# 900

Владимир Владимирович Галахов

900

Простая цифра, не для всех означающая что-то особенное, кроме простого сочетания трех знаков. Когда-то, возможно нескоро, сотрется из памяти людской то значение, которое через рассказы участников и очевидцев, через генетическую связь прошло в сознание моего поколения и осталось как долг, который никогда уже не может быть возвращен. Долг живущих перед ушедшими. Не просто долг памяти о родителях и их родителях. А долг новых поколений перед грядущими. Тех, кто еще что-то знает и помнит, перед теми, кому уже долго и тщательно очищали сознание от понятий "честь", "достоинство", "Родина".

Передо мной стопка писем. Писем из прошлого. Писем близкого мне человека. Близкого по характеру, по взглядам на жизнь, но не сильно откровенничавшего о самом страшном, что ему довелось пережить. Берег своих близких? Моя задача найти в этих письмах слова, фразы, предложения, которые помогли бы погрузиться в этот город, отдаленный от сегодня многими годами.

В отдельных изданиях отмечены откровения переживших. Но в памяти эпизод ссоры в трамвае, в ленинградском трамвае. Повод пустяшный. Но аргумент - "Да я всю блокаду здесь пережила..." И фраза оказавшегося рядом блокадника - "Тому, кто это пережил, до сих пор об этом вспоминать страшно..."

Хочу преодолеть этот страх в себе.

Сделаем еще одну оговорку. Письма проходили цензуру военного времени. Писать можно было о личном. А для того, кто уже отсидел почти год по ложному доносу в годы ежовщины, тем более надо было быть аккуратным в высказываниях. Для не знающих, что такое "ежовщина" есть Википедия.

Для лучшего понимания ситуации - дед всю жизнь работал на железной дороге. Начал с кочегара, учился и квалифицировался постепенно на высшие категории машиниста паровоза. Перешел на руководящую работу. В осажденном городе продолжали работать несколько отделений железной дороги. Витебское отделение отвечало за движение составов по участкам южного направления, и было объектом постоянного огневого воздействия дальнобойной артиллерии немцев, стоявшей на Дудерговских высотах, и авиации. Работой этого отделения руководил мой дед.


Итак, первое письмо моего деда из блокадного кольца датировано


10 октября 1941 года...


"инвалидность продлили еще на 2 года... (туберкулез дед прихватил еще на Финской войне ) ... просто немного похудел.

Учти письма идут в один конец примерно месяц".


15 октября 1941


"мы живем сейчас в такой обстановке, как будто на вулкане, не знаешь, что будет завтра... нам "мирным" жителям иногда бывает не весело, особенно по ночам".


21 октября 1941


"Вовик (сын), видимо тебе придется этот год учиться, так как ты учишься сейчас, прислать тебе что-то нет никакой возможности, все равно посылки не идут..."


9 ноября 1941


"мы 7-ого числа не имели ни одного воздушного налета... 5-ого ноября ночью был такой случай. Прилетели, как всегда, ночью... ну а мы ленинградцы - народ вежливый, и один из нас, то есть, тов. Севастьянов "попросил" их с большой высоты погулять, да ни где-нибудь, а прямо в Таврический сад, удачно! Лучше места не сыскать, ну они, конечно, гуляют в загробной стороне Могилевской губернии, как мы выражаемся" (улица, названная в честь летчика Севастьянова находится в Московском районе).

... С Василием (братом) случилось то, что со мной в 38 году,... приходится материально помогать, карточки им отдавать, урезая себя в еде, иначе поступить я не могу, они тебе тогда тоже помогали, как могли". (Брат деда Василий был расстрелян по ложному доносу, реабилитирован после войны).


13 ноября 1941


"...Ленинград находится уже 3-й месяц в осадном положении, подвергается ежедневно не только воздушным налетам, но и артиллерийскому обстрелу, одним словом город-фронт. Но, несмотря на это, жизнь в городе протекает нормально, ходят трамваи, троллейбусы, открыты кино, театры и т.д. Дядя Боря прислал письмо с фронта... выдвинут на должность командира взвода..., правда говорит, что отморозил три пальца, и тут же говорит, что мне не привыкать..."


16 ноября 1941


"Вчера послал телеграмму с извещением о том, что схоронили дядю Стиву... Он простудился при ликвидации последствий воздушного налета этих пиратов и заболел крупозным воспалением легких. Болел всего 5 дней..."


20 ноября 1941


"...мы очень часто и по долгу сидим в бомбоубежищах... живем "весело", музыки и от самолетов и от артиллерии достаточно...".


26 ноября 1941


"...зима установилась, примерно, с середины октября... кругом нашей комнаты нигде не живут, не топят... под аккомпанемент выстрелов, свиста снарядов, разрывов пишу вам очередное письмо...".


6 декабря 1941


"... от вас я писем не получал уже 2-й месяц...".


12 декабря 1941


"... вы, наверное, слыхали про Тихвин, это на нашем Ленинградском фронте, я не говорю уже о Ростове и Ельце, а когда вы получите это письмо, эти факты будут уже устаревшими, но они будут историческими, потому что отсюда начался разгром фашистских банд..."


2 января 1942


"... только немецкие сволочи от нас не получат... даже пощады, за то что они сделали с нашим прекрасным городом...

... уже вторую неделю живу дома, живем мы с Григорием Яковлевичем Криушевым, от которого вам привет, который поневоле не живет дома..."


13 января 1942


"... в последнее время я стал чувствовать, что ноги мои стали хуже двигаться, но я думаю, что это у нас в Ленинграде общее явление... стало трудно высоко подниматься, да и вообще всякие лишние и усиленные движения вызывают одышку. Наши родные все пока живы, здоровы, правда, я бываю у всех очень редко, далеко ходить, да время не то, чтобы ходить по гостям".


28 января 1942


"... сообщаю тебе печальную весть, умер папа, ушел от нас человек, который был нам всем не только отцом, но и другом, советчиком и всем, всем, чем хочешь. Утрата тяжела, а поэтому возможно я не могу сосредоточиться... вся наша "старая гвардия" - "гренадеры" уходят из жизни, началось со Стивы, самого главного заводилы, за ним Кирилл Андреевич, дядя Вася - твой крестный, а теперь и папа...

Ношу на себе по 6 -7 одежек...".


5 февраля 1942


"... в прошлом письме я ссылался на плохое состояние в связи со смертью дедушки, но сейчас еще хуже, и вот почему: весь колхоз переехал ко мне, теснота, шум, Татьяна сильно больна, навряд ли будет жить, все это так угнетающе действует..."


6 февраля 1942


"Несчастье с Василием я бы не сказал, чтобы убило жену, сына и тещу, напрасно ты думаешь, что если бы ты была здесь, успокоила бы их и т.п. они и так не очень беспокоятся, поплакали и все, даже отказались от родства....

...колхоз живет у меня, но я ни в коем случае на свое иждивение их брать не буду, будем жить отдельно, т.е. они на свои пайки, я на свой, а если мать захочет, я ее одну после смерти отца возьму на свое иждивение, одним словом... не блокада города угробит меня, а дорогие родственнички.

... вы завидовали тем, кто поехал в Ленинград, еще раз прошу тебя не торопись сюда, вы себе не представляете, да и не можете представить того ужаса, какой царит у нас, когда будем рассказывать вам, вы не будете верить, если многие раньше при предложении эвакуироваться, отвечали, что будем умирать вместе, то сейчас они готовы уйти пешком...".


14 февраля 1942


"...вот уже неделю как лежу дома больной... ничего опасного, испортился желудок... думаю завтра выползти на улицу, пока только до отделения и магазина... сейчас, правда, поослаб изрядно, да при наших харчах. (Было такое явление - голодная диарея. Лечили ее, не понимая, что надо делать наоборот, люди таяли на глазах).

11-ого числа схоронили Таню, 12-ого Толю...

...пока оставь мечты о скором возвращении, сейчас из Ленинграда началась новая эвакуация".


20 февраля 1942


"В письме всего не напишешь, а если и напишешь, то тебя могут понять иначе...ты просила узнать что с Ив. Ив. Ермаковым, он в начале января был взят в армию и с тех пор мы сами не знаем, где он и что с ним, вестей о себе он не дает нам никаких..."


25 февраля 1942


"Это письмо я посылаю из Бабаева следующим порядком, от нас из Ленинграда отправляют на поправку в дома отдыха наших работников... удивитесь, значит, блокада прорвана, пока еще нет, едут через Ладожское озеро, но все же это уже много значит. ...тот факт, что меня не отправили в 1 очередь в дом отдыха, говорит за то, что я, несмотря наличие туберкулеза и только что перенесенного 2-х недельного поноса, имею здоровье лучше многих других...".


3 марта 1942


"В настоящее время я остался в отделении один и за начальника и за парторга и за всех кроме бухгалтера, кто болен, кто уехал...

Иван Иванович Ермаков умер, какого числа нам не известно, он был взят в армию".


10 марта 1942


"не интересно писать, когда знаешь, что тебя могут понять превратно, ведь если написать, что нам дают хлеба столько-то грамм, мяса столько-то и т.д. это будет нытье обывателя, который думает только том, как бы напихать свое брюхо, я этого, ты знаешь, не переношу, а поэтому и не описываю тех трудностей, какие мы переживали, подчеркнул, да переживали, пережили самое страшное".


20 марта 1942


"... Лилю (жена расстрелянного в 1941 брата) "эвакуировали" из Ленинграда, с ней уехали Юра и мать... новость не совсем приятная... срок для отъезда был дан 1 сутки, продать ничего не удалось, вещи распихали кому что".


22 марта 1942


"...буду беречь себя от простуд и всевозможных напастей, но не могу гарантировать себя от последствий обстрела и бомбежек...".


26 марта 1942


"... в душе кипит жгучая ненависть к немецкой сволочи, за содеянное ими только в Ленинграде, не говоря обо всех их злодеяниях. Началась распутица и переезд через Ладожское озеро, наверное, прекратится, Северная дорога освобождена, но не вся, из первой партии отдыхающих кто-то не вернулся в Ленинград, уехал к семье, а поэтому нас, у кого семьи эвакуированы могут и не пустить".


31 марта 1942


"...стал пить витамин "С" своего изготовления из хвои, и надо тебе сказать, замечательная вещь...".


6 апреля 1942


"...4 апреля вздумали фрицы сделать налет воздушный на город, правда прорвались они и в город, но зато дорого им обошелся этот налет, за один этот налет они потеряли ни много, ни мало 31 самолет, вот так им дают ума в Ленинграде... били, бьем и будем бить...

... дорога через Ладожское озеро уже портится и скоро, наверное, закроется...

...отдохнуть не мешало бы, мне пришлось перенести очень много, я тебе, хотя и отрывочно но писал обо всех напастях, и все это в такое время, в такую обстановку, что я опасаюсь за свое здоровье, т.е. болезнь моя без этих добавочных переживаний, не развивалась бы больше, т.е. я бы сумел сохранить себя от развития туберкулеза, а вот сейчас с этим хуже, хотя я и стараюсь не особенно расстраиваться..."


10 апреля 1942

"...если такие негодяи как Арсеньевы рассказывают вам такие ужасы про Ленинград, и как не поверить, ведь "герой" приехал, сам все переживал... Правда пережили мы очень много и может быть еще будем переживать, но бросать свой пост, да еще коммунисту совсем непростительно... надо будет водить поезда и некому..."

15 апреля 1942


"А мы вот на зло фашистам ... живем себе и не собираемся умирать... Вода у нас теперь есть, с сегодняшнего дня пошли трамваи, правда пока еще 5 маршрутов... город начал оживать, очистили мы его от грязи и мусора...В отношении снабжения продуктами питания также не плохо, я по 1 категории получаю хлеба 500 гр., мяса 1,5 кг, крупы 2 кг, масла 800 гр., сахару 900 гр. .... (только не пишет дед, на какое время это все приходится растягивать).

Был на днях на Невском, ходил за своим барахлишком и зашел к Деминым, тетя Сима еще слаба, дядя Андрюша так же, Поля плоха, Афанасий лежит в лазарете раненый, Евгений стоит в городе, он в зенитной артиллерии...

...слушали по радио из Москвы 13 апреля сообщение о выпуске займа, а уже в 7 вечера подписка достигла 70% охвата и 83% к месячному заработку... люди, которых в прошлые займы приходилось уговаривать, тут сами приходили из дому и просили подписать на месячный заработок, а многие сразу же вносили и деньги...".


19 апреля 1942


"Недавно к нам в гости приезжали железнодорожники Ташкентской жел. дор., привезли нам подарки, сейчас получаем их, я получил пока 2 курицы, на днях получим еще других продуктов, и ты знаешь, какое огромное значение имеет этот факт, не только с точки зрения живота, а точки зрения моральной поддержки. Подумать только, люди ехали тысячи километров, чтобы выразить восхищение нашей стойкостью, выдержкой, ободрить нас для дальнейшей борьбы...

... к нам привезли подарки в количестве более 200 подвод, колхозники - партизаны с 2-х районов, оккупированных немцами, прошли линию фронта...".


26 апреля 1942


"...вчера получил телеграмму с извещением о смерти мамы, из нее понял, что они направлялись к тебе, видимо дорогой передумали, отправляясь из Ленинграда, они собирались ехать на ст. Шексна...

Праздник 1 мая у нас будет богатый, получаем дополнительно к норме продуктов много еще чего, я получил от ташкентских железнодорожников 1 литр виноградного вина, 0,5 кг колбасы копченой, куру, 800 грамм мяса, 1 кг квашеной капусты, 0,5 кг луку, помидор сушеных 400 гр., и 0,5 кг томату, теперь еще получу по карточке дополнительно к норме 0,5 литра водки, 1,5 литра пива, 25 грамм чая, 500 гр. рыбы, 150 гр. сухофруктов, табаку 50 гр., сыра 100 гр. ...праздник справим на славу... мы не брошены на произвол судьбы, а о нас заботится весь советский народ".


3 мая 1942


"сегодняшнее письмо посылаю как сверх плана спецписьмо с вырезкой из газеты (вырезка не сохранилась) из которой вы увидите, как ошиблись фашистские мерзавцы, надеявшиеся на то, что теперь им легче будет справиться с Ленинградом, они, мол, изголодавшиеся, истощенные, ослабшие и пр. не в силах будут сопротивляться, а на деле вышло наоборот..."


10 мая 1942


"не только на фронте люди проявляют мужество и геройство, если вы, переживая трудности, не падаете духом, а своим поведением вселяете уверенность в скорой победе, значит, вы мужественно переносите трудности..."


14 мая 1942


"сообщаю, Александр Ильич умер еще 12 марта...

... я был бы очень рад, если бы ты нашла возможность дать Вовику (сыну) учиться на токаря или слесаря..."


19 мая 1942


"...народ вылез на огороды, и я тоже взял себе грядки... буду со своими овощами.

Где Лиля (сестра жены)? Я понял, что в Свердловске умерла мама, она едет к тебе, и по моим расчетам должна быть уже у тебя..."


30 мая 1942


"11-й час вечера... только что пришел с огорода, работаю, утром встаю часиков в 5-6 и на огород и вечером после работы также на огород...".


5 июня 1942


"... уже появляются всходы, сейчас основная работа это поливка и прополка...

... вот от вас писем я не получаю, это совсем никуда не годится и странно, когда вы жили в Павлодаре все было в этом отношении замечательно, а как переехали в Купино, так и стало безобразие с доставкой писем...".


10 июня 1942


"...я для Вовы нашел пока полуботинки, правда, не новые, сандалии ?40 - на рост, тебе починил твои туфли, сделал хорошо, новые подметки, царапины закрасил лаком, вышло прилично...

...думаешь, что за чушь он пишет, город бомбят, обстреливают, а он, видишь ли, занавески вешает на окна, фикусы пересаживает, а что обстреливают, так мы к этому привыкли, что особенно и не обращаем внимания...

...сейчас прикрепили в столовую на усиленное питание...

...пока идешь с Сортировки до пассажирского раза 3 - 4 отдохнешь, ходули отказываются служить...".


14 июня 1942


"...столько впечатлений, воспоминаний, что даже как-то мысли раскорячились и письма получаются какими-то страшными... мы позволили себе купить за 8 месяцев масла и клали по чайной ложечке в суп...".


19 июня 1942


"Завтра исполняется 10 месяцев нашей разлуки... Я написал "еще жив", это не должно пугать тебя. ...мы уже как-то привыкли к этой обстановке, первое время каждый снаряд встречали поклонами... потом решили не кланяться больше... если попадет так и поклон не спасет...

...если по нашему району бьет, ну значит, залазим в убежище, а если падают далеко, продолжаем работать".


21 июня 1942


"...сегодня посылаю вам "Ленинградскую Правду" с замечательными историческими документами...это придаст вам бодрости духа, и такие мелочи как то, что вы обносились, ходите немытые с мылом, спите у порога и т.д. не будет тяготить вас...".


26 июня 1942


"...болезнь моя прогрессирует, меня сейчас уже даже сняли с военного учета, дали белый билет, значит дела со здоровьем не совсем благополучно..."


10 июля 1942


"нахожусь я сейчас в лесу, живу на станции... отправляю дрова в город и пробуду, наверное, здесь весь июль, если не больше... огород мой остался беспризорным".


16 июля 1942


"Приехал сегодня домой из лесу, урвал времячко... мы отправляем людей из города, а ты хочешь, чтобы тебя пустили сюда, потерпи..."


26 июля 1942


"Жизнь в лесу, должен вам сказать, замечательная вещь, ... я уже ел и грибы, и ягоды...

Деньги по доверенности вы будете получать... правда у кого нет в живых тех, кто дал доверенность, те получать уже не будут. Я выезжаю 28 июля в дом отдыха под Москву, если удастся... если даже не в дом отдыха, то к вам я приеду...".


20 сентября 1942


"Вот я и дома! ...на огороде хозяйничали здорово, но все же и мне кое-что оставили. Получил адрес Веры (сестра деда) с мамой - Башкирская АССР.... Мама вроде поправляется, Ян в дороге помер...".


25 сентября 1942


"Пробирались мы домой две недели, форменным образом пробирались, что мы испытывали и переживали, я описывать не буду, я думаю, поймете, что испытывают вблизи фронта...

На огороде полный беспорядок, тащат почем зря, из того, что на нем было, мне осталось всего 20-25%. Евгения (сестра деда) демобилизовалась из армии по состоянию здоровья, деваться некуда, я прописал ее у себя и устрою на работу, вот сейчас печем с ней лепешки..."


30 сентября 1942


"Посылаю вам 2 посылки, одну от моего имени, а вторую от Евгении (сестры). Посылаю вам:

Таз, чайник, кастрюля, 3 глубокие тарелки, 1 мелкая тарелка, 2 кружки, 1 стакан, брюки ватные,... подушка, чай 50 гр, мыло 5 кусков, берет, шнурки, галоши, ложка деревянная, ... простыня...".


1 октября 1942


"сдали посылки на Финляндском вокзале... кое-что, что нужно послать, не смог найти... телогрейку и шаровары пришлось послать свои...".


6 октября 1942

(письмо сыну)

"Посылаю в этом письме газету "Смена", в которой описывается о перестройке работы пионерских организаций...".


10 октября 1942


"... нет, кажется такой минуты, когда я не вспоминал о вас, вас, раньше как-то не так было, не знал, как вы живете, что из себя представляет Купино..."


11 октября 1942


"Встретил на днях Бориса, он сейчас на фронте, на самом интересном месте, на Синявинском направлении, бью гадов в пух и прах... уже три месяца под Сталинградом немцы топчутся на месте, а там они сосредоточили силы больше, чем они были, когда они за 42 дня разбили Францию, а тут уперлись".


15 октября 1942


"...куда доставлять корреспонденцию, когда адреса нет, и ты тоже хороша, даешь адрес неполный, ведь этот дом не то, что те землянки, в которых ты жила...".


22 октября 1942


"...посылаю вам... старое пальто, ватную фуфайку и брюки, продуктовую сумку "авоську", веревку, 50 катушек ниток, порошок для стирки, сухие чернила, примусные иглы...посылаю вам светящиеся брошки, у нас такие носят почти все, чтобы в темное время не наскочить друг на друга... Из моего пиджака сделай Вовику что-нибудь...".


24 октября 1942


"...вчера отправил еще одну посылку, в середине ноября, наверное, получите, послал твое зимнее пальто, мой пиджак распоротый, одеяло, ватного одеяла не нашел, Вовику из обуви и одежды ничего не смог найти, но ты и там сменяешь мои вещи на его размеры".


25 октября 1942


Письмо сыну "...тетя Женя все воюет с нами... шумит изрядно, как большая, то есть старшая, думает мы ее испугаемся, и будем делать как та велит...".


29 октября 1942


"...я уже писал, что живу с Евгенией (старшая сестра деда), теперь еще приехала с города Валентина (младшая сестра), Евгения смастерила мне какое-то немыслимое теплое одеяло... сестренки проявляют заботу обо мне изрядную...".


31 октября 1942


"...если у тебя будет возможность материальная посылать посылочки, то высылай,... век богу за тебя молиться буду, сейчас до 1 января разрешили...".


3 ноября 1942


"Почему ты пишешь, что тебя вселили на маленькую кухню, ведь ты мне говорила, что в этом доме кухни большие, правда ремонт плиты нужно было делать, и вообще сообщи, к кому ты вселилась, что за люди и т.д... Был вчера на Невском... у Поли маленькая девочка померла, Валя в больнице...".


5 ноября 1942 Каменка


"...живу в лесу километров в 40 от Ленинграда, отправляем дрова для города, в эту зиму гитлеровцам не удастся нас ни заморозить, ни дезорганизовать работу транспорта. Я живу в вагоне, занимаем с Богдановым отдельное купе, в вагоне тепло, в отношении питания также все обстоит благополучно... я здесь, наверное, пробуду всю зиму, дома бываю каждую неделю..."


8 ноября 1942


"...если придется менять место жительства, то много вещей надо везти, ты в таком случае продай или брось все, что менее ценно... а то, что у меня не осталось чайника или еще чего-нибудь из посуды, так я ведь дома и не готовлю...".


12 ноября 1942


" в этом письме три открытки и вырезку из газеты "Письмо любимой". Писать ничего не буду, считайте, что это от меня письмо...".


19 ноября 1942


"...мне ваши письма нужны как воздух... сообщу только, что никаких изменений существенных не произошло, если не считать, что опять гады стали безобразничать с воздуха..."


25 ноября 1942 Каменка


"Работаю я сейчас в лесу,... работа для меня не тяжелая физически, только за день так уходишься, что к вечеру еле ноги волочишь, знаете по лесу как ходить... Сознание того, что ты своим трудом приносишь помощь фронту, вдохновляет на преодоление трудностей, ... мы узнали, что под Сталинградом Кр. Армия показала, на что она способна...".


1 декабря 1942


"Не сиди на тряпках, не береги их, живы будем, будут и тряпье и все, и тебе легче будет путешествовать..., а с тряпьем - переводи на продукты. Пусть Вовик ходит хотя бы через день на читку газет, т.к. назревают такие события, которые поднимут и настроение, придадут бодрости, уверенности...".


9 декабря 1942


"1 декабря был у врача, т.к. мне сегодня надо было проходить перерегистрацию военнообязанных, и зная из прошлых раз, что надо будет заключение из тубдиспансера, решил заранее проверить себя, и что же оказалось? Врач прежде всего удивилась, увидав меня живым, а врач тот, которая направляла в прошлом году на комиссию, когда мне дали еще 2 года инвалидности, а когда были на рентгене, удивлению ее не было конца. Анализ крови, мокроты и рентген показали, что от моего туберкулеза не осталось и следа, ... и никак не могла поверить, что я зиму был в Ленинграде, то есть она говорит, что если бы я был здесь, то не могло так удачно проходить мое выздоровление, и я ей, шутя, посоветовал в будущем лечить голодовкой. И вот сегодня я был на комиссии, и опять стал полноценным гражданином, т.е. сейчас я опять военнообязанный, и могу с оружием в руках защищать нашу Родину, и конечно если мне это предложат, знайте, что вам за своего папулю краснеть не придется.

...я к своей норме получаю еще дополнительно сухой паек, приличный, да еще каждый день по 100 гр. хлеба и кашу...

...не тревожат ли нас как с воздуха, а также и сбоку, я тебе уже писал, что если это и имеет место, то иначе как хулиганство это расценивать и нельзя, если раньше все это было как бомбардировка важного военно-промышленного объекта, то по настоящей бомбардировке выходит, что они хотят показать, что мы находимся у Ленинграда и поэтому время от времени вас тревожим, ну и как это назвать? А мы к этому шибко привыкли и продолжаем заниматься своими делами".


14 декабря 1942


"...помнишь, как мы мечтали об экскурсии по Волге на пароходе, и это была бы не только мечта, если бы не война...

По-прежнему я такой же ярый, как ты выражалась, коммунист, а теперь еще более ярый в условиях блокады.


19 декабря 1942


"...главное учтите, что сколько семей лишились, потеряли своих близких, потеряли безвозвратно, а тут что, временная разлука...

...насчет моего питания не беспокойтесь, сыт, как будто бы, да и надо думать, что болезнь моя сгинула не от колдовства, наверное, а от того, что питание в нынешнее лето было, значит, достаточное...

Нахожусь я в лесу на лесоразработках, т.е. на лесоучастке, где идет заготовка дров, я принимаю эти дрова и отправляю их в Ленинград..."


27 декабря 1942


"...кончается 42 год, год тяжелых испытаний и переживаний...надежды на лучшее будущее оживают с новой силой...

...то, что творит сейчас советский народ и как он переносит трудности, может делать и способен только наш русский народ, советский народ, ни один народ мира, кажется, не способен на такие самопожертвования как мы.

Дело прошлое, и я имею большое желание с оружием в руках добывать эту победу, и при явке на комиссию по переучету предложил свои услуги, но мне предложили подождать, когда, говорят, понадобитесь, позовем.

...здорово руки чешутся подраться с фрицами и гансами...

Чувствую себя превосходно, правда, ноги что-то слабоваты... ничего разойдутся".


3 января 1943 Каменка


"...правда, одно время каждый день и ночь были налеты, обстрелы, как они были, так и продолжались, ничего нового ужасного нет и не было, а насчет голодовки - не то что пуля, а целый снаряд! Не думай, что я скрываю от вас истинное положение, с питанием у нас никаких изменений нет, и не было, нормы старые...

Находясь в лесу, спокойно сплю, у нас здесь очень спокойно...


6 января 1943 Каменка


"... работаем, помогаем фронту скорее разбить проклятых...

Посылаю тебе газету "Смена", где есть интересные статьи...".


9 января 1943


"...приехал вчера и завтра еду опять в лес.

...сейчас у нас погода стоит морозная, ну а поэтому и дорога начнет действовать".


20 января 1943 Каменка


"... я хотел и ждал этого момента со дня на день, сообщить радостную весть о прорыве блокады нашего города, и вот свершилось то, чего мы ждали 17 месяцев.

17 месяцев тяжелых испытаний, бомбежек, обстрелов, холода, голода и пр. "прелестей" канули в вечность, и мы сегодня радуемся, ликуем не потому, что мы теперь будем отдыхать. Нет! Мы радуемся тому, что мы устояли, выдержали, не отступили, мы победили! И мы этим гордимся, и вы, мои родные, можете гордиться за нас.

Эту радостную весть мы услыхали 18 января в 22 ч. 30 м. и уже ночью город стал принимать праздничный вид, т.е. вывесили флаги, с утра трамваи вышли из парка так же с флагами, всю эту ночь транслировались концерты, один другого лучше, передавались митинги с заводов, воинских частей и музыка, музыка, музыка.


30 января 1943


"...берегу себя от простуды, помирать я не собираюсь, выжил в блокаде 17 месяцев, а теперь рисковать, нет. Посылаю вам вырезку из газеты..."


17 февраля 1943


"примерно недели 2 назад подхватил грипп, а с ним вместе и коклюш. Наверное, и простудился только потому, что тепло одеваюсь, погода у нас стоит "сиротская", морозов больших не было...

Получил твои подарки, за которые большущее спасибо, правда лук замерз, но мы его высушили и ничего! Пакетик с пшеном размок и разорвался, вся крупа по мешку рассыпалась, пропахла луком, об шпик засалилась, и такая вкусная получилась каша, что просто прелесть, а особенно благодарю за табак".


20 февраля 1943 Каменка


"Работаю все по старому, изредка бываю дома...зачем ты отправила мне котелок, или теперь разбогатела посудой?

...культура должна чувствоваться во всем, и в работе, и в содержании себя, помнишь, как ты обихаживала меня, когда я работал на паровозе. Пусть будет заплатано, но чистое, платки носовые и то приучила душить...

Эту зиму город выглядит несравненно лучше, есть вода, свет, идут трамваи, 10 маршрутов, снег с улиц убирается, одним словом, близко к нормальной жизни, бывают изредка воздушные налеты, но в большинстве без последствий, вернее не допускают к городу, постреливают издалека по городу. Поезда идут без пересадки, вернее без перегрузки, так что теперь мы чувствуем себя уже как и все население страны, а не как жители острова".


23 февраля 1943


"Нам теперь уже хлеба прибавили, получаем 600 гр. Часто получаем картофель в столовой, дела улучшаются".


27 февраля 1943


"...ноги мои еще не совсем окрепли, но я уже делаю пешие переходы по 15 км за 2,5 часа, это я считаю неплохо...постреливает и из орудий, иногда только иногда, изредка прилетают, ну конечно покидает, так ведь это не сравнишь с тем, что было в зиму 41-42г.

Веру берут в армию, мама остается одна, сюда взять нет возможности, прошу, возьми ее к себе. Эвакуация из города продолжается.


10 марта 1943


"кое-кого уже отзывают на старые места работы, но в Ленинград еще не пускают семейных, одиночек мы уже отзываем..."


11 марта 1943

"...если мне придется, сынок, взять в руки оружие, вам с мамой краснеть за меня не придется. ...внимательно читай "Пулковский меридиан" - это почти такая поэма, как и "Ленинградская", какую при первой возможности вышлю...".


12 марта 1943

"...ты просишь у меня советов и помощи в работе твоей на фронте профсоюзном...

Ты, видимо, проявила достаточно личной инициативы во всех областях, поэтому тебя еще молодого члена союза уже избрали в местный комитет..."


14 марта 1943 открытка с печатным текстом четверостишия


Многое забудут в мире люди,

Но, бессмертным счастием горя,

Эту дату мы не позабудем -

Восемнадцатое января.


БЛОКАДА ПРОРВАНА


20 марта 1943


"опять пристал грипп, кто его знает, как это получилось. Воды много, особенно в лесу, ну вот я и промочил ноги...

Затеял вчера, когда кончил писать, печь оладьи, и ничего не вышло, бился, бился, бросил. Оказывается я вместо соды, ее Женька куда-то убрала, положил не то аспирину, не то хинину, одним словом, чего-то лекарственного, правда мне сейчас и это годиться, но оладьи, оказывается, не хотят принимать эту гадость, так и остался без них. Ночью потел страшно, это значит от аспирину, и понос пробрал, это от английской соли, вот и представь себе, что я замешал в тесто, там, наверное, было собрано все, что рассыпалось в коробке..."

(у деда с чувством юмора всегда был полный порядок)


31 марта 1943


"...достал резиновые сапоги, так что в лесу для меня теперь не опасно, а весна у нас в полном разгаре, скоро займусь огородом.

...постараюсь приехать к вам отдохнуть так же как и в прошлом году...

...трамваи идут, свет есть, вода есть, стреляют, бомбят помаленьку...".


5 апреля 1943


"Живу по-старому, работаю все в лесу, и наверное, там буду все лето... Простужаться больше не буду... мы все думали, когда вас отправляли, что вы уезжаете, ну самое большое месяца на 3, а вот уже идет 2-й год".


14 апреля 1943


"...болезнь моя прошла почти на ногах, дня 2 просидел в вагоне, не выходил в лес, а потом приехал домой и сидел 3 дня дома...".


18 апреля 1943


"...я один пишу писем больше, чем вы двое... погода часто меняется, сейчас тепло, тихо, а через час подул холодный ветер, пошел снег или дождь...

Сегодня был у тети Симы... все они живы и здоровы, только тетя Сима стала очень часто плакать, ну оно и понятно, Фаня сейчас живет на излечении после ранения у своячницы в Тульской...


27 апреля 1943


"...меня интересует, например, зачем вас, эвакуированных из Ленинграда, вызывали с документами?...

Ты просишь приобретать чего-нибудь из белья, одежды, обуви, так я должен тебе сказать следующее, когда приедете, тогда будем и одеваться, а сейчас, если я буду покупать, это значит, что вам я не смогу того посылать, что посылаю, а я считаю, что лучше вы лишний килограмм хлеба съешьте или литр молока выпейте, чем у меня будут лежать тряпки дома, да и сохранятся ли они до вашего приезда.

...нас бомбят и обстреливают, и все это может погибнуть...".


10 мая 1943


"...посылаю вам кофе натуральный (в коробочке), кофе суррогат, конфеты и шоколад, урюк, вино, брюки, 2 пары белья, 2 сорочки, трико, 2 пары чулок, 2 пары носок, 2 куска мыла, гребень, гребенку, набор лекарств, ну кажется все".


14 мая 1943


"...вот и сейчас пишу вам письмо, а кругом "воздушная тревога", ну и с песнями летят арт. снаряды, и в одну, и в другую сторону, одним словом - симфония фронтовая, погода замечательная, и вот в небе происходят воздушные карусели.

...заниматься огородом я уже начал..., все будет в порядке, если фрицы не расковыряют.

...этот самый туберкулез у меня ведет себя замечательно и не беспокоит меня...".


24 мая 1943


"...работа моя не дает мне возможности писать так часто, как раньше, а насчет денег дело поправимо, я кое-что купил для вас...

...трудно сейчас получить отпуск, а особенно после указа Верховного Совета о введении военного положения на транспорте...".


31 мая 1943


"...посылаю вам газету "Ленинградскую Правду", где есть статья про Ленинград, когда вам станет грустно или какие трудности встретятся, прочитай эту статью, вспомните, что вы из Ленинграда и вам это сильно поможет.


10 июня 1943


"...живу по-старому, в лесу, только проклятущие комары заели...

Ну, что еще может вас интересовать? Знаю, знаю, как мы переживаем ужасы города-фронта, в этой области также никаких перемен нет, то есть как я вам писал раньше, так и сейчас".


11 июня 1943


"Погода у нас самая летняя - жара невыносимая - 30 градусов с лишним, скоро буду купаться, только об этом не говори маме, а то она мне такое письмо накатает..."


17 июня 1943


"не обижайтесь за то, что мало пишу и меньше помогать стал, при случае расскажу...".


21 июня 1943


"отвечаю на Вовин вопрос, сколько раз я болел за зиму. Если каждый насморк или кашель считать за болезнь, то, пожалуй, я был болен всю зиму..., а болел я по-честному, всего два раза.

Я уже два раза ел грибную солянку, но еще грибов мало, очень сухо в лесу. Если буду и дальше там же, думаю насушить и намариновать грибков, брусники должно быть также много, уж очень здорово цветет".


25 июня 1943


"...ждем хороших новостей с нетерпением, ну и сами тоже готовимся ко всяким могущим быть неожиданностям".


2 июля 1943


"...мои соображения насчет дальнейшей судьбы Вовика, ты спрашиваешь моего совета, если есть желание учиться, значит, пускай учится, что бы это ни стоило, и особо не задумывайся насчет платы, вот мое мнение.

...ты пишешь, что подписалась на заем на 200%, ну а я что же не такой же гражданин СССР и подписался , наверное, % на 1000 или 1500 твоего заработка...

...а насчет вещей ее (Лили - сестры жены, которая была принудительно эвакуирована в 24 часа) так я взял себе только самовар, настольную лампу и книги, а с мебелью нет времени возиться, да некуда брать, осталось все в комнате, а куда делось в дальнейшем, там она или нет, даже не знаю, придет время все вернется".


8 июля 1943


"Постараюсь, во что бы то ни стало попасть к вам, хотя бы для того, чтобы попробовать огурцов с вашего огорода, правда, нынче мне будет ехать легче, вернее меньше вещей будет с собой, чем в прошлом году...".


19 июля 1943


"...посылаю вам кусочек (газеты) "Сталинец", в котором описывается, как мы работаем...

...думаю я к вам приехать, но не знаю, удастся ли, все будет зависеть от того, каковы дела будут на нашем Ленинградском фронте...".


30 июля 1943


"...ну, вот я и заболел, не так чтобы уж очень, но так, что настроения не только писать, а даже такое необходимое, как покушать, и то пропало, говорят, малярия, кто говорит - легочное, одним словом никто так и не узнал, чем же я болел. Я собираюсь приехать к вам не раньше середины сентября...ожидаю в августе ответа из Москвы на посланное мною предложение НКПС (Наркомат Путей Сообщения)..."


8 августа 1943


"В последних письмах вы пишете, что страшно похудели и вам часто нездоровится... мне пишете, чтобы я берег себя, а сами не бережетесь..."


20 августа 1943


"вас эвакуированных из Ленинграда в Купино много, но только ты одна получала столько писем, телеграмм, денег, посылок, так что кое у кого из представителей местной власти, вполне основательно, возникло подозрение на тебя, ну и тебя проверили, так что ничего страшного в этом нет...

...получил медаль "За оборону Ленинграда"...

...развернулась работа по моей специальности у нас в отделении, меня отозвали из лесу, и вот я сейчас работаю опять в городе, работа эта примерно на месяц, как только освобожусь, сразу к вам.


10 сентября 1943


"...со дня на день ожидаю выезда к вам... ждите извещения о дне выезда и приготовьтесь встречать...".


13 октября 1943


"Привет с дороги! Подъезжаю к Свердловску. В Татарской сели с боем, но все же сели, в письме опишу подробнее".


25 октября 1943


Доехал я хорошо, если не считать начала моего путешествия, о чем опишу подробнее в письме. Дома все в порядке".


1 ноября 1943


"Прежде всего, как мы доехали. В Татарской билеты нам удалось закомпостировать, но зато в поезд не пускали, и пришлось чуть-ли не до Омска ехать на подножках, здорово прохватило, я думал даже, что свалюсь, но ничего, все обошлось благополучно, даже насморка не было. Дальше, как только попали в вагон, ехали хорошо. В Буе пришлось сидеть 2 суток, так как мы приехали, а поезд ушел 4 часа тому назад, и с этим поездом уехала Валя. В Волховстрое, как только прибыли, сразу же сели на поезд и в мягкий вагон. Итак, наше путешествие началось на подножке, а кончилось мягким вагоном. С вещами мне досталось только от трамвая до дома, и я шел от остановки на Камчатской до дома 2 часа..." (по карте пытался проложить этот маршрут, но автомобильным прокладчиком получалось в объезд - более 5 км. В детстве этот маршрут мы проходили с дедом по дороге в баню за минут 20 - 25).


10 ноября 1943


"... я так здоров, что даже некогда сходить на комиссию, кончился срок инвалидности".


17 ноября 1943


"в комнате жуткий холод, соседи не живут, да еще в добавок и стекол в окнах у них нет, Бизюкова (другая соседка) лежит в больнице, серьезно ранена, а дочь порядочная лентяйка, чтобы не возиться, дома не живет, другой жилец так и не объявлялся... так что мы с Евгенией сколько не топим, все бесполезно. Кроме того, и у нас почти каждый день приходится вставлять стекла, и так это надоело, что даже домой не хочется идти.

... какое безобразие с вашей стороны, уезжали на 3 месяца, а идет уже третий год, а вы и не думаете домой возвращаться... это конечно шутка...

...а Евгения на самом деле вышла замуж, на праздники была свадьба... Муж довольно таки серьезный, пожилой, служит в Армии, офицер, по окончании войны, наверное, уедут к нему в Горький".


21 ноября 1943


"Получил от вас телеграмму - собираемся домой... очень рад этому, но думаю, что не так скоро вы будете дома и вот почему. Савин в письме Надежде Николаевне писал, что нужно для того, чтобы вызвать вас, о тебе я дал сведения ему, и вот пока он получит эти сведения, пока получит разрешение, да еще вопрос, получит ли, мы с ним об этом толковали, пока вышлет вам эти разрешения, на все на это уйдет не меньше как 2-3 месяца.

...я не могу навставляться стекол...

Вызовы и разрешения вам будут высланы только вам, без детей, так что учтите, ребят вас придется везти нелегально...".


1 декабря 1943


"Посылку отправил Анатолий, и отправил ценной, так что, если при получении ее будут справляться от кого она, то полный адрес его, Евгения вчера отправила письмом, телеграмму с указанием его адреса не принимают. Посылаю вам статейку, очень хорошая, и вы из нее узнаете о том, как мы живем".


12 декабря 1943


"...пока у нас творятся такие "безобразия", а это вы узнаете из прилагаемой к этому письму газеты, я вас домой никак не вызову. ... даже если получите вызов через Савина, то навряд ли поедете, так как все, что вы приготовили взять с собой, вам привезти не удастся...".


19 декабря 1943 (день рождения деда)


"Поздравляю вас с Новым Годом - 1944 и желаю вам вернуться домой. ...вот уже 3-й раз я в этот день один без вас...

...есть большое желание сыграть пару пластинок на патефоне, что вам сыграть? ...обнаружили на днях, что раздавили в столе "Куплеты водовоза", такая жалость (куплеты из к/ф "Волга-Волга").


24 декабря 1943


"...ты в своих письмах просишь беречь здоровье, и в то же время сама его разрушаешь, то есть своим молчанием ты страшно меня волнуешь, прошу тебя, не делай таких больших перерывов...".


5 января 1944


"...обстановка у нас не совсем благоприятная для того, чтобы вы уже возвращались... для чего я вас отправил отсюда,... затем, чтобы кого-нибудь из вас после двухлетнего спасания покалечило, в лучшем случае, в худшем, я бы потерял, и это тогда, когда уже скоро все это кончится...

...когда я не здоров, я и не пишу писем, так как в них какая-то ерунда пишется...".


12 января 1944


"...въезд массовый не разрешается... мы подали вторые заявления, опять отказ! Подаем третьи, и вот теперь ждем ответа, кроме этого мы составили списки на отзыв вас организованным порядком, где это будет и когда это будет, от меня совершенно не зависит...


16 января 1944 (сыну)


"... я считаю, вы домой попадете раньше, чем Надежда Николаевна... начинай жить своим умишком, пора, тебе уже 15 лет, миллионы ребят работают на заводах, обеспечивают победу Красной Армии...".


24 января 1944


"...от Управления дороги едут представители на 9 дорог для возвращения эвакуированных, предложили и мне, я дал согласие, только ехать на Омскую ж.д., и если это выйдет, то я приеду за вами. Это будет примерно во 2-й половине февраля, так как нам работники очень нужны. Начинаем работать... передают приказ тов. Сталина, сегодня наши доблестные войска Ленинградского фронта заняли Пушкин и Павловск, вы представляете, что это значит!

Я получил ответ..."Этот вопрос будет разрешен в марте"... Во всяком случае, осталось недолго ждать и вам. Евгения тоже вот уже 5 дней лежит в больнице с воспалением легких".


28 января 1944


"Шлю вам свой привет из города, освободившегося от блокады... слов нет выразить чувства, охватившие, а особенно вчера, когда город салютовал, по секрету скажу, я и то плакал, ну да всего не расскажешь, это надо пережить самому, тогда будет понятно, ну а главное сейчас с 15-ого это всевозможные поиски возможностей вернуть вас домой".


5 февраля 1944


"ждешь в Купино возвращения домой, и это я не прошу, а требую... почему я этого требую, теперь то тебе, я полагаю, понятно".


На этом завершилась переписка разлученных на долгое время близких людей. Надо признаться, дед был педантичным человеком и вел учет, сколько и когда он потратил на почтовые услуги, сколько денежных переводов сделал, сколько послал телеграмм.

Зачем он вел такой учет, не могу предположить, но для примера приведу несколько строк:


24.09.1941 телеграмма 29 слов на 7р.75к.


5.02.1942 перевод по почте на 300 руб. = 6 руб.


19.04.1942 заказное письмо = 60 коп.


24.05.1942 срочная 18 сл. = 14 руб.


10.03.1943 заказная бандероль 1р.60 к.


Нет в этих письмах описания состояния, которое и представить себе сложно - состояния постоянного голода, постоянного ежедневного и вошедшего в привычку ожидания смерти от снаряда, бомбы, холода. Самое страшное пересказывалось потом, едва речь заходила о блокаде при посиделках за столом, а она в моей детской памяти всегда заходила в день 9 мая, дед замыкался и молчал.

Я помню один важнейший для меня момент, который врезался в мою память и остается в ней также четко, как будто это было вчера. Яркий зимний день, все оделись по-праздничному, а я был еще первоклашкой, кажется, недоумевая, спросил отца, что сегодня за праздник и услышав - "День снятия блокады", как-то удивленно промычал "А я думал...". На это мой отец, сказал так, что слова врезались в мои извилины и до сих пор остаются высеченными словно на камне - "Этот праздник для ленинградца - самый важный...".

Много раз бабушка мне пересказывала случай, как деду пришлось уводить из под обстрела эшелон с дровами для города. Тогда паровозным бригадам предписывалось при попадании в зону действия дальнобойной артиллерии противника, перекрывать сифон (чтобы паровоз не дымил, давая ориентир наводчикам) и пережидать обстрел в ближайшем укрытии. Тогда бригад не хватало, а дед был квалифицированным паровозным механиком. Обстрел застал их на перегоне, бригада спрыгнула и не нашла ничего, кроме глубокой воронки от снаряда. Дед задержался на паровозе, чтобы перекрыть сифон, подачу пара...

В тот день не сработала примета, что два раза снаряд в одну воронку не падает... От трех человек хоронить было нечего... Дед довел состав до города в одиночку.

Были среди друзей деда его коллеги, которые в дни блокады были молодыми комсомольцами. Им досталось самое тяжелое - расчищать переживший первую блокадную зиму город от трупов, которых в квартирах оставалось изрядно. Умерших от голода и холода было много. Но было и такое явление, о котором в то время говорили шепотом - каннибализм. Я понимаю свою ответственность и могу сказать, что слышал это от человека, который сам наткнулся на конкретный случай. Воспроизводить услышанное не хочу.

Удивительно, что люди из осажденного города ездили в отпуск и возвращались в тот ад. Не все. Об этом дед пишет. Но настоящие ленинградцы возвращались к своим паровозам, вагонам, рельсам, от которых зависело, будут ли завтра снаряды у защитников города, будет ли мука на хлебозаводах, чтобы ослабевшим людям можно было выдать те крохи, что держали их в жизни.

Бабушка рассказывала, что второй раз в отпуск в 1943 году дед приехал к ним на костылях... и вернулся в город к своей работе.

Держу в руках дедовскую медаль "За оборону Ленинграда". Удостоверение участника "Дороги жизни", предписание - Уполномоченным на заготовку дров", эвакуационное предписание бабушке и отцу.


Эпизод с обстрелом эшелона, пересказанный мной моему сыну, вошел в его школьное сочинение. Я постараюсь пересказать моим внукам, когда они войдут в подходящий возраст, что означает эта потертая зеленая ленточка и надпись "За оборону Ленинграда", чем занимался их прапрадед в Великую Отечественную войну. Надеюсь, услышат и поймут.