# Очень хочется сказать...

Анатолий Голиков

И снова май, и годовщина славных дел,

И снова что-то очень хочется сказать

Про наших - тех, кто победить войну сумел,

Хотя порою не грешно и помолчать...


Пусть скажет тот, кто краше правду говорит

Про жизнь, про подвиг, про героев, про победу...

Кто мог поправить, тот давно уже молчит...

А мне в речах своих не посрамить бы деда,


Того, которого я знал отцом отца

По фотографии размером три на три...

Её отец мой очень трепетно хранил,

Хотя на ней совсем не разобрать лица...

И этот дед остался в самом сорок первом

Как и другие, до победы не дожив,

И бился тоже, может, так, что стыли нервы,

На общей плахе свою голову сложив...

И он, наверное, был тоже очень честен

К тем, кто был рядом с ним и рядом воевал.

Но подвиг деда мне остался неизвестен,

Поскольку дед мой где-то без вести пропал...


И было многое в том проклятом году,

В том сорок первом, самом страшном, самом-самом.

И я хочу, как все, об этом рассказать,

Но мне в речах своих не огорчить бы маму,


Она ведь тоже стала рано воевать,

Ещё курносой востроногой первоклашкой

Была, узнав, как пишут "Родина" и "Мать"

Не по словам в тетрадке с мягкой промокашкой...

Потом кусочки сухарей домой носила,

Держа в подоле своей маленькой юбчонки,

Тем хлебом мать её свою семью кормила,

Ругая мать мою за грязные ручонки.

А после были партизанские обозы,

И партизаном был мой дед, её отец,

И были псковские трескучие морозы,

Деревни голые, сгоревшие колхозы,

Расстрелы, крики по-немецки и угрозы,

И страшно было... И потом войне конец...


Но до победы было очень-очень долго

Ещё идти и жить, когда в ночном бою

Родной мой дядя, брат отца, из чувства долга

В семнадцать лет погиб за Родину свою.

В эвакуации, ещё точней, в Сибири,

Где мать отца вдвоём с моим отцом жила,

Она, когда повестку ей о том вручили,

Скоропостижно от инсульта умерла.

А за полгода до того два младших брата

Отца под Питером попали под налёт

Немецких асов. Прямо в дом попала бомба,

Хотя была надежда, что не попадёт.

А самый младший в их семье, тот умер просто,

Когда еды немного стало не хватать

В блокаду. Но среди всеобщего погоста

Его почти что не оплакивала мать...


И батя мой остался круглым сиротою,

Четыре брата потеряв, отца и мать.

И потому-то беспризорной и простою

Он жил судьбой, стараясь, в общем, выживать.

В тринадцать лет пошёл работать на завод он,

Чтоб на станке снаряды для войны точить,

И приближал с народом сорок пятый год он,

Но очень рано стал по-взрослому курить.

И жизнь прожил, своих родных не посрамивши,

Был ветераном и отличником труда,

И в нужный час, дела земные завершивши,

Ушёл туда, куда уходят навсегда...


* * *


И нет, наверное, у нас семьи такой

В которой не было бы наших и своих,

Кто победил в той самой битве роковой,

И кто не прожил за себя и за других...


И мне порою очень хочется сказать

О наших - тех, кому мы многое должны,

Но посреди молебнов принято молчать:

Бывает так, что не всегда слова нужны...


2011, май