# Лица, люди

Владимир Владимирович Галахов

Лица, люди...


Теперь, возможно, самое главное, о чем хотелось бы написать. О наших замечательных людях - о сибиряках. Это не из серии привычных поговорок, типа, сибиряк - это не тот, кто не мерзнет, а тот, кто правильно одевается, и тому подобного. Хотелось бы отгородить их от всей грязи, что наползает на нас с запада, и уже изувечила наших девушек, проколов их веки, носы, брови, уши и пупки. Здесь еще улыбаются, когда к ним обращаешься с вопросом. Они рады тебе, явно приезжему человеку, который нуждается в их помощи и совете. Они не отмахиваются и не проходят мимо с непроницаемыми лицами, уткнувшись в свои айфоны. Они не лезут тебе под ноги, пересекая твой путь, видя перед собой только экран своего гаджета.

Хотя по здешним морозам айфоном не так просто пользоваться. Замерзнут руки и сам айфон. Кругом приветливые лица тех же сибиряков, мне представляется, они лучше нас, проживающих по соседству с так называемой "западной цивилизацией". Мы уже отравлены воздействием некоторых моментов жизненного устройства европейцев. Нельзя сказать, что всё, что мы усваиваем, однозначно плохо. Давно наблюдаю, как постепенно формируется осознание необходимости элементарной дисциплины. Пример простой - прежде мы переходили или перебегали дорогу, где хотели, при любом сигнале светофора. Теперь же я вижу, что таковых нарушителей стало значительно меньше. Может остальных уже переехали? Машин стало больше, ездят они быстрее...

Хотя один пример полного пофигизма врезался в память. Автомобилисты уже могли ехать на разрешающий сигнал светофора, но по переходу пошел длинный придурок (другого слова не могу подобрать), который на возмущенную реакцию водителей, выразившуюся в сигналах и окриках, еще и показал неприличный жест пальцем. Откровенно хотелось догнать и дать пинка. Но это был единственный случай.

Хотя я отвлекся, а ведь начал о сибиряках. А они мне пришлись по душе своими открытыми доброжелательными взглядами. Осталось немного, и я влюблюсь в них, этих морозостойких, улыбчивых и открытых людей. При их философском отношении к окружающей природе, сибиряки весьма трезво относятся к климатическим особенностям своего края. Немного о наболевшем.

Несмотря на декларируемые по всем СМИ усилия по всеобщей и поголовной цифровизации, здесь в Сибири процесс этот, по-моему, все еще находится в самом зачаточном состоянии, если брать, как мы говорим, "среднюю температуру по больнице". Всего час езды от Иркутска, и найти самый простой банкомат, чтобы снять наличные или совершить какую-нибудь привычную операцию невозможно. Решение проблемы превращается в задачу экспедиционного характера. Мне было совершенно откровенно сказано, что я дойду до нужного места, "если ветер будет в нужную сторону". Оценив реалии на выходе из самолета (-37 градусов), я не воспринял это "если" как шутку.

Но нас питерских не так-то просто запугать, если дело идет на принцип. Хотя, если честно, небольшая по дистанции прогулка по берегу Байкала, где между урезом незамерзшей воды "славного моря" и крутыми склонами ближайших сопок, где по факту сосредоточены все строения Листвянки, была из разряда преодолений. Порывы даже несильного ветра, налетающие с Байкала, заставляли мысленно поглаживать себя по макушке, закрытой от внешнего воздействия флиссовым подшлемником с забралом и капюшоном зимней куртки. Не помню, когда я этот подшлемник приобрел, но вот же пригодился, и даже очень.

Короче, напевая про себя "а нам все равно", я преодолел один перегон до гостиницы "Прибой", на двери которой русским по белому было написано "банкомат не работает, гостиница закрыта на ремонт". То есть, взятый мной "язык" выдал мне ложную информацию. Оставалось развернуться и преодолеть двойное расстояние до отделения связи с бодрящей зеленой вывеской "СБЕР" и весьма подозрительной красной вывеской "ПОЧТА БАНК". Итог был вообще из разряда "шел бы ты...". То есть отделение почты работало только 4 дня в неделю, разумеется, исключая день, когда я, алчущий наличных, оказался перед этим отделением.

Помянув недобрым словом "челночную дипломатию", пошел опять против ветра к конечной остановке автобусов. В кафе с бодрящим названием "Шуры-муры" кофе оказался горячим, но невкусным. Очередной "язык" предоставил телефон службы такси местного разлива, поскольку ближайший автобус планировал выехать в нужном мне направлении более чем через полчаса. Машина прибыла, едва я успел сделать последний глоток кофе и застегнуть куртку. За рулем праворульной "японки" оказался вполне привычный таджик Ахмед, с которым мне запросто удалось найти общий язык, тем более что он уже вполне осибирячился, прожив у Байкала около 20 лет.

Снова челноком вдоль Ангары до поселка Большая река, где в обычном магазине в глубине помещения нашелся вожделенный зеленый ящик. Ахмед довез меня обратно до санатория. По пути мы обсудили рынок услуг таксистов. Это на будущее, чтобы примерно знать, во сколько мне обойдется поездка в аэропорт после Нового года. Расстались мы с Ахмедом по-дружески, особенно его разулыбило мое "инша Алла". Как его правильно назвать, "сибирский таджик" или "таджикский сибиряк"? Хотя, мне все равно. Я выяснил, что в Иркутске уже есть три мечети, и строится новая большая. То есть процесс идет в общемировом направлении.

Через примерно неделю пребывания в Листвянке температура воздуха за бортом стала вдохновляющей на прогулки по окрестностям. Хотя "окрестность" всего одна и вытянута она вдоль берегов Ангары и Байкала длинной полоской, где и сосредоточена жизнь в "мертвый сезон". Да, тот самый. Декабрь здесь самый, что ни на есть мертвый сезон, когда в лавочках с сувенирами пусто, тебя встречают вздохом "ну, хоть кто-то зашел" и рассказывают про все выставленное на продажу долго и охотно. Можно получить самую подробную информацию и откровенные "байки" о достоинствах выставленного минералогического разнообразия. Это я про то, к какому месту и какой камень надо прикладывать. От какого сглаза и от каких напастей любой из оберегов. Поиграют и на местном музыкальном инструменте, от звука которого хочется принять на грудь стакан сибирской кедровой настойки, чтобы включить в себе способность к горловому пению. То есть пошаманить по мелкому, глядя на Шаман-камень.

Для изучения разных шерстяных изделий особого старания прилагать не приходится. Все вокруг монгольское, верблюжье, овечье, яковское, если я верно образовал прилагательное от названия длинношерстного животного. Но вот встреча именно в такой "шерстяной" лавочке порадовала. У прилавка с варежками я оказался одновременно с двумя миловидными барышнями. От звука голоса одной из них у меня мгновенно сработало чувство профессионального любопытства. Без всякого стеснения, разве могут быть у переводчика в таком случае хоть какие-то тормоза, я обратился к девушкам с простым и естественным вопросом. Не вспоминайте "Операцию Ы", не "как пройти в библиотеку?" в первом часу ночи.

Брюнетка уже навела резкость своего взгляда на меня, а блондинка, которая ко мне обернулась и улыбнулась... И тут я поплыл! Вот же черт! Порода есть порода. Настоящие "пани". Польша в своем наипрелестнейшем исполнении! Откуда в этом сибирском далеке эти божественные создания? Блондинка оказалась жительницей Варшавы, брюнетка -Кракова. Здесь уместна цитата: "и тут Остапа понесло...". Припомнилась задержка авиарейса из Кракова в Варшаву, куда попасть так и не случилось. Название улицы, по которой приходилось возвращаться в гостиницу в Кракове, и даже номер трамвая, что вез со "Старо Мяста" в сторону Новой Гуты, изобилие янтаря на "рынке Глувном", гжанец у Флорианских ворот. Обе они - студентки, влюбленные в русский язык, изучающие его в Москве, то есть, по сути, мои коллеги - филологи. Ах как не хотелось с ними расставаться. Попытался даже пригласить паненок на чашку "кавы", хотя бы и местного разлива. С трудом прервали возбудившую взаимный интерес к друг другу дискуссию о сложностях польской фонетики и русской грамматики. Девочки поспешили в свою гостиницу. Эх молодость, где ты?

Разбавлю эти благостные воспоминания серией все же пейзажных фото, если слово "пейзаж" вообще применимо к здешним стесненным рекой и сопками антуражам.