# Повезло, Так Повезло

Владимир Владимирович Галахов

ПОВЕЗЛО, ТАК ПОВЕЗЛО


Так сложилось, что для того, чтобы нам, курсантам "идеологического" ВВУЗа дать понять, как крепок гранит науки под названием "марксизм-ленинизм", и насколько трудно откусить кусочек от серого гранита постамента памятника его основателю на Театральной площади Москвы, начальником соответствующей кафедры был назначен полковник Хватков.

Незаурядность личности полковника подтверждалась уже тем, что прибыл он из Лейпцига, где в университете читал соответствующие марксистско-ленинским канонам лекции на немецком языке. Но самое для нас печальное заключалось в том, что текст Манифеста коммунистической партии этот крайне необычный полковник знал наизусть и на немецком, и на русском языках.

Слушая его лекции, мы убедились, что полковник слегка шепелявит, или даже присвистывает, что делало его речь весьма оригинальной. Вполне допускаю, не являясь германистом, что эта особенность может соответствовать произношению уроженцев Померании или Голштинии, или еще какой-то области братской в то время ГДР.

Но все более или менее мирное, имеется в виду течение процесса размазывания этого самого "гранита" по нашим мозгам, рано или поздно подходит к своему логическому завершению - экзамену за курс указанной выше дисциплины.

Автор этих строк не был особенно вдохновлен идейным содержанием предмета, но конспект первоисточников держал в надлежащем порядке. То есть в 96-листовой тетради были конспекты всех рекомендованных в курсе работ. И вот наконец настал тот день, когда твердость уложенных в наши мозги слоев марксистско-ленинской мудрости предстояло испытать на прочность.

Полковник Хватков был изначально настроен лояльно, особенно поощряя цитирование высказываний великих умов. Но утомление начало сказываться. И надо было такому случиться, что автор этих строк подошел к столу экзаменаторов в середине дня и вытащил билет, в котором русским по белому первый вопрос был обозначен как приговор: "Манифест коммунистической партии". Два других вопроса за незначительностью из моей памяти ускользнули. Подготовка моя заключалась в мучительном поиске способа рассказать человеку, знающему указанный документ наизусть, как я люблю и глубоко уважаю главные постулаты исторического творения.

Пока мозг отпотевал от холодного ужаса после прочтения билета, время подошло к кульминационной точке. И тут полковник Хватков, утомленный многочисленными блеяниями предыдущих отвечающих, встал и заявил, что устал слушать происходящее издевательство над основополагающими идеологическими творениями марксистско-ленинской науки, и должен пойти поесть, иначе он не вынесет этот процесс до конца.

Аллилуйя! Едва за полковником закрылась дверь, настала моя очередь блеять. Понимая, что путь на Голгофу теперь откладывался, я рванул к столу ассистента на экзамене, как отважный боец на амбразуру. Озвучив первый вопрос, я увидел жест преподавателя, который интерпретировать иначе как "давай быстрей!" было невозможно. Я отработал все три вопроса в темпе, сравнимом со скорострельностью самого удачного в этом аспекте немецкого пулемета MG42 времен войны. Едва последняя гильза из отстрелянных мной трех патронных лент, то есть вопросов билета, звякнула и еще катилась по полу, в аудиторию вернулся поправивший поврежденное нашими ответами здоровье, полковник Хватков.

Настроение полковника явно улучшилось. Испытующе глянув на меня, он задал сакраментальный вопрос: "Ну, как?" Ассистент на экзамене, преподаватель языковой кафедры, не моргнув глазом ответил: "Хорошо". Узрев в моей напряженной позе и в выражении лица готовность ответить на любые дополнительные вопросы, поскольку главный - Манифест, уже остывал как раскаленный пулеметный ствол, полковник смирился с упущенной возможностью растерзать меня на части. Величественный жест и разрешение "Можете идти" прозвучали колокольным звоном и отпущением всех грехов. Четкий поворот кругом и стремительный шаг, уносящий меня подальше от гильотины Гревской площади, скорее напоминал ретираду раненого Карла XII с поля Полтавской битвы. Только, если раненого короля несли на носилках, меня из аудитории вынес сквозняк счастья от неожиданного везения.