# Волкодавы (из цикла "Щенки и псы войны")

Сергей Анатольевич Щербаков

- Вы с Караем зайдите с той стороны, а мы пока тряхнем эти хаты! - капи-тан Дудаков кивнул на крайние дома и школу. Группа 'собровцев' под командо-ванием старшего лейтенанта Тимохина, усиленная пятью 'срочниками', свер-нула в проулок. Впереди бойцов, обнюхивая и неустанно метя заборы и кусты, бежал и помахивал пушистым хвостом неутомимый Карай. Иногда он подолгу задерживался, привлеченный каким-нибудь запахом. И Витальке Приданцеву приходилось, матерясь, на чем свет стоит, силой оттаскивать кобеля от очеред-ного столба или забора.

Другая группа с Дудаковым гурьбой направилась в сторону школы. Их бы-ло восемь. Четверо матерых СОБРов и трое 'вэвэшников' со своим капитаном. Капитан Дудаков, тяжело вздыхая, часто прикладывался к фляжке с водой: по-сле вчерашнего "симпозиума" неимоверно трещала голова, и пересохло в горле. Настроение у капитана было поганное: четвертый день коту под хвост, никаких результатов. Только обнаружили пяток фугасов на местном кладбище за поко-сившейся плитой с арабскими вензелями да двух подозрительных парней без документов задержали. На прошлой неделе было намного веселее: накрыли подпольный цех по производству гранатометов и автоматов "Борз" и несколько заводиков по переработке нефти, которые заминировали и рванули; после чего, те несколько дней чадили как горящие в море танкеры. Мрачный Дудаков вновь глотнул из фляжки. Рядом с ним бодро вышагивал квадратный как шкаф, "вол-кодав" из Екатеринбурга, лейтенант Исаев и, молча, смолил сигарету. Сбоку от него ковылял, прихрамывая и громыхая здоровенными сапожищами худой, вы-сокий как жердь, Димка-кинолог. Перед ним на длинном поводке моталась из стороны в сторону черная спина суки Гоби. Под ногами в выбоинах и замерзших лужах похрустывал белой паутиной с разводами тонкий ледок.

- Алексей Дмитрич, ты чего такой смурной? Трубы горят? Головка, поди, бо-бо? - нарушил молчание старший прапорщик Стефаныч.

- Заткнись, ментура! - огрызнулся мрачный Дудаков.

- Говорил тебе Карасик, не мешай спирт с местным пойлом!

- Могли бы удержать!

- Тебя, мастодонта, пожалуй, удержишь. Чуть, что, так сразу в морду или лапать пушку! Был у нас до тебя майор Харчев, ты знаешь этого хорька! Скажу тебе, такого мудака, я, отродясь, еще не видывал! Пока Зандак блокировали, этот шакал все время безвылазно в палатке спиртягу жрал, а потом как с цепи сорвался! В один прекрасный день вылез на божий свет, морда опухшая, зенки залиты, никого не узнает. Мотался по позиции, орал благим матом, размахивал дубинкой, на которой слово "устав" вырезано. Того и гляди хряснет вдоль спины или по черепушке огреет. И надо же было такому случиться, наткнулся он на окоп с АГСом. Вцепился своими здоровенными клешнями в АГС и давай 'вач-кать' в сторону села, а заодно по баньке разведчиков. Всю в пух и прах раздол-бал! Так и пришлось к койке наручниками приковывать, пока не прочухался!

- Эх, бабу бы! - промычал, широко зевая, Димка, почесывая подбежавшую овчарку за ушами.

- Сиську тебе, паря, а не бабу, - беззлобно огрызнулся ''собровец'' Са-вельев, щелчком отправляя 'бычок' в кусты.

- Молоко на губах еще не обсохло! Маненький ешо!

- Женилка, поди, еще не выросла! - хохотнул кто-то сзади.

- Это тебе не компот да варенье п:здить из погребов у 'вахов', - ото-звался нравоучительно Стефаныч.

- Ты, Митрий, как в армию-то умудрился загреметь? У тебя ведь одна нога короче другой на пять сантиметров! Таких не берут! Куда только комиссия в во-енкомате смотрела?

- Какая комиссия, бля? Эти болваны и безногого забреют, лишь бы план по пушечному мясу выполнить!

- Армия у нас рабоче-крестьянская! Отмазали, наверное, сынка какого-нибудь чиновника или нового русского, а наш Митяй теперь лямку тянет, за себя и за того парня! - возмутился Стефаныч.

- Главное, для них, гиппократов, чтобы указательный палец у тебя сгибал-ся, чтобы из автомата по 'вахам' мог стрелять! - добавил Степан Исаев, усерд-но скребя пятерней свою светлую окладистую бороду.

- Сам черт их не разберет, где 'вах', а где мирный трудяга! - вклинился в разговор заспанный рядовой Привалов, сморкаясь и громко шмыгая носом.

- Днем-то он трудяга, а ночью Фреди Крюгер с большой дороги!

- Чего разбираться! Спускай с него, говнюка, портки! Если без трусов - значит 'вах'! Смело хватай за яйца и Чернокозово! - посоветовал Степан, по-ворачивая к нему свое добродушное курносое лицо с прищуренными смеющи-мися глазами.

- Вон Шаман, молодец мужик! Не церемонится с этой сволотой! Грохнули бойца, он тут же прямой наводкой по селу, чтобы не повадно было!

- С этой шушерой только так и надо! Иначе, хер ты тут проссышь!

- Девятнадцатилетние пацаны гибнут, калечатся, а кто-то мошну себе на-бивает! - вставил, зло сплевывая, Стефаныч.

- На "мерсах" с девочками раскатывает! - добавил Привалов.

- Какие 'мерсы', паря? Ты что, белены объелся? Тут такие бабки крутят-ся, что тебе и не снились!

- Березовых, Югановых и всю столичную братию за жопу и сюда! Патрио-тов хреновых! И мордой, мордой в это дерьмо! - не выдержал, морщась от боли, молчавший всю дорогу, 'собровец' Колосков с раздувшейся от флюса щекой.

- Эх, молочка бы! - вдруг, ни с того, ни с сего, мечтательно протянул При-валов.

- Из под бешенной коровки! - усмехнулся Савельев.

- Может еще и сметанки, соизволите, сударь? - съязвил Димка Мирошкин, оборачиваясь.

- Мать, молочка не найдется? Я заплачу! - обратился Привалов к чеченке, стоящей у открытой калитки. Та зло сверкнула глазами, плюнула под ноги и что-то выкрикнула ему. Захлопнула калитку. От неожиданности солдат захлопал светлыми как у теленка ресницами. Веснушчатое лицо парня вытянулось.

- Что, Привал? Cъел?

- Чего, это она? Совсем взбрендила? Я же по-доброму к ней! По-хорошему! Не на халяву же! - обиженный Привалов обернулся к товарищам, ища у них сочувствия.

- Эх, Ваня, Ваня! Хорошо, что не огрела тебя по башке!

- Разогнался, парниша. Молочка, видите ли, захотел!

- А в жопу кинжал не хошь, национальное блюдо? - засмеялся Савельев, делая страшное лицо.

В конец улицы показалась фигурка девушки в кожаной куртке с большим синим пакетом в руке.

- Вон, гляди, краля идет! У нее еще попроси!

- В один миг джигиты на куски разорвут и уши отрежут!

Двухэтажное кирпичное здание заброшенной школы глядело с бугра на село пустыми глазницами окон. Стекла и часть шиферной крыши отсутствовали. Кругом царили печаль и запустение, все поросло высоким бурьяном и лебедой. Похоже, давно здесь не слышалось ни детского гомона, ни дребезжащих звуков школьного звонка. Перед школой торчало несколько высоких, сбросивших лист-ву, акаций, обнаживших свои изрезанные глубокими морщинами стволы и коря-вые ветки. Несмотря на солнечный день, было довольно свежо. Иногда порыва-ми задувал северный ветер, обжигая лица. Кусты, сухая трава и тропка искри-лись легким инеем. К школе подошли сбоку, напрямую, через заросли бурьяна, минуя дорогу и овраг. В окнах, то здесь, то там играли веселыми зайчиками на солнце осколки стекол. Сквозь трещины на крыльце кое-где пробивался пучками седой пырей.

Димка с овчаркой Гоби поднялись по щербатым ступеням, собака, нетер-пеливо рвалась с поводка. Обшарпанная облезлая дверь в школу была приот-крыта. Солдат остановился, поправляя бронежилет и автомат. Овчарка юркнула за дверь, натянув поводок.

- Стой! Шалава! Куда, тебя несе:!

Договорить он не успел. Рвануло так, что с петель слетела развороченная дверь, вылетела щепками оконная рама, во все стороны брызнули жалкие ос-татки стекол и куски штукатурки. Огромный плевок удушливой пыли вынесло шквалом огня наружу. Димку отшвырнуло в сторону, и он, схватившись руками за лицо, съежился в комок. Вся группа повалилась на мерзлую землю, ощети-нившись дулами "калашей".

Вдруг, из окна второго этажа хлопнул выстрел. И приподнявшийся было капитан Дудаков, нелепо взмахнув руками, ткнулся лицом в землю. 'Собровцы' засуетились словно муравьи. Поливая из автоматов беспрерывно окна второго этажа, расползлись в стороны. Кто под стены здания, кто за деревья перед шко-лой. Степан с Савельевым под прикрытием огня были уже на крыльце, где Дим-ка с залитым кровью лицом, ничего не видя и не соображая, пытался безуспеш-но подняться и снова валился на бок как слепой щенок на неокрепших лапах.

Оказавшись внутри, где царили пыль, гарь и вонь, Степан сразу же швыр-нул гранату на площадку второго этажа. Тугая ударная волна вдарила по пере-понкам, обильно осыпав их песком и ошметками штукатурки. Через мгновение, оглохшие, они были уже на верху, пытаясь что-нибудь разглядеть в пыльном удушливом облаке, окутавшем все вокруг. Вдоль стены, разбросав в стороны ру-ки словно крылья, лежал лицом вниз боевик. Его камуфлированную форму густо припудрило известкой. Под ним медленно проступала темная лужа крови, авто-мат с пербинтованными изолентой магазинами валялся в ногах. Степан сходу полоснул короткой очередью по врагу. Пули впились в пыльную вздрагивающую спину, безжалостно вспарывая бушлат, гулкие выстрелы ахнули эхом. Дым стал рассеиваться. Осмотрелись. Коридор был буквально завален мусором и изрядно загажен, то здесь, то там красовались засохшие кучки. Деревянные полы были большей частью отодраны, кругом валялись искореженные плечи труб, обрывки пожелтевшей бумаги и куски от школьных парт, ощетинившиеся ржавыми изо-гнутыми гвоздями. Под ногами шуршал и похрустывал керамзит.

Из дверного проема ближнего класса вдруг выглянул бородатый "чех", но Степан судорожной очередью загнал его обратно в класс, неприятно ощутив, как мурашки со спины перекочевали под вязаную шапку.

- Шилова бы, сюда! Он бы показал 'вахам' козью морду! - сплевывая грязную слюну, нервно бросил Степан через плечо Савельеву.

- Еще бы! - отозвался напарник.

- Он - мастак выкуривать этих тварей!

Из проема высунулся ствол; и короткая очередь оглушительно саданула в пустынном коридоре, буравя бесцеремонно стены, сшибая куски штукатурки, ко-выряя красный кирпич. Одна из пуль, срикошетив от стены, тренькнула в пол прям у Исаева перед носом.

- Ах, ты, с-сучара! Савел! Ты видел? Ну, погоди, джигит! Сейчас ты у меня станцуешь лезгинку! - пробурчал возбужденно 'собровец'. Желваки ходуном заходили на заросших рыжей щетиной скулах.

- Стёп, может, жахнуть вогом! - проорал багровый от возбуждения напар-ник.

- Не стоит! Промажешь! Куда он на хер денется? Мы его щас, старым де-довским способом выкурим! Прищучим кунака! Ховайся, браток!

Степан быстро извлек из карманов разгрузки на божий свет пару гранат. Савельев отполз в сторону.

Неожиданно, в этот момент из класса, пересекая коридор, к окну метнулся темный силуэт и перемахнул через подоконник. Послышались: чье-то падение, крики, злобный лай Карая, перекрываемые двумя громкими очередями. Из про-ема вновь было высунулось дуло автомата, но Савельев из-за выступа полоснул очередью вдоль коридора, заставив противника затаиться.

- З-зараза! - выругался Степан, обалдевший от грохота выстрелов.

Рванув чеку, бросил гранату и распластался за убитым боевиком. 'Эргэ-дэшка' упала мягко на керамзит перед проемом. Взрыв потряс здание. Осколки и керамзит разлетелись веером, кромсая, уродуя стены и дождем посыпавшись на головы бойцов. Степан, не раздумывая, бросился вперед и, упав ничком у проема, швырнул вторую гранату внутрь класса. Опять рвануло. Ударной волной из класса вынесло огромное облако удушливой вонючей пыли. Сверху посыпа-лась какая-то дрянь. Вскочив на ноги, оглохший 'собровец', влетел в помеще-ние, строча из ПКМа в глубь класса, окутанного густой завесой.

Все было кончено. Под окном, привалившись к ободранному углу, лежал окровавленный боевик в сером омоновском камуфляже. Из-под вязаной шапки, которую перетягивала зеленая повязка с арабской вязью, по запыленному боро-датому лицу медленно ползли кроваво-грязные потеки. Тусклые глаза при виде собровца на мгновение блеснули, ожили и тут же погасли. Исаев подошел к рас-простертому телу, тронул дулом и присев рядом, устало откинулся спиной к сте-не.

- Спёкся, шахид! - раздался хриплый голос, вошедшего следом, всего пе-ремазанного Савельева.

Класс был пустой, если не считать трех-четырех сломанных парт, да двух увесистых рюкзаков, сваленных в углу. Из стен были вырваны выключатель, ро-зетки, проводка отсутствовала. На школьной доске мелом аккуратным детским почерком было выведено: '26 декабря'. Наверное, в последний день перед зимними каникулами в 94-ом. Потом через неделю началась война, платить пе-рестали, учителя разъехались, школа закрылась.

- Глянь, мелкашка! - поднимая винтовку с оптическим прицелом, оживился 'собровец'.

- Из таких в Грозном наших ребят щелкают как куропаток, легка и удобна для ведения уличных боев, не то, что "эсвэдэшка", - сплевывая сгусток грязной слюны и смахивая рукавом пыль с бровей и носа, отозвался Степан. Он почув-ствовал смертельную усталость, вдруг навалившуюся на него, будто вагоны раз-гружал.

- Какой-то Гаджи Мирзоев! - обернувшись к товарищу, Савельев помахал документом, который извлек из нагрудного кармана убитого. Но Степан его уже не слышал, он был далеко:


Утро. Солнце еще не встало. Белое неподвижное зеркало озера. Стелится на водной гладью нежными клочьями седой туман. Ему двенадцать лет. Он си-дит в лодке и смотрит на медленно гребущего брата-близнеца, как из под весел Виталия, журча и завихряясь в маленькие водовороты, уходит за корму вода. В тишине слышны только скрип уключин да всплески стаек испуганных мальков, которых гоняет окунь или щука. Его пальцы за бортом в теплой как парное моло-ко воде:


На второй этаж поднялись остальные бойцы.

- Первый раз настоящего шахида вижу! - раздался из-за Савельева про-стуженный голос Привалова, хлюпающего носом.

- Погоди, паря, послужишь с наше и не такое увидишь! - перебирая лич-ные вещи боевика, проворчал Колосков.

- Бля, да у них тут целый арсенал! Как только не разнесло к чертям со-бачьим всю хибару? - удивился, копаясь в рюкзаке, Стефаныч.

- Если б не Степаша, эти воины аллаха уж давно бы люля-кебаб из нас сделали!

- Это, как пить дать!

- Что с Дудаковым? - вдруг встрепенулся очнувшийся Степан.

- Сиди, Степа, сиди! Эх, жаль глотнуть нечего, братишка!

- Отвоевался, наш Дмитрич! Прямо в висок! Сразу отдал душу, не мучил-ся!

- Вот и съездил в командировочку!

- Заработал дочке на приданое!

- Димка вот, чудом уцелел, не то, что Ефимов!

- Видно в рубашке родился!

- Ноги посекло осколками да дверью физиономию расшибло!

- Если б не Гоби, каюк бы ему!

- Да, сучку жалко! Одни клочья! Умная была псина!

- Что, с третьим? С боевиком! - полюбопытствовал Исаев, вытирая рука-вом лицо.

- Шерстью накрылся!

- Тимохин с ребятами подоспели во время, с ходу завалили!

- Поспешили малость! Карай все равно не дал бы уйти!

- Шкет, совсем еще сопля зеленая! - отозвался Привалов.

- Сопля?! А "макаров" за поясом, это что, бирюльки тебе! - вспылил сер-жант Головко, оборачиваясь к нему.

К школе, урча, выплевывая порции вонючего дыма, подлетел БМП с си-дящими на притороченном бревне майором Сафроновым, рядовыми Ермаковым и Гусевым. Резко затормозив, 'бээмпэшка' кивнула носом. Сафронов спрыгнул с брони, несмотря на невысокий рост, его плотная кряжистая фигура вызывала уважение, в ней чувствовалась какая-то неуемная сила и мощь. Подняв воротник у бушлата, пряча лицо от порывов холодного ветра, закурил и направился к группе бойцов, стоявших у крыльца. У стены, под окнами, лежали трупы боеви-ков и пацана лет пятнадцати в замурзанной кожаной куртке и одной кроссовке на ноге. Рядом вертелся, злобно рыча и скаля клыки, Карай. Чуть поодаль маячила горстка любопытных, из местных жителей.

- Что у вас тут? Что за взрывы? Чего молчите, хорьки? - его маленькие карие глазки на широком обветренном лице насквозь буравили угрюмые лица.

- Дудакова убили, падлы! - глухо отозвался Степан, не поднимая головы, ковыряя десантным ножом в банке с тушонкой.

- Как убили?! Ты, что мелешь, козел бородатый! Совсем ох:ел?! - дико заорал Сафронов, дыша перегаром, вцепившись здоровенной пятерней в раз-грузку собровцу, запорошенную и перемазанную известкой.

Бойцы молча расступились. На крыльце на бронежилете лежал капитан Дудаков, его лицо побелело и разгладилось, всегда нахмуренные брови распра-вились, обнажая две морщинки над переносицей. Казалось, капитан был погру-жен в глубокий безмятежный сон.

- Снайпер, в голову! В миг душа отлетела!

- Трое их было! Два абрека и пацан!

- Подрывники! Мешок взрывчатки да пара фугасов! Всех замочили, Викто-рыч! - стараясь не смотреть майору в глаза, доложил лейтенант Исаев.

- Ты что, ранен? - Сафронов обратил внимание на бурый от крови до лок-тя рукав бушлата.

- Типун тебе на язык, Викторыч! Не дай, бог! - Степан мотнул головой в сторону убитых. - Отлеживался в обнимку с джигитом!

- Похоже, взорванный вчера под Курчали "уазик" с 'омоновцами', их рук дело! - добавил старший лейтенант Колосков.

- Да, вот еще! У одного гада нашли! - покопавшись в кармане, он протянул Сафронову два жетона, один офицерский, другой с изображением летучей мы-ши, такие обычно носят разведчики. Спрятав "смертники" в нагрудный карман, майор подошел к убитому другу.

С Дудаковым майора связывала не только крепкая мужская дружба и служба в одной части, но и четыре года учебы в военном училище в Воронеже. Дудаков был самым бесшабашным курсантом в их дружной семье, ему море бы-ло по колено, он слыл организатором всех громких попоек в учебном заведении. Чудо, что его не вышибли из училища еще с начальных курсов. Человек он был прямой, по натуре правдолюбец, ни чуть не стесняясь, порол матку-правду в глаза, не взирая на звания и чины. Что не приминуло отразиться на его даль-нейшей карьере. Начальник кафедры, подполковник Колесников, несколько раз вызывал на нелицеприятную беседу его родителей, за то, что Леха позволял се-бе в строю комментировать нерадивые приказы наставника, майора Фадейкина, чем доводил сокурсников до гомерического хохота, а туповатого командира до бешенства. Еще одна редкая черта выделяла его. Он был примерным семьяни-ном, верным мужем, хотя до женитьбы о его любовных похождениях ходили ле-генды. Он женился раньше всех на курсе, чем всех и сразил наповал. Жену На-стену и дочурку Танюшку он обожал больше жизни. Эти два ангельских создания лепили из него как из пластелина чего хотели. Похоже, там 'на верху' кому-то надоели его бесконечные гулянки, и в один прекрасный день судьба беспутного курсанта круто изменилась, на все 180 градусов. Произошло это на одной из ве-черинок в женской общаге, где собрались курсанты и студентки пединститута. И была там девушка, по имени Настя, симпатичная, маленького росточка, которая терпеть не могла Дудакова за его вечные выкрутасы и глупый балаган. Пили ви-но, танцевали, пели хором песни под гитару. Леха и здесь не упустил случая пустить пыль в глаза, шиканул на всю стипендию: сгонял в магазин, принес еще несколько бутылок марочного. Сунулись, а штопора-то нет. Дудаков всех тут же успокоил, заверил, что открыть без штопора бутылку для него пара пустяков. Стал демонстрировать свой коронный номер, широко известный в училище. Вы-брал по толще книжку на стеллаже, какой-то словарь, кажется антонимов, при-ставил ее к стене и стал об нее со всего размаха дубасить донышком бутылки. Не прошло и нескольких секунд, пробка оказалась у него в руках. Все отметили сей подвиг бурными овациями и аплодисментами.

А вот со второй бутылкой вышла неувязочка, факир был пьян, фокус не удался, при ударе она разлетелась вдребезги. И Лехина рука плотненько впеча-талась в донышко. Естественно кровища! Девчонки в шоке! Кто-то даже в обмо-рок упал. Тут-то и пришла ему на помощь маленькая добрая фея, в образе На-сти. Через месяц они поженились:

- Эх, Леха! Леха..!

Хмурый Сафронов, стоя у крыльца, комкал в сильных руках ушанку, его русые редкие волосы безжалостно трепал холодный ветер:


Некоторое время спустя к школе стали подтягиваться остальные группы "чистильщиков". Подрулил уляпанный грязью "Урал". Погрузили Дудакова, ша-хидов и раненого трясущегося Димку. Из-под набухшего кровью бинта виновато глядели его большие серые глаза, подернутые стеклом слез. Для него война за-кончилась.