# Песня о буре

Владимир Владимирович Галахов

Над седой Европой старой, что подобна старой кляче,

той, что точно не хватает остроты бинокулярной,

реют в звездах и полосках джинсы старые "Монтана".

Между той седой старухой и тряпьем, что гордо реет,

с рваными до дыр местами, где когда-то были деньги,

а теперь лежат расписки, гордо, щеки надувая,

пролетает, как фанера, Украина, что стремится

с тем старьем в экстазе слиться.

И притом кричит изрядно, что мол, скоро грянет буря,

мол, нас всех поставят раком,

если кто-то помешает

слиться с той старухой -клячей,

что желает помолиться прежде, чем на нас жениться.

Что-то в этом крике странно - жажда бури, сила гнева, пламя страсти?

Неуверенность в успехе слышит гордая старуха,

в этом крике, что похож на крики прежних,

что махали тряпкой раньше,

только тряпкой с букарахой, что на свастику похожа.

Батальоны тоже стонут, им пред бурей тоже страшно,

стонут, но стреляют суки, попросив пожрать сначала,

ведь свои же их не кормят.

Да и в Раде тоже стонут, - им там, в Раде, недоступно

наслажденье битвой жизни: гром снарядов их пугает.

Только жирный хитрый пингвин кало моет меж утесов...


Всё быстрей и глубже трубы опускаются под море,

только трубы те под морем не пойдут туда, где воют

и плюют все в ту же руку, из которой ели много.

В пене гнева стонет Псаки, перепутав все на свете

и еще, при этом, споря, что не все еще пропало.

Вот подхватывает ветер кучи денег, что вложили в ту бузу,

что на майдане все покрышки попалила,

и несет скорее дальше, ну а там все тот же пингвин,

да и те, что нынче в Раде.

Эти в Раде и другие рады денежному счастью,

этим в Раде пофиг ветер, пофиг холод, батальоны,

те, что скоро разбегутся.

Синим пламенем сгорела б эта долбаная Рада.

Так ведь нет - горят другие, этой Радой подожжены.

На границе с Посполитой Речью, как заворожены,

смотрят в старый рот беззубый европейской злой старухе,

может выхватить успеют, может, что сумеют стырить

наши братья украинцы.

А пока в той самой Речи и без них свои проблемы.

Яблок нынче уродилось, а теперь сушить их что ли,

или кто-то съест задаром. Даром только за амбаром.

Не съедят - понадкусают, с этим делом все знакомы,

даже тот же хитрый пингвин, хоть питается он рыбой.

Что ж, кому та буря в радость, тем штанам,

что гордо реют, полоща и трепыхаясь,

или злой седой старухе, что давно перекрестилась

и во все грехи пустилась, позволяя то и это?

На фиг всем сдалась та буря! Даже туркам все приятней,

стать по-доброму соседом, не виляя пред штанами, что звездой своей достали.

Тут глядеть во всю бы надо, чтоб чего не проворонить.

Никому не надо бури, бури пусть идут в пустыне,

если там кому-то нужно.