующий, как будто он знал - были ящики с песком противопожарных щитов. Ящики были пусты, лишь на дне валялось несколько окурков и нагло поблёскивала пустая бутылка из-под водки. Такая же картина была и в следующих противопожарных щитах, лишь у бокса капитана Князева ящики были полны песком.

- Кто командир? - Поинтересовался Командующий.

- Командир третьей батареи капитан Князев, - доложил нейтральным тоном командир полка, которого прямо там, у всех пустых ящиков и драли, а он наливался яростной злостью, теперь прекрасно понимая откуда песочек приплыл на детскую площадку.

- Ну..., Князев...., ну погоди.

И эта мысль грела подполковника всё остальное время, пока его ругали уже за другое и уже в солдатской столовой. Он механически кивал головой, соглашался со всеми обвинениями, также не вдумываясь отвечал на вопросы Командующего, а сам прикидывал как он, на высоком методическом уровне, отдерёт обнаглевшего капитана.

Но эти сладкие мысли о командирской мести нарушил член военного совета, который вернулся с проверки военного городка и доложивший о бардаке в городке.

- Но, товарищ генерал-полковник, единственно что мне понравилось - это детская площадка на территории, закреплённой за артиллерийским полком. Там капитан Князев старший. Молодец капитан - порядок, всё чистенько, аккуратно. Больше всего удивился чистоте песка. Толковый капитан и толково рассказал, как строил этот детский городочек, как собирал его по дощечке и как он за ним следит.

- Товарищ Кривулькин, - повернулся к командиру член военного совета, - как вы характеризуете капитана Князева?

И опять пришлось подполковнику, засунуть свою командирскую гордость "по самое не балуй" и охарактеризовать капитана положительно.

- Подайте его на поощрения в округ, - удовлетворился ответом член военного совета.

И командиру полка только и оставалось ответить - Есть!

Окружная комиссия, удовлетворённая проведённой работой, выявленными недостатками, а также работой и выводами по устранению этих недостатков, ощущая дополнительное удовлетворение своевременностью выявления недостатков, справедливо считая, что если бы они не были выявлены - боевая готовность округа была бы подорвана в корне.

Хотя стоявшие в строю командиры подразделений, штаб и управление полка, а также сам командир полка, справедливо считали, что выявленные недостатки не стоили и выеденного яйца.

Но командира отодрали, зампотеха посадили на сутки и теперь всё это действо вступило в новую фазу под названием - Разбор полётов или раздача "подарков". Где теперь командир будет драть стоявших ниже, с чувством исполняя командирское соло.

А пока Кривулькин ходил вдоль офицерского строя "аки тигра", хищно поблёскивая маленькими глазками и периодически выдвигая вперёд челюсть, что было явным признаком - командир выбирает жертву.

В это время, потенциальные жертвы, командиры подразделения и штабные офицеры, даже переставали дышать в строю и отводили глаза, когда командирский взгляд жёстко пробегал по строю. Лишь начальник разведки полка, майор Проскурнин, подхалим и подлиза - преданно и открыто глядел на командира, всем своим видом показывая - Порву любого, товарищ подполковник, только покажите....

Вот из-за этого открытого, подхалимского взгляда он и стал первой жертвой, на которой командир оторвался "по полной" и на майора, было даже жалко смотреть. А тот только не скулил, всем своим несчастным видом, вопрошая к небесам - За ЧТОООО?

Но ничего...., майор проглотит и этот разнос и дальше будет преданно "шестерить" для командира.

После начальника разведки, ну... очень горячий "разбор полётов" тяжеленным асфальтовым катком прошёлся по командиру первого дивизиона, где всем остальным было ярко и сочно рассказано про дёрганье задницей гвоздей из солдатских тумбочек, табуреток..., стен..., пола... Дальше командира вообще занесло хрен его знает куда. Отчего он сам в удивлении замолчал, раздумывая, как оттуда выбраться. Но думал недолго и тяжело обрушился на кафедру зампотеха, где каждый, до последнего прапорщика, был обсосан индивидуально. Досталось и зампотеху, который в этот момент маялся в офицерской камере гауптвахты. Вспомнил и про отсутствующий песок в противопожарных щитах, но уже так... Для порядка, всё это время хищно поглядывая на капитана Князева, которого он готовил, так сказать, на десерт. И кружил, и петлял вокруг него, обставляя красными флажками, но пока никак не мог понять за что его уцепить и уцепить красиво и так.... - Надёжно. Как-никак, но командир третьей батареи был единственным Героем и светлым пятном этой проверки. Тем более его нужно было представить на поощрение в округ.

Вот и крутил словесные петли вокруг капитана. Конечно, командир мог и не рассказывать об итогах проверки. Офицеры и так знали все подробности, но вот в интерпретации Кривулькина, в гипертрофированной интерпретации, вся ситуация гляделась под другим углом, имела свою интригу и глубинные движения. И сейчас все, в том числе оттраханные и получившие свою дозу начальственной энергетики, с интересом ожидали развития ситуации. Так сказать развязки, когда "висевшее на стене ружьё" наконец-то стрельнет.

И это случилось - оно стрельнуло. Дверь штаба полка открылась и сзади командира возникла несчастная фигура дежурного по полку. Несчастного, оттого что это был дежурный "мальчик для битья" и человек, который приносит "чёрные" вести и который первый попадал под раздачу за эту "чёрную весть" и за то что он её принёс. Вот и сейчас, он за командирской спиной, гримасничал лицом, как бы говорил - Парни извините... Я не причём.... Она сама разделась....

Но дежурный мигом преобразился, на обернувшегося командира и браво, чуть ли не на весь плац, стал докладывать: - Товарищ подполковник, с центрального КПП позвонили. Там приехала милиция и директор одного из детских садиков. Хотят встречи с вами. Что доложить?

Командир аж лицом посветлел от мгновенно сложившейся картинки: - Ааааа..., аааааа..., товарищ капитан....

Наверно об этом в полку не знало только два человека - командир полка и майор Проскурнин, а так бы командир узнал бы в числе первых.

- Ааааааа......., ааааааа...., - эта буква в торжествующем крике тянулась и тянулась до бесконечности, что сначала у офицеров возникла некая гордость, что командир запросто перепоёт в этой ноте любого оперного тенора, даже итальянского. Потом, появилось лёгкое беспокойство затянувшимся криком - Может у него что-то там заклинило? Потом все в лёгкой панике стали поглядывать на капитана, начальника медицинской службы, который уже проталкивался в первые ряды штабных офицеров. И тут воздух в здоровых командирских лёгких закончился, потом такой же эффектный вздох, когда лёгкие мгновенно заполнились воздухом чуть ли не с половины плаца и командир зловещим тоном приказал: - Товарищ капитан, выйти из строя! Вот сюда..., рядом со мной. Чтоб все видели. - И пальцем ткнул в кусочек асфальта справа от себя.

Князев чётко вышел из строя и замер на указанном месте.

Дождавшись выполнения приказа, командир загадочным тоном задал вопрос: - Товарищ капитан, доложите - Какая самая трудная должность в армии?

Наверняка, у всех в голове закрутился этот вопрос и мозги закипели в поисках ответа и вообще смысла этого вопроса. Но Князев, старый и мудрый комбат не задумывался ни на секунду.

- Командир батареи и командир полка, товарищ подполковник.

- Ооо... Молодец, товарищ Князев. Майор Проскурнин, а теперь вы сюда..., - и указующий палец ткнул слева от него. - А теперь вы доложите - Почему?

Майор Проскурнин позорно мемекал, бебекал, пытаясь выдавить из себя "нужный" и правильный ответ на неожиданный вопрос, который бы понравился командиру. Но..., не получалось и он красный от неловкой ситуации, что-то бормотал несуразное.

Командир с презрением посмотрел на майора и повернулся к Князеву: - Ну а вы, товарищ капитан, порадуете меня ответом?

Князев даже не задумывался и отчеканил: - Эти должности предполагают большую юридическую, материальную и психологическую ответственность как за действия своих подчинённых, так и за свои. Также эта должность обязывает проявлять при выполнении своих обязанностей, приказов и приказаний командиров и начальников инициативу.

- Воооо..., - спокойным и довольным голосом произнёс командир и даже поднял палец вверх, - Во..., учитесь школяры, как правильно отвечать. Ни как тут некоторые плавают. А также учитесь проявлять разумную, а иной раз и неразумную инициативу, при выполнении приказов. Спасибо вам товарищ капитан.

- Дежурный..., - командир повернулся и нашёл глазами дежурного по полку, - милицию в полк не пускать, а вот директора детского садика... Наверняка женщина, сопроводить со всем уважением к капитану Князеву. Ну..., а вы, товарищ капитан, я прямо уверен - сумеете решить с ней вопрос.

... Как потом рассказывал Князев - всё уладилось миром. Виктор Михайлович сумел её убедить, что ночью он приехал и не украл с детского садика данные элементы, а просто занял на сутки и к вечеру всё это будет стоять на месте. А чтобы вообще исключить и какой-либо осадок от происшедшего, он со своими солдатами что там надо в садике ещё и отремонтирует.

Так и произошло. Князев всё вернул, помог с ремонтом и втянулся в шефство над садиком, а директорша сетовала: - Чего раньше, ваш Командующий эту проверку не устроил....?


Сварочный аппарат.


Командир полка рассеянно слушал выступающих замов, ставящих задачи на завтра и не вмешивался, отчего полковое совещание проходило сегодня в неожиданно спокойном состоянии. Он сидел, углубившись в свои мысли и, судя по расслабленной позе и помягчевшему лицу, эти мысли явно были не командирские и далеки от проблем вечернего совещания. А совещание, минут через пятнадцать, благополучно приблизилось к своему завершению и наполовину очнувшись от приятных грёз, командир, на автомате, спросил: - Вопросы есть?

И тут, старый и мудрый командир третьего дивизиона майор Сердитов, сглупил. Как он потом рассказывал: - .... Но вот я догадывался... Да что там догадывался - знал, что этим закончится. Но вот, блин, как чёрт меня дёрнул вылезти с этим делом...., - но это потом. А сейчас он встал со своего места и начал.

- Товарищ полковник, прошу вашей помощи. Четыре дня тому назад, на боксах восьмой батареи отпали четверо ворот. Обращался за помощью к заместителю по технической части подполковнику Лискеру, - Ляксандр Петрович всем телом повернулся к командиру дивизиона и сурово уставился на майора, - но тот мне отказал. Якобы у него все сварочные аппараты сломаны и все четыре дня у меня ворота стоят прислоненные. А он посмеивается... - "Для чего тебе, Сердитов, голова дана? Ведь не только, чтобы головной убор носить - вот и думай ей". Прошу вас своей властью....

Полковник сначала смотрел непонимающим взглядом на майора, постепенно проникаясь существом вопроса, а потом повелительно вскинул руку, останавливая обращение командира дивизиона.

- Так...., - зловеще протянул он, - моей помощи просите?

И уткнул суровый взгляд в подполковника Лискера, вальяжно подымающегося со своего места. Тот поднялся и стал обстоятельно докладывать о состоянии дел в парковом хозяйстве, планируя плавненько подойти к неисправным сварочным аппаратам и в деловом режиме объяснить ситуацию. Но его хватило только ровно на полминуты.

- Сядьте, товарищ подполковник, об этом можете рассказывать дома своей жене или за рюмкой водки, среди таких же пенсионеров как и вы.

Справедливости ради, надо сказать, хоть к Ляксандру Петровичу в полку, в офицерском коллективе было ехидное отношение. Ну..., были у него моменты, когда его несло в разнос, иной раз вёл себя неадекватно, отчего потом офицерский коллектив втихушку обсасывал разные подробности. Но дело своё он знал, подчинённых держал в ежовых рукавицах и с технической стороны наш артиллерийский полк был прикрыт надёжно. И всё у него делалось вовремя, и всё крутилось под его неусыпным контролем, но вот со сварками... Затянул..., всё откладывая и откладывая... И вот. Влетел. Подполковник рухнул на стул, даже не сопротивляясь, понимая, что это бесполезно. А командир уже обратил своё внимание на командира ремроты, вскочившего со своего места и замершего по стойке Смирно.

Закончилось совещание минут через пятнадцать, в ходе которых командиром был поставлен армейский рекорд. Все, даже не причастные ни к сварочным аппаратам, к обломанным воротам, к технической части полка, все были взлохмачены, закручены, а в конце командир ткнул пальцем в сторону майора Сердитова и задал риторический вопрос: - Моей помощи просите, товарищ майор? Что ж..., помогу. Приказом. Завтра в 9:00 часов утра. Для бестолковых и тех, кто носит электронные часы - когда 9 делится на два нуля. Так вот в 9 часов я смотрю в боксах восьмой батареи, как сваркой привариваются ворота. А потом они открываются-закрываются, открываются-закрываются... Это вас. товарищ подполковник, со всей вашей технической мыслью тоже касается. Сразу предупреждаю - МТО-АТ с хранений не снимать.

После совещания, вместо того, чтобы спокойно разойтись по домам, в "стране дураков" закипела работа. Два мозговых штурма кипели параллельно друг другу.

Один в технической части, где технари - офицеры и прапорщики, решали как до девяти утра исправить хоть один сварочный аппарат. Причём путей решения было несколько. Самый банальный - пойти в любую часть гарнизона и занять на время показа и сварки на глазах командира сварочный аппарат. Показать, а потом вернуть. Обсосали и отвергли. Если командир узнает про этот обман..., жульничество - мало не покажется.

Обсудили ещё пару, но тоже отвергли, после чего все уставились на солдата-сварщика, скромно сидевшего в углу: - Ну...? Ты же лучше нас знаешь свой аппарат... Что...? Совсем сдох и не починить его? А может...?

Вот это "А может" и не раз продлевало жизнь древней сварки. Одна сварка сломалась давно и её не чинили, потому что вторая, хоть и старая работала исправно. Но, последние три месяца она могла запросто в любой момент прекратить грозно гудеть и одновременно прекращала производить сварку, мгновенно превращаясь в груду металла килограммов так на двести. Все окружающие и принимающие участие в сварочных работах, сокрушённо всплёскивали руками, а сварщик невозмутимо брал крепкий деревянный багор с любой машины, вставлял его между мощных и тяжёлых обмоток и сильно, сильно тряс свой аппарат, превращаясь в это момент в трясучего паралитика. И о Чудо...., внутри трухлявых обмоток что-то замыкало и он снова начинал варить. Но вот несколько дней тому назад - Он, сварочный аппарат, благополучно сдох и никакая трясучка оного в одиночном порядке или дружным коллективом, когда за багор брались чуть ли не подразделением, уже не помогало. Что и выразил молча, разведя широко и сокрушённо руки в сторону, сварщик.

- Ладно, - Ляксандр Петрович совсем по-стариковски опёрся руками о колени, как будто собирался встать, но остался сидеть, - ладно, сходи на разведку в третий дивизион. Посмотри, что они там думают...?

Сварщик, к которому это относилось, в недоумении поднялся со своего места: - Товарищ подполковник, как это так я приду туда и спрошу - А чего вы тут думаете? Да меня они как пошлют...

- Как в самоволку бегать или за водкой в совхоз - так вы не спрашиваете, а бежите, - съязвил Ляксандр Петрович, но потом смягчился и уже по-отечески стал растолковывать, - приходишь туда... К майору Сердитову и говоришь - Товарищ майор, как только у вас со сваркой будет решено - так сразу за мной гонца. Наверняка они тоже думают... А Сердитов - опытный командир. Что-нибудь придумает.

В кабинете командира дивизиона тоже был мозговой штурм, но в отличии от технарей он был прямолинейный и опирался на простенькие армейские принципы - "Победителей не судят" или "Если нельзя починить - то это надо достать".

Поэтому здесь и решали только один вопрос - Где? Где - звидануть сварку?

- Так, дембелей восьмой сюда, - распорядился командир дивизиона, когда быстро пробежались по вариантам - звиздануть, достать, занять в другой части сварку - и решительно отвергли. Было уже поздно, да и не хотелось ни с кем договариваться и оставаться потом обязанным.

И вопрос - Где? С прибытием дембелей решился быстро.

- Так...., - сержант Смирнов нерешительно развёл руки и "закинул удочку", - так..., у нас тут ведь под боком целый пивзавод строится... А может оттуда тиснем сварку? Там их до фига. Рабочий день кончается, работяги всё бросают и уходят. Там то и охрана почти никакая...., - уже более смело добавил сержант и остальные дембеля согласно закивали головами.

- Хорошо...., - нейтральным тоном протянул командир дивизиона, навалившись грудью на стол и сильно втянув в себя воздух, - хорошо и одновременно ничего хорошего. Как ни как, а это стройка очень большого масштаба и её курирует лично секретарь обкома Ельцин. Так что там с этой сваркой можно хорошо влететь. Но идея заманчивая. Как, Смирнов, говоришь можно без особого риска..?

- Да мы, товарищ подполковник, её через пустырь протащим. Там напрямую до наших боксов метров пятьсот, а пустырь там весь в ямах, буераках... На машине не подъехать... Так что, если пропажу обнаружат, то на нас, военных, и не подумают. Она ж тяжёлая и будут искать следы машины, а мы её на руках утащим...

Обсудив с дембелями несколько скользких моментов предстоящей операции, их отпустили, а майор Сердитов повернулся к командиру батареи, сидевшему среди остальных офицеров: - Вот..., товарищ капитан, звоночек вам. Ваши бойцы ночную обстановку вокруг городка знают лучше, чем вы. Вот что им делать ночью на пивзаводе? Ладно бы там уже пиво выпускали, но ведь до него ещё года три... Ну..., да ладно. Думаю, что ты из этой информации правильные выводы сделаешь. Чай не зелёный лейтенант. Бойцов проинструктировать, чтоб всё было чики-чики...

- Да я, товарищ майор, сам с ними пойду..., влез в паузу командир батареи.

- Отставить..., - резко прикрикнул майор и пристукнул ладонью по столу, - никаких я сам. Проинструктируешь и всё. Бойцов мы всегда отмажем, если что - выручим и прикроем. Поощрим там потом отпуском или раньше уволим, чтоб обидно не было и знали за что страдают. А за командира батареи, да коммуниста... Так что только инструктаж. Я это поле тоже знаю. Там помимо ям и буераков полно торчащей арматуры, бетонного хлама там... Так что руки ноги там запросто можно переломать.

Вот в этот момент и постучал в дверь сварщик. Выслушав его, командир дивизиона махнул рукой: - Завтра, после завтрака чтоб как штык был около боксов восьмой. Будет тебе сварка.

На этом суматоха в полку и закончилась. Сварщик вернулся к ожидающим его офицерам и доложил вердикт командира дивизиона, отчего подполковник Лискер удовлетворённо крякнул и назидательно произнёс: - Вот, товарищи офицеры и прапорщики, вот как надо работать. Мы тут..., а они уже всё решили и знают, что в восемь часов утра сварка у них будет. Идите по домам. Завтра будем заниматься ремонтом сварок и не уйдём пока хоть одну не отремонтируем. Тем более, что она нам самим завтра "кровь из носу" как нужна.

....Командир полка неопределённо хмыкнул, когда по команде командира батареи все ворота боксов одновременно открылись и потом закрылись. Ещё раз открылись и закрылись. Потом скосил глаза на новенький сварочный аппарат, на замершего рядом сварщика, посмотрел на майора Сердитова, глаза которого говорили: - Товарищ полковник, ворота приварены: открываются-закрываются - Какие ещё могут быть вопросы?

Посмотрел на зампотеха и командира ремроты и опять хмыкнул. И непонятно - то ли это молчаливое поощрение, то ли лишь прелюдия к вполне понятным разборкам, так как голубенькая сварка никак не вписывалась в армейские параметры, где всё что возможно было зелёного цвета.

- Сердитов, молодец...., - буркнул командир полка и добавил, - только я ничего не знаю - Где? Как? Кто? У меня своих проблем хватает...

Развернулся и ушёл, а к командиру дивизиона вальяжно подошёл подполковник Лискер со свитой офицеров и прапорщиков, приписанных службой к парку.

Понимая уязвимость своей позиции и независимость командира дивизиона, Ляксандр Петрович, подсластил пилюлю и обратился к Сердитову по имени и отчеству: - Константин Юрьевич, ну ты у себя всё заварил, дай моим теперь сварку тоже поварить....

Сердитов смачно хмыкнул и язвительно спросил: - А для чего, товарищ подполковник, голова дана? Ведь не только, чтобы головной убор носить - вот и пусть ваши подчинённые думают ею.

- Ну.., ладно..., ладно. Чего ты в бутылку лезешь? Обиделся что ли...? Ну.., не так тебе ответил тогда... Пословица такая есть мудрая - "Кто старое помянет - тому глаз вон". Всё закончилось мирно и нормально....

- "А кто забудет - тому оба глаза вон", - перебил зампотеха командир дивизиона, - вот и забывать что-то не хочется. Вы своим смехуёчками меня и моих подчинённых на банальное воровство толкнули. Ответили бы нормально, типа - Погоди, Константин Юрьевич, чуть попозже заварим ворота... А вы...? Хи-хи.., Ха-ха..., да с подъёбочками. Хорошо, что хорошо закончилось... А если бы бойцов повязали? Или ногу-руку кто-то из них ночью, когда тащили, сломал?

- Нет. Не дам, - с вызовом заявил командир дивизиона, - вот сейчас покрашу её и будет в дивизионе своя сварка. Так что нет. При всём моём уважении к вам, я тоже себя уважаю.

Разобиженный подполковник, окружённый ремонтниками удалился в ПТОР вынашивать планы мести, а командир дивизиона, похвалил бойцов - героев прошедшей ночи и удалился в казарму, отдав предварительно указание перекрасить сварку.

Но перекрасить её не успели. Через полчаса в кабинет командира дивизиона ворвался весь запыханный командир взвода восьмой батареи.

- Товарищ майор, там...., - лейтенант перевёл дух и продолжил взволнованно, - там..., с пивзавода пришли с милицией и увидели свою сварку.

- Чёрт...! Как так? - Взвился из своего кресла Сердитов, - вы что там, совсем охерели?

- Да мы её на асфальт вытащили сбоку, чтобы там покрасить, а они в это время через щели тревожных ворот и глянули, и как заорут - Вон она..., вон она... А там уже и менты стали смотреть. Вам надо срочно. Зампотех вызывает, но мы в парк их не пускаем...

У боксов восьмой батареи клубились чуть ли не все, кто в этот момент был в парке в ожидании развития захватывающегося сюжета. Тут же важно расхаживал и подполковник Лискер, в лёгкой панике метался от сварки к боксу и обратно командир батареи. Кучкой стояли офицеры и, не скрываясь от зампотеха, открыто смолили сигареты, авторитетно обсуждая варианты - Как выкрутиться из такого положения? Вариантов было мало, так как чуть ли не с поличным схватили... И явно это дело будет доложено секретарю обкома. Да ещё свалят до кучи на командира дивизиона остальную недостачу...

Правда, и житейский опыт Сердитова, смекалка и военная наглость, тоже не скидывалась со счетов, также как и военная удача, которая могла вмешаться в любой момент. Но всё равно Сердитов оказался в очень некрасивой ситуации.

- Ну что, Сердитов? - Ядовито встретил появление майора Ляксандр Петрович, - До выделывался? Дал бы мне сварку и она бы давно у меня в ПТОРе варила и не влетел бы. Вот правильно говорят, что "Земля круглая"..., - философски закончил зампотех.

Сердитов сначала разогнал любопытствующих бойцов, недовольно зыркнул в сторону офицеров, но промолчал и тихо спросил у командира батареи.

- Ну что тут? Как обстановка?

- Да ни как..., херово, товарищ майор, - обречённым голосом произнёс комбат, ощущая, как потяжелел от партийного выговора партбилет, и сверкнув золотом слетели с погон звёздочки, превращая капитана в старшего лейтенанта. Это же увидел и ощутил упадочное настроение подчинённого и майор Сердитов. И тут было только два варианта. Первый - сдать капитана. Сделать красивый шаг назад и шаг за спину подчинённого. И сдать. Ничего мол не знаю, ничего мол не видел. Как это иной раз делали замполиты, прячась за спиной командира в случаи неудачи.

Второй.... Вот вторым путём он и пошёл, так как был нормальным командиром и офицером. Сердитов подошёл к забору, залез на пожарную бочку, стоявшую впритык к бетонному ограждению и выглянул за него. А там, можно сказать целая толпа: аж трое милиционеров в разных званиях, работяги и ещё гражданские явно начальствующего состава, которые очень радостно оживились, увидев тоже одного из начальников военных.

- Товарищ майор - Вы кто такой? - Спросил один из гражданских начальников.

- Не важно..., - с вызовом брякнул майор через забор и в свою очередь грозно спросил, - А вот я не понял - Как вы оказались на территории военного городка? Вам запрещено здесь находится...

- Мы сюда по следам солдатских сапог пришли, а у них вот украли сварку, - вперёд выдвинулся самый старший милиционер, - вон она стоит. Они её узнали.

- Каких сапог? А у вас что не кирзачи разве на ногах? - С деланным возмущением и одновременно с вызовом спросил офицер и тут же продолжил, - а сварку я купил у каких-то работяг рано утром.... Может у них и купил? Я в темноте не особо их рассматривал...

- Каких работяг? - В свою очередь возмутились рабочие, - да там следов то человек сорок тащило сварку. У нас столько и рабочих на стройке нет.... Мы за копейку и не потащили бы через пустырь. Машину бы наняли... А это точно твои солдаты..., - продолжали шуметь рабочие на торчавшего над забором военного, а видя что того не проняло, теперь вперёд выдвинулось гражданское начальство и пустили в ход "тяжёлую артиллерию".

- Товарищ майор, всё понимаем, но о факте кражи уже доложено секретарю обкома и он обещал приехать. Так что лучше до приезда Ельцина верните сварку обратно и тогда последствия будут гораздо меньше. А то видите и милиция тут уже. А когда приедет Ельцин, да ещё в херово-трезвом настроении, да как примет, не разбираясь, решение и не только погоны, а бошки полетят.

Но гражданское начальство видать в армии не служило и не знало такого понятия, как командирское самолюбие и командирский авторитет, которые нарабатываются годами, а просрать всё можно в один момент. Поэтому Сердитов остановиться уже просто не мог.

- А мне по хер. И не хер меня секретарём пугать - у меня своё начальство есть. А так повторяю - солдаты сварку не крали, я её купил рано утром у рабочих... А откуда они её приволокли - я не знаю и знать не хочу. И сварку не отдам. Сами разбирайтесь, на то она и милиция...

Когда у забора остановилась чёрная "Волга" и оттуда вылез секретарь обкома с командиром дивизии, перепалка между двумя лагерями достигла своего апогея, но мигом почтительно заглохла. Командир дивизии махнул рукой и майор Сердитов "орлом" перескочил через забор и молодцевато предстал перед "хозяином области", хотя в душе всё дрожало от предчувствия беды. Обнадёживало только то, что Ельцин был слегка пьян и глядел на происходящее весёлыми глазами, в отличии от хмурого командира дивизии полковника Петрова.

Когда утром доложили о наглой краже военными со стройки новенькой сварки, партию которых с огромным трудом выбили у производителей вне графика, то Ельцин был сильно раздосадован. Стройка пивзавода была союзного значения, с участием чехословацких специалистов и сильно отставала по графику производства работ. Своих дел и проблем в области хватало, но и эту стройку пришлось брать под свой личный контроль и чуть ли не каждый день уделять часть рабочего времени для решения возникающих проблем, использовать свой авторитет в пробивании или выдавливания скудных лимитов. Да ещё перед Москвой оправдываться. А тут ещё сварку украли....

Но..., но... сама возможность проехать в 32 военный городок, разгладила суровые складки на лице секретаря обкома. Командиром дивизии до недавнего времени был генерал-майор Фурсин, с которым Ельцина связывали приятельские отношения и Борис Николаевич, как минимум, раз в неделю с удовольствием приезжал в городок. Конечно, неплохо при этом усугубляли, но и между делом решали разные вопросы в пользу дивизии. А вот с новым командиром дивизии полковником Петровым отношения не сложились сразу. Был он сам себе на уме, замкнутый, неохотно шёл на контакт и как Ельцин знал, и в дивизии он не пользовался уж каким-то большим авторитетом в офицерском коллективе. "Шатун-84" - так его за глаза звали офицеры и прапорщики за неприятную привычку шататься по ночам по дивизии с проверкой или так просто.

Давно там не был Борис Николаевич, поэтому воспользовавшись случаем, решил проехать и немного развеяться. Неожиданное появление секретаря обкома в своём кабинете, неприятно удивило командира дивизии и особенно причина посещения, озвученная сходу. Но полковник Петров, зная привычки Первого, мигом выставил на стол выпивку и закуску, что ещё больше улучшило настроение Ельцина. Пообщавшись и разговевшись, военное и гражданское начальство на чёрной обкомовской "Волге" прибыло на место разборок.

Майор Сердитов сразу понравился своим независимым видом и достоинством, с которым представился начальству. Выслушав краткий и толковый доклад офицера, Ельцин обернулся к главному инженеру стройки, который был на данный момент старшим среди строителей. Менты заняли нейтральную и выжидательную позицию, даже слегка отодвинувшись, как бы говоря - А нам что? Нам ничего...! Что прикажут - то и выполним....

- Ну.., а ты что, главный инженер, доложишь, - внешне весело спросил Ельцин, в глубине души раздражаясь, что не может вспомнить ни имени, ни отчества работника. Вот крутиться всё это где-то в глубине, а вспомнить никак не получается.

А главный инженер стушевался, что вот так сразу и без подготовки нужно докладывать и путано стал рассказывать о краже, свалив в одну большую кучу всё - и кражу сварки, срывающийся из-за этого график работ, следы солдатских сапог, ночной пустырь... - и в ужасе замолчал, понимая, что своим бестолковым докладом банально и публично опозорился на глазах у своих подчинённых работяг и на фоне бравого майора выглядел довольно бледно. А от этого, неожиданно для себя, брякнул: - И майор, врёт как сивый мерин. Врёт..., говорит, что сварку сам купил...., - и ещё больше ужаснулся.

А Ельцин обрадовался, внезапно вспомнив имя и отчество инженера, и назидательно произнёс: - Сергей Александрович, советский офицер, майор не может врать, как сивый мерин.... Хорошо. Я тебя услышал, а теперь ты мне расскажи, - обратился он к рабочему солидного вида.

Тот приосанился. Не часто самого секретаря обкома приходится видеть, даже издалека, а тут с самим разговаривать. Будет о чём сегодня вечером небрежно рассказать дома и приятелям и стал толково излагать суть дела, одновременно как бы жалуясь, что его - рабочего, так сказать, Пролетариат с большой буквы - оскорбили, самой вероятностью, что он сам и продал эту сварку майору, как тот утверждает.... Рабочий увлёкся, видя поощрительную улыбку Ельцина, и чтобы более убедительными были его слова, стал вообще говорить, чего бы не стоило.

- ...Да мы бы её и не утащили, в ней то килограмм сто пятьдесят будет. А там, следов солдатских сапог, ну точно человек сорок тащили. Если бы мы это дело организовывали, то максимум человека три было нас... Чтоб побольше денег на каждого было. Машину организовали. Заранее пришли сюда и договорились, чтоб зря тут не шарахаться. И спокойно продали и никто бы не узнал. А они на руках попёрли, в темноте, через пустырь. Там целая дорога образовалась и прямо сюда нас привела. И если бы вот не эти следы от колёс, ничего бы не сумели доказать. А так вот они и вон она сварочка. И майор, пусть не как сивый мерин..., но всё равно врёт. Его солдаты украли....

- Как зовут? - Спросил Ельцин рабочего, как только образовалась пауза.

- Николай...., - рабочий помялся и добавил, - Петрович...

- Ха... А как к тебе обращаются? Петрович ...., наверно...

- Да..., - рабочий смутился.

- Зря, Петрович, обвиняешь майора. Ты так рассказывал, как бы спланировал, что у меня создалось впечатление, некой зависти и обиды, что тебя просто опередили...

- Да нет..., нет..., - испуганно засуетился Петрович, обращаясь то к товарищам, то к главному инженеру. Кинулся и к ментам, но тут же шарахнулся от них, - да не..., Сергей Александрович..., ребята..., товарищ секретарь.... Да я так... Я ведь ничего и не говорил... и не думал...

- Ладно, ладно... Успокойся, но уж очень ты был убедительным. Покажи лучше следы. Точно..., от сварки...., - Ельцин выпрямился, а к этому времени тревожные ворота, около которых проходили разборки открылись и все гурьбой зашли в парк и сгрудились вокруг сварки.

- Вот, товарищ секретарь обкома, и номерочек наш инвентарный стоит. Врут они..., - торжествующе ткнул пальцем в корявый синий номер один из сопровождающих главного инженера.

- Ну, а что на это скажете вы, товарищ майор? - Ельцин одобрительно смотрел на невозмутимого офицера и Сердитов вдруг понял - Гроза пронеслась, Всё будет нормально и врать тут уже не стоило.

- Так точно, Борис Николаевич, только не украли, а заняли. У меня на боксах восьмой батареи четверо ворот оборвались одновременно и сварка в полку вышла из строя. Непорядок... Вот и пришлось... Занять. Да.., сказал.., что купил... А то сразу - Украли..., украли...

- Товарищ секретарь обкома, командир артиллерийского полка полковник Кривулькин. - Доложился запыхавшийся командир полка, вывернув из-за угла боксов и, хватанув воздух продолжил, - это я отдал приказ к девяти часам заварить ворота боксов, а майор Сердитов исполнительный офицер, чтобы выполнить приказ слегка превысил пределы разумной инициативы, но приказ выполнил. Хоть и таким образом. Сейчас мы сварку вернём, отвезём на машине. Извинимся. С руководством стройки решим все вопросы к обоюдному удовольствию. И считаю - что вопрос - УЖЕ РЕШЁН. - Командир смело рубил фразы, делая нажим на слова "Уже решён".

У командира дивизии аж глаза закатились в ужасе от этой спокойной наглости. Им бы сейчас извиниться, "удариться лбом об асфальт" и обещать..., обещать, обещать - Что больше такого "никогда и никому", а они ещё давят. И на кого давят? На секретаря обкома.... Ёлки-палки... Но глаза от удивления вкатились обратно, когда полковник Петров услышал довольный смех Ельцина и ещё больше его слова.

- Хорошо..., уговорили. Сергей Александрович, отдайте им эту сварку. Как поощрение...

- Как отдать? Не согласен! Она у нас числится... И так график срывается, а тут ещё сварку отдать.... Да ещё как поощрение. Они её, Борис Николаевич, украли. Просто украли, а сейчас все тут словоблудием занимаются. А кто за неё тогда платить будет? Я или рабочие? Нет, не согласен, - от такого неожиданного решения главный инженер даже забыл с кем он спорит. Сразу появился апломб и решимость в своей правоте. Встопорщился...

- Во..., сразу видно - главный инженер стройки, а то мычал тут...., - Ельцин веселился, но потом по серьёзничал и уже спокойно стал растолковывать.

- Отдай. Ты тут кроме воровства ничего и не видишь, а ты глубже посмотри на всё это. Коммунист? - Неожиданно задал он вопрос главному инженеру, - нет... Ну тогда понятно. А я вот вижу, что тут майор и командир полка не словоблудием занимаются, а прикрывают своих подчинённых. Не сдают, а именно прикрывают, даже понимая, что они могут получить по шапке. Ты то вон сразу про деньги вспомнил - Кто будет платить? Ты или рабочие? А они не за свои должности дерутся, а за своих подчинённых. Молодцы. А теперь с другой стороны зайду. Солдаты ночью, через пустырь, по ямам тащили эту тяжеленную и неудобную к переноске сварку и нигде её не поставили, чтобы следов не было. Вот это тебе, Сергей Александрович, о чём говорит?

Главный инженер внимательно посмотрел на Ельцина, пытаясь в его глазах прочитать ответ, оглянулся на майора Сердитова и стоявшего рядом командира полка и неуверенно пожал плечами.

- Во..., сразу видно, что с военными ты никогда дел не имел. Солдаты только здесь поставили сварку на землю, - Ельцин через плечо ткнул пальцем в сторону забора, - чтобы передохнуть и перекинуть эту тяжеленную железяку через двухметровый забор. Это могут сделать солдаты только из-за уважения к своему командиру. Был бы он, командир, хреновый и солдаты так бы не старались: или волоком приволокли сварку сюда, или вообще не потащили, сказав что не нашли. А они принесли. Принесли на руках. А это дорого стоит....

Так что отдай им сварку. А завтра, когда я приеду к вам на стройку, дай мне АКТик на подпись на списание сварки. Подпишу и ты подпишешь. Причину списания сам придумаешь.

Главный инженер неохотно кивнул головой, с сожалением посмотрел на сварку и, махнув рукой рабочим, повернулся и пошёл на выход из парка. За ними потянулись милиционеры, а секретарь обкома, дождавшись, когда те скроются за забором, с чувством пожал руку майору Сердитову, командиру полка и остальным присутствующим офицерам: - Спасибо, товарищи офицеры за службу.

- Так, а кто-то говорил тут про извинения? - Хитро глядя на командира полка, задал вопрос Ельцин и полковник Кривулькин шагнул в сторону и сделал приглашающий жест в сторону выхода из парка.

Ельцин уехал с полка часа через два, весьма довольный посещением 32 военного городка. Сварку даже перекрашивать не стали и периодически ремрота обращалась с просьбами выделить сварку в их распоряжение, отчего третий дивизион имел неплохие дивиденты от технической части полка в плане ремонта и обслуживания техники.

Через два месяца майор Сердитов пошёл на повышение и стал заместителем командира полка.


Екатеринбург

Июнь 2015 года.