# Дурная война

Игорь Станиславович Сырцов

"С копыт коня бояться надо,

С рогов - корову и быка,

Со всех сторон, с любого взгляда,

Бояться надо - ДУРАКА"


С. Михалков


Дурная война.


Вернувшись из отпуска, я с удивлением обнаружил, что в роте вовсю командует и "рулит" новый резвый командир - капитан, прибывший из Пскова на замену старому командиру, который ушел на повышение в соседний полк дивизии.

Жаль, конечно, но командиров не выбирают, придётся работать и с этим "варягом", хотя мужичок даже с виду с большими странностями - будто за что-то очень сильно на всех обиженный. Но о себе с понятием (Наполеон - не меньше!), - пообещал перед строем роты всех научить воевать. Интересно, чем же мы тогда до него занимались. Ладно, посмотрим, может и впрямь чему научит, хотя пока он сам не был не на одной операции, а рота более чем за год непрерывного участия в боевых действиях чему-то да научилась, да и показала себя совсем неплохо.

В общем, впечатление на меня он произвёл крайне неприятное и я решил держаться с ним, что называется на дистанции. Но это эмоции, а дел за отпуск накопилось много, и я с головой окунулся в повседневную боевую работу.

Через несколько дней роте была поставлена задача на ведение засадных действий в весьма перспективном районе, примерно в пятнадцати - двадцати километрах северо-восточнее Гиришка.

В этом районе степь между бетонной дорогой на Кандагар, зоной кишлаков вдоль правого берега реки и канала практически не контролировалась нашими войсками моджахеды безнаказанно шлялись здесь, где хотели, как отвязавшиеся козлы у бабки в огороде. Проще говоря - как у себя дома, что в общем-то так и было.

Дело в том, что туда ведёт единственная улучшенная грунтовая дорога, а больше проходимых для автомобилей дорог нет.

От горы Кохангар (высота 1044 метра) на запад до канала, пересекающего степь и примыкающего к реке проходит горный кряж - вытянутая естественная природная сопка из горной породы пополам с песком образующая буквально стену высотой от десяти до двадцати метров, в которой прорыт проход, через который и проходит дорога. В десяти километрах восточнее начинаются горы Анджиран с вершинами высотой до 1814 метров, а между ними терриконом торчит гора Афганигар (1217 метров) - отличный наблюдательный пункт. Местность на этом участке сильнопересечённая, холмистая, в изобилии покрытая мандэхами и промоинами, поэтому за этой естественной преградой моджахеды чувствует себя как у Аллаха за пазухой.

В этой зоне действуют отряды Исламского Общества Афганистана под руководством Бурхануддина Раббани - известного теолога, бывшего профессора Кабульского университета, который пользуется большим влиянием в шиитских общинах юга стран.

Эта организация создана им же в 1976 году в Пакистане. Штаб-квартира находится в городе Пешавар. Выступает за свержение власти революционного правительства ДРА и установление исламской республики.

Минирование дороги в районе Яхчаля и Сафиана и обстрелы колонн, чаще всего дело рук моджахедов из этой конторы.

Командование нашего батальона предприняло попытку выставить на перекрёстке дороги ведущей на Лашкаргах блокпост в составе усиленного взвода, оборудовав опорный пункт, используя имевшиеся у дороги строения и колодец, для контроля этого участка и корректировки огня артиллерии. Но затея не нашла поддержки в штабе полка и взвод, который было уже закрепился там был отозван в батальон.

Конечно, иметь в этом районе опорный пункт соблазн был велик, но и риск немалый, потому, что в случае нападения на точку помочь можно было только артиллерией, а выдвигающиеся резервы могли быть легко задержаны засадами "духов" на дороге, проходившей через разрушенные кишлаки Яхчаль и Сафиан. Поэтому район решили контролировать засадами.

Немногим более года назад - в июле 1982 по приказу командира дивизии, из состава "Лашкаргахского" батальона была сформирована разведывательно-диверсионная группа для ведения в провинции засадных действий и оценки их эффективности. В группу из двадцати человек включили самых подготовленных и опытных солдат и офицеров батальона.

Количество личного состава превышало обычную численность групп спецназа, и составило почти численность штатного взвода: два офицера и прапорщик, пять сержантов и двенадцать солдат. Такой состав позволял группе, при необходимости организовать в районе действий две полноценные засады. Кроме того, в качестве проводника и переводчика, группе придавался сотрудник местного ХАД, хорошо знающий местность и районы расположения бандформирований.

Группа имела штатное вооружение, радиостанции и приборы ночного видения, гранаты РПГ-18 "Муха" и мины направленного действия МОН-50. В течение двух месяцев группа провела около двадцати засад и не имея потерь, уничтожила более двухсот мятежников, захватив несколько пленных и более двух сотен единиц оружия.

Успешные действия сводного подразделения показали высокую результативность засадных действий, после чего наши "южные" батальоны стали активно применять засады для борьбы с караванами моджахедов.

Хотя командованием для ведения засадных действий был определён мой взвод, старшим засады был назначен командир роты. В назначенный день, взвод на трёх бронетранспортёрах пристроившись к проходящей колонне, покинул батальон.

В Яхчале и Сафиане с утра работала группа сопровождения, "духи" активности не проявляли и мы, быстро миновав кишлаки, без приключений вышли в указанный район.

Недалеко от перекрёстка "бетонки" с дорогой на Лашкаргах свернули влево и на малой скорости, не поднимая пыли, пошли через степь Калапотай Дашта в направлении горы Афганигар одиноко возвышавшейся вдали. Через несколько километров движения по бездорожью между кочками и промоинами, в пологой низине, попалось заброшенное кочевье, обозначенное на карте как скотомогильник: несколько разрушенных построек и один большой целый сарай в окружении высоких деревьев - отличное место для днёвки и подготовке к ночному выходу к месту засады.

- "Командир, отличное место", - сказал я по связи ротному, - "Низина, здесь нас с земли не увидят". Мы спешились и вместе обошли кочевье. Место и впрямь было отличное, группа отсюда могла скрытно выдвинуться в любом направлении, а бронемашины, замаскированные среди развалин, могли держать под прицелом пулемётов полевую дорогу, проходящую неподалёку.

Таким образом, действуя двумя группами, мы бы перекрыли весь район. Но ротный решил продолжить движение, наверное, у него было своё видение устройства засады.

- "Продолжаем движение, и встанем впереди слева вон на том холме!" - показал он мне рукой.

- "Товарищ капитан, - удивился я, - да там мы будем на всю пустыню маячить!".

- "Не ссы лейтенант, всё будет нормально", - ответил он.

- "Вперёд!".

Приказы не обсуждаются, да и сказать на это мне было уже нечего, но идиотизм простителен, только тогда, когда является сочетанием генов при зачатии, а не результатом сознательного выбора человека. Тем более в должности командира роты.

Предчувствуя недоброе, и матерясь, я полез на бронетранспортёр, и машины тронулись в направлении довольно высокого абсолютно лишенного растительности песчаного холма, шишкой на лысине выпирающего над окружающей пустынной местностью.

Ревя движками, бронетранспортёры с трудом вскарабкались на возвышенность. Теперь нас не видели только слепые, но и эти наверняка слышали. Командир роты лично указал машинам места, расположив их треугольником и развернув башни в три разные стороны.

Вот уж верно сказано: "Где глупость - образец, там разум - безумие!".

Засада с её главным замыслом - скрытности расположения и внезапности нападения, скоропостижно умерла, ещё не родившись. Ловить в этом районе было уже нечего, о чём я и сказал командиру, но он распорядился готовить группу к выходу, и я, в сердцах плюнув, пошел выполнять указание.

После всего происшедшего обычного перед выходом состояния собранности и боевого настроения не было. Ясно, что все силы пропадут зря - прошляемся как дурни порожняком, да ноги сносим до задницы - теперь в этот район никто минимум месяц не сунется. Ну да ладно, проведём хотя бы разведку местности, пригодится, тем более, что боевых действий в этом районе ещё не было.

Быстро темнело. Я построил группу внутри каре из бронетранспортёров, поставил личному составу боевую задачу на действия в засаде и доложил командиру роты о готовности к движению. Тот, поговорив перед строем пару минут не о чём, дал "добро" на выход.

В колонну по одному быстро спустились с холма. Даю команду передовому дозору двигаться строго по прямой, и не спешить, внимательно осматривать местность. Дозорная группа растворилась в темноте. Через пару минут двинулись основной группой. Час или полтора шли в полной темноте в направлении горного кряжа, ориентируясь по тёмному контуру горы на фоне ночного неба. Тихо, вокруг ни огонька, ни звука. Слышно только тяжелое дыхание бойцов, нагруженных неподъёмными рюкзаками с боеприпасами.

Иной боец "на боевых" несёт снаряжение почти равное своему весу. А может и больше. Рюкзак десантника (РД), не смотря на скромные внешние габариты, набитый под завязку патронами, гранатами, осветительными и сигнальными ракетами, сухпайком и прочим необходимым на войне железом и скарбом, с подвязанными к нему по бокам двумя миномётными минами и реактивной гранатой "Муха" сверху, может весить более тридцати кило. А ещё каска, бронежилет, подсумки, оружие. А ещё в нагрузку дополнительные ленты к пулемёту, а то и к АГСу. И много ещё чего - по мелочи. Итого - ещё десяток килограммов.

Такой рюкзак самостоятельно на горб не забросишь, а если тебе его помогут одеть - то обязательно сядет неудобно и потом при ходьбе все плечи сотрёт... Вот и хитрит боец, надевая рюкзак "с земли", просто ложится на него спиной и лежа пристёгивает лямки, а потом его двое-трое поднимают в вертикальное положение. С таким весом и стоять то тяжело, а уж идти и подавно, а в "зелёнке" придётся ещё и побегать. И поползать от души! Так и ходит боец на полусогнутых ногах, оттуда и "посаженный" почти у каждого позвоночник и боли в шейном отделе спины и ногах.

Говорят, что ученые изготовили точную копию доспеха из стальных пластин, который в середине XV века использовали европейские рыцари. Вес лат без шлема составил что-то около сорока кило, что примерно соответствует полной боевой выкладке нашего измотанного и высушенного на солнце бойца.

Однако надо учесть, что такая рыцарская защита не была предназначена для полевых операций и группового пешего боя, доспехи использовались в основном на турнирах и в поединках - там, где бой ограничивался строгими правилами. В бою же рыцарь сражался почти всегда конным, да и слуги - оруженосцы у него имелись...

Останавливаю дозоры и основную группу, надо осмотреться, дать людям немного отдохнуть. В "Блик" (прибор ночного видения Б-1) осматриваю окрестности. Впереди уходя в темноту, просматривается неглубокое русло, наверняка оно промыто водой, сбегающей с кряжа. Спускаемся в мандэх и продолжаем двигаться по его песчаному дну, промоина постепенно сужается, впереди на фоне неба различаю тёмную горную гряду с проходом, прямо из которого вверх неожиданно взлетают два трассера. Через несколько секунд ветер доносит звуки выстрелов. Так и есть, "духовский" пост. Палят они не просто так, у них разработана система сигналов.

Странно, что так запросто обнаруживают себя - или ничего не боятся или всё же проморгали, наше выдвижение днём и не увидели бронетранспортёров на сопке. До поста километр, не больше, хорошо бы тихо подобраться и внезапно напасть - на посту их два, от силы три человека. Отличная цель для группы.

Стараясь не шуметь, осторожно продолжаем движение, всё ближе подходя к посту, но через пару минут как назло, с той стороны доносится злой собачий лай. Всё-таки учуяли бестии! Теперь и тут делать нечего. Отвожу группу на пару километров в сторону, находим полевую дорогу и "садимся" на неё.

Умом понимаю, что сегодня ждать чего-либо не стоит, если только какие-то "духи", идущие издалека, и не получившие предупреждение о том, что тут русские сдуру напорются, но засаду организую по всем правилам. Указываю места группам и огневым средствам, уточняю задачу сержантам, организую их дежурство. Бойцы без суеты, почти бесшумно оборудуют укрытия, используя большие песчаные кочки, поросшие верблюжьей колючкой. Отрывают окопы прямо в них и маскируются.

Всё кругом замирает. Над головой в черной пустоте висят огромные звёзды. Тихо. Тепло. В принципе сидеть всего несколько часов, перед рассветом надо сниматься и уходить к броне, но чего не бывает на войне. Подождём, понаблюдаем, а вдруг повезёт?

Утомлённое за день тело наливается свинцовой усталостью, веки предательски начинают слипаться. Надо немного вздремнуть и бойцам дать отдых - ещё назад идти немало. Сон в засаде как всегда, не сон, а забытьё какое-то - всё слышишь и понимаешь, только глаза закрыты.

Небо на востоке начинает светлеть, близится рассвет. Снимаемся и замаскировав следы своего пребывания быстрым шагом выдвигаемся к бронегруппе. Расстояние, которое ночью шли часа три, покрываем за час. Вон уже и броня видна, торчит на возвышенности как вилка в заднице. Здесь все спят как кони, только наблюдатели на броне поёживаются от утренней прохлады, но мы её не ощущаем, после быстрой ходьбы всем даже жарко. Всё, пришли теперь надо умыться поесть и отдохнуть.

- "Разряжай, оружие к осмотру!". Тщательно осматриваю оружие. Когда человек привыкает, что у него постоянно патрон в патроннике, да ещё и расслабится - недалеко и до беды, тем более, что не так давно в роте уже случилось ЧП.

Во время работы на технике в парке один из сержантов третьего взвода роты обучал молодого наводчика заряжанию башенных пулемётов. Закончив занятие, он дал команду разрядить пулемёты и, не проверив её исполнение вылез из командирского люка бронетранспортёра и сел на броню, опустив ноги в люк. Башня бронемашины была повёрнута градусов на десять влево, и ствол ПКТ (пулемёт Калашникова танковый) находился на уровне его плеча. Боец долго копался, разряжая КПВТ (крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый) и совершенно забыл про спаренный с ним и зараженный ПКТ.

Услышав доклад о наводчика "Оружие разряжено", сержант наклонился в люк и дал команду "Спуск". Голова его при наклоне вплотную приблизилась к стволу пулемёта и именно в этот момент, по закону подлости наводчик нажал кнопку электроспуска ПКТ. Грохнула короткая очередь и безжизненное окровавленное тело рухнуло с брони на землю. Крови было много, и подбежавшие на помощь солдаты подумали - труп.

Но сержанту неслыханно повезло - две пули проделав борозды в кости черепа и сорвав, и сбросив ему скальп на правую сторону головы прошли мимо. И хотя рана с видом кости черепной коробки была просто жуткая, он остался жив. В госпитале скальп пришили на место, и боец вернулся в батальон, только оглох на левое ухо. Хорошо, что ушей у человека всё же - двое!

- "Всем спуск, предохранитель ставь! Снять и выложить снаряжение, завтракать, отдыхать!".

Докладываю командиру роты обо всём, что наблюдал ночью. Если бы знал, что он отмочит, то лучше бы молчал или даже проглотил язык!

Выслушав мой доклад, ротный загорелся желанием внезапным налётом на броне разгромить пост. Мои доводы, о том, что нас отправили в засаду, надо выполнять боевую задачу и действовать скрытно успеха не имели. Дав личному составу позавтракать и немного отдохнуть, снялись с днёвки и набирая скорость пошли колонной по дороге в сторону обнаруженного ночью поста.

Мне, честно говоря, эта затея не понравилась сразу, и я дал команду бойцам внимательно наблюдать вокруг и быть наготове. Колонна двигалась, поднимая пыль до небес и, по моему мнению, не заметить нас издали было просто невозможно. Но оказывается, я ошибался!

"Духи" на посту намаявшись за ночь, мирно спали у костра и очухались, когда бронетранспортёры приблизились к проходу между сопок, где находился пост метров на триста - четыреста. Ошалев, от неожиданности, они бросились бежать по ровному как стол каменистому плато к видневшемуся примерно в километре кишлаку. Укрыться им было просто негде, местность перед пулемётами бронетранспортёров не оставляла им шансов на жизнь. Трофеи (автомат и винтовка) сами шли в руки.

Колонна, проехав "пост" (впрочем, это громко сказано, скорее лежбище с едва тлеющим костром) остановилась прямо напротив бегущих со всех ног к селению моджахедов. Всё, что могло стрелять, дружно повернулось в их сторону. Увидев это, а скорее почувствовав спиной, они припустили ещё быстрее, а команды на открытие огня всё не было.

- "Командир, огонь?!", - просящим голосом обратился я по станции к ротному.

- "Не будем мелочиться! Вперёд!" - неожиданно скомандовал он.

Тут уже настала моя очередь ошалеть! Бывает, за двумя-тремя паршивыми "духами" находишься в засаде - ноги до задницы стопчешь, а тут два ствола сами в руки идут, а мы спокойно едем мимо.

"Духи", наверное, тоже очень удивились и точно, потом долго молились Аллаху в благодарность, что послал им чудесное спасение - "долдона Колю"! Будь моя воля, чуда бы для них не произошло, и их бы уже ели мухи. Рассуждать было некогда колонна взвода, набирая скорость, шла вперёд к видневшейся впереди зелёной зоне.

Внезапно впереди открылся ещё один "пост" - шалаш на обочине, костёр рядом с ямой кяриза (подземный водовод) и импровизированный шлагбаум - две кучи камней по сторонам дороги, на которых поперёк её лежало корявое бревно. Буквально охреневший от неожиданности выскочивший из шалаша моджахед, бросил винтовку и, не раздумывая прыгнул башкой вниз, прямо в кяриз! Ещё бы - мы его чуть не задавили!

- "Командир, давай хоть винтовку заберём!", - буквально взмолился я.

- "Вперёд!" - прозвучал короткий ответ.

Ну что тут скажешь? Слов нет, одни слюни - плеваться! А в душе усиливалась тревога. Командир роты явно не понимал, что творит, и где мы находимся.

А находились мы уже среди кишлаков, в которых было полно непуганых "духов" и углублялись всё дальше. Видимо он думал, что мы военные туристы и совершенно забыл золотое правило войны - "Прежде чем сюда войти, подумай, как отсюда выйти!", а шансов выйти живыми оставалось всё меньше и меньше.

Проехав третий, уже брошенный "пост" через пару километров свернули влево, в образованную невысокими сопками котловину, примыкавшую прямо к виноградникам и садам небольшого кишлака Чина. Сделали по ней "круг почёта" и остановились. Спешились. На всякий случай я распорядился не глушить двигатели, а наводчикам быть в готовности к открытию огня в направлении строений.

- "Что будем делать дальше?" - спросил я ротного.

- "Поднимемся наверх, осмотримся!" - ответил он.

- "Как бы нам это боком не вышло - уходим от брони, "духи" кругом!" - предупредил я.

- "Не ссы лейтенант!" - опять нахамил, мне он.

- "Я не ссу, я жить хочу!" - зло ответил я, и мы полезли по крутому склону на сопку. Расположив взвод для круговой обороны, я огляделся. Сверху конечно было виднее, но я и так представлял, куда мы влезли, и не увидел для себя вокруг ничего хорошего.

Слева внизу прямо под нами лежал, утопая в зелени кишлак, обозначенный на карте как "Чинех", а на противоположной горке, метрах в семистах совсем не прячась, уже маячила человеческая фигура в характерной черной чалме и одежде. По названию почти, что "Чина". Ну, вот мы и в Китае! (Чина - по-английски - Китай), а это, наверное, местный китаец, - мелькнула в голове глупая мысль. Я рукой указал в его направлении ротному.

- "Товарищ капитан, уходить надо нас тут как кур за пару часов перестреляют, и помощь не пробьётся!". А он все глазел по окрестностям вдаль и молчал, как будто хрен проглотил!

Минута за минутой уходило драгоценное время. Я был уверен, что уж теперь нам точно не дадут уйти просто так, нервничали и мои бывалые солдаты - это было видно по их лицам, а этот "дятел" стоял колом и лупился в бинокль, по сторонам изучая местные красоты.

Случайно посмотрев вниз, я вдруг увидел, как со стороны строений кишлака, вдоль подошвы сопки внизу огибая её, по направлению к зарослям кустарника и винограднику, который находился напротив стоящих бронетранспортёров, торопливо двигается цепочка из нескольких человек.

- "Командир! "Духи" обходят! Смотри вниз!" - заорал я.

- "Взвод! К машинам! По местам!", и опустив ствол автомата, вниз почти не целясь одной длинной очередью "веером" разрядил пулемётный магазин. Внизу заметались, и кажется, залегли.

Никогда ещё я не видел, чтобы команды выполнялись так резво! Мы неслись по склону вниз к машинам, наверно, обгоняя ветер!

Запрыгивая под броню, я боковым зрением увидел, как в винограднике вдруг возникло белое облако дыма и напротив головного в колонне бронетранспортёра, не долетев всего метров десять, ударила в грунт и рванула, сотрясая воздух граната РПГ. Машина резко тронулась, и тут же на её месте прямо за кормой рванул ещё один взрыв.

Судя по всему, стреляла пара гранатомётчиков, применяя старый проверенный способ стрельбы, когда расстояние до цели точно не известно - "отметка по разрыву". Суть его заключается в том, что один гранатомётчик стреляет по цели, примерно определив расстояние, а второй, в случае промаха ориентируясь по разрыву боеприпаса, моментально берёт поправку и поражает цель. Так бы оно и вышло.

Но нам опять повезло! Наводчики бронетранспортёров неожиданно, без команды дружно накрыли виноградник из КПВТ, покрыв его разрывами, и стрельба на время прекратилась. Наверно попали! Не успевший заскочить под броню командирского бронетранспортёра старшина роты, лежавший до этого размазавшись по броне, как краска, успел юркнуть в люк. Колонна рванула вперёд!

А потом началось! Вырвавшись из котловины бронемашины, понеслись на максимальной скорости в пустыню, уходя от "зелёнки", а вслед нам стреляло, наверное, всё, что имелось у моджахедов в наличии и могло стрелять. Мимо проносились огненные шары и трассы, видимо била какая-то крупнокалиберная "хреновина" и я от греха, чтобы не попасть под осколки залез под броню, захлопнув люк. Машину страшно бросало на рытвинах, но мы не снижали скорость, пытаясь быстрее уйти из зоны обстрела. "Водилы", выжимали из движков всё, что могли.

Посмотрев в бортовой триплекс, я вдруг увидел, как справа по ходу и чуть впереди, стремительно приближаясь к бронетранспортёру из земли как веники, один за другим вырастают разрывы.

- "Резко влево - ДШК!" - завопил я водителю.

Тот отреагировал мгновенно, и машина быстро покатилась влево, скрываясь в шлейфе пыли несущегося впереди бронетранспортёра. Разрывы то удалялись, то приближались снова.

- "Ищи ДШК!" - крикнул я наводчику - "Огонь!".

Над головой мощно грохнули очереди КПВТ, но было понятно, что в божий свет! Согнав наводчика, я переполз на его место и, вращая башней пытался определить откуда стреляют. Впереди справа виднелась высокая, отдельно стоящая гора и на её склоне явно наблюдалось какое-то движение.

- "Вон они! Справа на склоне, посредине! Наводчики огонь!", - закричал я в эфир и сам, стараясь поймать цель в прицел, надавил обе кнопки электроспусков пулемётов. Пулемёты заработали, с грохотом проглатывая патронные ленты, машину дико трясло, зрачок прицела, то утыкался в землю, то взлетал в небо, башня заполнилась едким пороховым дымом, но видимо не зря - наверное, разрывы пуль наших пулемётов легли, где-то неподалёку от огневой позиции моджахедов - огонь ослаб, а вскоре и вовсе прекратился.

Дуракам иногда везёт, вырвались! Остановились, пересчитали людей, осмотрели машины, перекурили, отдышались, переживая "мандраж". Примерно через пару часов вернулись в район, откуда начали движение. Я думал, что, получив наглядное представление, с кем он имеет дело, командир образумится, сменит район поиска, и мы наконец-то выставим нормальную засаду, но он опять расположил группу на том же холме на виду у всех.

Представляю, что думали "духи" наблюдая (наверняка!) со своих холмов за нашим маниакальным упрямством. На их бы месте я обязательно выслал бы группу, которая могла незамеченной подойти по многочисленным глубоким промоинам, оставшимся в пустыне после сезона дождей почти вплотную и поджечь технику. Обложить нас со всех сторон используя пикапы с установленными на них крупнокалиберными пулемётами и мотоциклы, а потом навалиться и добить нас пеших в своем районе - это было бы для них уже делом времени.

Учитывая то, что моджахедов вооружает, по меньшей мере, половина НАТО, то у них вполне могут оказаться и французские мотороллеры - боевые скутеры "Vespa 150" (Bazooka Vespa) с 75-миллиметровым безоткатным орудием.

Это с виду обычный мотороллер, похожий на нашу "Тулу" с фарой на руле, усиленный трубчатым бугелем вокруг корпуса с приваренной к нему мощной подножкой, только через его корпус, чуть левее рулевой колонки, в специальный лючок пропущен ствол "безоткатки", закрывающийся от пыли брезентовыми пробками-чехлами, который одновременно служит седлом водителю - наводчику.

На боках кожуха двигателя закреплены ремни, которыми пристёгиваются для перевозки четыре - шесть пеналов с выстрелами, да ещё один можно перевозить в стволе. Над передним колесом мотороллера установлен небольшой багажник из гнутой трубы - для маскировочной сети и прочего боевого скарба. Брони нет, но зато пушка, почти как у танка

В середине пятидесятых годов французы наклепали таких "шайтан-тачанок" и с успехом использовали их в боевых действиях в Африке. Так, что машина проверенная и для местных условий вполне подходит. Тихо подкатив к цели, такое орудие способно с дистанции в километр, кумулятивным выстрелом запросто уничтожить бронетранспортёр, а двумя-тремя попаданиями и танк.

Об этом я опять сказал командиру роты, предложив скрытно сменить район, и отойдя подальше от зоны кишлаков попытаться подловить кого-нибудь вблизи горного хребта, пользуясь тем, что вся округа теперь знает, что мы в этом районе. Он как обычно не принял мой замысел.

Окончательно и вдрызг разругавшись с ним, я собрал солдат, организовал дежурство и приказал навести башенные пулемёты бронетранспортёров на ближайшие промоины. И очень внимательно следить за округой. Время шло, солнце палило, на душе было хреново, перспективы не радовали.

А у "духов" сейчас с четвёртого по седьмое августа проходит весьма почитаемый мусульманский праздник Эйде-Курбан, который призван провозглашать веру в вечность и единственность Аллаха, его справедливость и всемогущество, веру в священную книгу Коран и её вечность.

В дни празднования правоверные посещают могилы предков, поминают умерших, совершают брачные церемонии и просто встречаются с родственниками и знакомыми. Причинять вред друг другу в этот период время большой грех. Но шариатские законы и Коран не запрещают даже в эти дни вести "джихад" - священную войну с неверными. А мы разворошили весь муравейник, оторвали дехкан "от стакана"! Этого они нам точно не простят!

Вдруг от наблюдателей поступил доклад - по пустыне двигался мотоциклист и что особенно удивительно - прямо на нас. "Дух" за рулём или был слепой либо обкуренный в доску, потому, что не заметить нас было невозможно и что главное - совершенно безоружный. Доложили ротному, в котором неожиданно проснулся неуёмный боевой азарт.

- "Уничтожить!" - истошно заголосил он - "Бронетранспортёр - огонь!" и вылупился на меня, наверное, ожидая, что я сам брошусь к пулемёту, но я дипломатично промолчал, оставаясь на месте.

Мотоциклист, тем временем наконец-то увидев нас, дал газу и попытался скрыться, но ротный лично скомандовал наводчику своего бронетранспортёра открыть огонь. Дробно стукнули гулкие, короткие очереди КПВТ, пулемёт зло плюнул огнём вдогонку мотоциклисту, со звоном выбросив на корпус машины дымящиеся гильзы.

Мотоцикл на полном ходу грохнулся оземь и загорелся, а невредимый, и невероятно везучий "дух" бросился бежать и вмиг скрылся между песчаными кочками, поросшими колючкой, наверное, юркнув в одну из многочисленных промоин. Найти его там было практически невозможно.

Группа солдат во главе с самим ротным долго шарила по округе и вернулась не солоно хлебавши, а надёжный советский мотоцикл марки "ИЖ-350" коптя черной гарью, догорал на песке.

К слову надо заметить, что местные жители для передвижения по песку отдавали предпочтение именно нашему "ИЖаку" за его неприхотливость и использовали его намного чаще, чем отличные японские мотоциклы, чего нельзя сказать о машинах - легковые автомобили и пикапы повышенной проходимости были у них исключительно иностранного производства.

Наш "ИЖ-350" - это прямой наследник старого и очень удачного немецкого мотоцикла времён войны модели "DKW NZ350". В Германии он использовался только в армии в военизированной версии. При мощности всего в одиннадцать с половиной "лошадок" этот двухколёсный шедевр умудрялся развить скорость свыше ста километров в час, а низкие передаточные числа коробки позволяли ему легко проходить по песку и грязи.

Все эти достоинства перенял и наш "Ижачок", который очень популярен у нас в сельской местности из-за своей относительной дешевизны и который с удовольствием используют моджахеды для езды по пустыне.

Стрелять в явно безоружного местного жителя, после всех разборов, которые случились незадолго до этого в батальоне, было дело более чем сомнительное, хотя конечно, все понимали, что обладатель мотоцикла, (очень дорогой вещи по местным меркам) не простой чабан, да и появился тут не случайно. Это явно разведчик и точно ищет нас.

Было очевидно, что наш дурацкий и никчемный рейд среди бела дня прямо в логово к "бородатым" был принят ими за разведку боем. Теперь, они искали основные силы, которые по идее должны были быть неподалёку в готовности к действию. Самое время было сматывать удочки и подобру-поздорову уходить домой или срочно менять район.

Я попытался, было ещё раз поговорить с ротным и объяснить ему всю опасность положения, в котором мы оказались. Я говорил о том, что мы подняли на ноги всех окрестных "духов", которые хотя бы из мести за беспокойство попытаются обязательно нас уничтожить, зная теперь о том, что мы тут одни. О том, что нас легко окружить несколькими мелкими группами, используя пересечённую местность вокруг и расстрелять технику из гранатомётов, а пешком мы далеко не уйдём.

И о том, что в случае нападения высланная батальоном подмога будет легко остановлена засадой в Яхчале, через который ей придётся пробиваться с боем и, в конце концов мы просто не выполняем поставленную задачу - не ведём скрытные засадные действия, а маячим семафором среди пустыни. Но и в этот раз он не понял меня!

Плюнув на это бесполезное занятие, я полез в свой бронетранспортёр за фляжкой с водой через открытый бортовой люк, найдя её, высунулся по пояс, из командирского люка поднося флягу к губам.

А дальше невдалеке щёлкнул выстрел, мимо моих глаз, кажется, чуть не зацепив голову, промелькнул трассер, и все завертелось как в круговороте. Позже через много лет в одном из фильмов про Афганистан будет почти такая же сцена, только пуля в ней попадёт во флягу...

Как я и предполагал моджахеды незамеченными, тихо подошли по промоине на расстояние около двухсот метров, но не успели изготовиться к бою и когда я случайно, высунул из люка свою глупую голову, решили, что они обнаружены, хотя я их и не видел!

Навскидку, наверное, (стыдно мазать с такого расстояния!) пальнули в меня, а затем открыли огонь из автоматов по всему, что шевелилось на высотке.

Спавший в тени под лобовым листом бронетранспортёра наводчик спросонья вскочил и "духи" перенесли огонь на него. Он заметался как крыса и залёг, а я нырнул в башню к пулемётам. Видно есть Бог (или Аллах?) на свете - пулемёты были случайно наведены так, что вся их "гоп-компания" оказалась в поле зрения прицела, буквально на мушке.

Вцепившись в кнопки электроспусков, я уже не видя цели из-за поднятой разрывами пыли молотил из обеих стволов, пока пулемёты щёлкнув в холостую затворами не замолчали. Вокруг грохотали выстрелы, раздавались крики. Пехота, поливая огнём округу, резво, (наверное, по команде командира роты, которую я не слышал) осуществляла посадку в машины, забрасывая, внутрь как попало рюкзаки, бронежилеты и другое имущество.

Ревя моторами, бронетранспортёры скатились вниз, и колонна быстро пошла в направлении Гиришка - домой! На удивление удачно прошли кишлаки Яхчаль и Сафиан, видимо "духи" сегодня не посадили в них свои засады, что они частенько делали в надежде подловить одиночные машины, идущие без прикрытия. Всю дорогу прошли молча - без радиообмена. Не скажу, что я испугался - просто не успел, но потом долго потел, собирая с тела прямо пригоршнями странный густой как желе пот - так, наверное, потеют только от пережитого ужаса - организму виднее!

Уже в батальоне, разговаривая с бойцами, мы пытались восстановить ход событий и определить, какими же силами мы были обстреляны. Я вроде бы видел троих-четверых человек, кто-то из солдат больше, да и стреляли по нам, судя по рассказам солдат, похоже, с разных сторон.

Этот бездарно организованный рейд как не странно значительно поднял мой авторитет среди солдат, которые очень удивились моему точному прогнозу развития обстановки, а я всего лишь просто поставил себя на место моджахедов.

Все были рады, что выскочили из этого "дурдома" без потерь, а ротный ходил прямо героем, возбуждённый и важный как индюк, так и не поняв того, что чуть-чуть нас всех не угробил. Но для этого у него, к сожалению, ещё будет время!

Между тем разведданные, которые нам всё-таки удалось добыть, дорогого стоили. По крайней мере, стало известно, в каких кишлаках находятся банды, которые имеют зенитные средства и другое тяжелое оружие. В штабе батальона мы узнали, что пару лет назад, пехотная группировка пыталась войти в зону этих кишлаков через эти проходы, но их туда попросту не пустили. Видимо теперь придётся идти нам.

Вскоре эта история стала забываться, страхи и переживания улеглись, да и повседневная жизнь не давала расслабиться, подкидывая новые гадости, но ощущение того, что мы ещё вернёмся в этот район, не проходило.

Зная крутой нрав нашего командира батальона - "дяди Васи", можно было предположить, что скоро "духи" получат там по полной схеме. И точно! Предчувствие не подвело. Всё это время штаб батальона усиленно собирал сведения о бандах в этом районе и планировал операцию, сутью которой должно было стать внезапное вторжение батальонной группы в зону кишлаков вдоль канала с последующим блокированием одного из них, завязкой боя и уничтожением базы местного бандформирования.

Ввиду того, что банды были разрозненны и, не имея единого руководства часто враждовали между собой, операцию решили провести своими силами. В один из дней местные "хадовцы" (ХАД - афганский аналог нашего военного отдела КГБ), сообщили, что их агент, работающий в одной из банд, донёс, что завтра отряд уходит на "разборки" с другой бандой и в кишлаке, охраняемый малыми силами (около 15 человек с одним пулемётом) останется большой склад оружия.

Столкновения и даже длительные боевые действия между отрядами и группировками различных партий моджахедов за контроль над территориями служащими для них источником пополнения людским резервом и продовольствием - дело обычное.

Каждый лидер оппозиции, на словах выступая за единение в джихаде против неверных, стремится на самом деле не только удержать свои владения, но и по возможности расширить их, вытесняя или даже уничтожая соперников. Так самое крупное вооруженное формирование Исламское общество Афганистана, напрямую обязывает своих бойцов не поддерживать связей с членами других партий, если эти связи не приносят пользу партии.

А приказ военного комитета ИПА изданный в 1981 году напрямую указывает: "Братья-моджахеды ИПА должны прилагать усилия к обнаружению складов оружия, обмундирования и снаряжения других политических групп, при благоприятных обстоятельствах захватывать их и использовать в интересах мусульманского джихада. Помимо складов они могут осуществлять операции по захвату оружия и продовольствия на дорогах". Какое уж тут единение. Конечно, попытки положить конец межпартийной и межплеменной вражде предпринимались не раз, но к нашей выгоде "Воз и ныне там!". Пока что для "духов" эта задача неразрешима.

А оружия у них немало. Почти сразу после ввода наших войск, власти Саудовской Аравии при поддержке и прямом участии американцев создали на своей территории специальные финансовые фонды для закупки в Китае, Египте и Израиле советского оружия для вооружения отрядов моджахедов. Оружие и боеприпасы доставляются в Пакистан, на перевалочные базы в приграничные с Афганистаном провинции, а уже оттуда крупные партии караванами переправляются через пустыню и горы в страну.

Не рискуя перевозить ценный груз сразу на большие расстояния, его доставляют на в места дислокации ближайших к границе крупных бандформирований. И уже оттуда смертоносный товар развозится небольшими караванами по всей стране, до мест назначения. Такой момент упускать было нельзя и командованием было принято решение о его захвате и уничтожении.

Две роты батальона немедленно начали подготовку к операции. Для усиления пехоты привлекалась танковая рота и взвод самоходных установок 2С-9 "Нона". Сил было достаточно вполне, и в успехе предприятия никто не сомневался. Целью операции определили населённый пункт Тали-Гавмеши, тот самый кишлак, у которого я в недавней засаде обнаружил сторожевой пост моджахедов.

Идти за головным танком, который должен был с ходу раздавить "духовский" пост на дороге в проходе между сопками, предлагалось моему взводу. Комбат рассудил верно - я уже был на этой местности, и ориентироваться там мне было проще. Но от остального легче не стало.

Взводу ставилась задача, пройдя теснину, с ходу разгромить пост моджахедов, стремительно выдвинуться к кишлаку и завязав бой на окраине не дать возможности противнику эвакуировать склад и обеспечить развёртывание рот в боевой порядок. Всё это конечно хорошо, но, сколько стволов встретят нас из-за дувалов на чистом поле и есть ли у них гранатомёты доподлинно было неизвестно. Да и пехоты во взводе, не считая водителей и наводчиков всего 14 человек, плюс 2 сапёра и связист - не густо.

А окажемся мы на совершенно открытой местности, против равного по численности, но укрывшегося в дувалах, невидимого противника у него на прицеле. Вся надежда только на танки, которые должны поддержать огнём. Да ладно, чему быть - того не миновать!

Вот такие пироги с котятами! Хотя на Руси кошек никогда (или почти никогда) не ели, разве что в лютый голод. А если в пищу пошли уже и кошки - последнее, что оставалось съесть, то выражение это означает, что положение совсем уж хреновое!