# Бабьи лета

Анатолий Голиков

БАБЬИ ЛЕТА. ДВАДЦАТЫЙ ВЕК.

(фрагмент)


"Бабья доля на Руси -

До заката голосить,

Расставаясь, зорькой раннею..."

(А.Розенбаум, "Бабья доля")


Не по погоде бабьим лето слыло

В деревне на пригорке за рекой:

Всем бабьим миром мужиков делила

Деревня та с разлучницей-войной.


Война...

Примчалась, как красотка городская,

На тройке, под гармошку, с бубенцами,

С эскортом пьяным унтер-офицерским,

Под бабий вой сверкая галунами...


Как гром средь ясна неба громыхнула,

Когда никто её не жди, не чай,

На день Ильин разверзнув зевом небо,

Забила градом в землю урожай.


Последних трав укос побит грозою,

Последнее зерно гниёт в земле -

Метёт война и счастье, и несчастье,

Носясь по миру ведьмой на метле.


И вот пошла плясать-писать губерня -

Не до хозяйства стало мужику.

Меняют бабы мужикам приданное

За кур, картошку, сало и муку.


Нехитрое приданное для свадьбы:

Картуз и пара новеньких сапог,

На шею - пядь земли родной в мешочек,

Котомка, и в котомке - котелок.


В недолог срок - мирком да и за свадебку -

Невеста есть, и женихи все в ряд:

В штанах, фуфайках, белых рубашоночках.

Как на смотрины выстроен парад!


А там - и за околицу. Не в ногу

Пошли жениться с новою женой.

И захлебнулась тихим бабьим летом

В тот год деревня, где-то за рекой...


* * *


Пока хозяйка берегла от сглазу

Свой дом.

Мужик травился газом

В земляном

Окопе, иже в полный рост

Был им же вырыт

По приказу командиров

В виду артиллерийских

Капониров.


В то время пост

В деревне завершался.

В девчоночьей руке

Кулёк качался.

Несла кулич в куле,

В простом льняном узле,

Девчонка малая в убогую церквушку.


За ради той муки подвыскребли избушку

И с божьей помощью, конечно, наскребли.

Потом ко всенощной пекли


Кулич золовка и свекровь,

Невестка молча в стороне сидела.

Все три они теперь родная кровь,

И значит, общее на всех

У них есть в жизни дело.


Но баба, как прибитая, глядела

На образ, что в углу

Окутанный дымком,

Как будто бы дымился...


В то время

Муженёк её травился

Хлорным газом.

У него, чуть опосля,

Случился лёгкий спазм...

Но жив остался этот муженёк

Той бабы, что на образок

Глядела.

Новинка тех времён - противогаз -

Его от нехорошей смерти спас.

Не знаю только, кто его сберёг.

Да, впрочем, нам какое с вами дело.

Сидела баба и глядела

На затуманенный лампадкой образок...


* * *


...Война ушла, как девка, нагулявшись.

Пришли и мужики домой с неё,

И с бабами разок-другой обнявшись,

Взялись латать своё житьё-бытьё.


Любовь, как и война, не тешит душу.

Кто с ней знаком поближе - рай и ад

Узнал надолго, и не каждый снова

Решит оглобли повернуть назад.


Уже не те с войны, что были раньше,

Вернулись мужики к себе домой:

Тот без руки, а этот насмерть ранен,

И двое - на двоих с одной ногой...


Но кто вернулся, тот на веру в бабу

Сменял и веру в бога и в любовь,

И позабыть теперь в объятьях милой бабы

Старался поскорей и боль и кровь.


И застучал топор, запели косы,

Завизгала на новый сруб пила,

Зашоркала колёсами подвода,

И лодка вниз по речке поплыла...


И где-то в доме, что у самой речки,

Кому-то в голову простая мысль пришла,

Что счастье - дом, и в доме этом - печка,

И рядом с печкой - детки, мал-мала...


И вновь до срока стало бабьим лето

В деревне, что на мысе за рекой:

Как в первый раз опять она любила

Мужей своих, незабранных войной.


* * *


Недолго местный музыкант

Мехами старенькой гармошки

Баюкал ночь. Опять в дорожку

Сманила девка мужика.


Не та, не прежняя красотка

С крестом на пышущей груди,

Звала в любовь, и вновь в охотку,

С победой жаркой впереди.


На этот раз - совсем другая,

Красивая и не простая,

Дочь иноземного народа

С красивым именем Свобода.


Не крепкий хват мужицких рук,

И не меж комьев грязный плуг,

И не покрашенный забор,

И не убогий разговор


Она хотела.

О другом

Она красиво песни пела,

Звала вперёд, и ей в кумач

Сморкались бабы, пряча плач...


А в майский полдень у реки,

Собрамшись в кучу, мужики

Читали по слогам листовку

Под чью-то умную диктовку.


...Ржавели две косы-литовки,

Меж брёвен оселок торчал,

Понурый конь устало ждал

С надеждой новенькой подковки

И прошлогоднюю солому,

Мечтая втайне о морковке,

Сквозь сон задумчиво жевал...


И стало лето снова бабьим

Не в срок.

Когда взошли бобы,

Ушёл мужик за лучшей долей,

Мыча под нос: "Мы не рабы..."


А бабам - лето летовать

Осталось и с надеждой ждать,

Что и свободная любовь

Умрёт, и муж вернётся вновь

В родимый кров...


* * *


Только та красавица французская,

В бёдрах, как и русская, не узкая,

С грудью жаркою, открытою ветрам,

Разорвавши лиф в бою по швам,

Мир уже рвала как тонкий лиф.


И неслись ей вслед за мифом миф.

И манила мифами она

Лучше, чем любимая жена

Манит мужа грудью и бедром.

Фря сманила на большой погром

Мужиков с деревни у реки,

И пошли те мужики в штыки.


Благо ль, худо ль, только ведь с войны

Мужички пришли воружены:

Тот - с винтовкой, этот - с самострелом,

Кто-то даже с пушечным прицелом,

Двое - с саблей, третий, вроде, тож,

Кто-то завернул, придя, штык-нож

В свежим салом смазану тряпицу

Да и засовал под половицу.


Бабье сердце тихо обмиралось,

Если баба сдуру натыкалась

В закромах на эти арсеналы.

И любая баба понимала,

Что стальные эти погремушки -

Не для тихой радости игрушки,

И кляла судьбу свою за это,

Зная - будет снова бабьим лето...


И недолго музыка игралась,

Да недолго баба миловалась

С мужем на кровати возле печки

Под огарок самодельной свечки...


* * *


Пигалица модная сбежала,

Но на смену модница прислала

Местную корявую Гражданочку.

Та вкатила на лихой тачаночке


С пулемётом Максима в заду,

С троечкой лошадок в переду,

С пулемётной лентой поперёк,

С трупами убитых вдоль дорог,


С кем-то обезглавленным орлом,

Вместе с серпом - с красным молотком,

Со штыком гранёным, с саблей, с шашкой,

С бабьей окровавленной рубашкой,


С белым потерявшимся отрядом,

С деревенькой, спрятавшейся рядом,

С белым есаулом на коне,

С тенью, пробежавшей по стерне,


С казаком, вздремнувшим на посту,

С красным эскадроном на мосту,

С красным командиром впереди,

С алым бантом на его груди,


С громким криком в ночь "За мной, отряд!"

И с ответным эхом "За царя!",

С тихим "За Россию..." и - ответом -

Стон с последним вздохом "За Советы...".


Закрутил страну водоворот

Затопивших всё кровавых вод.

Тот - на брата, этот - на отца,

Есть начало, только нет конца...


* * *


Что ж осталось бабе? Только ждать,

Плод носить, потом его рожать;

Выкосить траву, взрастить ребят;

Откормить по паре поросят;

Прополоть от сора пару грядок;

Разобрать в сарае беспорядок;

Выскоблить и вымыть снова пол;

Подпереть подпоркой частокол;

Принести воды, всех напоить;

Щи сварить, потом всех накормить;

Свёкру не забыть подать горилки;

К Троице поправить две могилки;

Натесать на крышу новый тёс;

Выгрести из хлева весь навоз;

Выпасти и выдоить корову;

Через год сынишке на обнову

Распороть свой старый сарафан...

И глядеть с надеждою в туман,

Заклубивший вниз по-над рекой,

Отирая пот со лба рукой...

И пока мужик воюет где-то,

Провожать по-бабьи бабьи лета.


* * *


С войны последней, братниной,

Годок прошёл, другой.

Года, как лето, красные

Бегут по-над рекой.


Деревня синеньким дымком

Как прежде мир коптит,

И потихоньку жизнь свою

По солнышку кроит.


К зиме - поболе запасти

Того, что жизнь даёт:

Грибки, сенцо, жнитво,

Табак и с воском сладкий мёд.


А там - зима!

Как в белый цинк

Застелена земля,

Хрустальною скалой ледок

Блестит у журавля.


Сверкает и трещит мороз

Предтечей торжества:

Деревня ёлки несёт

На праздник Рождества.


А после - на речной ледок

С пешнёй ползёт гурьбой;

По зимнику подводами

Дрова везёт домой;


Запевным зимним вечерком

За прялками шуршит,

Баюча время песенкой

Из бабьиной души;


Заткав, кроит приданое

Для будущих невест;

На проводы зимы - блины

С топлёным маслом ест.


* * *


И вот - весна!

Течёт, стучит

В дома с водой и светом,

И где-то ласточка спешит

Уже за новым летом.


Проспавши зиму у печи,

Дождавшись схода снегу,

Мужик торопится чинить

Скорей свою телегу.


В оврагах верба зацвела,

Желтинками взлохматясь.

На дереве кричат грачи,

Ни от кого не прячась.

В зеленоватый ситец лес

Оделся чуть...


Христос Воскрес!

Пришла и Пасха!


Вот - кулич с помадкой ароматной,

Вот - яйца в красной шелухе,

И шаль на молодой снохе,

И сват со сватьей на руке,

И поцелуй трёхкратный!...


* * *


Им церквушку бы поправить,

Оголосить, озаглавить,

Обезглавленный остов,

Божеправедный укров.


Чтобы было, где молиться,

Обвенчаться, покреститься,

О спасении порадеть

И покойника отпеть.


Только церковь у ручья

Вроде как, теперь ничья,

Накрест досками зашита

И как будто бы забыта...


Бывший красный политрук,

Тот, который однорук,

Нынче он предволостком,

Держит церковь под замком.


К церкви той никто не ходит,

Только лоси рядом бродят,

Листья и траву жуют

Да святую воду пьют...


* * *


Да с глазами и руками монолит,

Идол каменный, за церковью стоит,

И на капище людское с образами

Смотрит серыми искристыми глазами.


Да девчонки конопатые с лукошками

Пробегают тут за ягодой-морошкою,

За черникой, голубикой, земляникою,

Над мальчишками в косыночки хихикая.


А мальчишки, непоседы востроногие,

Захватили те владения убогие

И воюют меж собою в красных-белых,

Но пока здоровы все и целы.


Да вот с города, который за рекой,

Пионеры с барабаном и трубой,

В красных галстуках, с торжественными лицами,

Приезжают поиграть в свои зарницы.


И перед воскресными деньками,

Синими короткими ночами

Рядом с капищем костры большие жгут

И про эру светлых лет поют,

Что грядёт когда-то вдалеке,

Дальше, позже, на другой реке...


* * *


Так и шли без веры бабьи лета

Вроде, вера есть, а, вроде, нету.

Только бродят у оплота веры

Ребятня, зверьё да пионеры.


Да вот баба вдругоряд,

За святой идя водой,

Накрест вдруг махнёт рукой,

Что-то вспомнив втихаря.


Да контуженный пушкарь,

Бывший, кажется, звонарь,

Весь седой, как птица-лунь,

В жаркий илистый июнь

Забредёт на тот покой,

К роднику, что под горой.


Посидит, поматерится,

Из источника водицы

Зачерпнёт глоток в ладонь,

Отхлебнёт, как старый конь,


В землю отмахнёт поклон,

И тропинкой, под уклон,

Побредёт в изгиб реки,

Глядя в даль из-под руки.


А в народе говорят

Не про то, что кур доят,

А про то, что слышит он

Ввечеру какой-то звон...


* * *


Весна...

И солнце радостно ярит

На первоцвет лучами.

Земля парит, как на полкЕ,

Округлыми боками.

Вот-вот отпарится она,

Теплом нарыхлит тело,

Потом наложит румяна

На лоб и щёки белы,

Душком надушится чуть-чуть,

А после глянет смело...

Вот тут и будет мужику

Его мужичье дело!

И пот тебе, и вся любовь,

Волдырь мозольный, чья-то кровь,

Мешки с посевом, ночь за день,

Туда - пшеницу, там - ячмень,

Потом спина, хвороба...

Вот труд у хлебороба!


* * *


(...)


----------------------------------


Иллюстрации:


романс "Морошка" (муз.А.Петров, сл.Н.Рубцов, исп.Елена Васильева)

романс "Малиновый звон" (муз.А.Морозов, сл.А.Поперечный, исп.Елена Васильева)