# Про ботинки

Андрей Анатольевич Глазырин

содержит ненормативную лексику.

После окончания школы СС( сержантского состава), я стал квалифицированным командиром отделения. По личной инициативе напросился в ММГ, меня оставляли сержантом в учебке. Но тягомотная служба в Учебном Центре меня совсем не прельщала. В ММГ( мото-маневренная группа) не хватало сержантов в минометной батарее. Чего я не хотел больше всего, так это таскать миномет. Но Господь в очередной раз оказался ко мне милостив. И я загремел в "минометку". Коллектив встретил меня распахнутыми объятиями. Нравы царили в батарее самые демократичные. После " волчьих" обычаев нашей школы, жизнь покатилась как по маслу. В мае ММГ убыло - прибыло на Таджико-Афганскую границу. Скоро после акклиматизации отправили меня с моими новыми подчиненными для усиления на одну из застав. Обучение минометному делу было весьма упрощенным. И то я его пропустил. Личный состав обучался до моего появления в батарее. Главное было знать материальную часть, ТТХ. Немного разбираться в таблице. А самое главное не ссать, служить как дед служил...... Честно, в своих способностях артиллериста я сильно сомневался ,но делать нечего. Была одна надежда на то ,что удастся пострелять на заставе , в компании более опытных товарищей.. Но, на заставе нас тоже тренировать никто не стал, службу тянули как обычные стрелки. Служба шла потихоньку , ни шатко ни валко, в простых солдатских заботах прошло несколько дней. Познакомились с ребятами, служащими на заставе постоянно. Особой дружбы ни с кем не складывалось, жили мы минометчики особняком. В один из дней, в послеобеденной июньской жаре я прятался в тени маскировочной сети, и, сидя на горячем камне разглядывал в свой бинокль противоположный берег. Кишлак, появляющихся иногда на том берегу людей, желая понять их распорядок дня и чем они занимаются. Просто из чистого любопытства, внимательно рассматривал местность. Экзотика юга меня возбуждала. Выжженные солнцем склоны гор. Пасущийся на них скот. Кишлаки в тени фруктовых деревьев и тополей. Небольшие квадратики полей. Вот из- за поворота появился человек, ведущий за собой ишака по дороге к кишлаку. Что у него интересно в мешках, на спине этого ишака? Так тётки за водой пришли. А вот в поле моего зрения попал выбравшийся из большого блиндажа - спальника, уныло бредущий ко мне, рядовой Чернов. Чернов был у меня в расчете заряжающим. Одного взгляда на его кислую рожу было достаточно, чтобы понять, что что-то произошло . Подойдя вплотную Чернов навис тенью. - Андрей, неформально и очень грустно обратился ко мне боец, - у меня ботинки украли. Я пришел со службы утром, позавтракал, пошел отсыпаться. В блиндаже разулся, проснулся - их нет, наверно, когда спал их утащили. Вот у всех спрашиваю, ни кто не сознается. Я тут пока себе шлепанцы нашел. Чего мне теперь делать? На грязных, босых ногах Чернова были одеты старые казарменные тапки. - Вот ты конь! Тупой. Сказал я в слух, а про себя подумал, ну как так, ведь уже полгода прослужил, должен понимать, что расслабляться нельзя выебут. Не было печали, а обувать его придется. Во что! Вопрос, как его решить, ума не приложу. Чернов стоял как двоечник у доски, безнадежно опустив голову и выпрямив руки по "швам". Он как и все остальные " члены" моего расчета были на полгода младше меня призывом. Все спорные вопросы касающиеся их быта и отношений с личным составом заставы приходилось решать мне. На заставе одни таджики. За исключением двух контрактников, которые в то время были в горах, на временном посту. Помочь они нам ни чем не могли. Русским на заставе остались только мы минометчики. Да начальник заставы. Это ситуацию осложняло до предела - Вот где я их тебе возьму, дебил ты тупорылый. - Спрашивал у наших славных товарищей по оружию? - настроение испортилось окончательно. - Да интересовался, безрезультатно - замямлил Чернов. Я встал с камня, вертя головой выбирал направление, думал с чего начать. - В столовой сейчас все. Товарищ сержант. - подсказал мне план действий ,рядовой Чернов. Я отдал бинокль и футляр Чернову. - На наблюдай - сам пошел в столовую. В столовой днем гасились почти все, кто был не на службе. Столовая - простая яма, с натянутой сверху маскировочной сетью, в которой стоял длинный стол, сколоченный из досок, а по краям лавки. Полевая куня и весь остальной нужный для этого дела хлам.То, что мне никто не поможет и не вернет ботинки по добру ,я был уверен на сто процентов. Не для того они их отжали, чтоб потом расчувствоваться и вернуть. Интересно какие версии они мне двинут. Может это из ближайшего кишлака, кто- то не заметно проник и упер. А может начальник заставы, себе на дембель приготовил. Тогда, конечно ,придется простить. Так, размышляя о всякой хрени, я пришел в столовую. Народ прятался от жары и развлекался кто чем. Младший сержант Абдулло, подшивал чистый воротничок. Наверно готовился заступить дежурным. Двое играли в нарды, остальные в роли болельщиков наблюдали за ходом игры. Мелкий и загорелый до черна ,по прозвищу Ангэл Бенс, рвал, старый не известно откуда взявшийся аккордеон извлекая из него чудовищные звуки. Под сумасшедший вой и хрип музыкального инструмента, Ангэл козлячим голосом выкрикивал одно слово как мантру на распев - А-зи-за!, а-зи -за. Увидев меня, все как один, заинтересовано повернули головы в мою сторону. Ангэл заткнулся. По рожам стало понятно все уже знали какой вопрос я задам. Потому и не стал вдаваться в длинные предисловия, а сразу начал по существу - Пацаны, отдайте Чернову ботинки. Игроки молча вернулись к своим нардам, Ангэл запел мега хит. - Э э ,зема. Зачем ты так думаешь. Зачем нам его ботинки, а?! - на распев наращивая агрессивную интонацию в голосе, загундел повар Мирзо, повернувшись ко мне . - У нас свои ботинки есть -Слушай ,Мирзо, ему вообще ходить не в чем, он босиком. Вы чего себя как свиньи ведете. - Слышь зема! Ты зачем меня свиньей назвал, ты че в натуре, я его ботинки взял?! Переходя на визг Мирзо, вылез из-за стола,нарды забросили, все с нескрываемым интересом ждали продолжения. Мирзо, среднего роста и не крупного телосложения, явно рассчитывал на помощь товарищей. Драться мне не хотелось , да и это было просто бесполезно. - Ладно Мирзо, извини за свинью, не пойманный не вор. Хуй с вами не хотите, не надо. Я повернулся и пошел назад к Чернову. Таджики за моей спиной начали что-то оживленно обсуждать. Засмеялись. Чернов сидел на моем камне. Смиренно ждал. Встал, освободив место ,вернул бинокль. Теперь уже я без энтузиазма начал поучать Чернова. - Короче, тема такая - ботинок твоих они понятно не брали. Поэтому. Встаешь и идешь к начальнику. Докладываешь. Так мол и так, разрешите обратиться? Я рядовой Залупкин, проебал дорогие моему сердцу почти новые ботинки. - - Стремно как-то стучать - замялся Чернов. - У тебя есть другой способ? - Чернов начал меня злить своей инфантильностью - У меня нет запасных для тебя, будешь ходить босиком. Еще немного потоптавшись на месте и прикинув в своей голове чем это может для него кончиться, Чернов, потопал к начальнику заставы. Он прекрасно понимал ,что в глазах "аборигенов" становится стукачем, со всеми вытекающими последствиями. Делать больше нечего, босиком долго не протянешь. - думал я глядя в спину уходящему на доклад бойцу. Настроение было говно. Ссориться и воевать с таджиками из-за ботинок не хотелось. Наделал делов на ровном месте, бык камолый. Бросить Чернова нельзя никак. Личный состав. Нормальный он. Вреда от него особого нет, исполнительный и, слава Богу, без инициативный. Не лезет никуда. Не ищет анашу и вино под каждым камнем. Приключения себе на жопу. Из деревни какой-то в Ивановской области. Солдат из него, конечно, никакой , а вот мужик в деревне может быть нормальный будет. Так вроде держится как может. Моется, стирается вовремя. Оружие и бляха на ремне чистые. Характера не хватает. Так не все рождены для войны. Приедет после армии домой. Будет нормальным человеком. И знакомые, открыв рот, будут слушать, когда он им расскажет о службе на границе, в сказочном Таджикистане. Как он тут духов босиком крошил! Конечно, женится. И будет у них трава- мурава в ограде расти, баня топиться, а на столе зимой, в большой чашке пельмени, а летом окрошка, и пироги с луком и яйцами. В кишках от "обильного кормления" сосало, поэтому мысли срывались с главной темы , в сторону хавчика. Забудет он про эти гребаные ботинки. И про меня тоже. Но это все потом. А вот сегодня днем, заряжающий рядовой Чернов, проебал ботинки и пока на заставе окруженной горами Памира, шлепает по камням и пыли голыми пятками.

Война была всегда рядом. Ночами стреляли. На заставе появлялись не понятные люди с той и этой стороны. Кружили разведчики и ДШа. Напряжение то росло, то спадало. До этого случая с ботинками, в один из дней, я столкнулся на заставе, лицом к лицу с незнакомым мне капитаном . Хотел быстро пройти мимо, и только приготовился к воинскому приветствию, как он улыбнулся и просто без наезда приказал. - Сержант ,стой! Раз, два.Представься! Я остановился ,заправился, поднял выпрямленную ладошку к голове для приветствия и четко доложил. Так мол и так. Такой-то, от туда. - Вот ты, мне и нужен, пойдем на пять минут, поговорим. Дело есть на миллион. - совсем не по Уставу, предложил капитан. Мы спрыгнули в окоп и двинулись по извилистому ходу траншеи, капитан шел впереди, вышли на минометную позицию. Сука этого мне не хватало. Сели на ящики. Солнце палило зверски. - Будешь курить? - капитан вытащил из кармана пачку " Конгресса". - Нет, спасибо, я не курю. Вы, говорят, не курящим шоколадку даёте. Неожиданно для себя, практически залупился я на капитана. Тот спокойно закурил. Спрятал сигареты и зажигалку. Достал из кармана удостоверение. Раскрыл его - Вот, прочитай . И поднял его на уровень моих глаз. Там было написано ,что капитан служит в отделе военной контрразведки, ФСК. - Ты зря так гривой лихо машешь. Сам понимаешь, особо с тобой тут хохмить некогда. Наша служба и опасна и трудна, и решает очень серьезную задачу. Враг не только за рекой. Но и среди нас. А скрытый, внутренний враг, еще опаснее чем внешний. Тон у капитана и выражение лица были такими, что мне стало немного стыдно за свои неумные слова. Кэп сделал пару затяжек. Замолчал на несколько секунд, уставившись в пустое небо. Убрал во внутренний карман удостоверение, снял кепку и вытер со лба пот, продолжил. - Я тебя вербовать не собираюсь, мне некогда, да и незачем. Я просто довожу до тебя информацию и ставлю задачу. Я все про тебя знаю. Откуда ты призывался, членов семьи. Как служил до этого. Морально - деловые твои качества охарактеризованы командирами и сослуживцами. Поэтому давай сразу серьезно. Знаешь, ребята местные, они родственников имеют в бандах, и на той стороне. Сами морально не устойчивые. Очень тяжело с ними. Кэп достал две черно -белые фотографии - Этих видел когда- нибудь? - Портреты этих суровых мужчин были мне не знакомы. На фото были два обычных человека в гражданской одежде, азиатской национальности. - Нет? Ну тогда, если сможешь, постарайся запомнить. Могут быть в форме, могут быть по гражданке. Это враги. Джурабек, пекарь, надеюсь тебе хорошо знаком? Так вот, если он вдруг засобирается куда-то, сразу доложи начальнику заставы, - без остановки заваливал меня информацией капитан-разведчик. От таких новостей мозг мгновенно закипел. Я последовал примеру капитана и тоже сняв кепку вытер пот. - Ну и в крайнем самом случае, если не успеваешь, а Джура двинет к речке. Такое может случится в любой момент. Ровная мушка, плавный спуск. Понял? Кэп засунул фото назад в карман. -Сможешь?!- То ли спросил то ли усмехнулся разведчик. - Вот так. Это тебе не шоколадки клянчить, товарищ сержант. Капитан докурил ,бросил окурок на песок, раздавил его ботинком. Поглядел мне прямо в глаза. Его простой, жесткий взгляд холодком отозвался у меня внутри. - Все, воин, свободен . Кэп встал, опершись ногой на ящик, легко выпрыгнул на бруствер. Пошел в сторону командирского блиндажа. Я остался сидеть один на позиции. Настроение было невеселое. Перспектива быть преданным своими сослуживцами не радовала. Убивать Джуру тоже не очень хотелось

Когда я был курсантом в школе СС (сержантского состава) у меня отобрали шапку. Новую. В этот день переходили на зимнюю форму одежды. Старшина с двумя курсантами школы принес три мешка зимних шапок. Времена у страны были как всегда не легкие, и, потому половина шапок были из нового лохматого ,тонкого и совершенно непрактичного материала. Такую шубку носил при жизни Чебурашка. Так вот мне досталась шапка хорошая. Но радость моя была не долгой. Сержанты шапку отняли у меня и выдали взамен чебурашковую. Обида и ненависть разрывали мозги. Забрать шапку у сержантов было нереально, ехидное ебло хохочущего сержанта, упивающегося своей безнаказанностью, разозлило меня тогда до крайней точки терпения. Ходить в шапке лоха не только некрасиво, но и чревато потерей социального статуса, который зарабатывался кровью и потом. Решение пришло само собой. Через неделю, на четвертом этаже УЦ, появились командированные из Сковородино, в обиходе "Сковородки", нашего призыва солдаты. Все в новой форме. На обед я и двое моих товарищей не пошли, а устроили засаду в казарме ,между вторым и третьим этажом на лестничной площадке. Стали поджидать жертву. Сковородинцы - молодцы, не забуксовали. Нашего наезда не испугались и пошли в размен. Но мы, будущие сержанты ПВ России, отступать не могли. За полгода школы СС у нас выработался волчий инстинкт. Выбора особо не было. Все, кто давал заднюю, был унижен и "опущен". Дрались молча. Сопя рубили кулаками воздух, разбивали губы и носы, выбивая из них фонтаны кровавых соплей. Я пару раз со всего размаха попал в стену, сбив на обеих руках казанки. Победу вырвали стиснув зубы. Сбив с ног и запинав, сняли шапку и два ремня. Оставили им в замен свои старые. Так к вечеру у меня появилась шапка " нормального" пацана. В ней я ходил пока не смог раздобыть себе офицерскую цигейковую. Да, в России было проще. Здесь, в атмосфере " дружбы и взаимопомощи", решить проблему рядового Черного было не легко.

Дело шло к вечеру. На боевой приказ мы построились в обычное время. Солнце спряталось за вершину горы, дневная жара начинала спадать. Слева в тылу, под горой, бачата гнали отару овец и парочку коров в кишлак. Овцы громко бекали. Над табуном стояло плотное облако пыли. Вспомнилась сразу деревенская жизнь. Старшина вышел на построение с матрасовкой в руках. Начальник с журналом. Хмурый ,занятый своими мыслями, минуту придирчиво осматривал строй. Начало было как всегда обычное, скомандовал: - Становись, ровняйсь, смирно. И дальше не по уставу. Велел всем разуться. Всем, кроме прикомандированных минометчиков. Старшина молча прошел, собрал ботинки и унес их в склад, закрыв под замок. Начальник прочитал боевой расчет и пообещал, что все будут ходить босиком пока у Черного не найдется обувь. Дал команду разойтись и удалился к себе в блиндаж. Ботинки принесли через полчаса. Бросили Чернову и пообещали выебать его, стукача, в жопу. "Стукач" ходил обутый, но грустный. Еще через пол часа, собираясь на ужин, я шел мимо умывальника услышал крики и звуки ударов, вылетающие из ямы. Массеть ходила над ней ходуном. К бабке не ходи - лупят Чернова. Забежал туда в тот момент, когда моего заряжающего уже пинали сидящего на земле. Чернов закрывал лицо руками, чтоб его окончательно не разбили. Братья по оружию херачили во всю мощь, приговаривая на смеси русского и таджикского обидные слова. Они стояли ко мне спиной и, увлекшись процессом, меня не замечали. Думать было некогда - начал с того, кто побольше, срубил ударом в голову. Такого крюка завинтил, что кулак хрустнул. Боец рухнул как боксер на ринге, завалясь на подкосившихся в коленях ногах, вперед. Второй, мелкий, резко обернувшись, быстро сообразил, что удача от него отвернулась, попытался прорваться из умывальника наверх к выходу. Но, получив удар ногой в живот, солдат переломился и сел. Я пнул его ботинком в лицо, и он упал рядом с Черновом. Чернов, поднялся, отряхнулся, провел ладонью по лицу, ощупывая ссадины и ушибы. Наклонился и поднял мне кепку, свалившуюся с затылка во время стычки. - Вот, товарищ сержант, у вас кепка упала - протянул ее мне Чернов. Глядя на меня как на Мессию во время пришествия. Меня немного подколачивало. Оппоненты очухавшись, молча вылезли из умывальника. Драться дальше они не собирались. То, что это не конец было понятно всем. На ужине все делали вид, что ничего не произошло. Есть после драки не хотелось. Да еще еду готовили своеобразную. Перловка с килькой в томатном соусе, и немного сухой картошки. Все вперемешку. Мирзо был настоящим "поваром-кудесником"! Какую дальше ждать подляну я не знал. Но внутри готовился ко всему. Сидел молча, исподолбья косясь на таджиков. Ковырял ложкой кулинарный шедевр, маленькими порциями складывал его себе в рот. Нас обещали поднять на пост в горы, может это спасет. Тревога усиливалась от того, что все говорят на чужом и не понятном языке, чувство, что ты в окружении. Все как в книжке про пограничного пса Алого. Добрые, заботливые командиры. Надежное плечо товарища. Чувство гордости за свое отечество. По последним метрам которого мне доверено ходить. Вся служба - борьба за выживание, борьба за кусок хлеба, шапку, честь и человеческое достоинство. Еще не забылась "учебка", где мы курсанты превратились почти в дистрофиков. Разруха в стране добралась до армии. Самые отпетые жрали помои в столовой, выжимая их в кулаке. Не хватало одежды. Махровая дедовщина, довела моего тупого земляка до того, что он расстрелял ползаставы. Очень не хотелось повторять его подвиг. Вот как?! Как его сохранить!? Это достоинство. Когда постоянно хочется жрать и спать. Все время приходиться бояться и своих, и чужих. Нельзя не разуться, не повернуться ни к кому спиной. И никому ты, по-честному не нужен, никто тебе не скажет, как правильно, а как нет. И время на мысли и сопли совсем нет. Выбор нужно делать здесь и сейчас. И отвечать за него, и жить с ним . Слава богу, кончилась эта "баланда лагерная". Все, пойду подремлю до своего наряда.

Ночью меня разбудил дежурный по заставе. В кромешной тьме большого спальника -блиндажа я пошел получать оружие и строиться на приказ. Все по накатанной, просто, быстро , четко. Получили оружие и боеприпасы. Послушали приказ. Я, как старший наряда, сонно проблеял в ответ, что вопросов нет, приказ ясен, есть выступить на охрану государственный границы...... Вылезли из непереносимой духоты блиндажа на воздух. С гор подувал теплый ,но освежающий ветерок. По траншее, шагая в темноте наугад двинули к месту несения службы. Сменили часовых. Расположились. Со мной в наряд попал таджик Файзуло, очень плохо говорящий по-русски. Файзуло сел на дне окопа на корточки, достал из кармана мешочек насвая, вытряхнул немного на ладошку и кинул в рот. Я навалился на бруствер, стал пялиться в темноту, прислушиваться к звукам ночи. Ночь была по-настоящему черной. Сопредельная сторона почти не просматривалась. Немного поблескивала вода Речки, да неясные очертания гор были видны сквозь мрак. И только над головой белые бриллианты звезд в миллионы карат.

Мысли в голове после сна еще не устаканились, шарахались с одной стороны в другую. Голова, раскисшая от духоты блиндажа была немного мутной. Файзуло свернул мешочек с насваем, встал, положил автомат на бруствер. Расстегнул бронежилет, начал искать что-то в карманах. Ночь над всем Памиром. Кто они, эти люди на том берегу, варящие героин на своих фабриках, везущие этот яд, чтоб травить и убивать нас. В голове сразу возникли рожы знакомых наркоманов, оставшихся дома, как приведения шатающиеся по дворам и улицам. Что это за люди мечтающие о мире, в котором все покорятся Аллаху. Готовые стереть с лица земли всех неверных. Ведь не мы, а они не хотят мирно жить. Мы им там социализм строили, а они нам за это героин не за дорого. Да уж беда с ними. И война похоже надолго, вон в Афгане десять лет с ними пластались, а что толку. Не чего не поменялось, словами им вообще ничего не объяснить, остаётся одно воевать. Земного шара, похоже, правда на всех не хватит. Мысли в голове начали замирать, превращаясь в вату. Захотелось спать. Мирзо перестал копошиться и затих. Стоял навалившись на стенку окопа с засунутыми в карман руками. Я решил толкнуть его в плечо, но в этот момент с тыла от заставы послышался сначала шорох, а потом торопливый топот шагов. Я повернулся и просто. обалдел. К нашему посту, пригнувшись к земле, молча, бежало человек пять. В темноте разглядеть кто это, возможности не было. Дистанция между нами быстро сокращалась. Наши или чужие? С тыла, значит свои. Зачем? Я немного растерялся. В башке лупанула мысль о предателях. Дернул с плеча автомат, снимая с предохранителя, начал заваливаться на стенку окопа, чтобы изготовиться для стрельбы. В эот момент я получил сильный удар в спину, который, вывел меня из равновесия. Я оступился и упал на колени. Рывком поднялся во весь рост, и, сразу получив сапогом в голову, начал безвольно проваливаться в бездну. Град ударов со всех сторон окончательно выбил меня из сознания.

Очнулся я на дне окопа, в той же темноте и красоте памирской ночи, но уже с разбитой головой, гудящей как колокол во время набата. Время прошло немного. Рядом валялся поблескивая сталью автомат. Во рту и ушах комки грязи с кровью вперемешку. Файзуло сидел на бруствере и сверху глядел на меня. В голове полный бардак. События последних дней все сбились в кучу малу и запутались. Я поднялся, потрогал свое лицо. Первый удар сапога пришелся в висок, поэтому нос и зубы оказались на месте. Болела грудь и спина, отбитые руки, которые я мгновенно поднял чтобы защититься. -Ты че, зема, там живой!? - вдруг позаботился о состоянии моего здоровья таджичёнок. - Пошел на хуй, ишак - поблагодарил я Файзуло. На большее у меня просто не было сил, не было даже злости. Еще раз проверил языком зубы и потрогал нос. Да, повезло, потери минимальные. Автомат и все магазины на месте. Ну хоть не убили, огромный плюс. Сплюнул набравшуюся во рту кровь и слюни, отрыжка черновских ботинок. Кто конкретно из "товарищей по оружию", пинал меня я не рассмотрел, потому и претензии предъявлять не кому. План действий в голове не складывался. Так, в вялых раздумьях, наступило утро. Я немного раскис. Сидел на ящике, откинувшись спиной на стенку окопа, закрыв глаза. Как складывается обстановка на границе меня мало интересовало. Голова кружилась и здорово подташнивало. С рассветом, еще в густых сумерках, пришла смена. Мы с Файзуло пошли сдаваться. Наряд встретил старшина, я доложил, разоружились. Все спокойно никаких вопросов. Я прошел по коридору блиндажа, сел на свои нары и мгновенно уснул. Нервы сдали. На завтрак меня никто не разбудил. Проснувшись, немного полежал собираясь с мыслями, пошел умываться. В умывальнике стояло маленькое зеркальце. Разделся. Умываясь внимательно осмотрел рожу. А, все это херня, пара шишек да ссадин, все до дембеля заживет. Главное, что Чернов в ботах. Дальше война план покажет. Неожиданно для себя, придя к такому выводу, с легким сердцем, я умылся, почистил зубы и подался в столовую в надежде на завтрак. Голый по пояс солдатик попавший в наряд, мыл котел полевой кухни. Мирзо повар, рылся в своих ящиках, проверяя остатки продуктов. Развалившейся горкой лежали на столе чистые тарелки, кружки ровными рядами, ложки. Все было помыто и убрано. - Есть пожрать? - никто на мою просьбу не отозвался - Слышь, Мирзо, есть пожрать? Мирзо поднял голову из ящика. - Нет, нету. Все давно уже съели. Чай только. Говно во мне начало мгновенно закипать. Прикинул, может дать вот сейчас большой разводягой Мирзо по башке. И руки потянулись к инструменту. - Пойдем со мной, у меня есть. Я обернулся, за спиной стоял пекарь Джура. Тот самый, которого мне надо, по словам разведчика, в скором времени убить. Жрать очень хотелось. Потому я вообще без колебаний согласился. Пойду, поем, а там дальше видно будет. Пекарь был старше всех на заставе. Говорили, что ему уже двадцать семь. Так это или нет, но вид и взгляд у него был как у взрослого, повидавшего жизнь человека. Держался он немного отдельно от всех. Был замкнут, говорил очень мало. У Джуры, в его светлом и чистом помещении, вкусно пахло мукой, свежим тестом и дымком дров, прогоравших в тандыре. Джура снял шипящий на углях чайник, налил мне в большую пиалу. - Две минуты подожди - попросил он. Выложил из корыта тесто и начал вылеплять лепешки. Побрызгал веничком, обмакнутым в воду, на стенки тандыра. Сгреб угли и начал ловко пришлепывать лепешки. Они высыхали, разрумянивались, и по мере готовности ,отщелкиваясь от стенок, падали вниз. Джура вынимал готовые, отряхивал от мелкой золы и садил на их место сырые. Запах свежего хлеба кружил голову. В животе засосало от разгулявшегося аппетита. Я сразу забыл про ночную драку и все обиды. Первую, готовую, Джура подал мне, что-то пробурчав под нос, то ли на арабском, то ли на таджикском. Еще три следующих положил на чистое полотенце, и вместе с чайником отнес начальнику заставы. Я ел медленно жуя и смакуя. Очень хотелось чтоб вкус свежего хлеба держался во рту подольше. Лепешка кончилась, клянчить еще было не удобно, поблагодарил Джуру. Джура только моргнул мне глазами в ответ. Повернулся к своему пекарскому столу и продолжил работу. Допив остывший в кружке чай я пошел искать своих подчиненных. Узнать, все ли у них хорошо, или уже опять половина ходит босиком. В душе теплилась слабая надежда на мир. И нам повезло. После обеда пришла колонна, вместе с ней собрав свои нехитрые пожитки и прихватив старенький миномет, мы уехали на временный пост в горы. Так закончилась история про ботинки. Простые черные солдатские ботинки.......

.......Иногда я вспоминаю Чернова, его ботинки. Тревожные дни и ночи. Журавлей летящих осенью на юг над нашей РПГ, залегшей на склоне огромной пропасти... Лицо униженного и забитого "Дауна", кинувшего гранату своим в блиндаж. Сошедшего с ума "Москву". Всех нормальных и сломавшихся. Перечитываю письмо, пришедшее мне домой от моих минометчиков. В котором они рассказывают о том, что стали настоящими дедами ПВ. И свято чтут пограничные традиции. Рассматриваю фотографии брошенной заставы, найденные в интернете. Заросший травой опорник, те же кривые желто-коричневые линии гор, та же быстрая вода Реки, разделяющая берега чужой Границы. И думаю - все ли было правильно? И что мне с этим дальше делать?.......