# О личном

Анатолий Голиков

- Ну, здравствуй, брат ! Давай поговорим

И ты расскажешь вдруг о чём-то о личном...


- Давай, пока огонь ещё горит,

И время есть до утренней зари.

Пусть будет всё достойно и прилично.

Ты только дверь немного притвори...

И память нам напомнит наши дни

Где было всё совсем небезразлично,

Но кто бы там о чём не говорил...

...


Нам было безразлично, что убьют.

Никто не знал, что значит быть убитым...

И что ты крут. А может быть, не крут

На той дороге, минами изрытой...

Как были безразличны, иншалла,

Заряд и положение фугаса,

И что неосмотрительно мала

Опять величина боезапаса...

Там было безразлично пенье пуль,

Своей, ведь, как ни слушай - не услышишь...

А если вдруг ступала на тропу

Твоя нога - то ниже или выше

Останется тебя от той войны

Там было безразлично, в общем, тоже...

И лишь невыносимость тишины

Порою ощущалась лучше кожей...

Когда глаза, привыкши к темноте,

Уже ни кровь, ни цвет не различали.

На той, на неизвестной высоте...

На той, что ты не взял, но где-то взяли...


И только это было, может быть,

Тогда совсем, совсем небезразлично...

Так непривычно оставаться жить,

Когда не жизнь, а смерть уже привычна...

Когда не ты, а он - ровесник твой -

Уже за той чертой неразличимой...

А ты ещё решаешь спор с судьбой,

И только, как издёвка - мимо, мимо...


А молодость - ну что с неё-то взять !

Она живёт, не думая... Привычно

Свыкаясь с тем, с чем свыкнуться нельзя.

И радуясь, что ей небезразличны :

Рассветным утром - неба синева,

Там, в синем небе - солнца круг лучистый,

И соком пахнет ранняя листва,

А горный воздух утром - чистый, чистый !


И ты запоминаешь, как звучит -

Не пули свист - а нежный щебет птичий !

Чтоб в тишине рассветной заучить -

И вспомнить позже. Степень тех отличий...


Потом... Когда в грохочущей войне,

Услышишь, что свистит над ухом птаха !

Уже быть безразличным. Да, и к ней -

И к той войне ! И к тем недетским страхам...

Вдыхая запах пороха. И дым...

И слыша звук - летящего снаряда !

Легко быть безразлично молодым !!

Тебе и тем, кто тут с тобою рядом,

Где безразлично всё - до простоты !

"Почти что до невежества былого,

И лишь друзей прекрасные черты -

Появятся и растворятся снова"...

Среди мельканья тел и трассеров...

А кто-то вслух - слова знакомых песен !

И так небезразлично, что готов

Не петь совсем - да мир без песен тесен !

Да вот ещё бы к случаю мотив.

Чтоб промычать сквозь стиснутые зубы.

Да не забыть последнее "Прости"

Успеть шепнуть, облизывая губы...

Успел ! Шепнул ! А это - рикошет...

И снова пол-секунды - на расчёты...

Но "а ля гер ком а ля гер, мон шер!" -

Вертушки ! Наши ! Наши, мать, пилоты

Нам машут... После мажут ! Прямо в нас

Свои, твою дивизию, эрэсы !

И кто-то (прямо Штирлиц !) : "Вас ист дас ?!"

А кто-то ржёт : "Да дура стюардесса !"

А их всё больше - этих мужиков...

Да нет, не наших ! Этих - бородатых !

И прут. Как черти ! Не до косяков...

А нам без косяков уж всё раздато !..

У каждого - работа и затвор...

Тепло, светло, и мухи не кусают !

Две длинных... Две коротких... И - повтор !

Как Морзе - только мы её не знаем...

Но каждый лупит - как телефонист !

И пальцы жмут на спуски и гашетки...

И всем - по девятнадцать... Белый лист !

Успел... Шепнул ! А это - рикошеты...

...


И долго продолжала детвора

Ещё гонять по кругу этот мячик.

Но где-то вдруг послышалось : "Пора !"...

И побежал домой весёлый мальчик,

Рукою прижимая на груди,

Осенний лист кленовый - красный, красный...

И сразу всё осталось позади...

Лишь Вера в то, что жизнь была прекрасна

Ещё зачем-то рядышком стоит -

Наверно, у неё стальные нервы...

А по эфиру вдаль уже летит:

"У нас ещё... один... ноль-двадцать-первый !"...

И после повезёт его домой

Воздушный лайнер. И нательный крестик...

И навсегда запомнится тот бой,

И этот груз тяжёлый. С цифрой "200"...


...


Но скоро стихнет... Может, до утра.

А может быть, до пятницы с субботой...

И кто-то снова скажет, мол - Дыра...

А кто-то с наслажденьем вытрет рвоту

Прожжёным и пропахшим рукавом,

Как будто водку выпил. Без закуски...

"И каждый будет думать о своём",

Узбек, грузин, хохол, татарин, русский...

А после будут все одной гурьбой

Сидеть и узнавать родные лица.

И можно будет треснувшей губой

Коснуться фляги - и навек напиться...

А после, незаметно закурив,

Как драгоценность передать по кругу

Тот огонёк. Что греет и горит.

И помолчать, без слов поняв друг друга...


...


А где-то на другом конце Земли,

Как будто на другой совсем планете,

В том майский день сады вовсю цвели.

Влюблялись люди. И смеялись дети...

У девочки с авоською в руке,

С которой ты сидел за школьной партой,

Мороженное таяло в руке,

Когда она гуляла с новым парнем.

Таким же, в общем, парнем, как и ты,

И только вдруг порой казалось странным,

Что где-то дарят девушкам цветы,

Когда везут "двухсотых" из Афгана...