# 25. Крейсер "Киров"

Дмитрий Святославович Клеймёнычев

Перед ночным дежурством я очень сильно захотел заменить сгоревшую сигнальную мину, которую сорвал своей впалой грудью. Мина стояла в хорошем месте, перекрывала со стороны Хисарака единственный узкий проход к нашей точке. Это могло пригодиться в ночной темноте. Особенно если учесть тот факт, что я вчера выпустил из АГСа половину ленты точно в сторону противника. А мы все помнили, что душманы всегда "дают сдачи". Подстраховать сигнальной миной себя и товарищей было разумным желанием.

Вечером, в быстро надвигающихся сумерках, как только Хайретдинов ушел со Второй точки, я схватил заранее приготовленную "свежую" сигнальную мину и выскочил из траншеи вниз, в скалы. Сгоревшую мину менять на новую было делом быстрым и несложным. Колышки были уже вбиты, растяжка отмерена, эр-образная чека привязана.

Мне оставалось лишь отвязать сгоревшую трубку, привязать на её место новую, вставить чеку в ударник, вынуть предохранитель и - тикать!

В это время Бендер стоял на шухере, караулил, чтобы Хайретдинов не нагрянул незамеченным. А если бы нагрянул, то Бендер обязан был запудрить ему мозги, до тех пор, пока я не вернусь на территорию поста. Но ничего неприятного не случилось, операция по замене мины прошла без проблем, в рекордно короткие сроки.

Ночью мы заступили на парные посты. Ветра после захода солнца не поднялось, я сдуру подумал, что это хорошо, что не буду сильно мёрзнуть во время дежурства. Однако, из-за отсутствия ветра, откуда-то вырвалась наружу неимоверная стая мошкары. Маленькие, малюсенькие-премалюсенькие мошки вылетели огромным облаком из какой-то вселенской преисподней и принялись кусать меня всей весёлой гурьбой. Никогда не думал, что в горной пустыне, на высоте почти 3 000 метров, может где-то скрываться такая невменяемая шобла отвратительных кровососущих мерзавцев. Они звенели вокруг меня, кусали за руки, кусали за лицо. Изо всех сил я кутался в плащ-палатку, как от самого лютого горного ветра. Но пулемёт, всё же, надо было чем-то держать. И наблюдение требовалось вести. Поэтому кисти моих рук торчали из-под плащ-палатки, наблюдательная часть головы с органами зрения и слуха тоже. А я через каждые пять секунд обтирал ладошками то левую кисть, то правую, то лицо. Сидел и считал про себя: - "Раз, два, три, четыре, пять", - после этого тёр левой ладошкой по лицу, старался раздавить всю кусачую, звенящую мерзость. Затем снова считал: - "Раз, два, три, четыре, пять", - тёр правой ладошкой по лицу, давил зудящую мерзость. Потом опять: - "Раз, два, три, четыре, пять", - тёр рука об руку. Чтобы раздавить то, что уже впилось в кожу. Жуткая пытка насекомыми продолжалась всю ночь. Чтобы сделать себе хоть какое-то облегчение, я решил закурить, попытаться дымом отогнать от себя мерзких чудовищ.

- Димыч, бли-и-ин, атас, да?! - В темноте за моей спиной появился Бендер со снайперкой. Он тёр себя ладонями по физиономии. - Сожрут, нахрен, прямо на посту.

Дело было к утру, почти всю ночь мы отдежурили, вот-вот должен был случиться рассвет, наши муки должны были закончится. Но у нас уже не осталось сил терпеть надругательство насекомыми.

- Давай закурим, что ли? Может они от дыма сдохнут? Лошадь же дохнет от капли никотина?

Мы оба знали, что на парном посту часовым запрещено сходиться вместе. Мы оба знали, что на посту нельзя курить. Но, вот же оно, утро, спешит к нам, как Дедушка Мороз на Новогоднюю Ёлку.

- ЧПОК!!! - В ночное небо выстрелила "сигналка". И засвистела.

- Духи! - Бендер круто развернулся, кинулся в свою траншею с винтовкой наперевес.

В предрассветной темноте сработала ближняя сигнальная мина, которую я поменял накануне вечером. Её растяжка была установлена на уровне груди, а это обозначает, что сорвал её точно не варан, не дикобраз и не кот. Сорвал её человек, причем он подобрался к нашему посту на дистанцию в четыре метра, что наталкивало на самые нехорошие предположения о возможных вариантах развития будущего.

- ТА-ТА-ТА-ТА!!! - в темноте прогрохотала автоматная очередь. По звуку я определил, что огонь вёл автомат Калашникова калибра 7,62 мм. Значит это стреляли душманы. Наш полк был вооружен стрелковым оружием калибра 5,45, лишь разведрота использовала 7,62 в силу ряда причин. Но разведрота не должна, по идее, пытаться проникнуть на наш пост в предрассветной темноте, в "час волка", да ещё со стороны Хисарака. Мне очень не понравилось поведение нападающих, поэтому я решил дать им отпор, выхватил из бойницы пулемёт и двинулся из своей башенки в сторону стрельбы, на помощь Бендеру. Едва я сделал первый шаг из своего укрытия, в темноте клацнул гранатный запал. Через три секунды колыхнулась земля, со скал приподнялась и медленно поползла мелкая пыль. Такое случается после прохождения ударной волны. Шандарахнуло так, как будто в нашу гору долбанул снаряд главного калибра крейсера "Киров". Ну, либо Герасимович скинул на душманов усиленную тротиловой шашкой гранату. Я подумал, что вряд ли это - "Киров", и остановился в проходе между скалами. Потому что знал, сколько у Герасимовича таких гранат. Ещё две. Чтобы меня не расплющило взрывной волной, я прекратил движение вперёд и залёг.

Вскоре снова клацнул запал. Я вжался лицом в грунт. Пожалел, что не надел каску. Снова вздыбилась-колыхнулась земля, снова пошла пыль. В ушах тоненько зазвонил колокольчик. При таких сильных и близких взрывах мне стало очевидно, что если я встану, чтобы сгонять за каской, то тут же лягу. Меня собьёт с ног ударной волной и стукнет с размаху черепной коробкой о землю или о скалы. Такой эффект от ударной волны обычно приводит к травмам, негативно влияющим на здоровье. Чтобы от них уберечься, чтобы не забодать против своей воли планету Земля, я принял решение не вставать. Причем, весьма к месту, ибо звук третьего запала не заставил себя долго ждать.

Было очевидно, что мы слегка погорячились с размером тротиловых шашек из-за низкой квалификации в области сапёрных наук. Олег бросал гранаты в то место, откуда вёл огонь вражеский автоматчик, а он вёл огонь в упор, с дистанции четыре метра, где его настигла "сигналка". Из-за того, что тротиловая шашка вообще никак не катилась по склону, граната с шашкой падала чуть ли не за бруствером окопа и взрывалась прямо у нас под носом.

После того как клацнул третий запал, я подумал: - "А почему нам не пришло в голову привязать к гранате весь имеющийся на точке ящик тротила? Спихнули бы сейчас его за бруствер, а потом - БАХ!!! - и драные носки дымят на СПСе. И Хайретдинов больше не мучился бы с нами, назначил бы сегодняшний день - Днём Освобождения... от трёх придурков и ...

Земля колыхнулась в третий раз. Одеяло, закрывавшее вход в СПС, откинулось, из-под него выпрыгнул Хайретдинов с автоматом наперевес. На двенадцатой секунде войны Комендант поста пробудился, разгладил ладонями на себе обмундирование, взял личное оружие и выдвинулся для ведения боевых действий непосредственно своей персоной.

- А-А-А-А-А-А-А!!! - Заорал Прапор, как яванский носорог. - А-А-А-А, гандоны!!! Никак не настреляемся?! Делать, что ли, нехер ночью на посту?!

Очевидно, он подумал, будто мы с Олегом устроили стрельбу из желания "приколоться" от скуки ... чего греха таить, бывали и такие эпизоды в нашей службе. Поэтому Гакил Исхакович двинулся в сторону выстрелов и взревел настоящим правильным голосом Командира, от которого даже Камчатский Медведь с непривычки надул бы в штаны. Комендант шел в темноте между скал и орал, что сейчас с особым цинизмом, в самой извращённой форме, отделает этих грёбаных папуасов всеми возможными противоестественными способами, которые только сумело придумать человечество за всю историю своего развития со времён Верхнего Палеолита.

А душманы тоже умели понимать обидные слова по-русски. Похоже, они приняли вопли Коменданта на свой счёт. Понятное дело, не мог же Прапорщик назвать "грёбаными папуасами" две такие достойные, светлые, яркие личности, коими являлись мы с Олегом. Всем было ясно, что "грёбаные папуасы" - это Хисаракские душманы.

От рёва Хайретдинова пост ?12 Зуб Дракона перешел в режим усиленного несения боевой службы по охране и обороне объекта. Манчинский на своей Третьей точке отобрал ручной пулемёт у Орлова и открыл заградительный огонь по плюющейся ракетами "сигналке". Сам Орлов принялся швырять туда же ЭРГДшки. На Первой точке Азамат Султанов, с хищным оскалом, туго "забил заряд" в "свой шайтан-труба" и принялся наводить в одному ему известном направлении. Мише Мампелю пришлось с ужасом прятаться от раструба гранатомёта, чтобы реактивная струя при выстреле не размазала Мишу по скалам.

Душманы прикинули расклад: Герасимович кидается бомбами стратегического назначения, по всей линии хребта оживились огневые точки, и в добавок ко всему из темноты пошёл в наступление целый Комендант Поста. Он наступал и орал на весь Хисарак:

- Я вам сейчас постреляю тут! Я вас всех сейчас поставлю в третью позицию и шестнадцатью разными способами буду делать себе плотские утехи! Чтобы больше ни одного выстрела по ночам не слышал!

Душманы оказались совсем не готовы к такому предложению. Не, ну, ладно, один-два из них, может быть, и согласились бы. Может, даже удовольствие получили бы от этого. Но чтобы всех - такого уговора не было. Причём, он на весь Хисарак орал, вся округа в радиусе на три версты обо всём догадалась. Если завтра дразнить станут, то Хисарак в Петушки переименовывать придётся что ли?

Раньше духи привыкли, что они постреляют, в них постреляют. А в эту ночь всё пошло не по плану. Душманы пришли к посту Зуб Дракона, в предрассветной тишине, а им Комендант выкатил совершенно неприемлемый шар.

"Эротоман какой-то!", - подумали душманы и кинулись наутёк. Они не догнали, что это Олега и меня собирался отмотыжить Комендант. А так бы остались на пару минут, посмотреть, как это будет происходить... хотя, в темноте плохо видно. Чё там смотреть?

Ну, в общем, бородатые свалили под покровом темноты. Хайретдинов в тех же условиях дошел до окопа Бендера. Бендер в состоянии, далёком от "приколов", доложил, как сумел, взволнованным голосом:

- Духи, тарищ прапорщик! В меня стреляли. Метров с четырёх-пяти!

- Какой, нахрен, стреляли! Сам стрелял, бездельник!

- У меня снайперка, тарищ прапорщик. Она очередями не может.

- Хм. - Прапорщик осёкся. - Ладно. Рассветёт, тогда посмотрим, кто в кого тут стрелял. И смотри мне! - Хайретдинов отпустил автомат и погрозил Бендеру кулаком. - Если наегорить меня пытаешься! У-у-у, гляди мне тогда.

Хайретдинов ушёл. Мы с Бендером стояли и смотрели друг на друга. Насколько можно было смотреть в темноте.

- О-фи-геть, Димон! Да?

Остаток ночи мы провели на стрёме. Если бы Хайретдинов не грозил кулаком, то покидались бы в скалы гранатами. Для объяснения духам, куда не надо ходить. Но Прапорщик шутить не любит, поэтому гранаты мы держали под руками, но не кидались. Лишь пыжились и буравили темноту глазами.

Через несколько десятков минут рассвет выпрыгнул из-за хребта, с той стороны, где Пакистан. С Востока, короче, как и вчера. Светает в Афгане быстро, поэтому вскоре сделалось светло, в окопе Бендера появился Хайретдинов. Ну, и я, понятное дело. Как же они без химика?

- Ну, показывай! Где тут кто в тебя стрелял.

- Вот, вот! - Олег тыкал пальцем в свежие выбоины, которые красовались на скале за его спиной. - А ещё вот, и тута, тоже, вот! Четыре дырки. Вон оттуда стрелял. - Олег показал вниз, в проход между скал.

Хайретдинов не издал ни звука. Просто развернулся и ушёл. Знал бы он... Если бы он только мог предположить, что ещё отчубучат три его подчинённых со Второй точки! Если бы он это знал, то пристрелил бы нас с Бендером и Шабановым прямо здесь и сейчас. Но не пристрелил. Поэтому после завтрака эти три раздолбая притащили пред его ясные очи три вещмешка, наполненные консервными банками. Теми, что вчера были подобраны на минном поле. А это значит... а это обозначает, что они ослушались приказа Командира Полка и самовольно выходили за границы поста. А это, как говориться в армии, - это полная жо... Жозефина Мутцебахер. Но, три вещмешка жрачки, это не хрен в стакане. Они были очень нужны для поддержания надлежащей физической формы и боеготовности личного состава на высоте Зуб Дракона. Что теперь следовало Коменданту делать с этими нарушителями воинской дисциплины? Хвалить, или наказывать?

Хайретдинов похвалил. Правда, в процессе назвал нас малолетними придурками и ещё произнёс в мой адрес на татарском языке что-то похожее на слово "химик" и название крейсера "Киров".