# Солдаты семьи

Иван Юрьевич Паршиков

Я не знаю, как это было, но я знаю, что было.

Кровавый молох войны. Удар


Серия 'Великая Война'


Глава: Великая Отечественная

Годы событий: 1942-1950


Я не знаю, как это было, но я знаю, что было.


*


На улице стоял морозный декабрьский день тысяча девятьсот сорок второго года. Немцы рвались на Кавказ, почти захватили Сталинград. Над страной нависла смертельная опасность.


Иван Гаврилович* пришел в сельсовет. Сторожиха Марфа, увидев председателя сельсовета, засуетилась: - Здравствуйте Иван Гаврилович, звонили из района, почта три часа назад выехала, - и за веник подметать пол. Правда пол был чистым, но работа сторожем давала паек, пусть небольшой, но ведь у других и этого не было.

- Ладно, Марфа, не суетись, иди домой к детям,- сказал председатель и прошел в свою комнату. Разделся, сел за стол и задумался: "Второй год шла война, мужиков в селе почти не осталось, два сына уже на фронте, старший Михаил, и средний Вася ". Далее подумал, что завтра надо отправлять в Каргат обоз с зерном колхозным. Опять одни бабы пойдут, орать будут:- С кем детей оставлять?


Иван Гаврилович посмотрел на ходики: 'Полдесятого утра, скорей бы почта из района, может письма, от сыновей придут?'. Встал, поправил пиджак и с горечью в очередной раз подумал: 'Если бы не хлебнул хлорного газа в пятнадцатом году у города Балимова, был сейчас там, где все мужики - на фронте. Хотя секретарь райкома ему в открытую сказал:- Кто останется в тылу, две войны прошел, руководи здесь, тем более врачи добро не дают. И теперь приходится с бабами и пацанами воевать. Ладно, зайду, секретарю скажу, куда пошел", - и по колхозам. На территории сельсовета находилось четыре колхоза, председатель, в то время, был большим начальником для всех сельчан. Это после, председатель превратился в декоративную фигуру, как приложение к директору совхоза, или колхоза.

- Мария, я по колхозам пройдусь, посмотрю, как готовят обозы в Каргат, - сказал председатель, а сам в окно: - Когда приедет почта, пришлешь посыльного, а впрочем, я к тому времени вернусь, - и вышел.


Снегу навалило уже много, но дороги чистить было некому. Поэтому накатывали дорогу поверх снега, а для людей, шли тропинки вдоль заборов. Идя в колхоз "Заветы Ильича", Иван Гаврилович вспоминал, как вчера приходила просить хлеба, жена фронтовика и мать солдата, Ульяна Чхало* для своих пятерых детей. Но, к сожалению, хлеба у председателя не было, и он отказал ей. Каждый день к нему ходоки:-Дай хлеба! "А где его взять?- все фронт забирает.

"Вторая война на моем веку с немцем, вот же народ. Что им от нас надо?"- думал председатель, продолжая идти.


Идти до колхозного двора недалеко, и вот он уже разговаривает с председателем, Василисой Самойловной, красивой энергичной женщиной, с печатью хронической усталости на лице.

-Да все нормально, видите, засыпаем в мешки, взвешиваем. К утру двадцать саней с хлебом будут готовы в путь,- Иван Гаврилович оглядел двор: большой, огороженный забором, два больших амбара, в углу составлены сельхозмашины и везде женщины, женщины и дети. Сейчас они насыпают мешки с зерном, носят на весы и в амбар. За всем наблюдает Надежда, кладовщик, здоровая, румяная женщина - не дай бог, кто-нибудь хоть жменю зерна в карман! Ладно, здесь порядок. Иван Гаврилович знал, что Василиса, если сказала, будет сделано.


Возвращаясь через пару часов из другого колхоза, Иван Гаврилович увидел привязанную лошадь с санями: 'Почта",- и ускорил шаг. Поднявшись на крыльцо сельсовета, председатель оглянулся назад. На улице, сплошь состоящей из небольших пятистенков, ни души, только дымились печи. Война шла второй год и уже видно, что без крепкой мужской руки ветшают заборы, постройки, чувствуется какая то заброшенность. 'Да, без мужиков плохо бабам',- подумалось и вдруг заныло сердце. Иван Гаврилович просунул руку под полушубок и, массируя грудь, открыл дверь.


В обшей комнате сидели на лавке, знакомая фельегерь и женщина милиционер, в форме. Между ног она держала карабин.

"Охрана. На дорогах стали пошаливать", - машинально подумал председатель и поздоровался. Женщины встали, первая подала документы из района со словами:

- Распишитесь, Иван Гаврилович, за документы.

- А где почта? - спросил Иван Гаврилович.

В этот момент из другой комнаты вышли секретарь совета, полная коренастая женщина и почтальонка Надюшка семнадцати лет от роду. Её председатель пристроил к почте, помогая многочисленной семье, двенадцать детей. 'Как такую ораву прокормить?', - мелькнуло в очередной раз, и тут же: 'Что они так на меня смотрят?", - и опять защемило сердце.


Вперед вышла почтальонка со словами:- Товарищ председатель, вам письмо, - подала конверт. Иван Гаврилович, взглянув на конверт, и все понял: 'Кто сыночки? Кто?'. Разорвал судорожными движениями конверт и -...сообщаем вам, что ваш сын, рядовой Василий Иванович Паршиков, погиб верный воинскому долгу.... В глазах Ивана Гавриловича, померк свет: 'Сынок! Васенька! Как же, ты же на проводах говорил: - Пап, до Берлина дойду'.

- Вот и дошел! - слезы покатились из глаз председателя и уже не сдерживаясь, боль вырвалась наружу:- Сына! Сыночка! Кровинушка моя!


Волховский фронт. Воинский эшелон, движущийся к фронту. Из облаков выглянуло солнце и Васькин взводный, старшина Петров, невысокий, широкоплечий парень, лет двадцати пяти, заматерился:

-Блядь! Сейчас налетят, стервятники,- а он знал, что говорил. На фронт ехал уже в третий раз, два ранения и медаль "За отвагу". Васька, завидовал ему и представлял, как после Победы, весь в медалях и при ордене "Красной Звезды", предстанет пред отцом. Почему именно орден "Красной Звезды" Василий Паршиков* не знал, скорее всего, это был самый распространенный орден тогда.


Мимо проносились заснеженные поля, часто болота и вперемежку леса. К фронту двигались уже вторую неделю, днем в теплушках проводились занятия, а по вечерам пели песни, вспоминали дом, спали. Так и сегодня, взводный рассказал о способах борьбы с танками, а теперь об устройстве противотанковой гранаты.

Внезапно загудел паровозный гудок, непрерывно. Внутри пробежала дрожь, Васька знал: - "ВОЗДУХ"!

Залаяли, залились в очередях счетверенные зенитно-пулеметные установки, находящиеся в начале и конце эшелона, на платформах. Все повскакивали с нар, тревожно поглядывая друг, на друга, похватали свои вещи и главное - винтовки. Что-то звонко стегануло по крыше теплушки, раздались стоны.

-Санитара!- тут же вой сирен самолетов пикировщиков и несколько взрывов, торможение. Все попадали друг на друга. Взводный опять заматерился: - Все! Амбец рельсам! - и сразу взводу, срываясь на крик:- Приготовиться!

Душераздирающий вой немецких пикировщиков. Пулеметная стрельба, взрывы. Эшелон стал.

-К вагону,- команда взводного и все посыпались из теплушки.


Васька бежал, сломя голову, пытаясь петлять. Всё поле, до недалёко черневшего леса, было усеяно бегущими, везде крики и рев сирен, натужный вой двигателей самолетов выходящих из пикирования. Опять несколько взрывов и стрельба хвостовой пулеметной установки.

"Передняя зенитка молчит, значит ей конец",- мельком мысль у Васьки: 'Где наши истребители? Почему их...? ', -.грохот взрывов и волной Ваську сбило с ног, упал, но винтовка в руках. Длинная очередь, взрыв и последняя зенитка захлебнулась. Над головами пролетали самолеты, поливая пулеметным огнем, падали люди: "Гады, гады, что с людьми делают!"

-А, сволочи! - гнев перевесил Васькин страх, он перевернулся на спину, винтовку к плечу. Небо голубое с серостью зимы, солнце, зависшие в пике немецкие лаптежники, вой, взрывы, стрельба. А Василий уже начал стрелять, целясь по корпусу самолета: 'Солнце мешает',- выстрел, затвор, выстрел и последнее, что увидел восемнадцатилетний парень: 'Взлетевшая комьями земля. БОЛЬ и МРАК!'. Сознание померкло.


**


Начало января. Ульяна вздохнула и начала перебирать свое богатство: кучку мелкой картошки, лежащую у ног. В русской печке весело гудел огонь. "Слава Богу, хоть дров, как жене и матери фронтовиков, привез председатель. Хлеба, однако, не дал",- благодарность и тут же обида. Она еще не знала ,что через пятнадцать лет, председатель придет с поклоном в её семью. Он будет сватать ее дочь Леночку, за Юрия, своего сына, который, получив повестку в армию, заявит отцу:

-Не пойду в армию, пока Лена не станет моей женой.

Вот так причудливо, переплетаются судьбы людей.

"Своему выводку, наверное, находит?",- подумала Ульяна и посмотрела на детишек. Детишки-все пятеро сидели на печи и внимательно наблюдали за матерью. Пока не лег снег, было попроще. Ходили по полям, собирали колоски, да сын сестры, Петька, иногда приносил рыбы:"Большое ей спасибо". Перебирая картошку, она вспоминала: "До колхозов, у них с Петром была своя мельница, хлеб тогда был всегда на столе. А сейчас? Чем кормить детей, хоть вешайся?". Тут же вспомнила письмо сына Коли, где он писал, что воюет в одной дивизии с отцом. А командир полка, узнав об этом, пообещал, что заберет отца к сыну. Коленька писал, что с отцом встретился на марше.

"Что-то давно от Пети не было весточки? Как он там милый?".

Тут же Леша, второй сын на ум пришел: ' У него в детстве, из-за болезни, глаз вытек, поэтому он в трудовой армии, в Томском где-то, там хоть не стреляют'.


Хлопнула дверь в сенцах.

- Кого там несет?

Соседка Наталья, ядреная бабенка, тоже жена фронтовика.

-Уль привет! Сходим, почту привезли. Может нам письма? А то почтальонку не дождешься,- Ульяна и сама не любила ждать и выглядывать почтальонку, но часто она проходила мимо: 'Плохо и хорошо одновременно. Ни весточки, ни похоронки и Слава Богу',- так всегда думала Ульяна.

-Ваня я быстро, присмотри,- десятилетнему Ване, накинув шубейку, и за дверь. До сельсовета почти бежали, а там уже с десяток солдаток, ждущих почтальонку. Наконец, Надюшка, почтальонка, вышла, и все кинулись, галдя к ней. Надя достала тощую пачку конвертов и солдатских треугольников. Фамилию свою, Ульяна услышала в конце: "Чхало".

-Вам, теть Уль,- схватила треугольник: 'Почерк не Колин и не Петин, а полевая почта Петра',- развернула и буквы поплыли в глазах:... ваш муж Чхало Петр Савельевич пал смертью храбрых за... Ульяна всхлипнув медленно опустилась на землю и тут её прорвало. Она зарыдала.


Севернее Сталинграда. Передний край. Николай* очнулся, что кто-то дергает его за ногу:

- Чихаленок, вставай! - Николай рывком вскочил и ударился головой о накат землянки. 'Дуролом, землянка же',- чертыхнулся, оборону стали еще осенью и успели оборудовать неплохие позиции. Николай, в тусклом мерцающем свете горящей лучины, узнал ординарца ротного, веселого и нагловатого ефрейтора Дорошенко Петьку:

-Пойдем, ротный вызывает.

Солдату собраться только: Николай быстро подпоясался, ППШ на плечо и вперед. В уши ворвался привычный шум передка: уханье артиллерии, пулеметные очереди и свет, периодически взлетающие осветительные ракеты, в основном, с немецкой стороны. В сорок втором году мы еще не были так богаты. Гады, пуская ракеты, немцы частенько кричали:- Рус. Ванька, плати за свет.


Пригнувшись, двинулись к землянке ротного, шли молчком, ведь до немецких окопов рукой подать. Немцы на любой подозрительный шум, открывали минометный огонь. Суки и минометов у них больше. Землянка у ротного была, конечно, больше и лучше оборудованной, чем землянка у отделения Николая. Горела настоящая "летучая мышь", старшина постарался, в углу периодически, бубнил связист в телефонную трубку. Стены завешены плащ-палатками, стол из ящиков снарядных. За столом ротный, капитан Кривенко пил чай. Николай хотел изобразить доклад, но ротный, прервал:- Сержант, за сегодняшнее, будешь представлен к награде, а сейчас тебя командир полка вызывает.

-Где посыльный?

-Здесь я, товарищ капитан,- из темного угла выдвинулся невысокий боец. "Вроде разведчик",- Николай видел его, когда разведка возвращалась из поиска.

-Забирай сержанта и смотри у меня, целым назад доставь,- пошутил ротный.


Пока шли ходами сообщений, Николай вспоминал сегодняшний день: 'После обеда, сидящие в окопах солдаты, наблюдали картину, как немецкий истребитель у них в тылу гонялся за кем-то, поливая очередями землю. Наконец увидели: самолет гоняется за нашим связистом, тот с катушкой кабеля петляя, периодически падая, пытался убежать от самолета, но тщетно. Пехотинцы открыли огонь по самолету, тут же немцы ударили из минометов. Когда налет прекратился, пехота увидела, что связист лежит, не подавая признаков жизни, в двухстах метрах от передка.

-Нет, вроде живой рукой шевелит,- нужно вытаскивать. Наши придерживались принципа: сегодня ты не вытащил , а завтра - тебя. Взводник, младший лейтенант Козлов:

- Кто?

-Я!- вызвался Николай. Почему он вызвался, и сам не знал. Просто у девятнадцатилетнего парня в голове не укладывалось, что его могут убить.

-Давай,- махнул головой командир и, положив на бруствер автомат, Колька вымахнул из окопа. Петляя, побежал к связисту. Тут же немцами был открыт минометный, и загавкали пулеметы. Наши открыли ответный огонь. Заслышав непонятный шум на передовой, открыла огонь артиллерия, калибром поболее. Перебежками, где ползком, наш герой достиг раненого, схватил его за шиворот и в ближайшую воронку. Как известно, снаряд дважды в одну воронку не попадает, хотя как сказать. Не видя цели, огонь с обеих сторон постепенно прекратился.

'Тащить раненого на свету нет смысла, нужно перевязать и дождаться темноты, тем более уже начало сереть, скоро наступит ночь',- мысль и перевернув подопечного, Николай обомлел: "Свой! Гришка Вареник! С другой улицы, на гулянки к девкам вместе неоднократно ходили',- раненый застонал и Колька приступил к осмотру: 'Так ранение в бедро, дыра большая, но кость не тронута. Хорошо, что и кровь не сильно, уже начала сворачиваться, так перебинтуем и до ночи, должен выжить?!"

Передовая продолжала жить своей жизнью, периодически велся беспокоящий огонь. Стемнело, и в воронку плюхнулись санитары с носилками, вызванные ротой, раненый земляк так и не пришел в сознание. Передав раненого, Николай вернулся к своим.


-Товарищ майор, сержант Чхало, прибыл,- вскинул руку к шапке Николай, украдкой разглядывая командирское убежище. Блиндаж комполка, был врытой саперами в землю избой, разделенной на две комнатки. В первой находился стол, на ней карта, несколько телефонов и во главе на стуле - командир, тридцатилетний майор Петров, выше среднего, на висках ранняя седина, орден "Красного Знамени". Комполка встал и подошел к сержанту.

-Крепись сержант, сегодня твой отец погиб. Что сказать, сочувствую,- и крепко сжал Колькину руку:- Сейчас тебя отвезут на моих санях в семьсот пятый полк, отца не похоронят, пока ты не попрощаешься, давай, - и командир сочувственно похлопал по спине, провожая к выходу.

-Впрочем, стой, что это я?- повернул Николая назад и крикнул:- Иван!

Мгновенно материализовался ординарец, сержант: - Я, това..р..щ майор.

-Давай на стол, помянем отца сержанта, - распорядился командир. Николай все это время стоял, ошарашенный и мысль одна: "Как отец? Может ошибка? Он не может, большой же он". Мигом был накрыт стол: бутылка водки, открытая банка тушенки, еще что-то.

- Давай сержант, за твоего отца. Пусть земля ему пухом! - сказал командир, и все выпили.

- Все, езжай,- когда закусили и еще раз выпили, Николаю командир наливал больше.


Дорогу в соседний полк Николай не запомнил. Доехали быстро. И вот Николай Петрович Чхало, стоит перед своим отцом, лежащим на плащ-палатке у вырытой могилы. Отец такой родной и в то же время, уже чужой, черты лица заострились. Николай, молча стоял, а по щекам текли слезы, горестно думал: "Почему? Как теперь мамка? Как без отца?"

Подошел из похоронной солдат и говорит:

- Давай прощайся, и будем хоронить. И только теперь он, наконец, осознал: "Все! Отца больше не будет!",- упал на отца и затрясся в рыданиях. Подошли еще солдаты, подняли Кольку, отца завернули в плащ-накидку и на веревках опустили в могилу.

"Даже гроба нет", - горестная мысль, и Николай опять зарыдал. А солдаты продолжали делать свое дело, лопатами начали засыпать могилу. Вот уже и холмик появился и табличка с данными:

"Чхало П.С

Рядовой

1898-1942г"

Николай вытер слезы, сорвал с плеча автомат, и вверх унеслась очередь, почти на полный диск. Возвращаясь в полк, он вспомнил, что даже не бросил горсть земли отцу в могилу и опять потекли слезы.


Через три дня, во время проведения разведки боем, атакуя в составе роты, Николай, добежавший почти до немецкой траншеи, почувствовал удар и очнулся только через сутки, в медсанбате.


***


Лето пятидесятого выдалось жарким. Иван Гаврилович, сильно сдавший за эти годы, шел домой на обед. Настроение было хорошее и мысли, куда от них деваться: "Вроде потихоньку жизнь наживается, карточки отменили. На полях вызревал неплохой хлеб, да и жизнь улучшалась, месяц назад уехал из отпуска сын Михаил. Приезжал с городской женой. Так не знали, куда усадить её, дочек у него уже две, внучки славные, нравилось им в деревне. Мишу просили оставить на лето, не согласился: - Дети должны жить с родителями,- его слова. Эх, Вася, Вася",- боль за прошедшие годы утихла. Часто, оставаясь один, Иван Гаврилович разговаривал со средненьким, и сейчас, слеза скатилась по щеке: 'Совсем плаксой стал к старости'.


Так за мыслями, Иван Гаврилович дошел до дома. Анна, жена*, уже накрыв стол, выглядывала мужа. Умывшись, Председатель сел во главе стола. Кушая, Иван Гаврилович смотрел на дочек: "Совсем выросли, одна уже замужем, осталось четыре, ну чего девки статные, кровь с молоком, в старых девах не засидятся". Возле двора, взгвизнули тормоза подъехавшей машины.

-Юрка, ну-ка погляди, кто там?- младшему сыну, восьмилетнему русоголовому сорванцу

-Пап, солдаты, - для Юры все в форме, были солдатами. От старшего брата, весь отпуск не отходил, каждое слово ловил. Как же офицер, вся грудь в орденах. В сенцах послышались шаги и стук:

-Разрешите?

-Да!

Дверь открылась и в вошедшем, Иван Гаврилович узнал райвоенкома, майора Лагутина, невысокого, полного офицера. Хозяин встал, поздоровался: - Проходите к столу. Анна Петровна засуетилась, освобождая место за столом.

-Нет, нет, - отказался офицер:- Иван Гаврилович, можно вас на разговор. И тут у председателя опять заныло сердце, даже не заныло, а колоть стало.

-Давай во дворе,- вышли, за ними увязался Юрка.

-Иван Гаврилович, мужайтесь. Ваш сын Михаил погиб, выполняя специальное за.а.н..е ком..нд...ания,- но Иван Гаврилович уже не слышал, в голове: "Миша! Как?! За Что!?! Б О Ж Е!,-уши заложило и он начал падать на бок. Военком подхватил, но не удержал, председатель рухнул на крыльцо. А из хаты уже выбегала семья

Война опять настигла семью Ивана Гавриловича Паршикова.


В двадцати километрах от Симферополя. Утро, около семи часов. По шоссе в сторону города движется легковой автомобиль с военными номерами, по-видимому, трофейный. В нем, капитан Паршиков Михаил Иванович* из контрразведки, лениво перебрасываясь словами с водителем, старшиной Ивановым Петром, думает о том, что еще много в Крыму банд татарских националистов*. Сейчас они возвращались после реализации данных по уничтожению главаря банды, по кличке 'Гестаповец'. Михаил вел это дело, а когда дошло до проведения операции, он отпросился у начальника отдела, лично возглавить операцию. Сначала полковник Семенов отказал:

-Не твоё это дело,- но, увидев расстроенное лицо капитана, сказал:- Не навоевался еще? Ладно, езжай, но больше потом не просись'.

Бандит был уничтожен. Но кто он на самом деле, так и не выяснили, знали только, что он действительно был, офицером гестапо и татарином по национальности.

'Туда ему дорога',- поставил точку в думах о бандите Михаил.


Даже по сидящему видно, что капитан высок, правильные черты лица, волосы уже зацепила седина, широкие плечи, настоящий русак, на груди орденская планка. Вроде расслаблено сидит, но взгляд, жестко контролирует обстановку вокруг машины. Меж тем машина неслась по шоссе. Хотя Война закончилась пять лет назад, но все еще встречаются шрамы войны: воронки, кое-где мелькают разрушенные постройки, ближе к городу их становилось меньше. В машине продолжается разговор

-Михаил Иванович, все завтра домой, даже не верится, семь лет служу,- говорит Петр, невысокий ладно скроенный старшина, на груди блестит орден "Славы" и несколько медалей. С ним Михаил прошел дорогами войны от Курска и служил до сих пор.

-Петро, тебя не будет хватать, оставайся на сверхсрочную,- Михаилу жалко было терять хорошего помощника: - В училище направим и через двадцать лет, глядишь генерал Иванов.

-Нет, Михаил Иванович и не уговаривайте, мать уже все глаза выглядела, ждет не дождется.

-Внимание Петр!-напрягся Михаил:-Прибавь, вот те кустики мне не нравятся,-а сам, начал поднимать автомат с колен и увидел...

-Г-А-З-У, П-Е-Т-Я!- вскидывая автомат, Михаил.

Но, увы, поздно! Поперёк машину, оставляя рваные дыры, распорола пулеметная очередь. Вдобавок, затарахтели несколько автоматов.

"Пулемёт МГ-42 работает",- последнее, что промелькнуло в мыслях у Михаила.


Машину кинуло на обочину и далее удар радиатором в ствол каштана. Дверь со стороны водителя распахнулась и из нее выпал окровавленный Петр. В руках автомат, не зря всю войну прошел, но поднять его не было сил, и он, привалившись к подножке, весь в крови, смотрел на приближавшихся к машине, бандитов.


Шли, грамотно, страхуя друг друга. Выучка что поделаешь, была не только у наших. Высокий, в плаще, со шрамом в полщеки, с немецким автоматом в руках, отдавал короткие команды на татарском языке. Петр попытался поднять автомат, руки не слушались, и он закрыл глаза: "Мама!". И злость на свою беспомощность. Раздалась короткая очередь. И всё. Нет не всё!


Иванов очнулся через неделю в госпитале, врачи насчитали восемь ранений - но живуч русский человек!

Через полгода, выписавшись из госпиталя и уволившись из армии, по дороге на Дальний Восток, Петр заехал домой к родителям своего командира. И несколько дней два солдата, один старый, доставший из подпола царские георгиевские медали (теперь можно, вон даже Буденный надел), а другой с советскими, пили и плакали, снова пили и плакали. И пели песни. А возле них вертелся тринадцатилетний Юра*, последний сын Ивана Гавриловича.


Примечания:

Иван Гаврилович*- родной дед по отцу.

Ульяна Чхало*- родная бабушка по маме

Василий*- родной дядя по отцу

Петр Савельевич*- родной дед по маме.

Николай*- родной дядя по маме. Был в плену. Потом у Ковпака. Вернулся с орденами.

Анна Петровна* - родная бабушка по отцу

Михаил*- родной дядя по отцу

Националистов*- борьба с татарскими националистами продолжалась до середины пятидесятых годов

Юрка*- мой отец, война и его не миновала. На срочной в пятидесятых, ему пришлось немного повоевать с бандеровцами, когда их добивали но, слава Богу, он уцелел.


===================================


Тридцать первого в районе Балимова


Серия 'Великая Война'.


Глава: Вторая Отечественная (Первая мировая).

Годы событий: 1915


Против русских войск германское командование осуществило газовую атаку 31 мая 1915 года.


*


'Да грехи наши тяжкие', - садясь на завалинку своей хаты, подумал Гавриил Иванович Паршиков, по-деревенски Гаврила, умащиваясь поудобней.

Достал кисет - самокрутку, трут, огниво, прикурил, и блажено навалившись спиной на стену, выдохнул дым.

Высокий, поджарый, за пятьдесят шагнувший, усы, одетый в сатиновую рубаху на выпуск, холщевые штаны и по-летнему в лаптях. Сапоги были, но одни, на выход.

'Вроде все на сегодня сделал, а дел было много. С утра ездил на покос, как трава - трава хорошая, скоро можно косить, но дожди.

Потом пшеницу посмотрел, по хозяйству пока управился. Управляться пришлось самому, Гришка в волость уехал на комиссию, через годик его очередь в армию',-мысли переключились на другое.


На улице стояло лето одна тысяча девятьсот пятнадцатого года. Шла война с Германами.

Три дни урядник из волости приезжал, говорит:

- Теснит немец, но и мы не подарок, вон в первую отечественную хранцуз Науполион Москву взял, а потом мне дед рассказывал, - продолжал урядник:- Мы по Парижам гуляли.

Стоящие вокруг мужики в основном старших возрастов загудели и начали вспоминать, что и они тожеть не лыком шиты. Гаврила начал рассказывать деду Михею, своему соседу в очередной раз, как он в составе N-ского пехотного полка, под ентим, как бишь, Ляядуном узкоглазых япошек бил. Если бы генерал Куропаткин, не дал приказ отступать, то неизвестно, может и он, погулял бы по ихним Осакиям.

Гаврила опять затянулся, взглядом окинул свой двор.


Двор, как двор, загон для скота, пятистенок еще новый, в седьмом году сам ставил с сыновьями Иваном и меньшим Гришкой, ограда-плетень кругом, все как у людей. Вспомнил Ивана, как он там, в гошпитале. Надысь письмо получили, лечится Ванька.

Пишет герман, какой то газ, или гас, пустил и много наших полегло, а сыну повезло, на горке сидел, атаку немца отбивал, он уже командир пулемета.

Гаврила видел пулемет в японскую - страшное оружие, людей валит, похлеще косы на покосе.

Молодец сынок, унтер, да он с детства шустрый такой, пока отец воевал на востоке, разбаловался.


В пятом году, когда все вокруг жгли, организовал хлопцев и на спиртовый завод (разгромленный) без спросу умотал. Вот что значит без отцовского догляда.

Неделю его не было. Анна думала: 'Все, пропал сынок!',- но тот явился, с флягой спирта, револьюцинер хренов.

"Прости Господи",- Гаврила перекрестился и мысли перекинулись на переезд в Сибирь, с семьёй.

Проехав страну два раза, сначала на фронт, потом обратно и увидев как много земли за Уралом, Гаврила решил уехать от нищеты в Сибирь.

Тем более этот, как его, вылетело из головы, рехорму придумал. О, вспомнил!

Столыпин - бесплатный проезд со всей семьей, землю дал, денег, от налогов освободил, живи, не хочу.

Только на ноги поднялись, Ваньку в армию забрили, а тут и война будь она проклята, прости меня грешного, Гаврила перекрестился.


- Здоровеньки буллы, Гаврила Иванович,- поздоровался Савелий Чхало, проходивший мимо. Среднего роста, еще крепкий, за шестьдесят лет, одетый в косоворотку и штаны, на манер казачьих, заправленные в яловые сапоги.

- Здоров и сам, коль не шутишь. Слыхал Петьку твово, собираются забирать, - ответил Гаврила.


А сам подумал: "У кулачина, три мельницы в семье, работников с дюжину, че так не жить, а я со своими двумя лошадками, да тремя коровенками нищ супротив его". Савелий махнул головой потверждающе, мол, забирают и прошел мимо. Ни тот ни другой не догадывались, что у них будут совместные правнуки.

А если бы Савелий узнал, то был бы не рад родству с голодранцем, кем по сибирским меркам Гаврила и был.

Это в Рассее он считался бы, скажем так, не кулаком, но точно середняком.

Водился грешок за Гаврилой, любил подвыпить, а, подвыпив, буянист больно был и сыновья в него пошли, особенно Иван, где драка, там и он.

Начал накрапывать дождик, поднялся ветер.

- Ладно, пойду вечерять и спать,- бросая самокрутку, пробормотал Гаврила, встал и побрел домой.


**


Май пятнадцатого года. Первая мировая война.

В русской армии уже ощущался недостаток артиллерии, особенно тяжелой. Снарядов на каждое орудие выделялось несколько штук, зато противник сыпал на головы русских, без счета.

Немцы умные люди, считать умеют и они в отличие от нас знают, что жизнь человека дороже латунного снаряда, а в России всегда считали - русские бабы еще нарожают.

В чем не было недостатка, так это в людях, пополнения прибывали регулярно, правда уже пошли старших возрастов.


Вечер. 30 мая. Скоро начнет темнеть. Передний край позиции N-ского пехотного полка, южнее в десяти верстах от города Балимова.

Младший унтер - офицер Иван Паршиков вышел из блиндажа с самокруткой, прикурил и осмотрелся.

Стояло затишье, ни мы, ни немцы не стреляли, позиции немцев находились в четырехстах метрах.. "Хотя, что-то они вошкаются, чёта сволочи задумали", - промелькнула мысль и Иван огляделся вокруг.

Позиция его пулемета находилась на возвышенности, сверху хорошо были видны наши траншеи в полный профиль, одна нитка траншей и на удалении двухсот метров, вторая, а далее, в восьмистах метрах позади, третья.

Все это соединено ходами сообщений, стены самих траншей обделаны досками, а где и плетнем из ивы - конечно немец делает лучше, но и у нас не плохо.

Что наши, что немецкие траншеи были прикрыты проволочными заграждениями.


Иван вспомнил, как вначале войны воевали в одиночных ячейках, но к концу четырнадцатого года начали соединять сплошными траншеями.

Подошел Васька Разгуляев - заряжающий из его пулеметного отделения, с винтовкой, он сегодня до двух ночи наблюдатель и часовой заодно.

- Иван Гаврилович, что думаешь, будет фриц наступать? - спросил Васька, что бы завязать разговор.

- Хрен его знает.

- Иван Гаврилович, ты обещал рассказать, за что получил медаль.

Иван мельком глянул на грудь, там красовалась георгиевская медаль "За храбрость". Васька прибыл в пулеметную команду два месяца назад, и много еще не знал.

- Фрица в плен взял, унтера, - а у самого думки о другом.

Весь май на позициях ходили тревожные слухи, что, мол, немцы собираются применить какой то газ, для себя сделали какие то маски защитные от газа - противохас называется. Когда ее одеваешь на лицо, становишься, на анчихриста похож. В апреле газ применили против союзников, много француза полегло.


Пятнадцатого мая, с утра немцы открыли ураганный огонь и одновременно по низинам начал стелиться белесый туман.

В третьей роте, какой то паникер, крикнул:

- Хлопцы! ГАСЫ!!!

Часть роты кинулась в тыл, с десяток солдат сразу же полегло под обстрелом, остальных офицеры загнали назад. При этом погиб прапорщик Ивантьев, полуротный. Всполошившееся командование на другой день, во всех ротах и командах провело занятия по защите от газов.


С унтерами полка, а их собралось больше сотни, проводил занятия, лично их высокоблагородие командир полка полковник Бахметов.

Он рассказал, что 24 апреля, под городом Ипр немцы атаковали союзников хлорным газом, где они сразу, только мертвыми потеряли больше пяти тысяч.

Ивану стало страшно, когда он подумал, что и против них немцы могут пустить хлор.

- Пускают газ из специальных баллонов, когда ветер дует в сторону противника. Спастись можно, надев противогаз, или марлевую повязку, смоченную раствором, можно спрятаться в помещение, закрытое, без щелей, - рассказывал командир, полковник лет сорока, с офицерским Георгием на груди. И замолчал на минуту.

Обведя взглядом сидящих на земле унтеров, в основном молодых, полковник вспомнил, как в начале войны призвали в армию сотни тысяч унтеров* из запаса на рядовые должности и положили опытных командиров в могилы. А уже сейчас в армии нехватка младшего командного состава, да и офицеров тоже маловато.

Полковник вздохнул, ведь если бы по разумному распорядились... эх да что говорить.

- Сегодня всем будут выданы марлевые повязки, а противогазы* мы заказали, - продолжил он. - Их скоро доставят, а пока в каждом блиндаже поставят специальный раствор в бидонах. В блиндажах постараться заткнуть все щели, особенно на входах. В случае газовой атаки нужно намочить повязку и одеть ее на лицо.

Сейчас доктор вам покажет, как это делается.

- Василий Петрович показывай, - скомандовал полковник доктору. Потом уже Иван понял, что занятия готовились заранее, просто паника подтолкнула командование.

В тот день на всех не хватило повязок, да и раствором, очень вонючим кстати, обеспечили только к концу недели, не хватало тары.


Иван вздрогнул, кто-то дергал его за рукав гимнастерки, это оказался земляк, наводчик его пулемета, ефрейтор Митька Петрищев:

- Иван пойдем, чай попьем.

- Вскипел уже?

- Нет еще, но скоро,- последовал ответ.

- Ты иди, я еще покурю и приду,- Иван Митьке, а сам опять о делах.


Днем приходил начальник пулеметной команды, капитан Сергеев, все проверил, в том числе повязки и довольный выходя:

- Паршиков выйдем.

Когда оказались в траншее вдвоем, капитан внимательно посмотрел на своего унтера, которого сам поставил командиром, высокий, стройный, взгляд уверенный, в меру нагловатый, усики, форма сидит как влитая. Довольный осмотром Сергеев:

- Паршиков, чувствует мое сердце, немчура, что-то готовит, будь внимателен и береги людей.

Сделав паузу, доверительно:

- Иван, в команде вместе с тобой осталось восемнадцать человек, с которыми я начал войну.

- Будьте уверены, не подведем, ваше благородие, - ответил Иван, этого офицера солдаты уважали, он был строг с ними, но в тоже время справедлив, а вот так по имени к Ивану обратился впервые. Иван был растроган.


Вдалеке раздалась пулеметная очередь и Иван вспомнил про чай:- Пойду в блиндаж. В блиндаже все уже ждали командира на чай.

Абрамзура была завешана брезентом, пулемет "Максим" стоял на земляном приступке, под колесами деревянный щиток.

Блиндаж представлял собой подобие комнаты, только вкопанной в землю (вообще то это был дзот, но тогда так не называли), накат крыши - пятью рядами бревен.

Были даже нары в углу, представляющие из себя, выступ из земли с досками сверху, на них несколько матрасов, набитых соломой.

Освещался блиндаж настоящей керосиновой лампой. На столике из патронных ящиков, стояла нехитрая снедь и закопченный чайник.


Все отделение было в сборе, кроме уже знакомого наводчика, сидели на ящиках подносчики рядовой Плахов с Урала, рядовой Михайлов из Москвы.

Еще не хватало двух человек, капитан обещал из первого пополнения выделить.

Иван садясь, поправил кобуру нагана, у командира и наводчика личным оружием были револьверы, а у Ивана еще был бинокль, которым он гордился.

Попили чай, Иван дал последние распоряжения и на боковую.


***


Утро. А утро началось с массированного артиллерийского удара немцев по нашим позициям. Все слилось в одно, гул, взрывы, ответный огонь нашей артиллерии был слабым, практически неслышным.

Пулеметный расчет Ивана приготовился к отражению атаки. Пулеметное гнездо было сооружено недавно, на склоне высотки, работали ночами, соблюдая тишину, немцы о нем не знали, поэтому снаряды рвались чуть в отдалении. Но все-таки несколько снарядов разорвалось вблизи.


Иван вышел из блиндажа и увидел, что к нему по ходу сообщения пробирается начальник пулеметной команды с двумя десятками солдат.

Иван, доложив командиру о делах, вглядевшись, понял, что вместе с начальником прибыло управление и тыл команды, в том числе и старшина команды фельдфебель Петров, плюс у них оказалось два ручных пулемета "Льюиса". Прибывших людей разместили в блиндаже и в перекрытых местах ходов сообщения.


Артиллерийский налет продолжался в течение тридцати минут и почему-то велся в основном по позициям в глубине обороны.

Наш ответный огонь практически прекратился. Внезапно все смолкло. Раздалось непонятное шипение, все насторожились, капитан Сергеев дал команду:

- Всем смочить и надеть маски,- и добавил:

- Ребята, по-моему, химическая атака.

Опыт офицера, что поделаешь. После слов командира, Иван обратил внимание , что ветер дует в лицо. Все сложилось.


Точно. В сторону наших позиций пошел сплошной белый туман. Наши открыли ружейно-пулеметный огонь, подключилась артиллерия, а толку.

Иван, глядя в бинокль, понял, что они оказались на левом фланге химической атаки и, скорее всего их хлор их не накроет.

'Радость, страх,азарт',- всё смешалось.

С наших позиций выскочило несколько пехотинцев и побежало в тыл. Навстречу кто-то выбежал, скорее всего, офицер, с револьвером в руках, что-то крича, несколько раз выстрелив вверх, бесполезно, как бежали, так и продолжали бежать.


Всё. Наши траншеи скрылись в клубах белого дыма, шипение и страшные крики. Точно, высотку хлор обошел.

"Слава Богу" - подумал Иван и тут же:

- Как там наши?

Опять начался артиллерийский налет немцев, такой же сильный и страшный, как и с утра. Но теперь артиллерия била по всей глубине обороны русских.

В клубах белого тумана на наших позициях было видно, как из траншей выскакивали солдаты и, корчась, падали.


Капитан Сергеев вызвал в блиндаж фельдфебеля и двух командиров "Льюисов":

- Ребята, нам повезло, газ прошел мимо, но чувствую, скоро немцы пойдут в атаку, поэтому занимаем круговую оборону.

Петраков со своим пулеметом на левый фланг сопки, в траншею, Кострюков на правый, Паршиков в центре, Петрович, - фельдфебелю:

- Ты расставляешь остальных солдат по кругу, готовимся к круговой обороне. Все, командуйте.


А газ, "белый туман", до сих пор не рассеивался. Сергеев, выйдя из блиндажа, окинул наши позиции взглядом.

Всё в белом газе, немецкая артиллерия продолжает обстрел и радость. Он понял, что хлор рассеивался, не достигнув третьего оборонительного рубежа.

Вот еще несколько человек пробежало в сторону тыла.

Еще Сергеев обратил внимание - наше проволочное заграждение практически разрушено и, и точно немецкие саперы делают проходы в своем.

Скоро атака.


Немцы прекратили артиллерийский огонь и все застыло в звенящей страшной тишине.

Солдаты, находящиеся на высотке, были напуганы, но в то же время в душах кипел огнь ненависти к немцам:

- Гады, гады!

Иван понял, что стоящих на позициях перед ними второго и третьего батальонов, скорее всего больше не существует.

Пойти бы посмотреть, помочь, но начальник команды запретил:

- Там мы ничем не поможем, а сейчас скорей всего немцы пойдут в атаку.

Хлор рассеялся и все увидели - вдоль траншей и внутри в неестественных позах лежащих солдат, сотни солдат, никто не подавал признаков жизни и тишина, зловещая тишина.


Снова начался артиллерийский налет, но били уже по третьему рубежу русской обороны. Через полчаса артиллерийский огнь смолк и...

И вот он час Х, поднялись немцы в атаку, все в масках.

'Точно похожи на анчихристов', - подумал Иван. Шли несколькими цепями, можно сказать шли волнами. Расстояние между цепями около ста метров.

Капитан скомандовал:

- Приготовиться к бою! Стреляем по моей команде.

Немцы шли, держа винтовки наперевес, и тоже не стреляли. Двести метров до наших позиций, молчание.

Открыла огонь наша артиллерия, немцы стали падать, но остальные продолжали движение. Сзади цепей шли офицеры.

Хорошо шли, красиво, если бы не маски "антихристов", а вообще немчура - хорошие вояки.


- Огонь! Заработали три наших пулемета, с левого фланга открыли огонь уцелевшие.

Тут начался редкий огонь и из траншей повергшихся химической атаке, вот заработал один, другой пулеметы, усилилась винтовочная стрельба.

"Значит, не все погибли", - мелькнула мысль у Ивана, но тут же:

- Митька правей давай,- вновь стал корректировать огонь своего пулемета.

Немецкие цепи стали спотыкаться, замедлили движение.

Сергеев, в очередной раз, выйдя из блиндажа, увидел, что от третьей траншеи бегом, движутся три наших цепи, почему-то молчком, понял, у всех на лицах повязки.

Иван корректировал огонь своего пулемета по наступающим цепям, появились большие бреши перед Ивановым фронтом.

Немецкая артиллерия открыла по высотке ураганный огонь. Пришлось спрятаться, оставив наблюдателя.


Огонь смолк, все по местам и увидели, что немцы минули первую траншею, обошли высотку и они оказались в тылу у немцев.

Капитан дал команду вытащить пулемет Ивана из блиндажа, притащили еще один уцелевший ручной пулемет и открыли огонь сзади по немцам.

Немцы, поняв, что у них в тылу остались русские, развернули одну из рот и начали атаковать высотку.

Ранили Иванова наводчика, Иван сам за пулемет, опять кто-то вскрикнул.

"Но тут мы в своей стихии", - думал Иван, методично расстреливая наступающих немцев. А в это время:


Наши подошедшие цепи ударили в штыковую и немцы стали отступать. Раздались крики "Ура". Это уже начали срывать повязки солдаты увидевшие, что натворили немцы с их товарищами.

Штыковая атака была неудержима и немцы побежали, хорошо бежали. Они уже миновали свою первую траншею.

И тут в упор по нашим ударили немецкие станковые пулеметы и русские отхлынули, неся страшные потери, на исходные рубежи.

И настало время считать потери:


ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА - Против русских войск германское командование осуществило газовую атаку 31 мая 1915 года в районе Балимов, выпустив на фронте 12 км из газовых баллонов 264 т хлора. Русские войска понесли большие потери, 8,4 тысячи отравленными, из них 1,1 тысяча погибли, однако позиций не оставили.

(Военная энциклопедия-2003г.)


После боя в Ивановом отделении целых осталось трое - он сам, рядовой Михайлов и Плахов, Разгуляев погиб, а Петрищева тяжело ранило.

Из всей пулеметной команды в живых остались пятнадцать человек, выжили те, кто был на высотке, остальные погибли, так и не покинув своих пулеметов.

А их было пять "Максимов", по штату числилось восемь.

Из офицеров команды выжил только капитан Сергеев, фельдфебель погиб, в полку осталось всего пятнадцать офицеров в основном в первом батальоне.

Командир полка, полковник Бахметов погиб, идя в цепях атакующего первого батальона.

Не положено по уставу полковнику идти в атаку, но, увидев, что стало с его батальонами, честь кадрового офицера не позволила остаться ему в тылу.

А солдаты, солдат больше пяти сотен погибло и еще около тысячи оказались отравлены, в том числе Иван.


Вечером с разрешения Сергеева, Иван пошел искать земляка Кузьменко Николая, из третьего батальона.

Пошли вдвоем с унтером Вострецовым, дружком - писарем команды. Черт дернул, тьфу, тьфу не к ночи помянут, в тот блиндаж зайти, зашел, дыхнул и все.

Хорошо, Колька Вострецов остановился со знакомым, увидел, нет Ивана. Кинулись с дружком, вытащили сами не дыша, а дальше санитарная часть и госпиталь.


Иван уцелел в Великой войне и Гражданской, родил много детей.


ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ СОЛДАТАМ И ОФИЦЕРАМ РУССКОЙ ИМПЕРАТОРСКОЙ АРМИИ, ПОГИБШИМ В БОЯХ!!!


Эта война, Первая мировая оказалась не заслуженно забытой, а еще мало кто знает, что она в России называлась Отечественной, Второй Отечественной.

Так что Великая Отечественная 1941-1945 годов была третьей по счету.

История любой нашей семьи неразрывно связана с войнами, которые вело наше государство на протяжении столетий и во всех этих войнах участвовали наши предки.

Если вы читаете эти строки, значит ваши деды, прадеды выжили и Земля пухом погибшим!


КАК ЭТО БЫЛО У СОЮЗНИКОВ:- Первая газовая атака осуществлена германским командованием против англо-французских войск 22 апреля 1915 года в районе реки Ипр (Бельгия) с помощью специальных баллонов. Эту дату принято считать началом боевого применения химического оружия. На фронте 6 км в течение 5 минут из 6 тысяч баллонов было выпущено 180 тонн хлора, облако которого распространилось на глубину 5-8 км. Англо-французские войска не были готовы к защите от отравляющего вещества и отступили, 15 тысяч человек были отравлены хлором, 5 тысяч погибли сразу же на поле боя.

(Военная энциклопедия-2003г.)


Примечание:


Унтеров*- В 1914 году из резерва были призваны около 800 тысяч унтер-офицеров. На должностях солдат большинство сложили головы в боях 1914 года, а на следующий год армия начала задыхаться от некомплекта младших командиров.

Противогазы*- Были заказаны и как назло их доставили на позиции вечером 31 мая!


Все вымысел, ничего этого на самом деле не было. Было по-другому, как - я не знаю. Но я знаю, что дед мой там был.


ГЛАВНОЕ: РУССКИЕ ВОЙСКА ВЫСТОЯЛИ И НЕ ПОБЕЖАЛИ - это моя законная гордость как русского, как россиянина.


От автора.

Война прокатилась кровавым молохом по нашей стране. Нет, наверное, ни одной семьи, у которой не было потерь. Я краем захватил свою семью, наиболее близких родственников, а, сколько вообще погибло моих родственников, я не знаю, к великому стыду своему.

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ВСЕМ ПОГИБШИМ В ВЕЛИКИХ ВОЙНАХ! ЗЕМЛЯ ИМ ПУХОМ!!!

Мы, русские люди, знаем свой род до дедушек и бабушек, следующими родственниками у нас числятся Адам и Ева. Мне кажется, настала пора собирать раскиданные камни.

Я НАЧАЛ, А ВЫ?


Продолжение не последует.


Дополнение:

Объединяя в сборник, этот рассказ, пришлось бы пожертвовать отзывами читателей. Поэтому отзывы о рассказе я свел, как дополнение. Жалко терять мнения читателей. Оно Дорого!

Автор

Отзывы на рассказ 'Тридцать первого в районе Балимова'


1. Созерцатель 2008/02/06 13:52

А я русский, а не россиянин.


2. Губенко Олег Вячеславович (helging@rambler.ru) 2008/02/06 14:

Я тоже не знаю, как было на самом деле, но думаю, что происходило примерно так, как Вы изобразили. В этом бою был мой прадед, остался жив, в дальнейшем был ранен (пулевое в руку), прожил долгую жизнь и умер уже после Великой Отечественной войны. Кстати, во времена, Вами упоминаемые, ту войну тоже называли Отечественной. Это потом её обозвали "империалистической". Очень хорошо, с любовью к Армии и солдату, о той войне написал П.Н.Краснов в романе "От двухглавого орла к красному знамени". Рекомендую.


5. Василий (prokopvas@rambler.ru) 2008/02/06 19:15

Где-то прочитал, не помню, если бы в 1914-1917 годах не был бы выбит практически весь цвет кадровых офицеров и унтер-офицеров Русской Императорской армии, а также если бы в Питере в феврале 1917 года был хотя бы один боевой фронтовой полк (а не придворный)революция не совершилась, соответственно и октябрьская но... история не любит сослагательных наклонений. Пухом земля и Мир в Господе Воинству сложившему головы за Веру, Царя и Отечеству, а также всем воинам нашей Славной России Матушки.


9. Василий (prokopvas@rambler.ru) 2008/02/06 23:36

Уважаемый Иван Юрьевич,хотелось бы добавить небольшой комментарий, опять же с оговоркой "если бы...". Если бы осталась Русская Императорская армия, соответственно была бы и Императорская Россия, тогда бы и не было никакого Вермахта, а существовала бы Кайзеровская Германия, удар которой Россия выдержала и не гоняла немца за собой до Москвы, но опять же, если бы...Но это уже история другая, не менее славная, но инаиболее горькая, история Советской России.

С уважением, Василий.


10. Streks 2008/02/07 05:10

Отлично пишите ! Читаю и как фильм смотрю ! Иван Юрьевич , а как ето может быть не интерестна история Той войны , если напрямую связана с нашими Прадедами ! Я к тому , что для меня лично , 1812 год ето далёкая история и незнаю кто из пра-пра-пра участвовал и участвовал ли вобще ! Но своих Прадедов и Дедов , я знаю лично или по свежим рассказам семейным и как может людей не интересовать жизнь и судьба таких прямых и близких ( по времени ) предков ..........удивляюсь ! Я уверен , что подавляющее большенство Помнит и Ценит ! А "сорняки", которым корни не важны ...Как говорится : Нет нации убл@дков , есть убл@дки нации.


13. Streks 2008/02/07 11:24

Иван Юрьевич ! Я уверен что не общество виновато в "сорняках" . Ети людишки есть в любом народе , в любой стране и любой нации ! Но я не об етом ! Не списывайте Нас пожалуйста ! Я гораздо младше вас и живу за границей , так сказать! Ето незначит , что мы забыли или хотим забыть наших Предков ! НЕТ! Наоборот! Ребята с 16 и более лет , очень активно читают книги и смотрят фильмы ( не только современые ) Очень интересуются историей. И не их вина , что их маленькими пацанятами увезли с бывшего СССР! Ребята Никого и Ничего не забыли! Есть конечно те , которым всё "побарабану" , но таких меньшенство! Просто хочу сказать , Что если человек Русский ( Россиянин ) то ето минимум на два поколения !


15. Василий (prokopvas@rambler.ru) 2008/02/07 15:26

Слушаю радио "Радонеж" и недавно в прямом эфире транслировалась встреча с митрополитом. Одним из вопросов Владыке был вопрос о том что же нужно для истинного возрождения сегодняшнему поколению русских - россиян. и ответ был, что называется в цель, СОБОРНОСТИ. Да, именно соборности нам сегодня не хватает, духовной, нравственной, физической. Это очень хорошо заметно и здесь, на страницах ВАРа, где люди единые в своем прошлом, порой просто чуть ли не до кулаков доходят в выяснений, на чьей стороне правда: одним не дает покоя место офицера в современном обществе, другие ворошат историю, цетируя автора-предателя, ан де прав мужичишка, с туманного-то Альбиона, оказывается заметней история 60 летней давности, третьи хохмят над полководцами, чей талант и заслуги перед народом оценили и помнили наши предки за столетия до нас и так далее и тому подобное.

В начале семнадцатого века наши предки одолели смуту именно соборностью, смогли восстановить государственность именно соборностью. Трехдневный пост был наложен даже на младенцев и скотину. Поразителен факт избрания на царство Михаила Федоровича Романова, кандидатов было много, предлагали много достойных кандидатур и в начале имя 13-летнего подростка было упомянуто вскользь, но, как отмечают летописи, к моменту избрания практически все были единодушны в избрании кандидатуры Романова.

думаю нам есть чему поучиться у наших предков, они были гораздо мудрее нас, цельнее, смогли заложить такой иммунитет, который сохранил Россию до сего дня, несмотря на все ужасы 20-го века. У. Черчиль говорил: "Если бы на Англию выпали такие беды, которые достались России, Англии давно бы уже не было".

И еще, для соборности необходимо мужество, мужество-смирение своей гордыню и своего "я", признание себя единым целым, научиться любить друг друга.


21. маркуша (markysha72@mail.ru) 2008/08/07 22:20


Потери русской армии в отдельных газовых атаках -


дата........отравлено....из них умерло при части


1915


18 мая........8.932........1.101

24 мая...........12........-----

30 мая........2.213............1

24 июня.......7.750........1.737


1916


20 июня.......2.116..........434

20 июля.......3.813..........486

9 августа.....1.009..........179

21 августа....2.128..........335

9 сентября....2.763..........867

24 сентября.....853...........26


итого........31.589........5.166


По расчётам Урланиса русская армия потеряла умершими в результате газовых атак около 11 тысяч человек. Из них на позициях 6.340 и около 5 тысяч в лазаретах и госпиталях.

В западных источниках фигурировали совершенно фантастические потери русской армии от химической войны. Например называлась цифра в 475.340 человек, из которых умерло 56.400. Вполне возможно, что эти цифры дожили и до наших дней.

Всего от химической войны пострадало в русской армии 65.158 человек.


офицеры - 1.282


из них -

72 умерло при части

684 осталось при части

526 отправлено в лечебные заведения


солдаты - 63.876


из них -

6.268 умерло при части

15.974 осталось при части

41.634 отправлены в лечебные заведения


23. Йохан П. 2008/08/08 10:27

> > 21.маркуша

>

>Потери русской армии в отдельных газовых атаках -


У нас в Беларуси в районе Воложина проходила линия фронта в германскую. Немцы как-то решили применить ОВ, но вдруг резко поменялся ветер и всё это дерьмо пошло на немецкие окопы, чем вытравило насмерть целое подразделение :)) Мне показывали место захоронения. Надо сказать, что место славится немецкими смертями. В 1944 году здесь же немцы окопались и выставили на пригорке зенитное орудие на прямую наводку. Это орудие наделало бед - сожгло три наших 34-ки вместе с экипажами, пока один из танков не зашёл с фланга и не впечатал его в землю вместе с прислугой. Только после этого наши танки прорвались на немецкие позиции и раскатали гусеницами целый батальон. Соотношение потерь после того боя - наших 12 человек (сгорешие с машинами танкисты), немцев около 300 убитых (место захоронения мне показывали, практически рядом с теми немцами, что от газов задохнулись). Всё со слов местечкового колдуна, не знаю, верить ему или нет :)


24. маркуша (markysha72@mail.ru) 2008/08/08 11:46

Потери немцев по 44 конечно преувеличены, а со случаем в ПМВ тоже не всё ладно - немцы конечно имели противогазы, так что были у них отравленные из-за того что газ пошёл на них, но "вытравили насмерть целое подразделение" конечно снова преувеличение.


32. Днестрянский Иван (archi_good@usa.com) 2008/08/11 18:42

Опять таки, хорошо написано, Иван Юрьевич! И комментарии в основном хорошие. Больше всего надежды в меня вселяет один:

"Иван Юрьевич ! Я уверен что не общество виновато в "сорняках" . Ети людишки есть в любом народе , в любой стране и любой нации ! Но я не об етом ! Не списывайте Нас пожалуйста ! Я гораздо младше вас и живу за границей , так сказать! Ето незначит , что мы забыли или хотим забыть наших Предков ! НЕТ! Наоборот! Ребята с 16 и более лет , очень активно читают книги и смотрят фильмы ( не только современые ) Очень интересуются историей. И не их вина , что их маленькими пацанятами увезли с бывшего СССР! Ребята Никого и Ничего не забыли! Есть конечно те , которым всё "побарабану" , но таких меньшенство! Просто хочу сказать , Что если человек Русский ( Россиянин ) то ето минимум на два поколения!"

Я очень радуюсь этому отзыву, потому что, к сожалению, есть и говно вонючее, убежавшее за сладкой жизнью, и теперь учащее своих детей на англо-американских политических штампах. В результате - они не американцы, и не русские, - те самые космополиты, угнетающие и уничтожающие любую культуру. Смешно, но у меня была ещё школьная любовь, исключительно красивая девка, - теперь в Нью-Йорке, во всей этой умственно-моральной блевотине. Сначала как нашел её - обрадовался. А потом, как послал на х... обрадовался ещё больше. Но зло уже не исправишь. И совершенно не исключено, что мои дети когда-нибудь будут стрелять в её детей, пытающихся навести в Восточной Европе свои "мировые" порядки. И, главное, поделом выстрелят! Надо, чтобы тактически грамотно. Я постараюсь их этому научить. Но я - не агрессор. В Америке пусть делают что хотят. Не наша земля. Вот там пусть и благоденствуют. За свой, а не за чужой счет.