# Нас Предали

Валерий Евгеньевич Кочергин

НАС ПРЕДАЛИ

Мы пили водку в закусочной. После каждой выпитой рюмки он рассказывал новую историю об Афганской войне. Рассказав четвертую историю, он ушел, а я так и не спросил, как его зовут.

Из записок пьяного сержанта сороковой армии ограниченного контингента Советских войск в Афганистане.


Шел пятый год войны в Афганистане. Мы вернулись в часть вечером после выполнения боевого задания. Почти два месяца не видели бани и чистой одежды. Искупались в бане, поели настоящего горячего борща, и без ног повалились на кровати с настоящими белыми простынями. Сквозь сон слышу, как меня кто-то трясет за плечи. Открываю глаза. Вижу перед собой широко раскрытые от ужаса глаза дежурного по роте.

- Тревога! Подъем! - орал он мне прямо в ухо. - Выходи строиться! Оружия не брать! Быстро!

- Как не брать оружия? - крикнул я ему. - Тревога ведь!

- Ты что глухой? Приказ строиться на плацу без оружия!

За два месяца на так называемых боевых мероприятиях, мы автоматы из рук не выпускали. В туалет ходили с оружием. А тут тревога! И без оружия! Как то странно! Но приказ есть приказ. Оделся быстро. Встал в строй. Подбегает наш прапорщик. На ходу застегивает ремень.

- Рота! Слушай мою команду! - заорал он и в его голосе мы услышали нотки раздражения. - На право! Бегом! Марш!

Мы побежали за прапорщиком на плац. Там уже стоял почти весь полк. У всех были злые заспанные глаза. Все переспрашивали друг друга, в чем дело? Может быть, очередной генсек умер? Прапорщик подошел к майору, стоявшему на середине плаца, и доложил, что мы прибыли. Затем подбежал прапорщик, и поставил нас в общую колонну, смешав с другими ротами.

- В чем дело, товарищ прапорщик? Вы зачем нас с хозяйственным взводом смешали? - спросил я, и рота одобрительно загудела.

- Туда куда Вас сейчас поведут, никто не спросит с какой вы роты! - сладко зевнув, заявил прапорщик и добавил. - Ну, прощайте "други"! А я пошел спать!

Прапорщик развернулся и пошел в сторону казармы. Мы переглянулись. Но тут майор на плацу скомандовал всем повернуться на право, и повел нас к воротам. Нас вывели за пределы части и повели в сторону дворца Амина. Без оружия все чувствовали себя как без штанов. Кругом война, духи, а тут целый безоружный полк. Рядом со мной шел украинец Грохольский и узбек, которого Грохольский называл просто Чурка. Чурка в свою очередь называл Грохольского Хохлями.

- Хохлями, куда нас ведут, знаешь? - нервно дергая его за рукав гимнастерки, спросил узбек.

- Что тебе объяснять? Ты ведь все равно русский не понимаешь!

- Ну, Хохлями, скажи!

- Ладно, скажу! Только ты никому ни слова! Это военная тайна! Понимаешь? - узбек кивнул и подставил ухо Грохольскому. - К духам нас ведут! Офицеры нас предали! И продавать теперь будут! За каждого по тысячи афгани!

- Вай бо! - испугался узбек. - Зачем продавать? Я не хочу продавать!

- Да ты не бойся! - сказал Грохольский и положил на плечо товарищу руку. - За тебя больше одного афгани не дадут!

Раздался дружный смех.

- Смотри-ка! - обращаясь ко мне, сказал Грохольский. - Узбек, русский язык начал понимать! А то говоришь ему, бери тряпку машину мыть! А он типа не понимает!

- А почему ты думаешь, что за него больше одного афгани не дадут? - поддерживаю я шутку Грохольского.

- Да худой он! Вон одни кости торчат! Нас ведь духи будут покупать, что бы потом сожрать! А у него одни кости! Никакого навара не будет!

- Вай! Бо! - опять воскликнул узбек и начал шептать слова молитвы.

- Смотри-ка! Опять все понял! Быстро ты русскому языку учишься!

Шутка Грохольского на время отогнала тревогу, и в тоже время вложило в наши умы зерно сомнения. Никто раньше этого майора не видел. И из наших офицеров никого не было. Напряжение нарастало! Дорога вела к первому блокпосту, а за ним уже духи! Несколько сотен мужчин молча, шли за незнакомым офицером. Шутки и смех прекратился. Впереди была пугающая неизвестность.

И вдруг, по рядам пронесся вздох облегчения. Незнакомый майор, повел нас в сторону дома офицеров, который стоял недалеко от дворца Амина. Нас завели в полутемный, просторный зал и усадили в кресла. Грохольский положил голову на плечо узбека и с удовольствием зевнул.

-Короче мужики! Я все понял! - начал он важным тоном. - Нас подняли в два часа ночи и привели сюда, что бы прочитать нам лекцию о международном положении! Вы как хотите, а я буду спать! Люблю спать на политинформации! - затем толкнув в бок узбека, строго ему сказал. - Значит так, Чурка! Слушай приказ! Я буду спать, а ты внимательно слушай, что там замполит говорить будет! А потом мне расскажешь! Понял?

Узбек кивнул и с открытым ртом стал вертеть по сторонам головой.

- Не верти головой! - сладко зевнув, сказал Грохольский и тут же захрапел.

Через минуту разговоры стихли, и по залу разнесся смачный солдатский храп. Сон для солдата, это роскошь. И если была такая возможность, то солдат ее использовал полностью. Я тоже устроился в своем кресле поудобней и уже стал закрывать глаза, но вдруг увидел, как на сцену вышли два пухлых солдата. Они подошли к микрофону, расплылись в радостной улыбке и развели руки в сторону.

- Точно! Политинформацию читать будут! - прошептал я и закрыл глаза.

Но вдруг зажегся яркий свет, громко по ушам ударила музыка и на сцену выскочили десяток красивых девушек и парней в гражданской одежде. Девушки быстро кружились, обнажая стройные белые ноги! Парни скакали вокруг них!

- Вас приветствует ансамбль Краснознаменного Одесского военного округа! - бодрым голосом сообщили нам два пухлых солдата и отошли в сторону. И вовремя! Так как в это время выбежало еще десяток танцующих пар, которые заняли все свободное место на сцене!

Это был шок! От резкого звука солдаты вскочили с кресел! Смотря на сцену широко раскрытыми глазами, они стали по привычке искать руками автоматы. Затем движение их рук становилось медленнее. Они осторожно садились на свои места, и крепко сжав руками впереди стоящие кресла, уже не могли оторвать взгляда от сцены.

Через несколько минут оцепенение перешло в сопереживание. Солдаты чутко реагировали на реплики конферансье, смеялись, аплодировали и на короткое время забывали о том, где они сейчас и с чем им предстоит встретиться уже через несколько часов. Им казалось, что они уже дома. Рядом сидят мама, папа, любимая девушка и после концерта они выйдут из зала и окунутся в обыкновенную мирную жизнь. Из угрюмых солдат они превратились мальчишек, которым недавно исполнилось восемнадцать лет.

Концерт длился три часа. Хотя нам казалось, что прошла одна минута. Ансамбль песни и пляски Одесского военного округа должен был дать этот концерт не смотря ни на время суток, ни на другие обстоятельства. Они тоже были солдаты. И у них был приказ дать этот концерт. И они его дали!

Пять часов утра. Полк возвращался после концерта в казармы. О сне уже никто не думал. Чувство восторга распирало душу. Всем нам хотелось петь, танцевать и жить!

Узбек, которого звали Чуркой, с восторгом на чисто русском языке пересказывал все увиденные им номера концерта. Как оказалось он хорошо знал русский язык и очень любил русскую литературу.

- Слушайте мужики! - громко на весь строй орал Грохольский, показывая пальцем на узбека. - А ведь и вправду искусство делает чудеса! Вон Чурка, на русском заговорил! Теперь тебе мой друг, от караула уже точно не отвертеться!

Дружный хохот прокатился по строю. Полк шел в казармы. До подъема оставалось еще целых двадцать пять минут, и можно было поспать, но никто уже не уснул.