# Мы были солдатами. Главы 12-20

Гарольд, Гэллоуэй Мур

12. АТАКА НА РАССВЕТЕ


Храбрый капитан - корень, из которого, как ветви, прорастает отвага его солдат.


- Сэр Филип Сидни


6:20 утра, понедельник, 15 ноября; в рассветном полумраке оперативный офицер батальона, капи-тан Мэтт Диллон, опустившись на колени, шарил в рюкзаке, разыскивая всё необходимое для приготовления сухпайкового какао. Я стоял рядом, вглядываясь в спокойную муть вокруг поляны, и неприятное ощущение не давало мне покоя. Оно не имело ничего общего с сержантом Сэвиджем и Потерянным взводом. Они пережили ночь без дополнительных потерь, и мы с Диллоном разработали новый план их спасения. Нет. Меня беспокоило что-то другое. Было слишком тихо. Слишком спокойно. Обратившись к Диллону, я сказал ему отдать приказ ротам немедленно отправлять разведывательные патрули вперёд от своих позиций для выяснения действий противника. Диллон передал приказ; в это время его радист, специалист-4 Роберт Макколламс, разжёг таблетку сухого горючего под крышкой от фляги с водой для какао.

Пока патрули готовились выскользнуть за периметр на поиски неприятельских лазутчиков, я прика-зал Диллону передать по рации всем командирам рот собраться вместе с нами на командном пункте Боба Эдвардса позади линий роты 'чарли' для обсуждения наилучшего маршрута атаки к Сэвиджу. Я уже ре-шил, что мы попытаемся прорваться тремя ротами - ротами 'браво' Джона Херрена, 'альфа' Тони Надаля и 'чарли' Боба Эдвардса, - развёрнутыми в клин. Я выступлю вместе с 'браво', оставив Диллона руково-дить зоной высадки. Мы пойдём в атаку из сухого ручья после мощного удара непосредственной воздуш-ной и артиллерийской поддержки и, двигаясь на запад ко взводу Сэвиджа, будем наводить артиллерию на шаг впереди себя. Роты Дидурыка и Литтона останутся в резерве защищать малую посадочную площадку. План неплохой, но сбыться ему было не суждено.

Капитан Боб Эдвардс вспоминает: 'С первыми лучами полковник Мур планировал атаковать, чтобы добраться до отрезанного взвода. Ротные командиры должны были собраться на моём командном пункте для обсуждения плана. Он также приказал отправить дозоры с наших позиций на поиски вероятных снайперов и разведчиков, ночью подобравшихся к периметру. Я передал приказ своим взводным и велел отправить по отделению от каждого из четырёх взводов на расстояние примерно в двести ярдов. Патрули из 2-го взвода лейтенанта Гоухигана и 1-го взвода лейтенанта Крогера успели продвинуться примерно на сто пятьдесят ярдов, когда попали под интенсивный обстрел стрелкового оружия. Открыв ответный огонь, они стали откатываться назад'.

Старшина взвода Гоухигана, Роберт Джемисон, вспоминает, как незадолго до рассвета они с лейтенантом Гоухиганом разделили последние капли воды из фляжки; ещё три фляжки уже были со-вершенно сухи. 'При первом свете мы отправили патруль. К походу выбрали штаб-сержанта Сидни Коэна, специалиста-4 Артура Л. Бронсона и ещё трёх бойцов, - говорит Джемисон. - Они-то и не дали застигнуть нас врасплох. Они заметили, как противник выдвигается для атаки на нашу позицию. Они бегом вернулись назад, и Бронсон прокричал: 'Они на подходе, сардж! Их много! Готовьтесь!' Я приказал пулемётчикам не открывать огня, пока неприятель не подойдёт ближе'.

На командном пункте батальона эта атака мощным взрывом вдребезги расколола утреннюю тиши-ну. Интенсивный, плотный огонь сообщил нам с потрясающей ясностью, что южный и юго-восточный сек-тора периметра 'Экс-Рэй' подверглись чрезвычайно мощному нападению. Я крикнул Диллону вызывать все огневые средства, до каких только сможет дотянуться. Пули неслись к моему командному пункту через всю зону высадки. Было 6:50 утра.

Затем - рассказывает подполковник Хоанг Фыонг, присутствовавший при Йа-Дранге и написавший отчёт о боевых действиях северных вьетнамцев в том сражении: 'Мы планировали начать атаку в два часа ночи, но из-за ударов с воздуха и потери контакта с частью батальона её отложили до 6:30 утра. Атака проводилась 7-ым батальоном 66-го полка. В атаке участвовал также батальон главных сил Н-15, местное подразделение Вьетконга'.

Боб Эдвардс отчаянно пытался получить сведения от своих четырёх взводов. Самая жаркая пере-стрелка шла в районе его 1-го и 2-го взводов, державших левую сторону линий. Он не мог связаться по ра-ции ни с лейтенантом Крогером, ни с лейтенантом Гоухиганом. Отвечали только лейтенанты Франклин и Лейн, чьи взводы удерживали правую сторону; у них всё было в порядке. Капитан Эдвардс и пятеро бойцов, деливших с ним окоп командного пункта, открыли огонь по наступающему неприятелю.

Несколько мгновений спустя от Эдвардса поступил отчаянный радиопризыв: 'Нужна помощь!' Я отвечал ему 'нет'; некоторое время ему придётся держаться собственными ресурсами и огневыми сред-ствами. Было бы тактически необоснованным, даже самоубийственным, так быстро задействовать мои не-большие резервные силы, не разобравшись, что предпринимает противник на других участках периметра. Со всей очевидностью рота 'чарли' вступила в тяжёлый бой, но ведь она не прорвана.

По прикидкам Боба Эдвардса, его бойцы подверглись нападению двух или трёх рот, и, усугубляя положение, крупные силы неприятеля сблизились с двумя взводами Гоухигана и Крогера ещё до того, как стало возможным задействовать удары артиллерии и с воздуха. Северные вьетнамцы благополучно проскочили внутрь стального кольца.

И мой командный пункт, и роты 'альфа' и 'браво' непосредственно через плоское открытое про-странство позади 'лисьих нор' Эдвардса простреливались теперь неприятельским настильным огнём, про-низывающим линии 'чарли'.

Рассказывает Джон Херрен, командир роты 'браво': 'Я предупредил бойцов быть готовыми раз-вернуться и обороняться в противоположном направлении, если враг прорвётся в периметр позади нас'. Специалист Тэннер, радист из роты 'альфа' капитана Надаля, вспоминает: 'Когда наступило утро, всё началось снова. Я помню, как укрывался за толстым стволом. Время от времени я видел дульные вспышки среди деревьев. Мы стреляли по всякой вспышке'.

Боб Эдвардс не мог связаться по рации с лейтенантом Крогером и лейтенантом Гоухиганом, потому что два взводных командира со своими бойцами оказывали яростное сопротивление, обстреливая атакующего врага. Сержант Джемисон говорит, что солдаты Гоухигана располагались в окопах на два человека в фут глубиной на расстоянии около десяти ярдов друг от друга, в которых они могли только лежать. Джемисон рассказывает: 'Враги носили каски с сеткой, в которую вставляли траву. Они выглядели как маленькие деревья. Их было свыше сотни, они сильно напирали на наш правый фланг и дальше на 1-ый взвод. 'Лисья нора' Гоухигана и моя находились примерно в центре нашей позиции. Они ударили нас один раз и отступили, потом разделились на две группы. Одна предприняла попытку обойти нас с левого фланга, но пулемёт [специалиста-4 Джеймса] Комера остановил её. Другая продолжила наступление справа. Одним из первых получил пулю сержант Коэн справа от меня; потом и другие получили ранения'.

24-летний рядовой 1-го класса Вилли Ф. Годбольдт из Джексонвилла, штат Флорида, погиб, ведя огонь из своей позиции в двадцати ярдах справа от сержанта Джемисона. Джемисон вспоминает: 'Год-больдт кричал: 'Кто-нибудь, помогите!' Я крикнул: 'Я пойду за ним'. Лейтенант Гоухиган в ответ прокри-чал: 'Нет, я сам!' Гоухиган покинул позицию в окопе, чтобы помочь Годбольдту, и был убит. Прошло око-ло десяти минут с того момента, как прозвучал первый выстрел'. Раненный в спину и голову лейтенант Джон Ланс (Джек) Гоухиган умер мгновенно. Солдат, которого он пытался спасти, рядовой 1-го класса Год-больдт, скончался от ран вскоре после него.

Противник приблизился на семьдесят пять ярдов от линии Эдвардса. Его солдаты вели яростный огонь; одни низко пригибались и временами ползли на четвереньках. Другие, сами не выше слоновой травы, сквозь которую продирались, шли в полный рост и вели огонь. Они продвигались, перекликаясь друг с дру-гом и что-то крича бойцам Эдвардса. Командиры дули в свистки и подавали сигналы руками. Кое-кто даже нёс стволы 82-мм миномётов и опорные плиты. Становилось ясно, что коротким набегом дело не ограни-чится. Они пришли, чтобы остаться.

Двадцатидвухлетний специалист-4 Артур Виера-младший из Риверсайда, штат Род-Айленд, был вооружён гранатомётом М-79 и пистолетом 45-го калибра. 'Как только началась стрельба, ещё там, с патрулём, всё стремительно завертелось. Примерно через десять минут они вышли на нас. Помню, как один парень кричал: 'Только посмотри на них! Ты только посмотри!' По крайней мере, человек двести быстро приближались. Я крикнул ему, чтобы начинал стрелять, и столкнул в окоп. Сам я вёл огонь из М-79. Наш санитар, получив ранения в обе ноги, всё пытался приподняться с земли на руках'.

Сержант Джемисон рассказывает: 'Один боец примчался на нашу позицию из 1-го взвода. Раненый в голову, он крикнул мне: 'Проклятье, сержант, нас стирают в порошок!'' Джемисон говорит, что одно из его отделений, - под командой сержанта Реджинальда А. Уоткинса, двадцать пять лет, из Шарлотты, штат Северная Каролина, - стоявшее крайним справа, рядом с 1-ым взводом Крогера, было практически уничто-жено, когда взвод Крогера принял на себя такой сильный удар. Среди убитых оказался и сам сержант Уот-кинс.

Ключевую роль в спасении взвода Гоухигана от разгрома сыграли два пулемёта М-60, одним из ко-торых управляли специалист Джеймс К. Комер из Сигроува, штат Северная Каролина, и специалист-4 Клинтон С. Поули, а другим - специалист-4 Джордж Фокс из Роки-Маунта, штат Северная Каролина, и специалист-4 Натаниэль Бэрд из Джексонвилла, штат Флорида. Комер и Поули стояли слева; Бэрд и Фокс расположились справа, рядом с 1-ым взводом. Пулемёт Комера смыкал свой сектор обстрела с сектором роты 'дельта' слева, в то время как Бэрд и Фокс смыкали свой огонь с огнём 1-го взвода. Эти два пулемёта продолжали крушить врага.

Теперь и 3-ий взвод Боба Эдвардса во главе с лейтенантом Франклином подвергся нападению, к счастью, не схожим в количестве и свирепости с атакой на взводы Крогера и Гоухигана. Серьёзная пере-стрелка завязывалась справа от Франклина, вовлекая в себя взвод подкрепления лейтенанта Лейна из роты 'браво' 2-го батальона. Сержант Джон Сетелин оказался в той заварухе: 'Казалось, на нас обрушилась половина батальона сразу. Ударила стремительно и крепко. Я подумал, нас вот-вот сомнут. Нанося удар, Чарли вёл странный настильный огонь. Он стрелял чуть выше уровня земли, пытаясь отхватить тебе ноги, или, если ты не слишком глубоко сидел в 'лисьей норе', отстрелить голову. Когда он начал в нас стрелять, его огонь походил на струи ливня. Нельзя было поднять головы, чтобы отстреливаться. Ты просто высовы-вал оружие наружу, жал на курок и опустошал обойму'.

На командном пункте батальона я прилипал ухом к трубке рации, когда резко и отрывисто во-рвался голос капитана Боба Эдвардса: 'Я ранен!' Я спросил, насколько серьёзно и может ли он продолжать действовать. Он ответил, что не может стоять и левая рука бесполезна, но что приложит все усилия, чтобы продолжать. Специалист-4 Эрни Паолоне, деливший окоп со своим боссом, говорит, что у Эдвардса хлестала кровь из левого плеча и левой подмышки.

Связист Эдвардса, сержант Хермон Р. Хостаттлер, получил пулю в шею и упал, истекая кровью. То-гда Эдвардс увидел двух или трёх солдат неприятеля 'прямо перед собой. Я встал, бросил гранату и сразу же почувствовал, как что-то сильно шлёпнуло меня в спину. Я понял, что лежу на земле в окопе. Я потерял способность двигать левой рукой, но оставался в сознании. Я связался с полковником Муром, сказал о слу-чившемся и просил отправить моего зама ко мне принимать командование'.

Замкомандира у Эдвардса был лейтенант Джон У. Аррингтон, двадцать три года, уроженец Север-ной Каролины и выпускник Уэст-Пойнта 1964-го года. Я вызвал его с площадки хранения боеприпасов, проинструктировал и велел отправляться принимать команду над ротой 'чарли'. Пригнувшись, Аррингтон помчался через пятьдесят ярдов открытого пространства к командному пункту роты.

Эдвардс вышел по рации на Мэтта Диллона и доложил, что очень обеспокоен тем, что враг развивает успех после прорыва. 'Увидев вражеских солдат прямо перед своей позицией, я понял, что в помощь мне нужен, по крайней мере, ещё один взвод. На том участке мне нужен был кто-то, способный за-ткнуть брешь. Я пытался убедить Диллона, что моё требование не менее важно, чем требования других, потому что я вытянут в тонкую линию. Я отправил два взвода постараться прикрыть разрыв. И они старались, но их слишком сильно обстреливали, и у них не получилось сделать это эффективно'.

Прорыв, о котором говорил Эдвардс, произошёл в 1-ом взводе лейтенанта Нила Крогера прямо пе-ред командным окопом Боба Эдвардса. В той точке противник явно прорвался.

Передовой артнаблюдатель Эдвардса застрял в командном окопе, неспособный корректировать огонь. Координатор огневой поддержки батальона, капитан Джерри Уайтсайд, спокойно поднялся, выглянул из-за термитника и, невзирая на огонь противника, навёл огонь артиллерии и ракет ударных вертолётов перед ротой 'чарли'.

Лейтенант Чарли Гастингс, наш передовой авианаводчик, уже включился в работу. Чувствуя нелад-ное, Гастингс принял сиюминутное инстинктивное решение: 'Я использовал пароль 'Сломанная стрела', означавший, что американское формирование вступило в контакт и может быть смято, - и мы получили все имеющиеся в Южном Вьетнаме вертолёты для непосредственной поддержки с воздуха. Мы расположили вертолёты с интервалом в 1000 футов на высотах от 7000 до 35000 футов: они ждали только цели для до-ставки своих боеприпасов'.

В 7:15 утра внезапно разгорелся бой перед пулемётными и миномётными позициями роты 'дельта'. Это была отдельная, массированная атака на часть периметра непосредственно слева от роты 'чарли' Эд-вардса. Первичные донесения оценивали силы противника в две роты, докладывая о множестве солдат, эки-пированных в чёрную форму. Это в первый раз появился на поле боя батальон Н-15 главных сил Вьетконга.

Уоррен Адамс, старшина роты 'дельта', ветеран трёх войн, окопался на периметре. Он вспоминает: 'Имелся враг, который подкрался и нанёс нам удар. Вокруг меня и моего радиста сыпались осколки ручных гранат. Один из осколков угодил в окоп, из которого велось управление огнём, и отсёк ногу сержанту Уол-теру Нимейеру. Мы с радистом решили очистить термитник, с которого летели эти гранаты. Вытащив чеки из гранат, по одной в каждой руке, мы рванули сквозь деревья и кусты, подобрались к обратной стороне термитного холмика и зашвырнули гранаты. Заглянув туда потом, мы, конечно же, нашли два-три трупа, униформу и пару АК-47. Должно быть, один был офицером; мы подобрали его пистолет'.

Специалист-4 Джордж Макдональд, миномётчик из роты 'чарли', находился при своём миномёте возле позиции сержанта Адамса. 'Когда атаковали наш периметр, противник оказался так близко, что мы не могли задействовать миномёты. Мне приказали использовать М-79 и ручные гранаты, и результатами я остался доволен. Я помню, как разговаривал с только что прибывшим в армию новичком. Он сказал, что ему всего 17 лет. Немного погодя по ближнему дереву ударила ракета и осыпала его спину осколками. На нём была белая майка, и я уверен, то была единственная белая майка во всей 1-ой аэромобильной дивизии. [Согласно приказу все 'кавалеристы' перед отправкой во Вьетнам красили своё нижнее бельё в зелёный армейский цвет.] Я слышал потом, что его эвакуировали'.

На другом краю поляны, обнимая землю под шквальным огнём, насквозь пролетающим командный пункт батальона, затаился репортёр Джо Гэллоуэй. 'Я лежал ничком, сжимая винтовку и в любой момент ожидая, что враг прорвётся на поляну. Я видел облачка пыли в местах падения пуль, временами слышал разрывы реактивных гранат и миномётных мин. Посреди всего этого парнишка в белой майке вышел, спо-тыкаясь, из-за деревьев и кинулся к нам. Мы все закричали и замахали руками, чтобы вернулся в укрытие. Он продолжал приближаться, но, наконец, заметил нас. Когда он обернулся, мы увидели искромсанную спину и красную кровь, - страшный вид на фоне белой майки. Позднее ему всё-таки удалось добраться до медпункта батальона'.

К тому времени я уже убедился, что противник наносит главный удар, чтобы обойти нас с юга и юго-востока, и предупредил резервный взвод о его возможном вводе в бой в секторах рот 'чарли' или 'дельта'. Бой гремел невероятно. В течение двух войн, ни до, ни после этого, я не слышал ничего подобно-го. Мне хотелось отправить помощь Бобу Эдвардсу, но я решил, что вводить в игру резервные силы ещё слишком рано. Вместо этого я приказал Диллону, чтобы велел капитану Тони Надалю спешно перебросить взвод из роты 'альфа' через поляну на усиление роты 'чарли'.

Не желая ослаблять свой критичный левый фланг, который был ближе всего к роте 'чарли' и удер-живал тот крутой левый поворот на линии к востоку от ручья, Надаль решил выделить свой правофланго-вый 2-ой взвод, - отряд Джо Марма, теперь возглавляемый старшиной взвода Джорджем Маккалли, - и от-править его на помощь Эдвардсу. Затем Надаль приказал командиру своего 3-го взвода, сержанту Лоренцо Натану, распределить своих людей так, чтобы заполнить брешь, оставленную отходом людей Маккалли. Маккали и его шестнадцать человек, всё, что осталось от взвода лейтенанта Марма, проследовали через командный пункт батальона. Я проинструктировал сержанта и указал, где находится командный пункт Эдвардса.

Маккалли и его люди ушли, низко пригибаясь и спешно передвигаясь короткими бросками по от-крытой местности под мощным неприятельским огнём автоматического оружия. Во время опасного движе-ния они потеряли двоих убитыми и двоих ранеными, в том числе сержанта Маккалли, раненого в шею, но, в конце концов, добрались до нужного центра сектора роты 'чарли', на участок примерно в пятнадцати ярдах позади её линий. Там, заняв позиции, дававшие хорошие сектора обстрела, остатки 2-го взвода обеспечили некоторую меру глубокой обороны роте 'чарли'. Однако потеря четырёх человек из пересекавших поляну убедила меня в том, что дальнейшие внутренние передвижения нецелесообразны, пока мы не подавим настильный огонь противника.

Из-за оглушительного грохота в секторах рот 'чарли' и 'дельта' незамеченной на моём командном пункте произошла незначительная, но жёсткая перестрелка в сорока ярдах к северу с участием специалиста Валлениуса и его товарища-миномётчика из роты 'браво' 2-го батальона. 'Около 6:50 утра я увидел, как перед нашим фронтом поднялся солдат в форме цвета хаки, в каске и разгрузочном жилете и стал махать рукой вверх и вниз. Он стоял в доходившей до пояса траве и явно подавал сигналы. Я вовремя предупредил сержанта Юзлтона, и мы увидели, как ещё четыре солдата в касках поднялись из травы слева от нас и, неся лёгкий пулемёт, пошли вправо. Мы были убеждены, что находимся позади своих войск, и предположили, что эти странные, дисциплинированные солдаты, должно быть, австралийцы. Мы связались по рации и узнали, что 'осси' с нами нет, - так наш фронт вдруг оказался незащищённым. Примерно в это же время северовьетнамский пулемёт открыл по нам огонь.

Примерно в тридцати ярдах слева стояло небольшое дерево, которое раздваивалось в четырёх футах от земли. Именно оттуда пулемётное отделение выскользнуло из укрытия и побежало поперёк нашего фронта. Я заметил, как из развилки показалась голова солдата, и коротко выстрелил. Спустя секунду или две голова появилась вновь, и я сделал более тщательный выстрел. Я удивился, когда голова снова показалась в том же самом месте. Я хороший стрелок, и цель была близка. Я принял положение как для стрельбы в тире и снова выстрелил. И опять голова исчезла, а потом появилась. Я стоял и стрелял в эту появляющуюся цель. Я методично сделал ещё десять одиночных выстрелов, пока этот полигон выскакивающих целей не закрылся'.

Внимание Валлениуса теперь сместилось вправо, где миномётные окопы попали под прямой огонь неприятельского пулемёта. 'Все три миномётных окопа возвышались над своими 'трубами' так, чтобы в высокой траве пулемёт не смог определить их позиции. Пулемётный расчёт неприятеля разместился как раз между миномётными окопами сержанта Альвареса-Бузо и сержанта Джеймса Готера из 2-го отделения. Сержанту Джеймсу Рэтледжу и его бойцам 1-го отделения вместе с Готером и 2-ым отделением удалось отвести своих людей и миномёты прямо под носом у работающего пулемёта. Из-за чего Альварес-Бузо и два бойца ещё оставались на позиции. Из-за боязни попасть в них мы опасались вести огонь на подавление. Рэтледж сделал попытку обстрелять пулемёт из М-79. Этот отвлекающий манёвр позволил рядовому 1-го класса Фреду С. Бушу выскочить и в сопровождении рядового 1-го класса Хосе Гонсалеса направиться к нашим перегруппированным позициям. У Буша получилось, но Гонсалес получил несколько ранений. Сам Рэтледж и ещё несколько человек были ранены осколками гранат, которые, казалось, так и жужжали повсю-ду.

Мы добрались до Буша и Гонсалеса; Буш сказал, что Альварес-Бузо ранен и ещё остаётся в мино-мётном окопе. Недолго думая, Вирджи Хибблер сбросил разгрузочный жилет и пополз к миномётному око-пу 3-го отделения. Я последовал за ним. Мы одолели примерно полпути, пятнадцать ярдов, как пулемёт начал стрелять по колышущейся над нашими головами траве. Мы подобрались к миномётному окопу, не-глубокому кругу глубиной в два ярда не более чем в десяти футах от пулемёта. Который по-прежнему брал слишком высоко. Альварес-Бузо казался мёртвым. Я не заметил никакой видимой раны, но он не дышал, и мы не смогли прощупать пульс'.

Хибблер и Валлениус ещё не закончили. Рассказывает Валлениус: 'Мы поползли назад и доложили, что Альварес мёртв. Когда же спросили, куда его ранило, нам нечего было ответить. Возникли сомнения относительно того, убит ли он, или, может быть, нас там на самом деле не было. Это была первая потеря в нашем взводе, никто не хотел в неё верить. Кто-то сказал, что можно поднести зеркальце под ноз-дри: оно запотеет и покажет, что он жив. Конечно, у кого-то нашлось и зеркальце. Вирджи снова повёл, и мы поползли назад к Альваресу-Бузо, чтобы убедиться. Зеркало не запотело, но нас это не убедило. В этот раз пулемёт проигнорировал нас, поэтому мы решили забрать Альвареса-Бузо с собой. Он весил около двухсот фунтов; пулемёт тут же обстрелял нас. Как раз когда враги выяснили, где именно мы находимся, наши ребята увидели нас и открыли огонь по врагу. Теперь уже все согласились с тем, что сержант Альварес-Бузо действительно мёртв. Поскольку вокруг пулемёта не оказалось других вьетнамцев, мы решили убрать его ручными гранатами. После второй гранаты огонь прекратился'. Сержанту Элиасу Альваресу-Бузо из Понсе, Пуэрто-Рико, было двадцать пять лет, когда его убили.

Командир противника осваивался. Его хорошо спланированные атаки на роты 'чарли' и 'дельта' почти достигли полной неожиданности. И, в отличие от первого дня, когда он задействовал свои силы по частям, сегодня в промежутке двадцати пяти минут он бросил против нас, наверное, тысячу человек. К тому же я тоже потратил слишком много времени, переживая о взводе Херрика и о том, как его спасти. Мне бы стоило уделить больше внимания возможностям противника. Если бы я это сделал, я бы при первых лучах поднял в воздух разведывательные вертолёты H-13, чтобы те, обследовав пути подхода с небольшой высо-ты, отыскали бы противника.

Ясно, что неприятельский командир ночью расставил войска и подкрепления по позициям. Цель его состояла в том, чтобы расположить свои штурмовые силы прямо у нас под носом, настолько близко, чтобы нельзя было эффективно использовать нашу артиллерию; затем прорваться через линии роты 'чарли' и выйти на поляну. После этого он подкатился бы прямо к командному пункту батальона и атаковал тылы рот 'альфа' и 'браво'. Только разведпатрули на заре предотвратили полную катастрофу.

Войска противника стиснули поредевшие взводы Гоухигана и Крогера в смертельных медвежьих объятиях. В огненной буре американцы и северные вьетнамцы гибли десятками.

В кровавую яму в земле, бывшую командным пунктом Боба Эдвардса, набились бойцы. Сержант Хермон Хостаттлер, уже мёртвый, скрючившись, лежал в грязи. Специалист-4 Эрни Паолоне корчился и истекал кровью из осколочной раны в левой руке. Сержант Джеймс П. Каслберри, передовой артиллерий-ский наблюдатель, и его радист, рядовой 1-го класса Эрвин Л. Браун-младший, единственные нераненые в окопе, горбились рядом с Паолоне. Боб Эдвардс, раненый в левое плечо и подмышку, не в состоянии дви-гаться, сполз вниз и застыл в неудобном положении, прижимая к правому уху с трубку рации. 'Я продол-жал командовать, как мог, - говорит Эдвардс. - Пулемёт взял на мушку 'лисью нору' КП; мы лежали там и смотрели, как пули выбивают грунт из небольшого бруствера по краю окопа'.

Эдвардс не знал, насколько серьёзно пострадал, только то, что не может встать. Два взвода, с кото-рыми он имел радиосвязь, продолжали сообщать, что находятся под огнём, но не прорваны. Из двух наибо-лее пострадавших взводов никто не отвечал на вызовы капитана, и противник уже подобрался к окопу Эд-вардса на расстояние броска ручной гранаты. Всё произошло за каких-то десять-пятнадцать минут.

Взвод лейтенанта Нила Крогера принял на себя основную тяжесть атаки противника. Хотя артиллерийские и воздушные удары наносили урон наступающим силам, большая группа вьетнамских солдат сумела достичь линий Крогера, и бой превратился в рукопашную схватку.

Специалист Артур Виера сидел в маленьком окопчике и отстреливался из М-79. "Стрельба была очень громкой. Нас обходили с правой стороны. Лейтенант [Крогер] посреди всего этого высунулся наружу. Я подумал, что это неплохо. Он что-то крикнул. Я поднялся, чтобы расслышать. Он кричал мне помочь прикрыть левый сектор. Я побежал к нему, и к тому времени, как добежал, он был уже мёртв. Он продержался полчаса. Я опустился на колени рядом, снял с него 'собачьи бирки' и положил в карман рубашки. Я снова повёл огонь из М-79 и получил пулю в правый локоть. Гранатомёт отлетел, а меня сбило с ног и опрокинуло на лейтенанта".

Тогда Виера схватил пистолет 45-го калибра и начал стрелять с левой руки. 'Затем я получил удар в шею: пуля прошла навылет. Я не мог ни говорить, ни звука издать. Я вскочил и попытался собраться, и был ранен в третий раз. Эта пуля ударила мне в правую ногу и опрокинула меня. Она вошла в ногу выше лодыжки, поднялась вверх, вернулась назад, затем вошла в пах и остановилась в спине рядом с позвоночни-ком. Тогда же две гранаты взорвались прямо надо мной и размозжили мне обе ноги. Я потянулся вниз левой рукой и в левой ноге нащупал осколок гранаты, и мне показалось, что я коснулся раскалённой кочерги. Ладонь так и зашипела'.

Сержант Джемисон был на линии 2-го взвода лейтенанта Гоухигана. 'Мои пулемёты их просто кромсали. Враг переместился по фронту вправо. Там наступал как минимум батальон'.

Около тридцати пяти ярдов направо в тыл от Джемисона лейтенант Джон Аррингтон благополучно преодолел открытую поляну и добрался до окопа роты 'чарли', чтобы принять командование от тяжело раненного капитана Эдвардса. 'Аррингтон добрался до моего командного пункта и после нескольких минут разговора со мной, лёжа на краю окопа, был ранен. Опасаясь, что рана его очень серьёзна, он сказал, чтобы я обязательно передал его жене, что он любит её.

Я подумал: 'Неужели он не понимает, что я тоже ранен?'. Пуля прошила Аррингтону руку, ударила в грудь и засела в лёгком. Его терзала боль, но страдал он молча. Он также поймал несколько осколков граныты от М-79, который, по-видимому, захватил неприятель и из которого обстреливал стоявшие над нами деревья'.

Противник теперь приближался ко взводу лейтенанта Гоухигана. Уже перемешавшись с оставши-мися в живых бойцами Крогера, он устремлялся к окопу Эдвардса.

В 7:45 утра враг нанёс удар по левому флангу роты 'альфа' Тони Надаля, в тот самый критичный угол, где стыковались роты 'альфа' и 'чарли'. Теперь на нас наступали с трёх направлений. Настильный огонь винтовок и тяжёлых пулемётов шинковал слоновую траву и проносился над командным пунктом ба-тальона и медпунктом. Нас осыпали листья, кора и небольшие ветки. Нескольких человек на командном пункте ранило и как минимум один погиб. Мой радист, специалист-4 Роберт П. Уэллетт, двадцать три года, очкарик ростом шесть футов из Мадавоски, штат Мэн, сражённый, рухнул, раскинув руки и ноги, и лежал неподвижно, словно мёртвый. Я прижимал трубку к уху. Положение было настолько серьёзным, что зани-маться Уэллеттом времени не оставалось.

Примерно в это же время вокруг термитника командного пункта взорвалось около пятнадцати ракет и миномётных мин. Мы втянулись в смертельный бой, несли тяжёлые потери на участке роты 'чарли', и не оставалось никаких сомнений в том, что нам необходима дополнительная помощь. Я радировал полковнику Тиму Брауну и просил подготовить роту подкреплений к переброске, как только её можно будет совершить без излишнего риска. Браун, со своим обычным даром предвидения, уже поднял на ноги роту 'альфа' 2-го батальона и собрал её у вертолётов, готовых к вылету по первому требованию.

Джо Гэллоуэй вспоминает: 'Пролетающие пули свистели всего в паре футов над землёй, я крепко вжимался в землю, как только мог, когда вдруг почувствовал, как носок боевого ботинка ткнулся мне в реб-ро. Повернув голову, я посмотрел вверх. Надо мной во весь рост возвышался сержант-майор Бэйзил Пламли. Пламли наклонился и, перекрывая гром оружия, закричал: 'Лёжа на земле, не сделать фотографий, сынок'. Он был спокоен, бесстрашен и улыбался. Я подумал: 'Он прав. Всем придётся умирать когда-нибудь, так что можно и встать'. Я поднялся и сделал несколько фотографий'. Пламли отправился к мед-пункту, вытащил свой 'сорок пятый', вогнал патрон в ствол и сообщил доктору Карраре и его санитарам: 'Джентльмены, приготовьтесь защищаться!'

Штурм линии роты 'дельта' у неприятельского командира шёл не очень гладко. На самом деле, он преуспел бы гораздо больше, атакуя любой другой участок периметра. Теперь же у роты 'дельта', растя-нувшейся по фронту в семьдесят пять ярдов, имелось шесть своих пулемётов М-60 плюс ещё три из развед-взвода. Каждый пулемёт обслуживался полным расчётом из четырёх человек и имел тройной запас боепри-пасов от обычного количества - шесть тысяч 7,62-мм патронов. Слева в тыл от пулемётов находились 81-мм миномёты батальона, чьи расчёты вели огонь в поддержку роты 'чарли', в то же время отражая врага на ближних подступах винтовками и гранатомётами М-79.

Специалист Уиллард Ф. Пэриш, 24 года, уроженец Бристоу, штат Оклахома, состоял помощником командира отделения одного из 81-мм миномётных отделений роты 'чарли'. Пэриша среди других мино-мётчиков снабдили свободными пулемётами и винтовками, собранными у наших жертв, и выставили по пе-риметру роты 'дельта'.

Пэриш вспоминает: 'Когда в нас ударили, помню, повсюду полетели трассёры, и я с изумлением подумал, сможет ли хотя бы муравей проскочить мимо. Мы слышали, как ребята за нами справа кричали: 'Они окружают. Они окружают!' Я сидел в окопе с парнем из Чикаго, рядовым 1-го класса Джеймсом Ко-улмэном, а у того имелась М-16. У меня же был свой 'сорок пятый', его 'сорок пятый' и пулемёт М-60. Окоп располагался так, что из него мы видели только высокую траву.

Глядя вперёд, я видел, как опускается трава, будто в ней кто-то ползёт. Я крикнул: 'Кто идёт?' Ни-кто не ответил, я закричал снова. Ответа не было. Я обернулся к Коулмэну: 'Поджарь-ка ему задницу'. А Коулмэн и говорит: 'Винтовку заклинило!' Я смотрю на него, а он - на меня. Затем я снова смотрю вперёд, и они так и вырастают из травы. Помню, как схватился за пулемёт, и с этого момента, думаю, к делу под-ключилась боевая подготовка, а мозг куда-то унёсся, потому что я, в самом деле, не помню, что конкретно делал. Не сознавал ни времени, ни обстановки'.

С тем пулемётом М-60, согласно выдержкам из наградного листа к 'Серебряной звезде', специа-лист Пэриш вёл смертоносный огонь по вражеским волнам, пока не кончились патроны. Затем, поднявшись под обстрелом с пистолетами в руках, Пэриш расстреливал обойму за обоймой по противнику, находивше-муся в двадцати ярдах от него; атаку он остановил. Говорит Пэриш: 'Должно быть, я не сделал ничего такого, чего не сделал бы другой. Помню много грохота, крики, а потом вдруг всё стихло'. Тишина, что повисла вокруг Уилларда Пэриша, сравнима с тишиной кладбищенской: позднее обнаружили более сотни мёртвых вьетнамцев, павших полукругом перед его окопом.

Специалиста-4 Винсента Канту призвали в армию за день до того, как в Далласе убили президента Джона Кеннеди. У него оставалась одна неделя службы, и он молился, чтобы прожить её и вернуться домой, в Рефухио, штат Техас, где до призыва он солировал на гитаре и пел в местной музыкальной группе под названием 'The Rockin' Dominoes'. Говорит Канту: 'Бой долго не прекращался. Артиллерия непрерывно клала вокруг нас снаряды. Самолёты к чертям собачьим бомбили ту гору. Мне сообщили, что убит мой друг из Хьюстона, Иларио Де Ла Пас. Ему оставалось в армии всего четыре дня. В Хьюстоне у него остались две маленькие дочери'. В то утро Иларио Де Ла Пас-младший погиб во время атаки на роту 'дельта'. Лишь восемнадцать дней минуло после его двадцать шестого дня рождения.

Канту вспоминает, как во время той ожесточённой атаки на линии рот 'дельта' и 'чарли' 'обнимал землю не хуже змеи, когда увидел то, что показалось солдатом в камуфляже с парой-тройкой болтающихся на шее фотоаппаратов. Он выскочил из-за дерева, сделал 2 или 3 снимка и юркнул за большой старый муравейник. Я подумал: 'Чувак, как же ему хочется фоток для альбома'. Я полежал там чуть-чуть и подумал: 'Парень кого-то мне напоминает'. Я пополз к дереву, потому что в следующий раз, когда парень появится, хотел разглядеть его получше, - ну и укрытия мне тоже хотелось. Долго ждать не пришлось; не было никакой ошибки. Стояла жара, его лицо раскраснелось; это был мой старый дружище Джо Гэллоуэй. Меня охватила радость от встречи хоть с кем-то из Рефухио, и в то же время грусть, потому что я не хотел, чтобы убили кого-то из дома, а он для этого всё делал как надо'.

Гэллоуэй и Канту были одноклассниками; закончили среднюю школу в Рефухио в 1959-ом году вместе с пятьюдесятью пятью другими учениками. Канту не побоялся ураганного огня, бегом пересёк угол открытой зоны высадки и нырнул в заросли, где на коленях стоял Гэллоуэй. 'Джо! Джо Гэллоуэй! Ты что, меня не узнаёшь, чувак? Я Винс Канту из Рефухио'. Парни обнялись, согласились, что вляпались в 'ничего так себе дерьмо', и, урвав несколько коротких мгновений от бушующей вокруг битвы, поговорили о доме, семье и друзьях. Канту сказал журналисту: 'Если останусь жив, буду дома к Рождеству'. Винс Канту выжил и вернулся в Рефухио, штат Техас, население 4944 человека, как раз к празднику.

13. ДРУЖЕСТВЕННЫЙ ОГОНЬ

Dulce bellum inexpertis. (Война сладка тем, кто её не испытал.)


- Эразм


Испытания стрелка Артура Виеры, тяжко раненого и скрюченного на земле рядом с телом лейте-нанта Нила Крогера, только начинались. 'Враг был повсюду; по крайней мере, две сотни бродили три или четыре минуты, - показалось, что три или четыре часа: стреляли из винтовок и пулемётов по нашим ране-ным, при этом смеясь и хихикая, - вспоминает Виера. - Я понимал, что меня убьют, если заметят, что я жив. Когда они приблизились, я прикинулся мёртвым. Оставив глаза открытыми, я уставился на маленькое де-ревце. Я знал, что у мёртвых глаза открыты. Подошёл вьетнамец, посмотрел на меня и толкнул ногой, и я перевернулся. Думаю, он решил, что я умер. Кровь текла у меня изо рта, из рук и ног. Он забрал мои часы и пистолет и пошёл дальше. Я видел, как они собрали всё наше оружие и ушли туда, откуда пришли. Помню, везде падали снаряды, бомбы и напалм, очень близко вокруг меня. Земля подо мной сотрясалась. Однако всё это валилось на вьетнамских солдат тоже'.

В секторе 2-го взвода сержант Джемисон получил пулю в живот. Невзирая на боль, он продолжал вести огонь и призывал тех, кто ещё оставался жив, упорно отстреливаться и держаться. Клинтон Поули, сельский парень из Айовы, в той огненной буре ещё был жив: 'Когда я приподнялся, что-то сильно ударило меня по затылку, швырнув голову вперёд так, что каска свалилась в окоп. Я подумал, что кто-то подкрался сзади и врезал мне прикладом, такой был удар. Никого не оказалось; это прилетела пуля - сбоку или сзади. Я наложил повязку и каской прижал её к голове. Я встал снова, чтобы осмотреться, и увидел четверых с карабинами, от нас справа по фронту. Я сказал Комеру держать прицел правее. Чуть погодя я услышал крик и подумал, что кричит лейтенант Гоухиган'. Поули и специалист Комер, боец на спусковом крючке М-60, вжарили по значительному числу видимых как на ладони солдат противника.

Стояло безветрие, дым и пыль, висевшие над полем битвы, с каждой минутой сгущались, всё более усложняя задачу обнаружения наших линий лётчикам истребителей-бомбардировщиков ВВС, ВМФ и мор-ской пехоты, а также лётчикам боевых армейских вертолётов 'Хьюи', висевших над головой. По моему приказу в 7:55 утра все взводы бросили цветные дымовые шашки, чтобы обозначить для пилотов наш пери-метр. После этого всю огневую поддержку мы перенесли на предельно близкое к себе расстояние.

Через мгновение после броска дымовой шашкой сержанта Роберта Джемисона ранило во второй раз: пуля угодила в левое плечо. Прошло около двадцати минут после первого попадания в живот. Он опять поднялся и продолжил стрельбу. Тридцать минут спустя Джемисона ранило в третий раз: 'Это было авто-матическое оружие. Пуля ударила меня в правую руку и разнесла винтовку на куски. Остался только пласт-массовый приклад. Другой пулей срезало металлический зажим на подбородочном ремне и сшибло каску. Пуля ударила так сильно, что показалось, будто у меня сломана шея. Меня свалило на землю. Я встал, но в руках уже ничего не оставалось. Ни оружия, ни гранат, - ничего'.

Комер и Поули в тридцати футах слева от Джемисона переживали такие же трудные минуты. Поули рассказывает: 'Перед окопом плюхнулась граната с длинной ручкой. Комер заорал 'Ложись!' и чуть-чуть оттолкнул её ногой. Она взорвалась. К тому моменту у нас уже почти закончились патроны, а пулемёт заклинило. В облаке дыма и пыли мы помчались влево, пытаясь отыскать другие позиции 2-го взвода. Тогда-то меня и ударило в грудь, и я довольно крепко хлопнулся о землю. Я вскочил и, получив пулю в бедро, снова упал. В высокой траве мы с Комером потеряли друг друга из вида. Мы уже остались без подносчика боеприпасов [рядового 1-го класса Чарли Х. Колльера из Маунт-Плезанта, штат Техас], убитого накануне. Ему было восемнадцать, он пробыл во Вьетнаме лишь несколько дней. Мне удалось сделать три перебежки примерно по двадцать ярдов, после чего, наконец, я добрался до миномётного взвода. Сержант дал мне двух парней в помощь, чтобы пересечь поляну и дойти до командного пункта батальона у большого муравейника. Батальонный врач, капитан, оказал мне первую помощь'.

Капитан Боб Эдвардс в своём окопе ещё держался: 'Я думаю, огневая поддержка помешала про-тивнику усилиться, когда он действительно мог причинить нам вред. Проникновение достигло первой цепи окопов двух взводов, имевших наиболее плотный контакт'. Капитан роты 'браво' Джон Херрен рассказы-вает: 'Противник успел прорваться на командный пункт Эдвардса, прежде чем его остановили, главным образом за счёт использования батальоном артогня, ударов с воздуха и ракет с 'ганшипов'. На мой взгляд, в тот момент мы ближе всего подошли к своему поражению'.

Личная война Боба Эдвардса была далека от завершения. Примерно в тридцати ярдах от его окопа стоял большой термитник, поросший кустарником и травой. На вершине холма засел вьетнамец с автома-том, чертовски меткий стрелок. Он убил сержанта Хостаттлера, ранил Боба Эдвардса и лейтенанта Арринг-тона и по-прежнему продолжал стрелять. 'Мы были в значительной степени скованы тем автоматическим оружием, расположенным за муравейником напротив левой стороны 3-го взвода. Лейтенант Билл Франклин пытался добраться до нас, но его тоже ранило. Не знаю, случилось ли это до или после ранения Аррингтона. По крайней мере, в течение часа четверо из нас получили ранения от одного человека. Потом, после того, как ранило Аррингтона, появился сержант Кеннеди и в одиночку устранил угрозу гранатами и винтовкой. Это развязало нам руки'.

Пулемёт Комера и Пуоли стал не единственным, который замолчал. Джордж Фокс, двадцать пять лет, и Натаниэль Бэрд, двадцать два года, повалились на свой умолкнувший пулемёт М-60, окружённые россыпями стреляных гильз и пустыми жестянками из-под патронов. Они умерли вместе, плечом к плечу. Сержант Джемисон воздаёт им высочайшую похвалу профессионального солдата: 'Бэрд и Фокс сделали великое дело. Они вели огонь из того пулемёта и не бросили его. Они оставались с ним до конца'.

Пришла пора зачистить противника, наседавшего на левый край роты 'чарли'. Мы с Диллоном по-совещались и согласились, что нужно задействовать резерв. Я приказал лейтенанту Джеймсу Т. Рэкстроу взять свой разведвзвод и контратаковать на левой стороне сектора роты 'чарли'. Указав точный отрезок периметра, который он должен атаковать, я приказал координировать свои манёвры с лейтенантом Литто-ном из роты 'дельта'. После того как его взвод обезопасит левую сторону 'чарли', я приказал ему соеди-ниться с Литтоном и уничтожить противника, проникшего за миномёты. Затем, для восстановления резерва, я приказал капитану Мирону Дидурыку снять с линии командную группу и один из взводов своей роты 'браво' 2-го батальона и рассредоточиться возле командного пункта батальона. Он должен был оставать-ся наготове для блокирования, усиления или контратаки сектора Боба Эдвардса или другого участка, подвергшегося массированной атаке.

Дидурык подхватился сломя голову и к 8:15 вернулся ко взводу лейтенанта Рескорла. Всю зону вы-садки пронизывал настильный огонь большой плотности. Во взводе Рескорла один человек был убит и один ранен.

К тому времени большинство бойцов в двух наиболее пострадавших взводах Боба Эдвардса либо убили, либо ранили. Задача по сдерживанию неприятеля легла на плечи тех, кто ещё оставался в строю и отстреливался. Так или иначе, рядовой 1-го класса Ларри Д. Стивенсон из роты 'дельта' оказался в секторе взвода лейтенанта Гоухигана единственным солдатом, оставшимся для удержания участка линии в пятьде-сят ярдов. Он хладнокровно опустился на одно колено и, прежде чем подоспела помощь, методично уни-чтожил пятнадцать солдат противника. Той помощью оказался разведывательный взвод батальона. Он зачистил левый край роты 'чарли', переместился к центру этой роты и оставался с ней до конца боя. Тот участок периметра был теперь снова под контролем. Этот манёвр снял часть натиска с зоны высадки, и мы заметили немедленное ослабление интенсивности огня, метущего поляну. Я передал по рации в штаб бригады запрос, чтобы отправляли сюда транспортные вертолёты вместе с ротой 'альфа' 2-го батальона 7-ого кавполка.

Где-то в этом промежутке времени я заметил, что мой радист Боб Уэллетт уже сидит, выглядит ошеломлённым, но снова работает. Приглядевшись поближе, я обнаружил, что его отключила пуля, про-бившая его каску, но не голову. Я сказал: 'Уэллетт, не расставайся с этой каской. Она спасла тебе жизнь'. Томас Китон, ворчливый немолодой сержант медико-санитарного взвода, рассказывает: 'Помню радиста полковника Мура. Он вдруг упал. Мне показалось, что завалился спать. Я чуток разозлился, подошёл и пнул его, велел отрывать задницу от земли и помогать нам с ранеными. Ответа не последовало. Я поднял его каску, из неё выпала пуля. Она прошла сквозь сталь и подкладку каски. Сбила его с ног, как куль. У него на голове выросла здоровая шишка'.

Всех нас, находившихся в пределах командного пункта батальона, потрясло событие, словно в за-медленном действии развернувшееся перед нашими изумлёнными глазами. Я стоял на одном колене лицом к югу, к горе. Уэллетт, ещё не отошедший, стоял на коленях рядом со мной. Моё внимание привлекло какое-то движение на западе, справа от меня. Я резко повернул голову и уставился прямо в носовые части двух реак-тивных истребителей F-100 'Супер Сейбр', нацелившихся прямо на нас. В тот же миг ведущий самолёт сбросил две блестящие шестифутовые канистры напалма, которые медленно закувыркались к нам навстре-чу.

Зловещий вид канистр с напалмом неизгладимо отпечатался в моей памяти. Всего три или четыре секунды отделяли сброс от удара о землю и взрыва, но они показались мне целой вечностью. Канистры, выпущенные ведущим F-100, падали прямо на правую сторону командного пункта, где в высокой траве око-пался сержант Джордж Най со своей подрывной командой. Самолёты заходили на очень низкой высоте. Я ничего не мог уже сделать с этими первыми двумя канистрами, но мне нужно было что-то предпринять, чтобы заставить лётчика второго самолёта, который направлялся к левой стороне командного пункта, не сбрасывать свои две штуки. Если он щёлкнет тумблером-пикулем [кнопкой сброса бомб], то неминуемо кокнет и Хэла Мура, и капитана Каррару, и сержанта Китона, и капитана Диллона, и сержант-майора Пламли, и Джо Гэллоуэя, и капитана Уайтсайда, и лейтенанта Гастингса, и наших радистов, и рации, и ме-дицинские средства, и боеприпасы, и раненых, сгрудившихся у медпункта. Мозговой центр - жизненный центр - батальона будет немедленно уничтожен посреди напряжённой схватки на выживание.

Я заорал во всё горло Чарли Гастингсу, наблюдателю ВВС: 'Отзови сукина сына! Отзови его!' Джо Галлоуэй слышал, как Гастингс закричал по рации: 'Отставить! Улетай!' Говорит Мэтт Диллон: 'Я до сих пор вижу, как канистры кувыркаются нам навстречу. Помню, я подумал: 'Спрячь глаза, чтобы не ослеп-нуть', - и уткнулся лицом в плечо репортёра, пряча глаза. Плечо Джо Гэллоуэя. Я слышал, как 'Гуляка' Чарли Гастингс кричал по рации: 'Рычаг на себя!' Второй самолёт взмыл вверх. Напалм с первого самолёта упал на боеприпасы и на людей. Сержант-майор Пламли кинулся тушить огонь вокруг них. Сам я выбежал в зону высадки выставить авиасигнальное полотнище'.

Сержант Най рассказывает: 'Два моих парня, рядовой 1-го класса Джимми Д. Накаяма и специа-лист-5 Джеймс Кларк, находились от меня в нескольких ярдах в стороне. Кто-то кричал, стоял полковник Мур и что-то кричал о летуне, и я посмотрел вверх. Подлетали два самолёта, и один уже сбросил напалм, и всё, казалось, происходило, как в замедленном кино. Всё объяло пламенем. Накаяма стал весь чёрный, Кларк тоже весь обгорел и истекал кровью'.

Гэллоуэй: 'До этого я ходил к небольшим окопам беседовать с сапёрами. Сейчас те самые люди корчились в огне. Волосы вспыхнули в один миг. Одежда обратилась в пепел. Один стал массой волдырей; другой был не так плох, но хватил пламя в лёгкие. Когда огненные языки поутихли, мы все помчались в го-рящую траву. Кто-то крикнул мне взяться за ноги одного из обгоревших солдат. Когда я их схватил, ботин-ки раскрошились, плоть сошла, и я ощутил в ладонях голые кости лодыжек. Мы отнесли его к медпункту. Я до сих пор слышу их крики'.

Специалист-4 Томас Э. Бэрлайл, санитар из 2-го батальона роты 'браво' Мирона Дидурыка, выбе-жал на поляну со своей походной аптечкой помогать жертвам напалма. Раненый в голову, Бэрлайл через несколько минут скончался на руках лейтенанта Рескорла. Уроженцу Оклахомы, Бэрлайлу исполнилось двадцать три года всего за четыре дня до гибели.

В медпункте батальона сержант Китон тут же вколол Накаяме и Кларку морфин, но он принёс мало облегчения. Они страшно обгорели. Их вопли разрывали сердца всех, кто их слышал. Обоих солдат эвакуи-ровали, но рядовой 1-го класса Накаяма, уроженец Ригби, штат Айдахо, умер через два дня, 17-го ноября, за два дня до своего двадцать третьего дня рождения.

Рассказывает сержант Най: 'Накаяма был мне настоящим другом. Хороший парень. Называл меня Джо-Китаец. Как-то он застукал меня с китаянкой, и прозвище прилипло ко мне на всю войну. Я же называл его Мидзо. На японском это значит 'бог дождя'. В тот день, когда он умер, у его жены родился ребёнок. Через неделю после его смерти ему пришло звание лейтенанта. Каждый чёртов парень в зоне высадки 'Экс-Рэй' был героем, но настоящими героями оказались такие вот ребята, как Накаяма. Я потерял там хороших людей; они отдали всё. Каждый раз, когда я слышу вертолёт, у меня слёзы наворачиваются на глаза. Это трудно объяснить'.

На командном пункте наш передовой авианаблюдатель от ВВС, Чарли Гастингс, был подавлен трагическими последствиями неверно направленного воздушного удара. Вспоминает Гастингс: 'После удара напалмом полковник Мур посмотрел на меня и сказал то, чего я никогда не забуду: 'Не думай об этом, Чарли. Просто наводи самолёты''.

Вскоре после удара напалмом какой-то солдат противника вышел, шатаясь и спотыкаясь, на поля-ну позади дальнего левого фланга Боба Эдвардса. При нём не оказалось оружия, он был весь изранен и, судя по чёрной униформе, являлся, очевидно, бойцом вьетконговского батальона Н-15. Штаб-сержант Отис Дж. Халл, тридцатилетний уроженец городка Терра-Альта, штат Западная Виргиния, и один из бойцов его разведвзвода подбежали к солдату и доставили в медпункт для оказания помощи. Солдат умер до того, как мы смогли его эвакуировать, и был похоронен неподалёку в неглубокой могиле.

Бой в секторе роты 'чарли' бушевал. Большинство бойцов Крогера погибли. Небольшая горстка, подобно Артуру Виере, ускользнула от вражеских отрядов смерти и затаилась на позициях, где их защитила мощная непосредственная огневая поддержка. На дальнем правом конце взводу лейтенанта Лейна приходилось туго, возможно, потому, что они находились слева от того идущего по сухому руслу 'шоссе', ведущему прямиком к нашим позициям. Сержант Джон Сетелин: 'Удары с воздуха и артиллерия били почти по нашим окопам в течение сорока пяти минут, может быть, часа. Именно тогда меня ранило белым фосфором. Атаки происходили в разных частях нашей линии. Они полнились решимостью опрокинуть нас. Думаю, мы сами оказались столь решительны, что не собирались уступать; и мы не уступили'.

Примерно в девять часов утра лейтенант Дик Тиффт, управлявший вертолётными перевозками, со-общил мне долгожданное известие о том, что рота 'альфа' 2-го батальона 7-го кавполка через несколько минут зайдёт на посадку. В 9:10 утра капитан Джоэл Э. Сагдинис, двадцать восемь лет, выпускник Уэст-Пойнта 1960-го года, приземлился вместе со своим 3-им взводом, которым командовал лейтенант Уильям Сиссон. Этот взвод немедленно направился на юг, на звуки пулемётов в секторе роты 'чарли', и развернул-ся в зарослях позади немногих оставшихся в живых из взвода лейтенанта Гоухигана. Я проинформировал Сагдиниса и указал ему на сектор Мирона Дидурыка, сказав Мирону проследить, чтобы Сагдинис был как следует сориентирован.

С. Лоуренс (Ларри) Гвин-младший, двадцать четыре года, уроженец Бостона, состоял оперативным офицером у Сагдиниса. Получив звание на курсах подготовки офицеров резерва Йельского университета, Гвин прослужил два года в 82-ой воздушно-десантной дивизии, получил квалификацию десантника и два месяца изучал вьетнамский язык в военной школе иностранных языков в Монтерее, штат Калифорния. 'Эта зона высадки была жаркой. Когда я выходил из вертушки, в неё летели пули. В самой уже зоне высадки ря-довой 1-го класса Дональд Оллред выскочил из травы и сказал: 'Лейтенант, меня ранили'. Перевязав его, мы поняли, что попали в Страну зулусов. Рота 'альфа' засела по местам, за исключением взвода Сиссона, который был почти сразу же выделен. Это важно, потому что мы увидимся с ним снова только через четыре дня'.

Сержант Джон Марунич, тридцатипятилетний кадровый военный из Скрэнтона, штат Пенсильва-ния, командовал отделением в миномётном взводе Сагдиниса. 'Мы приземлились в тот момент, когда пере-стрелка пошла интенсивнее. В тот раз мы, ребята из миномётного взвода, сражались как стрелки. Пятерым нашим было приказано перейти на участок линии, занимаемый небольшими силами. Мы заметили около 20 солдат противника и всех уничтожили. Один северный вьетнамец, которого я убил, бежал на меня, кричал и стрелял из винтовки. Застрелив его, я понял, что он был офицером. Я достал его пистолет из кобуры и сунул к себе в рюкзак'.

Через два с половиной часа бой за роту 'чарли' наконец-то утих. Сержант Сетелин вспоминает: 'Перестрелка прекратилась так же резко, как и началась. Трупы неприятелей лежали перед нами в два-три слоя. При затишьях мы выскакивали и засыпали их грунтом, чтобы не воняли и чтоб не летели мухи'. Лей-тенант Лейн теперь без происшествий добрался до окопа Боба Эдвардса. Все офицеры в роте 'чарли' либо погибли, либо были ранены. Капитан Боб Эдвардс выполнил всё, чего требовал долг, и много, много боль-ше. К тому же потерял много крови. После передачи командования, Лейн, сержант Гленн Кеннеди и сер-жант Джеймс Каслберри вытащили Эдвардса из окопа.

На командном пункте у термитника я вызвал Мирона Дидурыка и приказал перебраться со своим сборным взводом в сектор Боба Эдвардса, принять под командование выживших из роты 'чарли' и взвод Лейна, а также зачистить и оборонять ту часть периметра. В 9:41 утра он и его бойцы ушли, и через не-сколько минут за ним последовал другой его взвод, как только Джоэл Сагдинис занял тот сектор. Я присо-единил 3-ий взвод Сагдиниса под командованием лейтенанта Сиссона к роте 'браво' Мирона Дидурыка из 2-го батальона.

К 10 часам утра уцелевшие вьетнамцы уже отходили. Рота 'чарли' удержала позиции, проявив по-трясающее личное мужество и воинскую дисциплину. Отважные бойцы из взводов Гоухигана и Крогера стояли и гибли, сражаясь друг за друга и удерживая свои позиции. Старшим по званию из тех, кто выжил в этих двух взводах, оказался взводный старшина Джемисон. На вопрос, почему противнику не удалось за-хватить его взвод, Джемисон ответил: 'В начале это были Бэрд и Фокс на пулемёте справа. А в конце нас спасал пулемёт Комера'.

Рота 'чарли' 1-го батальона 7-го кавполка начинала день с пятью офицерами и 106 рядовыми. К полудню в ней совсем не осталось офицеров и только сорок девять рядовых в строю. Всего за два с полови-ной часа жестокой рукопашной схватки погибло сорок два человека офицеров и солдат и двадцать ранило. Тела сотен павших северных вьетнамцев усыпали кровавое поле битвы.

Специалист-4 Эрни Паолоне помог капитану Эдвардсу пересечь зону высадки и добраться до бата-льонного медпункта. Санитары сразу вкололи ему плазму и внутривенную жидкость. Через несколько ми-нут на плащ-палатке принесли специалиста Артура Виеру, истекающего кровью из многочисленных ран. Самой серьёзной раной было пулевое ранение в горло. Капитан Каррара, врач батальона, опустился на колени перед Виерой и под обстрелом уверенно выполнил боевую трахеотомию - без наркоза и чистых рук. Военный кинооператор сержант Джек Ямагучи, подавшись вперёд, запечатлел импровизированную операцию на плёнку. После того, как фильм попал в Пентагон, Ямагучи и его партнёр, сержант Широ, получили выговор за то, что так наглядно отразили суровую реальность боя. Несмотря ни на что, Артур Виера выжил.

Когда Мирон Дидурык и Рик Рескорла достигли сектора роты 'чарли', их поразило увиденное. Ди-дурык писал: 'Когда я туда прибыл, оставалась только горстка из C/1/7 [рота 'чарли', 1-ый батальон, 7-ой кавалерийский полк] и из моего взвода, приданного ей. Рота понесла тяжёлые потери. Враг подобрался к самым южным окраинам зоны высадки 'Экс-Рэй', но не смог прорваться. Кое-где перестрелка ещё продол-жалась, но по большому счёту противник был отбит'.

Диллон собрал потрёпанных выживших из роты 'чарли' возле термитника командного пункта в ка-честве нового батальонного резерва, такими как есть, и позаботился, чтобы их снабдили патронами, водой и сухпайками. За эти два дня рота 'чарли' проделала огромную работу. Сержант Кеннеди, старший по званию из оставшихся в живых, сформировал из измученных парней два временных взвода и назначил нижестоящих командиров.

Бойцы Дидурыка приступили к выполнению мрачной задачи: искать американских убитых и ране-ных и собирать документы и оружие неприятеля. Лейтенант Рик Рескорла никогда не забудет сцену, когда он двинул своих людей в район боя: 'Повсюду лежали трупы американцев и солдат ВНА. Мой район нахо-дился там, где стоял взвод лейтенанта Гоухигана. Вокруг его взводного командного пункта лежало несколь-ко мёртвых солдат ВНА. Один наш боец так и застыл, обеими руками вцепившись мёртвому вьетнамцу в горло. Лежали два бойца - один чёрный, другой латиноамериканец, - тесно прижавшись один к другому. Похоже, они погибли, пытаясь друг другу помочь. Много мёртвых вьетнамцев. Стрижки у них были 'пло-щадка': выбритые виски и затылки и волосы на макушке. Повсюду валялось их оружие'.

Рескорла прошёл по всей длине фронта, когда получил приказ взять несколько человек и идти на помощь лейтенанту Лейну на дальнем правом конце. 'Везде лежали солдаты ВНА. С нами были полковник Мур и сержант-майор Пламли. Мы собрали всё оружие, рюкзаки и боеприпасы и сложили две пирамиды: одну вьетнамскую, одну американскую. Похоже было на то, что вьетнамцы утащили кое-кого из своих уби-тых и раненых. В ночь, когда в нас ударили, у нас заклинивало и выходило из строя оружие, тогда мы бра-ли освободившееся у роты 'чарли'. Кроме того, мы пользовались её рюкзаками, поскольку свои оставили в тылу. Чуть позднее мы прошли вперёд на 300 ярдов: ещё больше вьетнамских трупов. У нас было достаточ-но времени, чтобы зачистить сектора обстрела, окопаться, скорректировать артиллерию и приготовиться к ночи'.

Противник хоть и отступил, но оставил снайперов, и бойцы Дидурыка подвергались беспорядочно-му обстрелу, так же как зона высадки и командный пункт батальона. Стрелки засели на деревьях и термит-никах. Северных вьетнамцев отбили, но борьбу они не прекратили. В секторе роты 'чарли' мы с сержант-майором Пламли пробирались через страшные обломки боя. Нашли тело лейтенанта Джека Гоухигана и вдвоём собственноручно вынесли его с поля боя. Вернувшись, мы обнаружили тело старшины взвода Люте-ра Гилрита и отнесли его в зону высадки, чтобы оно отправилось в долгое путешествие на родину.

В стороне от нас, на востоке, в пути уже находилась дополнительная помощь. Подполковник Боб Талли со своим 2-ым батальоном 5-го кавполка двигался маршем в нашу сторону. Ранее Талли по рации запросил наиболее подходящий маршрут и построение для входа в 'Экс-Рэй'. Как можно более зашифро-ванно по неприкрытой радиосети я сказал ему: 'Подходи, внимательно следя за левым флангом, ближай-шим к горе'. Талли рассказывает: 'Как я двигался? Одна рота идёт вдоль склона горы, другая ломится по лесу. Два взвода в первом эшелоне, один - во втором. Первоначально меня беспокоило то, что враг попыта-ется заблокировать или замедлить нас возле протянувшейся с севера на юг группы холмов. Чтобы этого не допустить, я отправил роту 'браво' направо и направил в тот район несколько артиллерийских залпов. Как только мы миновали эту цепочку холмов, я понял, что мы сможем в полной исправности добраться до 'Экс-Рэй''.

Батальон Талли не встречал противника примерно до десяти утра, когда рота 'альфа' капитана Ларри Беннетта наткнулась на опорный пункт северных вьетнамцев. Рассказывает Беннетт: 'Мы были при-мерно в восьмистах ярдах от 'Экс-Рэй', когда два моих ведущих взвода были внезапно скованы мощным огнём автоматического оружия. Солдаты ВНА сидели на деревьях, на муравейниках и за ними. С двумя ве-дущими взводами мы использовали сочетание огня и манёвра. Свой 3-ий взвод я развернул на правом флан-ге линии, и сопротивление было быстро сломлено. Из-за перестрелки и маневрирования мы попали в юж-ную половину 'Экс-Рэй''.

Поскольку зона высадки оставалась пока относительно безопасной, мы вызвали вертолёты Брюса Крэндалла забирать раненых. Уоррент-офицер Поп Джекел: 'Мне приказали ждать раненых. Мы просидели в зоне высадки, по крайней мере, целый срок службы, пока кто-то со всех ног не подскочил к вертолёту и не сказал: 'Убирайтесь отсюда к чёрту: вы навлекаете на себя огонь!' Мы и убрались'.

Капитан Боб Эдвардс уехал в одной из перегруженных летающих карет скорой помощи Крэндалла. Мэтт Диллон вспоминает, как лейтенанта Франклина, жестоко раненого в нижнюю часть живота, оставили в стороне, 'отбраковали' как человека, который вряд ли выживет из-за своих ран; его место занял тот, кто, по мнению медиков, имел больше шансов на выживание. Мэтт Диллон слышать такого не захотел: он притащил Франклина назад к 'Хьюи' и настоял, чтобы его забрали. Франклина втянули внутрь, его голова свесилась в проёме. Боб Эдвардс говорит: 'Лейтенанта Франклина закинули прямо на меня'.

Вертушка разгрузилась в зоне высадки 'Фолкон', и Эдвардс помнит, как разговаривал с майором Германом Виртом, оперативным офицером батальона, и лейтенантом Бобби Хэдэуэем из отдела снабжения. Рассказывает Вирт: 'Боб Эдвардс получил серьёзное ранение в левое плечо и потерял много крови. Он был мертвенно-бледен, почти на грани смерти. Встал вопрос, будет ли он жить вообще. Провели переливание крови, Боб ожил и разговорился. Грандиозная перемена'. Эдвардс помнит, как его положили на носилки и опустили на землю; раненая левая рука 'свалилась с носилок в грязь'. Он дико заорал, когда кто-то наступил ему на руку, тогда 'её закинули обратно на носилки'. Хоть Эдвардс и говорит, что не терял сознания ни в 'Экс-Рэй', ни во время эвакуационного перелёта, когда он, наконец, прибыл в армейский госпиталь в Куинёне, случилась другая история: 'Мне приспичило срочно отлить. Мне дали блестящую ёмкость, в которую можно писать лёжа. Я так не захотел, поэтому встал, чтобы пописать. Когда пришёл в себя, то лежал на спине'. Лейтенант Франклин, вылетевший из 'Экс-Рэй' лёжа на Эдвардсе, тоже выжил.

По рации сообщили, что 2-ой батальон Талли 5-го кавполка находится уже в тридцати минутах марша от 'Экс-Рэй'. Диллон передал приказ восточной и южной сторонам периметра воздерживаться от огня, и около 11:45 утра начали прибывать ведущие элементы батальона Талли. Лейтенант Рескорла стоял возле окопа командного пункта лейтенанта Гоухигана и глядел на юго-восток: 'В основном они приближа-лись слева по фронту и двигались к нам колонной. Ко мне подошёл какой-то сержант и сказал: 'Должно быть, это вы, ребята, устроили тут знатную потасовку'. Я ответил: 'Нет, не мы. Эта честь принадлежит вот им', - и показал на погибших американцев, бойцов роты 'чарли' 1-го батальона 7-го кавалерийского пол-ка'.

Рота 'браво' подполковника Талли вошла прямо через поражаемое пространство перед ротой 'дельта', которое в течение предыдущих двух часов кромсали девять пулемётов М-60 сержанта Уоррена Адамса. Лейтенант Литтон и сержант Адамс с радостью наблюдали за подходом подкреплений. Говорит Адамс: 'Я смотрел, как головной направляется прямо к моей позиции, и первыми словами из уст молодого человека были: 'Господи, да здесь был тяжкий бой. Чёрт побери, вся долина усеяна трупами прямо досюда. Последние тридцать минут мы только и делаем, что обходим трупы, переступаем через них и пробираемся между ними, чтобы сюда добраться. Вы, парни, разыграли здесь бой по-настоящему'.

Специалист Винсент Канту смотрел, как подходят подкрепления, и получил второе потрясение за день. Канту уже встретился со своим одноклассником Джо Гэллоуэем. Теперь же у него случилось чуть ли не воссоединение семьи: 'Первым я увидел моего двоюродного брата Джо Фиерова из Вудсборо, штат Те-хас. Тот, завидев меня, сказал: 'Что происходит, Кэт?' Я ответил: 'Джо, ложимся и не двигаемся', - и же-стом указал на наших мёртвых'.

Специалист-4 Пэт Селлек, 24 года, уроженец Маунт-Киско, штат Нью-Йорк, рассказывает: 'Помню, как у одного парня висел маленький американский флаг на рюкзаке. Увидев его, я почувствовал гордость. Он навсегда останется со мной. Этот американский флаг водрузили на сломанном дереве, прямо тебе Иводзима. Ещё одна битва, которую мы выиграли для Соединённых Штатов'. Этот флажок, воодушевляя нас, развевался над зоной высадки 'Экс-Рэй' до конца сражения.

У нас оставалось много дел, и я постарался распределить хлопоты по приоритетам. Прежде всего, необходимо было поддерживать высочайшую боевую готовность к дальнейшим атакам противника. Вторым было спасение Эрни Сэвиджа и Потерянного взвода. В-третьих, я хотел скорейшего и полного отчёта по каждому убитому и раненому, поимённо. Наконец, нам нужно было больше боеприпасов, воды и продовольствия. Майор Вирт уже отправил S-4, помощника по тылу лейтенанта Бобби Хэдэуэя, в полевой госпиталь медроты 'чарли' на базе 'Кэмп-Холлоуэй', где тот лично отследит прибывающие потери и сверит их имена по ротным спискам. Лейтенант Хэдэуэй в роте 'чарли' прослужил почти два года. Знал всех парней. И теперь ему выпало проследовать мимо ряда носилок, заглянуть в лица стольких друзей и товарищей и проставить отметки 'убит в бою'. Душераздирающая работа.

К 12:05 дня батальон Боба Талли втянулся в 'Экс-Рэй'. Я пожал ему руку и от души приветствовал. Мы с Диллоном уже обсуждали, как займёмся спасением людей Сэвиджа, и теперь имели довольно чёткое представление. Теперь мы начали вводить Талли в курс дела о важной роли его батальона в этом плане. Тем временем доложили, что генерал Дик Ноулз распорядился перебросить ещё две батареи 105-мм гаубиц, двенадцать дополнительных больших орудий, в зону высадки 'Коламбас', расположенную примерно в трёх милях от нас. Одна была из 2-го дивизиона 17-го артполка, командир дивизиона - мой однокашник по Уэст-Пойнту подполковник Гарри О. Амос-младший, сорокадвухлетний уроженец Алабамы. Другая - из 1-го дивизиона подполковника Боба Шорта 21-го артиллерийского полка. Скоро у нас будет четыре батареи, двадцать четыре больших пушки, ведущих огонь непосредственной поддержки. Наконец-то события стали складываться по-нашему.


14. СПАСЕНИЕ ПОТЕРЯННОГО ВЗВОДА


Война - это страх, окутанный мужеством.


- Генерал Уильям Ч. Уэстморленд


Приближался полдень понедельника, 15-ое ноября; пришло время снова выступить, на сей раз тремя ротами, и спасти Потерянный взвод. Хотя бойцы моего батальона жаждали оказаться на месте тех, кто выполнит это задание по возвращению своих товарищей в периметр, здравый смысл подсказывал, что исполнение этой задачи будет отдано только что прибывшему 2-му батальону подполковника Боба Талли, который поведёт рота 'браво' капитана Джона Херрена. Мои 'кавалеристы Гарри Оуэна' отчаянно нуждались в передышке, чтобы перегруппировать свои поредевшие отделения и взводы, эвакуировать раненых, пополнить запасы воды и боеприпасов и осмотреть поле сражения впереди себя. Две роты Талли находились на южной стороне поляны и могли легко продолжить движение вдоль внешнего кольца обороны в направлении пойманных в ловушку солдат. Не было времени на то, чтобы снимать мои роты с линии, менять их на роты Талли, а затем собирать для выполнения задания.

Мы с Талли согласовали: я передам ему роту 'браво' капитана Джона Херрена (1-ый батальон), который знал местность и маршрут, а он оставит мне свои роты 'браво' и 'дельта'. Талли поведёт атаку, которой предшествует мощная огневая подготовка, силами батальона: две роты идут бок о бок впереди, одна движется в резерве. Талли: 'Предложение Хэла Мура было наиболее логичным и практичным. Моё подразделение было ещё на марше, по-прежнему мобильно. Главное - выиграть время. Мой батальон использовал простой порядок следования 'два в первом эшелоне, один - во втором': A/2/5 слева (рота 'альфа' 2-го батальона 5-го кавполка - прим.пер.), B/l/7 (рота 'браво' 1-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.) справа, C/2/5 (рота 'чарли' 2-го батальона 5-го кавполка - прим.пер.) после A/2/5 (рота 'аль-фа' 2-го батальона 5-го кавполка - прим.пер.). Причиной усиленного левого фланга боевого порядка было то, что основные действия противника, судя по всему, ожидались из гористого района слева от нас. Всё, что требовалось, - принять роту Херрена в долю и выдвинуться. Помимо нескольких координирующих инструкций, Херрену не нужно было много объяснять. Он знал, где находится изолированный взвод, и стремился его вытащить'.

Слева девяносто шесть человек Талли из его роты 'альфа' возглавлял капитан Ларри Беннетт. 'Мы прошли через южную часть 'Экс-Рэй' под довольно плотным снайперским огнём, ведшимся с юга, что де-лало прохождение, мягко говоря, довольно опасным'. За Беннеттом шла рота 'чарли' капитана Эда Бойта, 2-ой батальон 5-го кавалерийского полка. После окончания огневой подготовки, Талли и его три роты вы-шли в атаку ровно в 1:15 пополудни.

Херрен рассказывает: 'В пути у нас не было контакта. Мы произвели очень хороший ракетный удар с вертолётов по местности между нами и отсечённым взводом. Вскоре после него я заметил двух вьетнамцев, бегущих направо через лес примерно в трёхстах ярдах от нас и покидающих этот район. Как только мы добрались до взвода, нас немного обстреляли снайперы с юго-запада, с массива Тьыпонг'. Лейтенант Деннис Дил и его оставшиеся в живых солдаты были на левом фланге Херрена, и на сей раз Дил был готов к драке: 'Я запасся гранатами и бросал по одной за каждый муравейник, который мы видели. Мы забросали гранатами весь наш путь до позиции 2-го взвода. Всё оказалось ненужным. Мы не встретили никакого противодействия. Мы широко использовали гранаты и передали об этом по рации Сэвиджу. Мы не хотели никаких живых врагов между собой и взводом, как днём ранее. Я сам бросил восемь или десять гранат'.

И тем не менее, это поход оказался небыстрый. Боб Талли, опытный боевой командир, не видел необходимости устраивать гонки на время. Его оперативным офицером служил капитан Рональд У. Крукс. Крукс рассказывает: 'Огневая поддержка состояла в основном из прицелочных выстрелов для фиксирова-ния целей на случай необходимости немедленного артудара. Мы не пытались ошеломить противника. Он знал, где мы находимся, и, я твёрдо уверен, он знал, в чём заключалась наша задача. Мы сделали несколько дополнительных выстрелов в качестве беспокоящего и воспрещающего огня в южную сторону вдоль горы, чтобы обезопасить левый фланг роты 'альфа'/2/5 (2-ого батальона 5-го кавполка - прим.пер.), а также пе-редний край её авангарда'.

Там не оказалось ничего. Ни снайперов. Ни засад. Ничего, кроме мёртвых северовьетнамских сол-дат и их оружия. Я был озадачен, но рад таким радиосообщениям. Пока Талли продвигался, я передал при-каз всем ротам по периметру 'Экс-Рэй' выставить охранение на триста ярдов вперёд и зачистить поле боя. Мы с сержант-майором Пламли снова вышли перед позициями роты 'чарли' Боба Эдвардса.

В своём отчёте о боевых действиях я описал эту сцену следующим образом: 'Мёртвые солдаты ВНА, фрагменты тел этих солдат, а также их оружие и принадлежности были разбросаны в изобилии по краю периметра и перед ним. Попадались многочисленные фрагменты тел. Повсюду виднелись кровавые следы, бинты и т. д., - многочисленные свидетельства того, что многих солдат ВНА вынесли из этого райо-на. Некоторых солдат противника нашли сложенными за муравейниками. Мы обнаружили на некоторых трупах верёвки, обмотанные вокруг лодыжек, с коротким свободным концом. Я видел двух наших убитых с такими же верёвками на лодыжках. Возможно, их захватили ещё живыми и тащили прочь, пока не убили. У некоторых мёртвых солдат ВНА мы нашли кошельки и 'собачьи бирки' наших павших. Артиллерию и так-тическую авиацию нацелили на все близлежащие лесистые участки, в которых те следы исчезали. Много-численное вражеское оружие было собрано наряду с другим снаряжением. Взял в плен двух человек и вы-везли. Своих погибших и раненых собрали. Во время той зачистки были убиты и ранены несколько наших солдат'.

На правом фланге сектора роты 'чарли' сержант Джон Сетелин бойню пока пережил. 'Нам прика-зали промести двести ярдов. Мы прошли шеренгой, наверное, около пятидесяти ярдов, когда прямо перед нами увидели врагов. Мы открыли огонь. Те ответили. Потом кото-то на правом фланге крикнул: 'Они спускаются с горы!' Сержант Чарли Макманус, рядовой 1-го класса Ларри Стейси, Ламонт и я пошли на запад к сухому ручью. Потом мы увидели этих людей у нас за спиной, словно те пытались окружить нас. Остальная часть взвода уже прошла, и примерно в это время сержант Макманус вдруг оттолкнул меня и Стейси в сторону. Потом мы услышали взрыв и посмотрели вниз, и там лежит мёртвый Чарли Макманус. Он прыгнул на гранату, чтобы спасти нашу жизнь. Граната прилетела из ручья. Вражеский солдат явно око-пался на его берегу. Стейси не понадобилось много времени, чтобы всадить несколько гранат от М-79 в 'нору' и уничтожить его'. Штаб-сержанту Чарльзу В. Макманусу из Вудленда, штат Алабама, был трид-цать один год, когда он отдал жизнь, чтобы спасти жизнь своих товарищей.

На северной стороне периметра специалист Джон Валлениус разгадал загадку древесного ствола в форме буквы Y и выскакивающей из-за него, как на стрельбище, цели: 'Одна группа провела зачистку перед нашими позициями и сообщила, что за тем деревом нашли семь мёртвых северных вьетнамцев, все застре-лены в голову. Я не пошёл смотреть'.

Во время того затишья самой грустной, самой болезненной и трудной задачей было собрать наших павших и погрузить их на вертолёты. Их было так много, что бригада прислала большие вертолёты 'Чинук' CH-47. Один такой вертолёт поднял всех сорок два погибших из роты 'чарли'. Они прибыли вместе, умерли вместе, и теперь, завёрнутые в зелёные прорезиненные плащ-палатки, ушли вместе.

Специалист-4 Винсент Канту говорит: 'Мы подбирали наших мёртвых и складывали в вертолёты. Некоторых из этих ребят я знал уже два года, но смог опознать только по именным жетонам. Их лица были раздуты. Было трудно сдержать тошноту. Мы переглядывались и, не говоря ни слова, просто продолжали класть мертвецов в вертолёты'.

В полдень, ещё до прибытия Талли, с визитом прилетел полковник Тим Браун. Пламли вспоминает: 'Подполковник Мур приветствовал Брауна и сказал: 'Я просил вас сюда не приезжать. Это небезопасно'. Браун взялся за правый лацкан воротничка, покачал перед Муром полковничьим орлом и сказал: 'Извини за это!'' Мы с Диллоном доложили ему ситуацию. Браун поинтересовался, стоит ли ему остаться на 'Экс-Рэй', создать небольшой командный пункт бригады и вершить дела. Мы выступили против. Я знал район, и мы с Бобом Талли прекрасно ладили. Браун согласился. Лейтенант Дик Мерчант рассказывает: 'Полковник Браун доверял своим командирам. Я знаю, некоторые считали, что он должен был высадиться на 'Экс-Рэй' и устроить там командный пункт. Я никогда этого не принимал. 1-ый батальон 7-го кавполка был, вероятно, лучшим батальоном во Вьетнаме, хорошо обученным, превосходно руководимым, с выдающимися офицерами и сержантами во всех своих подразделениях. Браун оказался бы неуместен на 'Экс-Рэй'. Кроме того, для представителя командования бригады не было места. Я помню, там за муравейником было довольно тесно'.

Перед самым отъездом полковник Браун сказал, что мы проделали хорошую работу, но теперь, по прибытии свежего батальона Талли, да при двух стрелковых ротах 2-го батальона 7-го кавполка, он, скорее всего, вытащит нас из 'Экс-Рэй' на следующий день. Проходя мимо растущих пирамид северовьетнамского снаряжения, Браун обернулся и попросил привезти ему вьетнамский пробковый шлем после выхода из зоны. Свой шлем он получил.

По мере того как длилось затишье и Талли продолжал сообщать об отсутствии сопротивления его манёврам, мы с Диллоном пытались разгадать, что замыслили северные вьетнамцы. Где находятся выжив-шие из тех вражеских батальонов? Куда они снесли своих раненых? Они должны были иметь воду для пи-тья, приготовления пищи и ухода за ранеными. Возможно, в ущельях Тьыпонга, над нами, были ручьи и родники, но переносить раненых по крутым склонам было бы медленным и трудным процессом. Ближай-шим водотоком на нашей карте значился Йа-Дранг в двух милях к северу. Нам он казался более вероятным местом для полевого госпиталя, чем склоны горы. Добавьте к этому тот факт, что вскоре после полудня 15-го ноября высотные бомбардировщики ВВС B-52, вылетев с Гуама, нанесли по массиву Тьыпонг первый удар в рассчитанной на шесть дней операции 'Арк Лайт'. Впервые стратегические бомбардировщики B-52 использовались в тактической роли поддержки американских наземных войск.

Индивидуальность сражения существенно менялась, и в тот полдень командир противника не мог чувствовать себя счастливым человеком. Подполковник Нгуен Хыу Ан стоял в одном из ходов сообщения на склоне массива Тьыпонг. Он помнит, как высоко в небе над собой насчитал восемнадцать бомбардиров-щиков B-52, прежде чем нырнул в свой глубокий блиндаж. Через несколько минут первая пятисотфунтовая бомба ударила не далее чем в шестистах ярдах от блиндажа; однако громадные взрывы удалялись от пол-ковника Ана, а не приближались к нему. Он останется жить и сражаться, но всегда с пониманием того, в ка-кое опасное положение попал он на Тьыпонге в тот день.

На маленьком взгорке Потерянного взвода сержант Эрни Сэвидж сообщил парням, что помощь уже в пути. Известие подняло бойцам настроение, но не уменьшило их уязвимость. Сэвидж говорит: 'Нас об-стреляли сразу после рассвета. Мы прижимались к земле. Всякий раз, завидев нас, они в нас стреляли'. Не-понятно, какие соображения были в голове вьетнамцев насчёт окружённых американцев. Дождаться, когда сами выйдут? Заморить голодом? Снять одного за другим снайперским огнём?

Что бы они ни планировали, незадолго до трёх часов дня роты Херрена и Беннетта достигли мелкой канавы и немедленно попали под вражеский винтовочный огонь. Его быстро подавили длинными пулемётными очередями. Сэвидж следил за успехами спасателей: 'Незадолго до того, как нас деблокировали, произошла перестрелка. Они с чем-то столкнулись, не очень крупным. Я слышал переговоры по радиосети об уничтожении каких-то снайперов'.

Спасатели пересекли канаву, подобно парням лейтенанта Генри Торо Херрика накануне. Из кана-вы на запад видимость была хорошей, так как местность плавно поднималась к небольшому бугру на дальней северо-западной стороне поляны. Для осуществления спасения необходимо было обезопасить поляну. Рассказывает Боб Талли: 'Мы прикрыли взвод, просто окружив его после того, как достигли его позиции'. Капитан Беннетт говорит: 'По прибытии на поляну мне приказали удерживать её восточную половину. По форме поляна напоминала яйцо, наверное, двести пятьдесят на семьдесят пять ярдов, с высокой травой и древесными пнями повсюду'.

Джон Херрен вспоминает: 'Мы пробирались между разбитыми взрывами деревьями, муравейника-ми и зарослями кустарника, пока не достигли взвода'. К тому времени кто-то из солдат Беннетта заметил небольшую группу выживших американцев и закричал им. Сержант Заллен, сидевший вместе с Сэвиджем на бугре, понял, что долгое испытание подходит к концу, но на сердце его лежал камень: 'Я не мог поднять глаз на сержанта Палмера'.

Передовые бойцы роты Джона Херрена приблизились к поляне, сам Херрен шёл впереди всех, стремясь воссоединиться с тем, что осталось от его пропавшего 2-го взвода. Херрен рассказывает: 'Эту сце-ну я никогда не забуду. Сначала мы нашли останки сержанта Хердла и его смятого неприятелем отделения оружия. Неподалёку лежали мёртвые вьетнамцы. Затем обнаружили мелкие группки людей Сэвиджа и Мак-генри; некоторые сплошь перебинтованы, и все покрыты грязью и утомлены, но, видя нас, взволнованы'. Сержант Уильям Роланд из 1-го взвода роты 'браво' говорит, что расстояние между местом, где сражались и погибли Хердл и его пулемётчики, и остальным взводом Херрика, шестьдесят-семьдесят ярдов, ясно дава-ло понять, что отважные пулемётчики отдали свои жизни, выигрывая время, чтобы товарищи смогли отойти на более высокий участок.

В этом крошечном периметре у каждого человека, способного держать оружие, даже после двадца-ти шести часов боя ещё оставались боеприпасы. Когда начался бой, во 2-ом взводе роты "браво" 1-го бата-льона 7-го кавалерийского полка числилось двадцать девять человек. Двадцать девять человек и вывели: девять убитых, тринадцать раненых и семеро без единой царапины. Все потери были понесены в первые девяносто минут боя.

По мнению капитана Херрена, это чудо, что не умерло ещё больше раненых, и у чуда имелось имя - Док Лоуз. Херрен говорит: 'Я убеждён, что основная причина, по которой взвод успешно вышел из поло-жения, кроется в действиях специалиста-5 Чарльза Лоуза, санитара. Во взводе каждый боец, с которым я разговаривал, единодушно ставил в заслугу Доку Лоузу спасение людей, столь тяжко раненых'.

Лейтенант Деннис Дил достиг взвода одним из первых. 'Мы не видели друг друга. Я крикнул: 'Ре-бята, вы ещё там?' Вернулся ответ: 'Да, мы здесь!' Я подошёл к месту, где лежал мой друг Генри Херрик, и постоял, глядя на него сверху вниз. Было так жарко, так ужасно жарко, что тело уже начало смердеть. Я не хотел запоминать его таким, поэтому отвернулся и занялся своими обязанностями. Но я запомнил". Сержант Сэвидж говорит, что первые парни, вошедшие в его периметр, не увидели его и его людей. 'Удары артиллерии набросали на нас столько грязи и пыли, что мы выглядели как часть самой земли', - говорит Сэвидж.

'Любопытно, - говорит Дил, - что выжившие солдаты не вставали. Просто лежали в мелких окоп-чиках, выцарапанных ими в земле. Они по-прежнему находились в состоянии шока от пережитого'. Специ-алист Гален Бангэм: 'Первым я увидел лейтенанта [Кена] Дункана, замкомандира роты 'браво'. Я крикнул ему, чтоб залёг. А он сказал: 'Всё нормально, давай уже, пошли!' И бросил мне одну из своих фляжек. Во-круг стояли ещё ребята, и я подумал, что они спятили. Мы не могли в это поверить. Никто из нас не встанет. После некоторых уговоров мы медленно поднялись'.

Лейтенант Дил видел много мёртвых северовьетнамских солдат буквально в футе от американцев, и один из них ещё был жив. 'Вьетнамец сидел у дерева, весь изрешечённый пулями. И всё пытался вытащить гранату из подсумка. Перед смертью он ещё хотел бросить гранату. Я был очень впечатлён этой неколеби-мой преданностью. До самой своей смерти он пытался достать ту гранату из подсумка, а мы стояли и смот-рели на него. Он не мог поднять её выше пары дюймов, она падала назад, и он начинал всё сначала'.

Старшина взвода Ларри Гилрит говорит: 'Больше всего помню умиротворённый вид сержанта Палмера, лежащего на спине со сложенными на груди руками. Мы подошли довольно близко, и я чуть не чокнулся, когда увидел его. Затем был тот момент, что каждый из них просил воды. И вот я здесь, а у меня только около половины фляги, чтоб им предложить. Половина разошлась быстро. Я помогал одному из них, сержанту Томпсону, я думаю. Он был ранен, едва мог идти, и он попросил у меня воды. Не думаю, что в то время во всём батальоне нашёлся бы галлон воды. Такая незначительная, казалось бы, вещь, а я не могу дать ему ни глотка'.

Один из солдат обратил внимание лейтенанта Дила на какой-то лежащий на земле предмет. 'Боец сказал: 'Там что-то красное, и я не знаю, что это такое'. Это была книга, обронённая вьетнамским солда-том. Её наполняли прекрасные, каллиграфические письмена'. Это были записи тоскующего по дому моло-дого солдата: стихи, заметки, письма. Вот образчик: 'О, моя милая. Моя юная жена. Когда войска вернутся домой после победы и ты не увидишь меня, посмотри на гордые стяги. В них ты увидишь меня, и тебе станет тепло под сенью бамбука'.

Помогая готовить людей и оружие к эвакуации, Деннис Дил хорошо запомнил ещё одну сцену: 'Это был последний акт погибшего вьетнамского солдата. Перед смертью он взял ручную гранату и приставил к прикладу своего оружия. Затем опустился на колени и согнулся над нею пополам. Если попытаться взять его оружие, ручная граната активируется. Видя самоотверженность этих двух вьетнамцев с гранатами, я сказал себе: мы имеем дело с врагом, который будет так поступать весь долгий-предолгий год'.

Хотя деблокирующие силы добрались без особых происшествий, теперь невидимые стрелки стали обстреливать их из стрелкового оружия. Капитан Беннет, прикрывавший восточную половину поляны, по-лучил приказ рассредоточить свои взводы и закрыть весь периметр. При выполнении приказа Беннетт и два его бойца были убиты снайперами.

Внезапный всплеск огня противника придал задаче новую актуальность. Мы с Бобом Талли согла-совали, что первоочередной задачей буде забрать Сэвиджа, его людей и оружие. Никакого подсчёта потерь противника; никакого поиска его имущества. Не болтаться вокруг. Просто убраться оттуда ко всем чертям. Мы не хотели испытывать судьбу. Было уже 3:30 дня, и до наступления темноты оставалось много работы: эвакуация наших убитых и раненых. Пополнение боеприпасов и воды. Отправка дозоров за периметр. Раз-мещение батальона Талли в американских линиях. Зачистка секторов обстрела. Корректировка заградительного огня. Установка светосигнальных мин - мин, срабатывающих от растяжек, натянутых почти вплотную к земле.

Талли рассказывает: 'Нашей следующей заботой стало фактическое перемещение личного состава изолированного взвода обратно на 'Экс-Рэй'. Многих из них нужно было нести. Как ни странно, эвакуация их потерь, плюс нескольких наших, задействовала большую часть двух рот. Переноска раненых и убитых по джунглям в самодельных носилках - нелёгкое дело, когда перед тобой лежит расстояние, которое нужно преодолеть. И поддерживать хорошее боевое состояние в таких условиях сложно. Солдаты тянутся кое-как; парни-носильщики устают и нуждаются в замене. Я сосредоточился на скорейшем выводе пострадавших и обеспечении их возвращения на 'Экс-Рэй' организованным порядком'.

На взгорке последние приготовления к выходу шли полным ходом. Рассказывает сержант Ларри Гилрит: 'После того, как мы проверили территорию, убедились, что учтены все и всё оружие собрано, я спросил сержанта Сэвиджа, можно ли мне помочь нести сержанта Палмера. Он ответил, что это было бы прекрасно'.

Лейтенант Дил говорит: 'Я помню, кто-то сказал: 'Теперь у нас все'. Я обернулся. Как раз в этот миг носильщики, принёсшие тело Генри Херрика, опустили носилки, и я увидел, как лицо Генри уткнулось в красную почву. Его голова свисала с носилок. Не знаю, почему подобные воспоминания остаются так дол-го после самого события. Казалось таким неестественным, что друг лежит на животе, уткнувшись лицом в красную грязь. Глядя на него, я вспомнил, как полковник Мур разрешил небольшой группе солдат покинуть корабль, когда на пути во Вьетнам тот пришвартовался в порту Лонг-Бич, штат Калифорния. Лейтенант Херрик оказался одним из немногих, имевших семью в том районе, и ему выдали пропуск, чтобы навестить мать и отца. Глядя на него, я вспомнил об этом и порадовался, что ему представилась та последняя возмож-ность увидеться с ними. С тех пор я не раз бывал на могиле Генри Херрика в Арлингтоне. Она прямо возле Могилы неизвестного солдата на красивом склоне холма. Дерево растёт над ней, бросая тень на надгробие. С другой стороны от Могилы неизвестного солдата находится могила капитана Тома Мецкера'.

Подполковник Боб Талли в последний раз огляделся вокруг и приказал выступать на восток, к 'Экс-Рэй'. Специалист Гален Бангэм, испытания которого почти закончились, пережил последнее печальное событие, еле тащась к 'Экс-Рэй': 'Помню, как я споткнулся и упал и оказался лицом к лицу с мёртвым вьет-намцем с широко открытыми глазами. Я никогда этого не забуду'.

Около четырёх часов дня Мэтт Диллон по радиосвязи получил сообщение оперативного офицера подполковника Талли, докладывавшего, что деблокирующий отряд находится приблизительно в пятнадцати минутах от 'Экс-Рэй'. Диллон приказал лейтенанту Тиффту вызывать вертолёты. После этого силы Талли стали подходить к периметру. Момент был одновременно и радостный, и горький. Счастливый и благодарный, испытывая облегчение от возвращения взвода, я подошёл к Талли и поблагодарил его и его людей. Я пожал руку Эрни Сэвиджу и сказал, что он со своими бойцами отлично справился с худшим из положений. Потом было отрезвляющее, мрачное зрелище убитых и раненых из взвода Херрика. Мёртвые лежали на носилках из плащ-палаток. Двое или трое раненых пришли своими ногами, наполовину самостоятельно, наполовину опираясь на плечи товарищей. Некоторые из тех, кто остался без единой царапины, сами были настолько истощены, что им также требовалась помощь.

Капитан Каррара, сержанты Китон и Кит немедленно приступили к уходу за ранеными. Убитых осторожно положили на краю поляны, их ноги в ботинках лежали косо, неподвижно и выглядели как-то невероятно грустно. Глаза мои скользнули по сержанту Карлу Палмеру и, как у Ларри Гилрита, задержались умиротворённым выражением, полуулыбкой на его лице.

Сержант Гилрит помог прикрыть лица мёртвых плащ-палатками и подошёл к сержант-майору Пламли: 'Где-то по пути я подобрал пистолет 45-го калибра и, пока мы не добрались до КП, не сознавал, что держу его в руках. Пламли спросил, понимаю ли я, что пистолет заряжен и находится в боевом положе-нии, что ударник отведён назад. Мы решили, что я спокойно сяду и поставлю его на предохранитель'.

Начали подлетать вертолёты. Теперь ответственным за зону высадки стал лейтенант Дик Мёрчант: 'Я помню, как грузил сержанта Палмера и сержанта Хердла. Я оторвался от дела, чтобы встретить Джона Херрена и роту 'браво'. Он в красках описал мне великолепные действия 2-го взвода. Первыми словами его были: 'Дик, мы чуть не потеряли твой взвод'. Хоть и измотанный, он по-прежнему оставался тем же твёр-дым, думающим Джоном Херреном, которого я знал как командира моей роты'.

Когда Сэвидж, Бангэм и остальные пришли на командный пункт, с каждым из них кратко перегово-рил Джо Гэллоуэй: 'Они напоминали людей, восставших из мёртвых. Мы все были грязны, но они были грязнее грязного. Униформа изорвана, изодрана в клочья; глаза - воспалённые впадины посреди красной пыли, въевшейся в лица. Я спросил у каждого имя и место рождения и тщательно записал всё в тетрадь, а также кое-что из того, через что они прошли. Сочинители заголовков окрестили их 'Потерянным взводом', когда я передал свою статью по телефону'.

Каким-то образом Галена Бангэма, Джо Ф. Макки и специалиста-4 Уэйна М. Андерсона, которые не были ранены, посадили на отлетающий вертолёт и отправили назад, в базовый лагерь в Анкхе. Ещё четверых здоровых бойцов 2-го взвода отправили продолжать службу на периметре 'Экс-Рэй'. Говорит Сэвидж: 'Мы вернулись в сухое русло, неподалёку от муравейника. Рядовой 1-го класса Рассел П. Хикс вернул пулемёт на место. В тот день было много перестрелок: никаких серьёзных атак, но много снайперов, с которыми пришлось разбираться'.

Через полчаса после того, как оперативная группа Талли вернулась на 'Экс-Рэй', на связь по рации вышел бригадный генерал Ричард Ноулз и запросил разрешение на посадку. Он рассказывает: 'Долетели мы быстро. Я выскочил, вертолёт улетел. Боевой дух был на высоте; 1-ый батальон 7-го кавполка отлично справлялся с делом. Я угостил Хэла сигарой, и он коротко доложил меня о ситуации. Меня сопровождал офицер связи авиации подполковник Джон Стоунер. Я возил с собой Стоунера, чтобы иметь под рукой под-держку с воздуха. Когда Хэл закончил доклад, воздушный удар поразил цель по соседству с командным пунктом. Земля затряслась, и осколок от бомбы влетел на участок КП, в десяти-пятнадцати футах от того места, где мы стояли. Джон Стоунер подошёл и осторожно поднял дымящийся фрагмент, вернулся и протя-нул мне: 'Генерал, так достаточно близко?'

Уезжая, генерал Ноулз сказал нам, что на следующий день он даст указание Тиму Брауну выводить мой батальон и приданные ему подразделения из 'Экс-Рэй' и доставить назад в 'Кэмп-Холлоуэй' на два дня отдыха и восстановления. Однако сейчас перед нами стояла перспектива оборонять этот периметр ещё одну длинную ночь.

Мы с Диллоном выработали способ включения батальона Талли в наши ряды. Мы уплотнили соб-ственные линии и разместили солдат Талли в восточной и северной частях периметра, обращённых в основ-ном в сторону от горы, лицом к долине. Я оставил свой батальон плюс две приданные стрелковые роты из 2-го батальона 7-го кавалерийского полка там, где они находились, прикрывая более короткие отрезки линии, но по-прежнему контролируя те участки, где произошли основные боевые действия. Офицеры и солдаты уже хорошо изучили местность, и сейчас было не время предпринимать серьёзные изменения в расположении наших сил.

Талли устроил командный пункт своего батальона в роще примерно в сорока ярдах к северу от моего. Были распределены боеприпасы, вода и продовольствие, причём основное внимание вновь уделили доставке большего количества боеприпасов каждому стрелку, каждому пулемёту и миномётному стволу.

Четыре линейные роты 1-го батальона 7-го кавполка сократились в численности до восьми офице-ров и 260 рядовых. Рота 'чарли' этим утром потеряла сорок два человека убитыми: двух лейтенантов, шестнадцать сержантов и двадцать четыре рядовых. А также двадцать человек ранеными: их капитана, двух других лейтенантов, двух сержантов и пятнадцать солдат. Рота 'чарли' больше не представляла собой боеспособную стрелковую роту. Но у нас был свежий батальон плюс те две стрелковые роты из 2-го батальона 7-го кавполка. Имея днём незначительные попытки разведки боем по периметру, линейные роты получили достаточно времени, чтобы перегруппироваться для предстоящей ночи.


15. НОЧНЫЕ ИСТРЕБИТЕЛИ


Сегодня здесь много ребят, которые смотрят на войну как на славу, однако, парни, она сущий ад.


- Уильям Текумсе Шерман


Капитан Мирон Ф. Дидурык, командир роты 'браво' 2-го батальона 7-го кавалерийского полка, предчувствовал, что он и его бойцы, занимающие теперь прежние позиции роты 'чарли', будут этой ночью атакованы крупными силами, и, не теряя времени, внушил своим людям, что противник на подходе и следу-ет лучше подготовиться к бою. В лице Мирона Дидурыка и лейтенанта Рика Рескорла рота 'браво' 2-го батальона имела двух офицеров иностранного происхождения, чьи акценты и воинственный задор немного напоминали дух 'Иностранного легиона'. Украинцу Дидурыку и англичанину Рескорла в течение следую-щих семидесяти двух часов было суждено стать ратными легендами 7-го кавполка, как за свои манеры, так и за бесстрашное командование под обстрелом.

Проведя день в подготовке своих взводных позиций, Рик Рескорла вернулся к командному пункту Дидурыка - старой 'лисьей норе' Боба Эдвардса - перед наступлением сумерек. 'Люди готовы? - спросил Дидурык. - Как думаешь, выдержат?'

Рескорла отвечал: 'Мы готовы, как никогда. А если нас прорвут, сэр, вы первым узнаете об этом. Этот КП менее чем в пятидесяти ярдах от наших тылов'. Бешеный Казак с нетерпением выслушал обычную шуточку Рескорла. 'Чёрт возьми, Крепыш, хватит болтать, - отрезал Дидурык. - Будь начеку. Мы на тебя рассчитываем'.

Дидурык, которому тогда было двадцать семь лет, командовал этой ротой с мая. Он был пылким и агрессивным, но полностью профессиональным; в течение следующих трёх суток он проявит себя лучшим ротным командиром роты на поле боя, которого я когда-либо видел, без исключения. Он действовал соглас-но базовому принципу нанесения максимального урона при минимальных потерях.

Людям Дидурика выпало три или четыре спокойных дневных часа на подготовку к предстоящему, и они максимально использовали это время. Его рота вместе с приданным ей 3-им взводом роты 'альфа' 2-го батальона 7-го кавполка теперь удерживала те же 140 ярдов периметра, что прикрывали люди Боба Эдвардса. Взвод лейтенанта Уильяма Сиссона этой роты находился слева, в её составе и рядовой 1-го класса Джон К. Мартин, 25 лет, из Уичито, штат Канзас.

Мартин рассказывает: 'Мы распределились по периметру и стали копать двухместные окопы. Я помню, как старшина взвода Чарльз Л. Эшбах обходил позиции: 'Копайте глубже, делайте брустверы шире и выше. Намечайте сектора обстрела. Будьте бдительны!' Нам было до смерти страшно, но мы прятали испуг подальше в мозг и сосредоточивались на том, что сказано. Мы продолжали улучшать свои позиции, хотя почва была тяжёлой. Копали словно в бетоне. Я помню, всегда буду помнить, как стоит первый сержант Фрэнк Миллер без каски, с сияющей лысиной, и курит сигару'.

Мирона Дидурыка и его солдат ещё сурово не испытывали, но скоро это произойдёт. Во время за-тишья Дидурик удостоверился, что сектора обстрела и наблюдения расчищены на более чем двести ярдов вперёд; что добротные боевые окопы вырыты; что пулемёты установлены на позициях, обеспечивающих фланговый и перекрёстный огонь; что светосигнальные мины и разведывательно-сигнализационные устрой-ства расставлены впереди на расстоянии до трёхсот ярдов; что каждый боец снабжён боеприпасами и пункты снабжения боеприпасами обозначены; что рации проверены и перепроверены. После этого Дидурык очень тщательно поработал с передовым артнаблюдателем, наводя плановый обстрел по всему своему фронту. Офицер, лейтенант Уильям Лунд, навёл, скорректировал и выставил в готовность по сигналу четыре батареи, - двадцать четыре гаубицы.

Билл Лунд, двадцатитрёхлетний уроженец Идайны, штат Миннесота, был выпускником курсов под-готовки офицеров резерва при Университете Миннесоты. Он провёл свою первую ночь на 'Экс-Рэй', пости-гая реальный мир непосредственной огневой поддержки. В те времена решения артиллерийских училищ считали четыреста ярдов опасно близким расстоянием. Лунд обнаружил, что на 'Экс-Рэй', если хотел остаться в живых, крупные снаряды необходимо было класть в пределах сорока-пятидесяти ярдов. Расска-зывает Лунд: 'Мы с Мироном Дидурыком всё время были рядом, поэтому происходящее я оценивал с точки зрения пехотинца'.

Рик Рескорла, командир 1-го взвода, шесть месяцев как прибыл из школы подготовки кандидатов в офицеры при пехотном училище в Форт-Беннинге. Но туда он явился уже с запасом добротной подготовки за плечами. Он служил в британской армии на Кипре и в колониальной полиции в Родезии, и понимал, что значит быть солдатом. То, что он предпринял для подготовки своей позиции и своих людей, говорит о его профессионализме:

'Я встретился с лейтенантом Биллом Сиссоном, A/2/7 (рота 'альфа' 2-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.), который будет на моём левом фланге. Сиссон, личный друг по апрельскому выпуску школы подготовки кандидатов в офицеры 1965-го года, оглянулся на мёртвых солдат ВНА и сморщил нос. Они уже начали созревать. 'Жалеешь, что не вернулся на подводные лодки?' - спросил я. После службы в резерве ВМС на Род-Айленде Сиссон носил двух дельфинов на груди. Убеждённые в том, что ВНА вернётся этой ночью, мы поклялись связать наши сектора так же крепко, как утиную гузку. Чтобы никаких слабых звень-ев'.

Рескорла обошёл территорию и попробовал посмотреть на неё с точки зрения противника. Низко-рослые деревья, слоновая трава, муравейники и некоторые естественные укрытия простирались до самого фронта. Местность оказалась не такой ровной, как показалась на первый взгляд, имела рубцы и толстые борозды, тянущиеся к югу с небольшим уклоном от его позиций. Неглубокие укрытия роты 'чарли' 1-го батальона, были наспех отрыты после наступления ночи и под натиском противника. Рескорла отодвинул своих людей назад на пятьдесят ярдов, что не только сократило сектор, но и значило, что теперь для того, чтобы добраться до стрелковых ячеек роты 'браво, неприятелю придётся выйти из-за деревьев и пересекать сорок ярдов в основном открытой местности.

Рескорла вспоминает: 'Из-за наших укороченных линий я уменьшил количество окопов. Соорудили трёхместные окопы. Пулемёты М-60 установили на основных направлениях огня, с которых они могли пе-реключаться на сплошной заградительный настильный огонь, перекрещиваясь друг с другом и с пулемётами на наших флангах. 'Лисьи норы' и брустверы устроили с особым тщанием. Я сам проверял окопы. Некоторые оказались настолько глубоки, что их обитатели не могли даже выглянуть через бруствер. В таких случаях делали стрелковые ступени. За два часа до заката сержант Эшбах, A/2/7 (рота 'альфа' 2-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.), и сержант Томпсон организовали наряд по установке мин-ловушек. Они аккуратно установили гранаты и светосигнальные мины далеко на главных путях подхода. Мины 'клеймор' могли бы увенчать дело, но где-то запропастились. Просчёт, конечно, но я чувствовал, что мы готовы схлестнуться с лучшими из лучших северных вьетнамцев'.

Затем, обсудив с капитаном Дидурыком оборонительный огонь авиации, артиллерии и миномётов, Рескорла совершил последний обход линии, посетив соседний 2-ой взвод. Он рассказывает: 'Щербатый Джеймс Ламонт был частью группы на нашем правом фланге. Он был самой громкой глоткой в роте, но трудолюбив и духом крепок. Я спросил: 'А что, ребята, когда начнут стрелять, останетесь вы тут? Если решили драпать, дайте знать'. К тому времени они уже понимали мой чёрный юмор. 'Сэр, утром мы будем здесь. Сделайте так, чтобы парни Крепыша [взвод Рескорла] не смылись сами'. Солдаты дали волю своему солёному юмору.

Сержант Эшбах, тощий, жёсткий сорокатрёхлетний унтер из Детройта, подошёл из взвода лейте-нанта Сиссона и присоединился к нам. 'Вот продаю билеты на вертушку до Плейку', - обратился я к нему. 'Чёрт возьми, сэр, эту я и сам бы не пропустил, - ответил Эшбах, посмотрел на нож Рэндалла у меня на поя-се и добавил, - но если решу свалить, то приду и заберу этот ваш ножичек'. Такое состояние духа показало мне их уверенность, которой искал я. Солдаты, строчащие душещипательные письма родственникам, ниче-го не стоят. Эти же солдаты верили, что победят. Я оставил их, дав напоследок несколько советов: 'Они пойдут на нас быстро, прижимаясь к земле. Ясных целей не будет. Ведите огонь на высоте ползущего человека. Заставьте их пройти сквозь стальную стену. Это единственное, что не даст им добраться до ваших окопов''.

Рядовой 1-го класса Ричард Карджер, уроженец Лос-Анджелеса, в свои девятнадцать один из самых молодых солдат в подразделении, спросил лейтенанта Рескорла: 'Что, если они прорвутся?' Ответ Рескорла был таков: 'Если они прорвутся и сомнут нас, клади гранаты вокруг окопа. Клади их прямо на бруствер и прячь голову поглубже под землю. В окопе ложись на спину. Посылай пули прямо им в морду. Если мы сделаем всё как надо, так далеко им не пройти'. Парни разошлись по окопам, а Рескорла двинулся к своему взводному командному пункту, небольшому термитнику, который предыдущей ночью уже использовал лейтенант Джек Гоухиган. Тело Гоухигана там и нашли. Термитник стоял всего в двадцати ярдах позади линии новых, глубоких окопов.

На командном пункте батальона я проводил собственные последние проверки. Мы были в отлич-ной форме, боевой дух на высоте. Периметр укреплён; у нас вволю боеприпасов и медицинских средств; все наши убитые и раненые эвакуированы; авиация и артиллерия точно определили наши координаты и произ-вели пристрелку. Непрерывный беспокоящий и отсечный огонь на предельно коротких дистанциях нач-нётся в сумерках и продолжится всю ночь. Были доведены до сведения ЛС инструкции, требующие жёсткой огневой и светомаскировочной дисциплины. Миномётный огонь не будет разрешён без моего личного подтверждения, в особенности миномётные осветительные снаряды. Я хотел, чтобы миномёты придержали эти осветительные снаряды для нашего последнего светового сигнала в небеса на случай, если ребята из авиации и артиллерии израсходуют все свои сигнальные ракеты.

К 7:30 вечера стало совсем темно. Мы с нетерпением ждали восхода луны, такая разлилась темень. Однако в течение первых четырёх ночных часов, за исключением лёгкого нащупывающего огня там и сям по периметру, вьетнамцы не предпринимали против нас никаких действий. Перед полуночью мы получили сообщение из штаба бригады: мой батальон выведут из 'Экс-Рэй' на следующий день и отправят обратно на базу 'Кэмп-Холлоуэй'. Сообщение пришло к Диллону по оперативному каналу.

Яркая, почти полная луна выкатилась к 11:20 ночи. Около полуночи подполковник Эдвард С. (Шай) Мейер, начальник штаба 3-ей бригады, прислал мне удивительное сообщение: штаб генерала Уильяма Уэстморленда требовал, чтобы я 'на следующее утро покинул 'Экс-Рэй' и отправлялся в Сайгон доложить о битве ему и его штабу'. Я не мог поверить, что мне приказывают уехать до того, как закончи-лась битва! Я был озадачен и тем, что штаб дивизии или бригады не разорвал такой бестолковый приказ ещё до того, как он достиг меня. Место моё без сомнения было рядом с моими бойцами.

Как раз когда пришло это сообщение, перед взводом Рика Рескорла вьетнамцы открыли огонь из ав-томатического оружия, и поток зелёных трассирующих пуль полетел над его командным пунктом на высоте пятнадцати футов. Рескорла и его радист поползли вперёд и скатились в окоп, присоединившись к рядовому 1-го класса Кертису Гордону из Детройта. Рескорла, прикинув, что вражеские пулемёты находятся, по крайней мере, в пяти сотнях ярдов, предположил, что противник только проверяет периметр, и приказал бойцам на огонь не отвечать.

Затем, около часу ночи, пять солдат противника начали разведку боем напротив центра роты Джона Херрена на линиях 1-го батальона в сорока ярдах строго на запад от командного пункта батальона. Несколько вражеских пуль просвистели над нашими головами. Двоих из пятёрки убили, остальные убрались под тени джунглей. Эта разведка, дополняя перестрелку перед линиями Рескорла, зловеще напомнила действия противника предыдущей ночью и ясно предупредила о том, что северные вьетнамцы ещё не отказались от 'Экс-Рэй'.

Связанный этими действиями, я не успел отреагировать на приказ отправляться в Сайгон. Наконец, около 1:30 ночи, я связался с Шаем Мейером по рации и недвусмысленно передал свои возражения против приказа. Я ясно дал понять, что сражение не закончено и что моё место рядом с бойцами, что я первым из батальона вступил в этот страшный огневой мешок и, чёрт возьми, намерен быть последним, кто его поки-нет. На этом всё и кончилось. Больше ко мне с этим вопросом не обращались.

На линии было тихо, но напряжённо. Мирон Дидурык рассказывает: 'В течение нескольких часов после полуночи я получал сообщения от моих взводных командиров о странных звуках перед нашими линиями. Кроме того, во время тишины между залпами артиллерийского беспокоящего огня можно было услышать какой-то особенный высокий звук. Ответ дали свистки, найденные позднее на мёртвых солдатах противника. Враг, очевидно, использовал свистки и заранее оговоренное количество длинных и коротких свистов, чтобы управлять сбором и движением войск, которые сосредоточивались для атаки'.

Рик Рескорла говорит, что в периоды тишины он поощрял разговоры между окопами, чтобы осла-бить напряжение. Когда все темы были исчерпаны, Рескорла запел 'Бесшабашный колонист' и корнуолль-скую любимую 'Поднимаясь на Кэмборн-Хилл', медленные и спокойные песенки, на которые отвечали возгласами 'Крепыш!' и 'Гарри Оуэн!', что уверило его в том, что люди стоят твёрдо.

Около четырёх часов утра капитан Дидурык увидел и услышал неоспоримые свидетельства того, что противник маневрирует напротив его линий. 'Примерно в 4:00 устройства обнаружения - сигнальные мины и разведывательно-сигнализационные устройства - отобразили небольшое движение перед 3-им взво-дом A/2/7 (рота 'альфа' 2-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.) и моими 1-ым и 3-им взводами. Неко-торые устройства отстояли впереди на 300 ярдов. По-видимому, противник развёртывался вдоль вероятной линии атаки. Также, скорее всего, он осуществлял ночную атаку без поддержки, поскольку иных средств поддержки кроме 40-мм реактивных гранат противник не использовал'.

Несмотря на то, что растяжки ручных гранат и сигнальные мины стали срабатывать, врага пока не было видно. Но всё быстро изменилось. В 4:22 утра лейтенант Сиссон сообщил по рации Дидурыку: 'Я вижу: они идут. Можно стрелять?' (Взводы находились под строгим запретом стрельбы, чтобы сохранить боеприпасы.) Лейтенант Лунд вспоминает, как капитан Дидурыка спросил у Сиссона: 'Как близко они подошли?' Когда Сиссон ответил: 'Я их почти касаюсь!' - последовал немедленный ответ Мирона: 'Давай! Убей их!'

По словам подполковника Хоанг Фыонга, 7-ой батальон 66-го полка вернулся с подкреплениями и снова стучался в южную и юго-восточную двери зоны высадки 'Экс-Рэй'. Вьетконговский батальон Н-15 оказывал помощь в нападении, а также подносил боеприпасы и собирал раненых.

В своём дневнике Дидурык описал эту сцену. 'Мой левый и центральный взводы подверглись мощ-ной атаке северовьетнамского батальона. Можно было видеть, как ублюдки подходят волнами, человече-скими волнами. Мы приветствовали их стеной из стали. Я запросил осветительные снаряды. Лейтенант Лунд запросил непосредственную поддержку четырёх 105-мм гаубичных батарей. Эти батареи обеспечили нам непрерывный огонь снарядами с головным взрывателем и снарядами, взрывающимися в воздухе. Расти-тельность и деревья по фронту содействовали использованию обоих типов взрывателей. Мы также выпусти-ли немного белого фосфора [sic] ([как в оригинале]- прим.пер.)'.

Сбылась самая смелая мечта передового наблюдателя Билла Лунда о том, чтобы цель превратилась в реальность. 'Противник прёт в открытую!' - радировал он пушкарям. Массы противника устремлялись к линиям Дидурыка, ярко освещённые жутким светом опускающихся на парашютах осветительных ракет, выпущенных гаубицами.

Дидурык и Лунд вместе находились в окопе командного пункта, и Дидурык твёрдо руководил ситу-ацией. Дидурык писал: 'Артиллерия не стреляла постоянно по одним и тем же целям. Лейтенант Лунд за-ставлял каждую из четырёх батарей по-разному вести сосредоточенный огонь для отражения атаки, пере-мещая их залпы на 100 ярдов по фронту и в глубину. Последующий осмотр поля боя показал, что такой спо-соб обстрела учинил над противником настоящую расправу'.

Первоначально наземная атака противника была направлена против лейтенанта Сиссона, но затем покатилась под углом и ко взводу Рескорла. Рик Рескорла вспоминает: 'Винтовки М-16 заклинивало, каж-дый третий нырял с шомполом на дно окопа и прочищал ствол. Горячие патроны сыпались на шею несчастливца. А солдаты ВНА короткими бросками шли вперёд: залегали, стреляли и подходили всё ближе и ближе. Раздавались свистки. Пронзительные злые вопли сержантов ВНА, подгоняющих своих людей вперёд. Всколыхнув воздух, мимо пролетела выпущенная из РПГ граната. Резервные винтовки из мёртвого взвода Гоухигана поддерживали нас и позволяли отстреливаться, пока наши собственные очищались от помех'.

Первый натиск, по меньшей мере, трёхсот вьетнамцев был отбит менее чем за десять минут стрел-ковым оружием, пулемётами и артиллерийским огнём бдительных и хорошо подготовленных бойцов роты 'браво' 2-го батальона. В 4:31 утра, то есть двадцать минут спустя, они вернулись. Дидурык: 'Интенсив-ность их атаки возросла, и я подвергся нападению, направленному на сектора моих трёх оставшихся взво-дов'.

Вопли, крики и свистки раскололи ночь, когда солдаты ВНА спустились с горы прямиком в окутан-ную дымом зону поражения. Теперь и миномёты наших с Талли батальонов открыли огонь, прибавив к об-щему хаосу свои 81-мм фугасные выстрелы. Стрелок Джон Мартин, стоявший в линиях Дидурыка, говорит: 'Мы изливали на них винтовочный, пулемётный и артиллерийский огонь, а потом они сломались и побежа-ли. Не думаю, что у нас были потери, а вот они попали-таки под раздачу'.

К тому времени осветительный самолёт ВВС С-123 'Мишка Смоуки' уже находился в небе над го-ловой, и экипаж безостановочно сбрасывал парашютные ракеты. Мы прекратили артиллерийское освеще-ние, чтобы сохранить его при надобности для дальнейшего использования. Мирон Дидурык писал: 'Осве-щение оказалось очень ценным. Оно дало нам возможность видеть и эффективно вести огонь из стрелкового оружия по неприятелю. Я видел, как вражеские боевые порядки идут в атаку на мой сектор. Мой передовой наблюдатель видел цели и наводил на врага эффективный артиллерийский огонь. Противнику приходилось ждать, пока прогорят осветительные ракеты, прежде чем устремляться к нашим позициям. Пока эти ракеты освещали поле боя, противник пытался укрыться в траве, за деревьями и муравейниками или полз вперёд. Низкий настильный огонь препятствовал проникновению врага, но некоторым удалось подобраться к око-пам на 5-10 ярдов. Их уничтожали стрелковым оружием и ручными гранатами'.

Посреди всего безумия небо прочертила пылающая ракета с нераскрывшемся парашютом и упала на склад боеприпасов возле командного пункта батальона. Жарко полыхая, она плюхнулась в ящик с руч-ными гранатами. Не задумываясь, сержант-майор Пламли подбежал к штабелям, сунулся голыми руками в ящик с гранатами и схватил ракету. Он выхватил ракету, отскочил назад и отшвырнул её на открытую поляну. Потом затоптал охвативший траву огонь, вызванный ракетой, вокруг ящиков с боеприпасами.

На периметре люди Рескорла продолжали сражаться. 'Мы выставили гранатомёты M-79 на стрельбу прямой наводкой [огонь, направленный на видимую цель] и посылали гранаты на дистанцию от семидесяти пяти до ста ярдов. Тёмные точки всё так же приближались. Трещали РПГ и пулемёты: в нас стреляли из тёмной линии естественных укрытий местности. Они приближались по открытому полю неровной шеренгой, первые группы замедляли ход через несколько ярдов. Несколько человек делали рывок вперёд и, ища укрытия, падали за своими мёртвыми товарищами. Потрясающий, очень дисциплинированный противник. Какой-то боец выругался и пронзительно заверещал: 'Чёрт побери, остановите же этих ублюдков!'

В течение последующих тридцати минут на этом поле всецело главенствовала полевая артиллерия, четыре батареи с двадцатью четырьмя 105-миллиметровыми гаубицами, бьющими из зоны высадки 'Фол-кон', расположенной более чем в пяти милях, и из зоны высадки 'Коламбас' на расстоянии в три мили. Лейтенант Билл Лунд, со своей художественной ближней корректировкой огня больших орудий и по глу-бине, и вдоль фронта, и с упреждением, был настоящим дирижёром этих залпов. Видно было, как вьетнамцы уносят своих убитых и раненых. При своей последней попытке напротив роты 'чарли' Боба Эдвардса менее двадцати четырех часов назад они быстро проникли внутрь артиллерийского кольца и стиснули лю-дей Эдвардса в смертельных медвежьих объятиях. Этой же ночью их остановили полностью.

В 4:40 утра Дидурык затребовал дополнительных боеприпасов, и разведывательный взвод моего батальона под обстрелом совершил первую из двух перебросок матчасти, доставляя ящики с патронами для винтовок и пулемётов и гранаты к М-79 от склада возле термитника командного пункта до окопов.

Командир неприятеля, без сомнения, предположил, что левая сторона сектора Дидурыка будет занята небольшими силами оставшихся в живых побитых воинов из роты 'чарли'. Когда же он обнаружил, что его продвижение идёт как угодно, только не с лёгкостью, он, разворачиваясь перед двумя взводами Дидурыка справа, сместил вес своего удара. В 5:03 утра перед взводом лейтенанта Лейна началась третья атака. Сержант Джон Сетелин вспоминает: 'Днём мы установили сигнальные мины и разведывательно-сигнализационные устройства. Такое устройство размером с сигаретную пачку с проводом синхронизации и сжатым воздухом. Провод легко обрывается, срабатывает небольшая звуковая и световая сигнализация, сообщая, что нечто там проскочило. Таких мы установили множество. Где-то после четырёх утра я увидел, как на устройстве мигнул огонёк, и услышал звуковой сигнал. Я подумал, что-то приближается. Ламонт махнул мне застыть и не двигаться и показал, что его 'коробочка' сработала'.

Сетелин шёпотом отдал приказ парням своего отделения по обе стороны от себя не открывать огня, не стрелять, пока противник не выступит на открытое пространство прямо перед ними. 'Внезапно сработала осветительная мина и мина-растяжка: они шли там, в траве, и стреляли в нас. Пуля угодила мне чуть выше локтя, ничего особенного, один-два шва и кусок пластыря после боя. В ответ никто не выстрелил. Затем они вышли на открытое пространство. Осветительные мины горели, они были освещены, всё просто. Мы открыли огонь и сняли их. Это была атака малыми силами. Потом, тридцать минут спустя, в нас ударили посильнее, дули в горны и свистки. Мы уничтожили всех. Затем примерно в пятнадцати футах перед моим окопом упал белый фосфор, и я потерял почти весь свой разгрузочный жилет и рубашку. На одной руке было где-то восемь ожогов'. Джон Сетелин сел и при свете осветительных мин штыком выцарапал из своей плоти ещё горящие частицы белого фосфора.

В течение получаса атака на правый фланг Дидурыка была жестоко отбита. Разведывательный взвод лейтенанта Рэкстроу из 1-го батальона произвёл уже вторую доставку боеприпасов на линии Дидурыка. В 5:50 утра, за сорок минут до рассвета, осветительный самолёт 'Смоуки' иссяк. Не стало льющегося с небес света. Я приказал немедленно возобновить артиллерийское освещение и снял ограничения на использование миномётных осветительных выстрелов.

В 6:27 утра северовьетнамский командир предпринял ещё одну мощную атаку, на этот раз прямо на командный пункт Мирона Дидурыка. Снова бойцы взводов Сиссона и Рескорла приняли на себя основной удар. Рядовой 1-го класса Мартин: 'Около 6:30 утра они опять ударили в нас в манере 'всё или ничего'. Это было похоже на тир; волны ВНА спускались ровной шеренгой с горы Тьыпонг'. Специалист-4 Пэт Селлек из разведвзвода тащил на линию боеприпасы: 'Я слышал, как дудят горны. В свете осветительных снарядов я видел волны неприятеля, спускающиеся на нас с горы прямой линией. На одном была белая шляпа или шлем, и казалось, он руководит шеренгой на марше. Его оружие висело на плече. Они просто спускались, как будто им было всё равно. Линейная рота стреляла в них, как по уткам на пру-ду'.

С точки зрения лейтенанта Билла Лунда, неприятельский командир не мог выбрать лучшего места для этой атаки. Под вспышками света группы вражеских солдат были отчётливо видны на расстоянии пяти-десяти-ста ярдов по фронту в сотню ярдов. Лунд буквально изорвал в клочья эти подразделения 105-мм сна-рядами воздушного взрыва и непрерывной бомбардировкой 81-мм миномётными минами. Винтовками и пулемётами бойцы в передовых окопах кромсали тех, кто избежал тяжёлых снарядов. Спустя всего четыр-надцать минут после начала немногие оставшиеся в живых вьетнамцы прекратили атаку и откатились назад тем же путём, которым пришли, на юго-восток, унося раненых товарищей.

Перед солдатами Рескорла число движущихся солдат противника сокращалось. 'Вдруг остался только один вьетнамец, который ещё двигался, в последнем усилии толчком бросая своё приземистое тело вперёд. В него стреляли все винтовки и пулемёты. Наконец он упал в трёх шагах от окопа на нашем правом фланге. Ещё пять минут парни продолжали в него стрелять, отказываясь верить, что он мёртв. Храбрый и решительный солдат. 'Смотри, у него пистолет', - крикнул сержант Масселуайт. Я пополз сквозь пыль за-бирать сувенир, но штаб-сержант Джон Лик меня опередил. Заговорил специалист-4 Роберт Маркс: 'Чува-ки, я, кажется, ранен'. Крепкого солдата из Балтимора уже давно ранило в шею, но он решил до конца боя об этом не сообщать'.

Рескорла добавляет: 'Над полем повисла тишина. Мы всадили ещё по несколько пуль в груды тел, ближайших к нашим 'норам'. Разведвзвод снова пополнил боеприпасы. Два полных боезапаса уже израс-ходовали. В сером рассвете мы растянулись на земле. Внезапно тело какого-то вьетнамца высоко подлетело в воздух. Под ним взорвалась его собственная граната. Самоубийство или несчастный случай? Мы осмотрели фронт. Старые трупы предыдущего дня смешались с недавно убитыми. Смрад было трудно перенесть. В сорока ярдах от нас из-за дерева выскочил молоденький вьетнамец. Прихрамывая, он побежал назад тем же путём, каким пришёл. Я выстрелил два раза. Он скрючился. Я сделал цепочке втык за неумение быстро стрелять'.

Ночная атака провалилась; она разбилась об огневую мощь и профессионализм Мирона Дидурыка, его офицеров и солдат. Сотни северовьетнамских солдат храбро отдали жизнь, изо всех сил стараясь пробиться сквозь железную оборону Мирона. Рота 'браво' капитана Дидурыка из 2-го батальона приняла на себя основной натиск атаки и получила в точности всего шесть легкораненых. Ни один человек не погиб.

В течение двух с половиной часов атаки на сектор Дидурыка остальная часть периметра 'Экс-Рэй' оставалась тихой - слишком тихой. Мы с Диллоном обсудили возможность проведения разведки боем, что-бы проверить присутствие противника в других местах на линии. У нас хватало боеприпасов, и, черт возьми, к тому времени противник знал, где находятся наши порядки так же, как знал об этом я. Мы передали приказ по батальонной радиосети: ровно в 6:55 утра все бойцы на периметре в течение двух полных минут проведут стрельбу в автоматическом режиме из личного оружия и всех пулемётов. Приказ был стрелять по деревьям, муравейникам, кустам и высокой траве как перед американскими позициями, так и над ними. Пулемётчикам расстрелять всё, что беспокоит. К тому времени мы, к нашему сожалению, уже уяснили, что враг использует ночь, чтобы рассадить по деревьям снайперов, готовых наносить вред при первых же лучах света. Настало время навести порядок по фронту перед собой.

В указанное время периметр разразился оглушающим рёвом. И тут же тридцать или пятьдесят вьет-намцев поднялись из укрытий в 150 ярдах перед цепью роты 'альфа' Джоэла Сагдиниса из 2-го батальона и стали отстреливаться. 'Безумная минута' стрельбы заставила их атаковать раньше времени. Немедленно вызвали артиллерийский огонь и атаку отбили. Когда стрельба закончилась, один мёртвый снайпер свисал на верёвке с дерева напротив крайнего слева взвода Дидурыка. Другой свалился замертво с дерева прямо перед командным пунктом роты 'браво' Джона Херрена из 1-го батальона. Третьего вьетнамского снайпе-ра убили час спустя, когда он попытался спуститься с дерева и унести ноги.

Рука сержанта Сетелина, покрытая ожогами от белого фосфора, начала его беспокоить. 'Меня от-правили назад, в медпункт, где руку перевязали, и я ждал, когда меня эвакуируют. Чем больше я там сидел, тем больше понимал, что, по совести, не смогу сесть в вертолёт, улететь и бросить ребят. Поэтому я снял с руки перевязь и пошёл обратно. Кто-то спросил: 'Куда идёшь?' Я сказал: 'Назад, в окоп'. Больше никто ничего не сказал'.


16. ОСМОТР ПОЛЯ БОЯ


Самое ужасное, не считая проигранного сражения, это выигранное сражение.


- Герцог Веллингтон, Донесение о битве при Ватерлоо, 1815 г.

Во время 'Безумной минуты' мы прочесали территорию за пределами нашего периметра. Теперь же я приказал зачистку внутри наших порядков. В 7:46 утра резервные элементы, разведывательный взвод и оставшиеся в живых из роты 'чарли', начали осторожный и очень неспешный осмотр территории, окру-жённой нашими войсками. Я приказал им провести зачистку чуть ли не на четвереньках при поиске своих жертв и северовьетнамских лазутчиков в высокой слоновой траве. Они также тщательно проверили деревья внутри линии окопов. К 8:05 они сообщали об отрицательных результатах.

В 8:10 всем подразделениям на линии было приказано координировать действия с теми, кто нахо-дился на их флангах, и подготовиться к выдвижению на пятьсот ярдов вперёд для проведения поисков, со-бирая любые собственные потери и оружие неприятеля. Прошло много времени, прежде чем этот опасный, но необходимый манёвр смог начаться. Проверка раций, боеприпасов, координация действий с фланговыми подразделениями - всё это заняло время у бойцов, которые умственно и физически затормозились после сорока восьми часов постоянного бессонного напряжения. Моим последним отдыхом были те пять часов сна ночью 13-го ноября. Я ещё мог ясно мыслить, но должен был проговаривать про себя, что хотел сказать, прежде чем открыть рот. Это было всё равно, что говорить на иностранном языке полного им овладения им. Я словно переводил с английскго на английский. Я должен был не терять головы, сосредоточиться на про-исходящих событиях и думать о том, что будет дальше.

Зачистка началось в 9:55 утра; бойцы Мирона Дидурыка успели отойти только на семьдесят пять ярдов, когда встретили сопротивление противника, включая ручные гранаты. Лейтенанта Джеймса Лейна, командира 2-го взвода Дидурыка, серьёзно ранило. Я немедленно прекратил все передвижения и приказал роте Дидурыка вернуться в свои окопы. Сержант Джон Сетелин, чья обожжённая рука пульсировала болью, был неутешен. 'В то утро нам приказали осмотреться перед позициями. Мне это не понравилось. Ночью я чувствовал себя в безопасности, потому что Чарли не видел меня, а я сидел в той 'норе' и мне не нужно было вылезать. Но когда наступил день, мне хотелось проклинать полковника Мура за то, что он заставил нас выйти из 'нор'. Нам приказали сделать последнюю зачистку, последний раз осмотреться во-круг. Во время осмотра мы с Ламонтом принесли одного из последних наших убитых. Большой человек, рыжие волосы, большие, закрученные вверх усы. Мы нашли его возле дерева: он сидел, положив винтовку на другое дерево. Одна пуля ударила в грудь, другая - в основание горла. Мы бегом притащили его назад'.

Лейтенант Рик Рескорла, как всегда, был в центре события. 'Я повел свой взвод вперёд, на безмолв-ное поле боя. Мы шли по извилистой тропинке меж грудами мёртвых врагов. Через пятьдесят ярдов мы прошли поляну и стали приближаться к группе мёртвых пулемётчиков ВНА. Менее чем за семь ярдов до неё резко вскинулась вражеская голова. Я бросился в сторону. Всё произошло словно в замедленном темпе. Ис-кажённое лицо неприятельского пулемётчика, глаза широко раскрыты, дымок вьётся из пулемётного ствола. Я дважды выстрелил и упал, тупо уставясь на пустой магазин. 'Гранату!' - крикнул я своему радисту [рядовому 1-го класса Сальваторе П.] Фантино. Он бросил мне гранату. Я поймал её, выдернул чеку и бросил прямо на головы ВНА. Тут и там на линии началась стрельба, мы метнулись назад к окопам. Ещё семеро человек раненых на периметре, в том числе лейтенант Лейн. Мы с сержантом [Ларри Л.] Мелтоном поползли обратно с рюкзаками, полными гранат, в то время как остальные прикрывали нас. Эта горстка вражеских солдат погибала за муравейниками тяжело, один за другим'.

Когда началась эта стрельба, Дидурык сообщил о ней по рации. Я схватил Чарли Гастингса, передового авианаблюдателя, моего радиста, специалиста Боба Уэллетта, и вместе с Пламли мы пробежали семьдесят пять ярдов до окопа командного пункта Дидурыка. Рескорла находился в тридцати-сорока ярдах впереди слева по фронту, перегруппировывая своих людей. Я приказал Гастингсу жать на все рычаги и доставить сюда всю огневую мощь с воздуха, до которой он только мог дотянуться, и немедленно. Над головой барражировало звено A-1E 'Скайрейдеров' из 1-ой десантно-диверсионной эскадрильи. Капитан Брюс Уоллес, командир звена, рассказывает: 'Я помню, как разговаривал с Чарли Гастингсом по рации. ' 'Экс-Рэй', это 'Хобо-три-один', в наличии четыре штуки A-1E, бомбы, напалм и пулемёты. Прошу подключить микрофон для определения курса'. Ответ: 'Вас понял, 'Хобо-три-один', это 'Экс-Рэй'. Ваша цель - сосредоточение вражеских войск на юго-востоке от нас. Прошу начинать бомбами, затем напалм, после него - пулемётами по всему, что там ещё будет шевелиться'. 'Подтверждаю, 'Экс-Рэй'. Готовы по вашему дымовому сигналу''.

Началась воздушная атака. Гастингс к тому же вызвал звено реактивных истребителей-бомбардировщиков. В течение нескольких минут заросли перед порядками Дидурыка вздымались и под-прыгивали от взрывов ракет, 250- и 500-фунтовых бомб, напалма, 20-мм орудийных снарядов, кассетных бомб и белого фосфора. Питер Арнетт, репортёр 'Ассошиэйтед Пресс', тем утром с попутным транспортом подскочил на 'Экс-Рэй'. Арнетт оказался рядом с окопом Мирона Дидурыка и энергично щёлкал фотоаппа-ратом.

После нескольких минут бомбардировки я сказал Чарли Гастингсу: 'Клади ещё одну пятисотфунтовую как можно ближе, чтобы уничтожить всех оставшихся ВНА, а затем отзывай самолёты'. Я сказал Дидурыку, чтобы приказал своим людям примкнуть штыки и выдвигаться. Через десять секунд мы ринулись в чёрный дым, оставшийся от той последней пятисотфунтовой бомбы. В воздухе над головой звено 'Спадов' капитана ВВС Брюса Уоллеса восстанавливало строй и получало от Чарли Гастингса оценку результатов боевого воздействия: 'Во многих вылетах такой отчёт содержал оценки того, что в результате были уничтожены потенциальные вражеские парки с грузовиками, или бамбуковые хижины, или нанесены потери предполагаемым вьючным животным противника. В зоне высадки 'Экс-Рэй' всё было по-другому. Чарли Гастингс докладывал так, как прошло на самом деле. Тактично, если мы не действовали как нужно: 'Принял, 'Хобо', сегодня счёт не открыт, но всё равно спасибо за помощь'. С восторгом, если мы всё сделали правильно: 'Принял, 'Хобо', именно то, что нужно. Командир шлёт свои поздравления''.

Рескорла со своими бойцами с благодарностью следил за авиашоу. 'Мы собрались для последней зачистки. Внезапно сверху спикировал истребитель-бомбардировщик. Мы зарылись носами в дно наших окопов. 'Курьерский поезд' прогремел вниз, и взрыв сотряс землю. Бомба упала в тридцати ярдах от наших 'нор'. Мо поднялись, чертыхаясь в пыли и обломках грунта. Поступил приказ выступать. Весь имеющийся личный состав, включая полковника Мура, вывалился из периметра'.

На сей раз это был совсем не бой. Мы уничтожили ещё 27 вражеских солдат и подавили всякое со-противление. Я смотрел на поле, усыпанное мёртвыми врагами, лежащими по одному, по двое и грудами на исковерканной и изрытой земле. Кровь, куски тел, рваная униформа, разбитое оружие устилали местность. Это было отрезвляющее зрелище. У этих людей, наших врагов, тоже были матери. Но мы сделали то, что должны были сделать.

Помимо желания удостовериться, что Дидурык и его люди исполнили дело чисто и надёжно, у меня имелась ещё одна причина присоединиться к последнему штурму лично. Рик Рескорла наблюдал. 'Полков-ник Мур в нашем секторе подбегал к кучам тел и растаскивал их в стороны. 'Какого черта здесь делает полковник?' - спросил сержант Томпсон. Я покачал головой. Позже мы увидели, как он возвращается во главе бойцов, несущих плащ-палатки. К 10:30 утра полковник Мур нашёл то, что искал. Три погибших американских солдата больше не числились пропавшими без вести; теперь они возвращались домой к своим близким'.

Подполковник Роберт Макдейд и остальные его бойцы из 2-го батальона 7-го кавполка вышли на марш к зоне высадки 'Экс-Рэй' из зоны высадки 'Коламбас', что лежала в трёх милях к востоку, около 9:30 утра. Макдейд привёл с собой свою штабную роту, а также роты 'чарли' и 'дельта' 2-го батальона. К нему также присоединили роту 'альфа' 1-го батальона 5-го кавалерийского полка. Они подошли к нашим позициям около полудня. В первых рядах колонны находился специалист-4 Джек П. Смит, сын радио- и тележурналиста Говарда К. Смита. Джек Смит написал в 1967-ом году о том, что увидел, в статье для 'Сэтеди Ивнинг Пост': '1-ый батальон беспрерывно сражался в течение трёх или четырёх дней, и я никогда не видел таких грязных войск. Все имели поразительный внешний вид. Говорили мало, лишь осматривались вокруг намётанными, нервными глазами. Всякий раз, заслышав приближающийся снаряд, я весь сворачивался, они же продолжали стоять. Должно быть, там лежало около тысячи гниющих тел, уже на расстоянии примерно в 20 футов от гигантского круга 'лисьих нор''.

Остальные эхом вторили изумлению Джека Смита. Специалист-4 Пэт Селлек, закалённый тремя сутками на 'Экс-Рэй', выслушивал вновь прибывших: 'Я слышал, как один солдат сказал: 'Господи боже, что вы, ребята, здесь сделали? Похоже на кровавую баню. Всё, что видишь, входя сюда, - это трупы повсю-ду''. Специалист-4 Дик Аккерман, уроженец Мерседа, штат Калифорния, находился в разведвзводе Макде-йда, когда тот входил на 'Экс-Рэй'. 'Входя в зону высадки, первым я увидел вражеские трупы, сложенные, как дрова, вдоль тропы, штабелями высотой не менее шести футов. Мне никогда не забыть это зрелище'.

В 10:40 утра, имея два свежих батальона - 2-ой батальон Боба Талли 5-го кавполка и 2-ой баталь-он Боба Макдейда 7-го кавалерийского полка, которые уже в зоне высадки 'Экс-Рэй' либо на пути к ней, - полковник Тим Браун приказал утомлённым остаткам моего 1-го батальона 7-го кавполка готовиться к вы-ходу из операции для необходимого отдыха. Браун также сказал нам, что рота капитана Мирона Дидурыка 2-го батальона и взвод лейтенанта Сиссона из роты 'альфа' 2-го батальона, которые сражались бок о бок вместе с нами, также получат такую же возможность отдохнуть и привести себя в порядок. Мы вылетаем на 'Хьюи' в зону высадки 'Фолкон', а оттуда на транспортных вертолётах CH-47 'Чинук' - на базу 'Кэмп-Холлоуэй' в Плейку.

Я приказал Диллону подготовить и осуществить эвакуацию. Люди Талли и Макдейда проведут за-мену на месте, занимая наши позиции по периметру 'Экс-Рэй'. Диллон назначил лейтенанта Дика Мёр-чанта ответственным за вывоз, в то время как мы скоординировали замену с Бобом Талли и его оператив-ным офицером, капитаном Роном Круксом. Мы вывезем из 'Экс-Рэй' не только войска и оружие, но и по-следних убитых и раненых, а также невероятный запас захваченного неприятельского оружия и снаряже-ния.

К тому времени, поздним утром, во вторник, 16-го ноября, характер 'Экс-Рэй' изменился. То, что раньше было полем смерти, стало чем-то иным. Мы свободно передвигались по местам, где движение озна-чало смерть всего несколько часов назад. За исключением нашей авиации и артиллерии, ничего не было слышно. Было слишком тихо, и тихо слишком внезапно, и это меня беспокоило. Тот старый принцип: ничто не было неправильно, за исключением того, что ничто не было неправильно. Где засел противник? Вернулся в Камбоджу? Или ещё на горе и готовится к новой атаке? Или направляется на север, к Йа-Дрангу и его драгоценной воде? И снова старый вопрос: где находятся вражеские 12,7-мм тяжёлые зенитные пулемёты? Если неприятельский командир ударит этим оружием по нам с горы, зона высадки 'Экс-Рэй' с тремя американскими батальонами, заполнившими поляну, станет прекрасной мишенью. Я приказал Диллону усилить беспокоящий артиллерийский огонь и продолжать удары с воздуха по уходящим от нас вверх склонам. Я сказал ему, что хочу получить идеальную эвакуацию вертолётами, прикрытую всей огневой мощью, которую только можно бы применить.

Потом, по-прежнему беспокоясь о том, учли ли мы всех, я приказал тыловому пункту управления батальона провести новый учёт всех наших убитых и раненых. И я велел Мирону Дидурыку вывести свою роту на последнее поперечное прочёсывание на 150 ярдов перед его фронтом. Этот участок стал сценой самых тяжёлых рукопашных схваток, и я хотел, чтобы его осмотрели в последний раз. Я был полон решимости сдержать своё обещание, что этот батальон никогда не оставит ни одного человека на поле битвы, что на родину вернутся все.

Взводный старшина Фред Дж. Клюге из роты 'альфа' 1-го батальона 5-го кавалерийского полка вёл своих людей к стрелковым ячейкам на старом периметре. 'Два моих бойца позвали меня, на что-то указывая. На дне окопа лежал мёртвый американский сержант. Я посмотрел на него и не смог не подумать: 'Как же он похож на меня'. Я сказал этим парням: 'Хватайте его за разгрузочный жилет и тащите к вертолётам'. Тут кто-то подошёл ко мне сзади и сказал: 'Нет, так не годится, сержант. Это один из моих солдат, проявите уважение. Найдите ещё двух человек и отнесите его в зону высадки'. Это был полковник Мур, который в последний раз проверял свои позиции. Если бы мы не нашли того сержанта, он бы нашёл. У меня была причина вспомнить его слова и повторить их спустя всего два дня'.

Около полудня 'Чинук', набитый журналистами, фоторепортёрами и телевизионщиками в сопро-вождении капитана Дж. Д. Коулмэна из отдела дивизии по связям с общественностью, приземлился на 'Экс-Рэй'. Измазанный грязью, оцепенелый и наполовину оглушённый двумя сутками боёв, Джо Гэллоуэй стоял и смотрел, как люди его профессии нервно похаживают и пытаются понять смысл этого сражения. Фрэнк Маккаллок, в то время руководитель Сайгонского бюро журнала 'Тайм', рассказывает: 'На третий день вертолёт, гружёный нами, журналистами, прилетел в зону высадки 'Экс-Рэй'. Просвистело несколько пуль, и мы все плюхнулись на землю. Мы смотрим снизу вверх, а там стоит Гэллоуэй и говорит: 'Херня. Эта ла-жа нацелена-то не в нас''.

Чарли Блэк из 'Коламбас Леджер Энквайрер' (штат Джорджия) подошёл и обнял Гэллоуэя. Эти двое отделились от толпы, и Гэллоуэй попробовал рассказать Блэку о том, что произошло в этом месте, о том, что Блэк напечатает на своей потрёпанной старой пишущей машинке в одном из подробных очерков, которые он отправит самолётом домой опубликовать в газете родного города 1-ой кавалерийской дивизии для прочтения солдатскими жёнами и детьми: 'Чарли, вот величайшие солдаты, которые когда-либо всту-пали в бой! Никогда раньше не было подобного отряда. Я б хотел, чтобы каждый американец понял, что совершили эти ребята. Посмотри туда: разве это не впечатляет?' Молодой журналист развернул старшего лицом к той части периметра, где боец на разбитом стволе дерева установил маленький американский флаг.

Дж. Д. Коулмэн так описывает момент появления этого флажка в своей книге 'Плейку: заря верто-лётной войны во Вьетнаме': 'Да, то был шаблонный кадр, какие попадались во всех когда-либо снятых военных фильмах, но в зоне высадки 'Экс-Рэй', посреди смерти, разрушений и невероятного героизма, его значение вышло за пределы стереотипа'.

Остальные журналисты собрались вокруг меня. Я рассказал им, что это было чрезвычайно ожесто-чённое сражение, что со всей очевидностью в лице северовьетнамских солдат мы противостояли храброму, решительному и очень упорному противнику, но что американская огневая мощь, дисциплина, мужество и воля к победе одержали верх в зоне высадки 'Экс-Рэй'. 'Смелые американские солдаты и винтовка М-16 одержали здесь победу', - сказал я. Мой голос осёкся, глаза наполнились слезами, когда я рассказывал жур-налистам, сколько моих бойцов погибло в этом месте, сколь многим оставались считанные дни до оконча-ния службы в армии, но они храбро сражались и умирали. Стоя там, я уже понимал, что телеграммы, кото-рые разобьют сердца и сломают жизни многих американских семей, уже сочиняются.

Подошёл Чарли Блэк. В последний раз я видел его на взлётно-посадочной полосе на плантации 'Catecka' шесть дней назад, когда мы начинали нашу операцию в районе Плейме. Чарли тогда возвращался после двух тяжёлых недель освещения действий 1-ой бригады. Я звал его с нами; Чарли Блэка с радостью принимали в любом подразделении 1-ой кавалерийской дивизии. Ведь он писал для газеты, которую читали наши семьи. Чарли отнекивался, выбрав вместо этого несколько дней отдыха в Сайгоне. Теперь я дразнил Чарли за то, что пропустил крупнейшее сражение той войны. Он сверкал щербатой улыбкой и добродушно сносил мои подначки.

Затем Нил Шихан, репортёр 'Нью-Йорк Таймс', всё утро бродивший по периметру, опрашивая солдат, подошёл поговорить со мной. Я знал, что он был стреляным воробьём во Вьетнаме и острым, серь-ёзным обозревателем. Стоя возле моего командного пункта у муравейника, Шихан сказал мне: 'Это может стать самым значительным сражением во Вьетнамской войне со времён битвы при деревне Апбак'. Он ока-зался прав.

Я вернулся к делам. Тыловой командный пункт батальона по рации сообщил, что все солдаты моего батальона и приданных частей из 2-го батальона 7-го кавполка полностью учтены и эвакуированы. Ни один человек не пропал. Рота Дидурыка доложила, вернувшись с последнего осмотра поля боя: американских жертв не обнаружено. Эти донесения убедили меня, что у нас на совести нет пропавших без вести, поэтому я кивнул Диллону начинать вывоз наших людей из 'Экс-Рэй'. В 11:55 утра первым отрядом на отправку была рота 'чарли' Боба Эдвардса, вернее, что от неё осталось. Дик Мёрчант рассказывает: 'Моя последняя задача состояла в том, чтоб отработать в зоне посадки батальона. Казалось, эвакуация длится вечно. Четыре аппарата одновременно с грузом по четыре солдата в каждом'. Почему только четыре человека на вертолёте, способном в трудную минуту унести десять? Потому что вывозились не только люди, но и горы вражеского вооружения, а также наше собственное избыточное оружие и снаряжение.

В отчёте о боевых действиях я настоятельно призывал армию установить более жёсткий контроль как за своим, так и неприятельским вооруженим, эвакуированным с поля боя. Мы потеряли много собствен-ного оружия, которое забрали у наших раненых в госпиталях, к тому же много неприятельского оружия, захваченного и отправленного для оценки нашими сотрудниками разведки, просто исчезло, разобранное на сувениры тыловыми 'диверсантами', медиками и вертолётчиками. Мы вывезли из 'Экс-Рэй' пятьдесят семь автоматов АК-47, пятьдесят четыре карабина Симонова (СКС), семнадцать ручных пулемётов Дегтярёва, четыре тяжёлых пулемёта Максима, пять противотанковых гранатомётов РПГ-2, два 82-мм миномёта, два 9-мм пистолета ChiCom (китайская копия советского ТТ - прим.пер.), и шесть аптечек противника. Сапёры собрали и уничтожили ещё сто винтовок и пулеметов, от трёхсот до четырёхсот ручных гранат, семь тысяч патронов, три ящика с гранатами к РПГ и 150 шанцевых инструментов.

Теперь наступила пора подсчёта потерь противника. С самого начала сражения я знал, что верхов-ный штаб в конечном итоге пожелает узнать, какой урон мы нанесли врагу. Поэтому после каждого крупно-го манёвра в битве, ненавидя это дело, я просил ротных командиров сообщить о своих наиболее точных оценках количества уничтоженного противника. Поскольку битва бушевала приливами и отливами в тече-ние трёх дней и двух ночей, такой подсчёт оставался далёк от добросовестного. Не оказалось рефери, спо-собного объявить тайм-аут для подсчёта потерь противника. Мы делали всё возможное для поддержания реалистичного счёта уничтоженного врага. В конце концов, подсчёты мёртвого противника составили 834 человека, и дополнительно ещё 1215 человек предположительно убитых и раненых во время артиллерий-ских ударов, воздушных атак и ударов АРА. От себя я снизил с 834 до 634 в качестве персональной скидки на дезориентацию и неясность боевой обстановки, и сохранил предполагаемую цифру в 1215 человек. Кро-ме того, мы захватили и эвакуировали шестерых пленных.

Со своей стороны, мы потеряли 79 американцев убитыми, 121 человека ранеными и ни одного про-павшими без вести.

Но подсчёт потерь с обеих сторон, каким бы трагичным ни был, не затронул сути самого дела. То, что произошло здесь за эти три дня, явилось коренной переменой во Вьетнамской войне. Впервые со времён Дьенбьенфу 1954-го года северовьетнамская армия вышла на поле боя силами дивизии. Солдаты Народной армии в беспрецедентном количестве притекали по тропе Хо Ши Мина и теперь открыто и мощно вступали в бой в Южном Вьетнаме. Семьдесят девять американцев погибли на 'Экс-Рэй' всего за три дня. Стоимость американского участия в этой неясной полицейской операции резко возросла. Вьетнам обернулся теперь совершенно новой игрой как в военном, так и политическом и дипломатическом отношении. Решения необ-ходимо было принимать в Вашингтоне и Ханое и принимать как можно скорее.

Однако в данный момент моей первоочередной задачей было безопасное и быстрое выведение моих солдат из зоны высадки 'Экс-Рэй' и передача ответственности за этот исковерканный, пропитанный кровью кусок земли подполковнику Бобу Талли.

Сержант Гленн Кеннеди и небольшая группа из сорока восьми остальных выживших из роты 'чар-ли' приземлились в зоне высадки "Фолкон" в 12:20 дня. Они сошли с 'Хьюи' и растянулись на траве под солнышком, поджидая 'Чинук', который доставит их на базу 'Кэмп-Холлоуэй'. Рота 'дельта' начала сни-маться с 'Экс-Рэй' в 12:45.

Специалист Винс Канту ждал, когда его назовут. Он рассказывает: 'Вертолёт за вертолётом загру-жались и взлетали. Казалось, это длится вечно. Ожидание выматывало душу. Но мы ждали своей очереди. Помню, как, поднявшись в воздух, я стал молиться: 'Прошу тебя, дорогой боже, не дай им сбить нас'. Я уже насмотрелся, как сбили два вертолёта и самолёт. Я подумал: 'Ты не подведёшь нас сейчас, когда позволил нам пережить три дня и две ночи ада'. Бог присматривал за нами, он привёл нас домой. Когда нас вывезли, мне оставалось в армии шесть дней. Я вернулся домой целым, даже без царапины. Некоторым моим товарищам не повезло. Я часто думаю о них'.

Специалист-4 Уиллард Пэриш, другой боец роты 'дельта', вспоминает свой последний акт на 'Экс-Рэй': 'Какие-то вещи запоминаешь. Мы укладывали банки с сухпайками и тому подобное, готовясь к вер-толётам, которые повезут нас из долины. Когда мы ещё рыли окоп, в правом его углу рос небольшой кустик, полный листьев. Когда мы сидели там, готовясь к отлёту, я глянул на него, а на нём остался только один лист. По какой-то причине, не знаю почему, я протянул руку и сорвал последний листок с того кустика и оставил его голым'.

Лейтенант Рик Рескорла: 'Мы улетели, но после той битвы смрад мертвецов останется со мной на долгие годы. Изрытая земля под нами была усеяна мёртвыми врагами. Во взводе многие улыбались. Вне-запно сидевшего рядом со мной гранатомётчика вырвало на мои колени. Я понимал, что он чувствовал. Он был, как и многие, человеком, который храбро сражался, хотя у него не было никакого желания пускать кровь. Каждый солдат видел битву по-своему, через свои личные очки. Тактически она явилась операцией 'найди их, придави и прикончи' - точно как учили в Форт-Беннинге, в школе для мальчиков. Чистое шоу, и ВНА потерпела поражение по частям, поочерёдно подавая в мясорубку свои подразделения'.

Джо Гэллоуэй сделал несколько последних фотографий измученных солдат Тони Надаля, сгрудив-шихся вокруг термитника, подхватил винтовку и рюкзак и подошёл ко мне попрощаться. Мы стояли и смот-рели друг на друга, и внезапно без всякого стыда слёзы проторили следы в красной пыли, покрывавшей наши лица. Я выдавил слова: 'Расскажи Америке, что сделали эти смелые люди; расскажи, как умирали её сыновья'. Он улетел в Плейку и продиктовал свой очерк по военной системе телефонной связи в бюро 'Ю-Пи-Ай' в Сайгоне; на следующий день его рассказ о сражении у подножия горы Тьыпонг ошеломил наши семьи в Форт-Беннинге и потряс весь мир. В Коламбусе, штат Джорджия, моя жена Джули тем утром отвела детей в школу и подобрала номер 'Инкуайрера': 'В первом абзаце рассказа, написанного Джо Гэллоуэем, говорилось, что битва была самой кровавой в истории Вьетнама. Затем в следующем абзаце он процитиро-вал моего мужа. Мне пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем я прочитала всё остальное'.

Когда Гэллоуэй закончил диктовать свой очерк, помощник начальника бюро 'Ю-Пи-Ай' Брайс Миллер спросил его: 'Кстати, вы слышали о Дики Шапель? Она погибла во время операции морских пехо-тинцев'. Галлоуэй вышел на ступени казармы на участке КОВПЮВ (Командования по оказанию военной помощи, Южный Вьетнам) II корпуса и сел. Дики Шапель, старый профессионал, которая описала дюжину войн и революций, была хорошим товарищем и давала ценные советы всем, кто только-только столкнулся с превратностями войны. Гэллоуэй сидел в темноте и беззвучно трясся от рыданий, оплакивая и старого дру-га, и тех новичков, которые на этой неделе умерли рядом с ним. А война собиралась быть долгой. За работу, которую он выполнял в долине Йа-Дранга, 'Ю-Пи-Ай' подняло зарплату Гэллоуэя со 135 долларов в неделю до 150. Когда он позже рассказал матери о повышении, она покачала головой и сказала, что это 'кровавые деньги'. Гэллоуэй подумал, что, возможно, она права, но денег на такое большое количество крови определённо было не так уж и много.

Капитан Брюс Уоллес со своими самолётами A-1E прикрывал наш отход из 'Экс-Рэй': 'Ближе к концу 'Экс-Рэй' наступил момент, когда мне стало ясно, что покинуть район часто так же сложно и опасно, как попасть в него. Мы установили завесу из снарядов между противником и зоной высадки, чтобы прекра-тить его действия на время, достаточное для того, чтобы вертолётам туда прилететь, загрузиться и снова улететь. Я помню и грохот пушек, идущий из микрофона Чарли Гастингса, когда он сажал вертушку, и соб-ственное чувство облегчения, когда они поднялись в воздух. Я командовал этим последним рейсом 'Скай-рейдеров', прикрывающих отход 1-го батальона 7-го кавалерийского полка из долины Йа-Дранга. Той мис-сией закончилась моя личная причастность к 7-му кавполку на 'Экс-Рэй''.

Было почти три часа дня, и на командном посту оставалось лишь несколько человек для погрузки: Мэтт Диллон, Чарли Гастингс, Джерри Уайтсайд, их радисты, сержант-майор Пламли, Боб Уэллетт и я сам. Пламли, Уэллет и я стали последними, кто покинул термитник. Мы рысью подбежали к четвёртому 'Хьюи' последнего рейса. Он ждал в направлении на запад, лопасти вращались. Пламли и Уэллет заскочили на борт; затем с левой стороны запрыгнул я, и мы взлетели, круто разворачиваясь на север. Глядя вниз на израненную в боях землю и разбитые деревья, я чувствовал гордость за то, что мы сделали, скорбь о наших потерях и чувство вины за то, что сам всё ещё оставался жив.


17. ЕЩЁ НЕ ВЕЧЕР


Тот, кто не сражается за свою страну, не знает, с какой лёгкостью он принимает своё гражданство в Америке.


- Дин Брелис, 'Лицо Южного Вьетнама'


То был короткий, стремительный перелёт к зоне высадки 'Фолкон', всего в пяти с половиной милях к востоку от 'Экс-Рэй'. Когда мы приземлились среди артиллерийских орудий, я увидел в 75 ярдах от себя группу моих солдат у северо-западной окраины зоны высадки. Они сидели в сухой примятой слоновой траве, ожидая, когда 'Чинуки' отвезут их на базу 'Кэмп-Холлоуэй'. Мы с сержант-майором Пламли напра-вились к ним и тут же опознали в них примерно семьдесят бойцов роты 'браво' капитана Джона Херрена. Мы пошли между ними, я жал им руки и, глядя в остекленевшие глаза, благодарил за всё, что они сделали. Мы все были так измотаны, и в первую очередь рота 'браво'. Джон Херрен и его люди оставались без сна восемьдесят один час. Мы все были глубоко опечалены смертью наших товарищей.

Дин Брелис, корреспондент 'Эн-Би-Си Ньюз', в тот день был в зоне высадки 'Фолкон'. Он отразил эту сцену в своей книге 1967-го года 'Лицо Южного Вьетнама':

'Хэл Мур был последним, кто вышел из боя. Это была крупнейшая битва, в которой он когда-либо сражался. Он был подполковником и вёл себя как гордый человек. Его сержант-майор был с ним рядом. Чтобы описать то, что тогда произошло, понадобился бы Шекспир, но оно вместило в себя любовь, муже-ственность и гордость. Это была минута храбрых. Хэл Мур повернулся и пошёл от группы к группе своих бойцов, и лишь немногие пытались встать, ибо теперь не было ни привилегий, ни ранга, и Хэл Мур не хотел, чтобы они вставали и приветствовали. Это он приветствовал их. Он беседовал с ними. Он благодарил их. Он не выказывал торжественности и не вкладывал в свои приветствия политические смыслы. Его рукопожа-тие было наполнено воодушевлением, и он пожал руку каждому бойцу. Это был союз людей, которые встретили врага и победили, не навсегда, не в победе, закончившей войну, но в победе над своей нерешительностью. Когда настал их час, они выполнили своё дело, именно эту мысль держал Хэл Мур в голове. И он сказал, что, даже если они не получат благодарности от других, у них есть благодарность от него'.

Проведя около сорока минут с ротой Херрена, мы подошли к артиллерийским позициям, укомплек-тованным батареями 'альфа' и 'чарли' 1-го дивизиона 21-го артполка, которыми командовали соответ-ственно капитан Дон Дэвис и капитан Боб Баркер. В то время они называли себя 'Лужёной глоткой Гарри Оуэна', но четверть века спустя, в ноябре 1991-го года, Джо Гэллоуэй обнаружил, что одна из этих артиллерийских батарей поддерживает 1-ую кавалерийскую дивизию в пустыне Саудовской Аравии. Яркий молодой капитан из Виргинии, который знал и свою историю, и своих людей, приветствовал репортёра и гордо заявил Гэллоуэю: 'Сэр, мы называем себя Соколами, а почему, я надеюсь, вы знаете лучше, чем кто-либо другой. Мы - та самая артиллерия, которая поддержала вас в трудную минуту в зоне высадки 'Экс-Рэй''. Он настоял, чтобы Гэллоуэй осмотрел батарею, прежде чем присоединиться к его бойцам за обедом в честь Дня благодарения.

Я попросил Баркера и Дэвиса собрать своих пушкарей. Артиллеристы, выпустившие более восем-надцати тысяч снарядов за пятьдесят три часа подряд, были изрядно утомлены. Горы пустых латунных гильз выросли рядом с орудиями. Артиллеристы, которые собрались передо мной, были раздеты до пояса, их кожа покраснела от грязи и пота. Я от всего сердца поблагодарил их. Я рассказал им, что их заградительный огонь из фугасных снарядов в точности сделал для нас в разгар битвы, и что он сделал с противником. Старшина Уоррен Адамс столкнулся со старым другом, старшим сержантом в одной из этих батарей. Говорит Адамс: 'Он сказал мне: 'Мы спалили несколько стволов, пытаясь согреть вас там, ребя-та''.

Рядовой 1-го класса Кларенс У. Блаунт из Пенсаколы, штат Флорида, был старшим в огневой сек-ции в батарее капитана Дэвиса. Почти двадцать лет спустя он написал мне: 'Я помню, как вы с сержант-майором Пламли подошли к нашей орудийной позиции, и вы произнесли прекрасную речь всему нашему подразделению об отличной артиллерийской поддержке, которую мы оказали во время сражения за 'Экс-Рэй'. Эта речь произвела на меня неизгладимое впечатление. Я чувствовал, что моя полезность для моей страны, для армии и для моего подразделения действительно достигла своего пика в то время. Уже давно я хотел поделиться этим с кем-нибудь'.

Баркер вспоминает: 'Много раз во время боёв на 'Экс-Рэй' моя батарея превышала устойчивый режим огня. В начале второго дня на двух гаубицах вышли из строя противооткатные устройства. Техниче-ская команда быстро починили их тем же утром. Когда батальон подполковника Мура вывезли из 'Экс-Рэй', он поговорил со всеми артиллеристами на 'Фолконе'. Его слова заставили канониров почувствовать, что они сыграли очень важную роль в том сражении'.

Позже, когда 'Чинуки' начали переправлять войска в 'Кэмп-Холлоуэй', мы с Пламли задержались на некоторое время, разговаривая с артиллеристами, прежде чем сесть в 'Хьюи' для поездки обратно. Мы не присутствовали при том, что увидел на базе 'Кэмп-Холлоуй' журналист Дин Брелис и изложил в своей книге:

'К концу дня они все вернулись в Плейку. Они вышли из больших 'Чинуков' и, без чьей-либо ко-манды, подтянулись. Они больше не были грязными, уставшими пехотинцами. Батальон Хэла Мура добро-вольно выровнял свои ряды, словно возвращался к жизни. И джи-ай, которые не были на Йа-Дранге, смот-рели на них с чем-то близким к благоговению, потому что эти парни там были. Не было никаких восклица-ний, но они не могли скрыть своего восхищения. Когда мы проходили мимо, некоторые солдаты делали снимки - на сцене шло что-то драматическое, потому что люди Хэла Мура ещё не сбросили того, через что прошли. Не было ни криков, ни ворчания о тех, кому посчастливилось остаться в тылу, потому что так легли карты. Но сквозь этих людей прошёл сигнал, что они возвращаются в базовый лагерь, и они просто не могут войти так, как будто ничего не произошло, ибо произошло многое. Они шли маршем красиво и бойко, однако не превращая марш в постановку. Ты шёл бы так же, если бы был одним из них. Солдаты с чистыми лицами и униформой наблюдали за ними, стараясь заметить то, что можно узнать о самом сражении через этих людей. Это была та сцена, которую Голливуду никогда не создать, потому что грязь и кровь сражения пропитали этих людей. Стать таким грязным и гордым можно, только побывав в бою и оставшись в живых. Примерить всё это на себя не получится'.

В кабине 'Хьюи', увозящего Пламли, Уэллетта и меня к Плейку, сидел Змея-6, Старый Змей, майор Брюс Крэндалл. Рядом с Крэндаллом сидел его второй пилот, капитан Джон Миллс. Старый Змей привёз нас сюда, и теперь он же вывозил нас отсюда. Когда мы приземлились и отключили двигатель на базе 'Кэмп-Холлоуэй', мы с сержант-майором отправились убедиться, что о наших солдатах хорошо позаботятся. Но перед тем, как уйти, я сказал Крэндаллу, что после всего, что случилось, я наверняка мог бы пропустить рюмочку. Старый Змей указал на небольшой, ярко раскрашенный офицерский клуб из гофрированного железа, и мы условились встретиться там позднее.

Мы с Пламли нашли, что с войсками всё в порядке. Им организовали горячий душ, дали чистую форму, обеспечили горячим питанием, холодным пивом и походными палатками для укрытия. После Йа-Дранга они словно окунулись в роскошь. Пулемётчик Билл Бек: 'Нам выдали новую, чистую одежду. Как же была пропитана кровью моя собственная! Плечи, рукава, спереди, сзади, штанины. Боже, вот что я боль-ше всего помню о Йа-Дранге: какой же чертовски кровавой была форма'. Корректировщик миномётного огня Джон Валлениус: 'Нас отозвали обратно в Плейку немного прийти в себя. Похоже, мы вернулись во-время, как раз к горячему ужину. Мы уснули прямо на земле возле взлётно-посадочной полосы'. Специа-лист-4 Рэй Тэннер: 'Когда я вернулся в наш район сосредоточения в Плейку, мы все стали выяснять, кого недостаёт. У меня был земляк в роте 'чарли' 1/7 (1-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.), поэтому я по-шёл его искать. В то же самое время он пришёл в роту 'дельта', чтобы найти меня. Каждому из нас сказали, что тот, кого мы ищем, либо убит, либо ранен. Мы столкнулись друг с другом минутой позже, на обратном пути. Это было чудесное воссоединение. Никогда не говорите, что солдаты боятся обниматься и плакать. Мы и обнялись, и всплакнули. Зовут его Харди Браун'.

Сержант Стив Хансен вспоминает: 'Чертовски напился в 'Кэмп-Холлоуэй'. Ещё помню первое блюдо, которое мы получили: пирожки с фаршем, которые подавали в горячем виде из банок из-под мармайта. На вкус как бифштекс. Один из поваров перед каждым извинялся, потому что ничего другого не оказалось. Я помню, что чувствовал себя так, будто прошёл испытание и оказался мужчиной'.

Уверенный, что о моих людях заботятся, я присоединился к Брюсу Крэндаллу и Джону Миллсу, и мы отправились выпить. Я всё ещё был одет в закопчёную, потрёпанную старую униформу из саржи в стиле времён Второй мировой войны, в которой жил последние пять дней. В книге 'Плейку: рассвет вертолётной войны во Вьетнаме' Дж. Д. Коулмэн рассказывает, что произошло дальше:

'Когда они подошли к стойке, бармен заявил, что не может их обслужить, потому что Мур слишком грязный. Миллс вспоминает, как Мур терпеливо объяснял, что они только что покинули поле боя и был бы весьма благодарен за выпивку. Бармен отвечал: 'Вы в первой кавалерийской дивизии. Этот клуб вам не принадлежит; вам придётся уйти'. Миллс говорит, что Хэл тогда начал терять терпение. И сказал: 'Позови сюда начальника клуба, и мы всё уладим. Но сейчас я здесь и собираюсь выпить. И хотел бы получить вы-пивку в ближайшую пару минут'. Бармен поспешно отошёл, чтобы вызвать начальника клуба, но по-прежнему отказывался обслужить троицу. Тогда Мур снял с плеча М-16 и положил на стойку. Миллс и Крэндалл торжественно последовали его примеру и выложили свои пистолеты 38-го калибра. Потом Мур сказал: 'У тебя ровно тридцать секунд, чтобы выставить выпивку на стойку, иначе я наведу тут порядок'. Бармен стал как шёлковый и подал напитки. К этому времени появился начальник клуба. Он уже слышал о битве в долине и знал, кто такой Мур. И, как оказалось, знали это и почти все посетители клуба. С тех пор троица уже не могла сама купить себе выпивку. Тогда-то они и поняли, что бой в зоне высадки 'Экс-Рэй' наконец-то закончен'.

Брюс Крэндалл достал коробку сигар 'Беринг', которые поставляются запечатанными в алюминиевые гильзы, и передал по кругу. Я закурил, сделал глоток холодного джина с тоником и позволил своему мозгу отключиться. Лейтенант Рик Рескорла, суровый англичанин, вспоминает ту ночь: 'Приняв душ, но не получив свежей формы, я присоединился к офицерам 1-го батальона 7-го кавполка в клубе базы 'Кэмп-Холлоуэй'. Мы смаковали холодное пиво, но не усердствовали. Не было шумного празднования нашей победы: мы все потеряли близких товарищей. Мы стянулись в узкий круг вокруг полковника Мура. Он не мог бы сдвинуться, если б захотел. Ближайшие парни кучковались вокруг него, как в свалке на регби. Каждые несколько минут четверо или пятеро этих ближайших осторожно оттирали в сторону, и внешний круг становился внутренним. Внутренний круг встречался глазами с командиром. Безмолвно обменивался с ним взаимным уважением. Время от времени кто-нибудь бурчал 'Гарри Оуэн' или 'дерьмо' тем же тоном, как произносят 'аминь'. Все эти примерно 12 потеющих офицеров узнали о себе и друг о друге что-то особенное, пока служили с Хэлом Муром в 7-ом кавалерийском полку в долине Йа-Дранга'.

Все мы были измотаны. Эта усталость, напитки, эмоции и чувство безопасности через час или два сломили нас всех, и мы потихоньку разбрелись спать. Я пошёл в оперативную палатку батальона, которая была тихой, но работала как обычно. Штаб-сержант Роберт Браун стоял дежурным. Я растянулся, в ботин-ках и всём остальном, на голом полотне раскладной солдатской койки и мгновенно уснул. Проснувшись на рассвете 17-го ноября, я увидел, что ночью сержант Браун накрыл меня коричневым шерстяным солдатским одеялом.

В зоне высадки 'Экс-Рэй' эта ночь выдалась относительно спокойной для 2-го батальона Боба Талли 5-го кавалерийского полка и 2-го батальона Боба Макдейда 7-го кавалерийского полка. Спокойная, но оба подразделения оставались в стопроцентной готовности. Спорадический винтовочный огонь, редкие миномётные выстрелы и продолжающийся американский беспокоящий огонь спать никому не давали. Этот обстрел, да ещё крепчающий смрад от сотен мёртвых тел, созревающих на жаре, мешали спать, даже если б разрешили. Полковник Тим Браун предупредил обоих комбатов готовиться к выходу из 'Экс-Рэй' на сле-дующее утро; удары B-52 будут направлены на ближние склоны Тьыпонга, и американские войска должны находиться как минимум в двух милях от зоны поражения. Время отправки назначили на девять часов утра.

Оба батальона пойдут на северо-восток, Талли в голове, направляясь прямо к зоне высадки 'Коламбас'. Сначала батальон МакДейд последует за Талли, а затем повернёт на запад и северо-запад в направлении небольшой поляны с кодовым названием зона высадки 'Олбани'. Батальон Макдейд потерял роту 'браво' Мирона Дидурыка и один взвод из роты 'альфа', которые теперь вернулись на базу 'Кэмп-Холлоуэй' для столь необходимого отдыха, но Тим Браун присоединил к Макдейду роту 'альфа' капитана Джорджа Форреста 1-го батальона 5-го кавалерийского полка, чтобы компенсировать разницу.

Подполковник Боб Талли командовал своим батальоном в течение восемнадцати месяцев. Он знал своих офицеров и рядовых лично: он сам их обучал. По невероятной случайности, подполковник Боб Мак-дейд, человек трёх войн, командовал своим батальоном менее трёх недель. В течение предыдущих восемна-дцати месяцев он был дивизионным G-1, то есть начальником кадровой службы, и прошло почти десять лет с тех пор, как он командовал войсками. Хотя Макдейд командовал стрелковым взводом в южной части Ти-хого океана во Второй мировой войне и стрелковой ротой в Корее - и носил две 'Серебряные звезды' и три 'Пурпурных сердца' - он очень осторожно нащупывал свой путь и в этой войне, и в этой должности.

Макдейд отлично справлялся с работой начальника отдела ЛС при командире дивизии генерал-майоре Гарри У. О. Киннарде, и Киннард вознаградил его командованием батальоном. Но не без некоторых оговорок. Он назначил своего адъютанта, майора Фрэнка Генри, во 2-ой батальон 7-го кавполка в качестве начальника штаба у Макдейда, 'чтобы всё вертелось до тех пор, пока сам Макдейд не наберётся опыта'.

2-ой батальон 7-го кавалерийского полка обладал таким же набором призывников, крепких сержан-тов, зелёных лейтенантов и хороших ротных командиров, который обнаруживался и в его братском 1-ом батальоне 7-го кавполка. Но у него не было такой интенсивной аэромобильной подготовки, которую мы получили в 11-ой воздушно-десантной экспериментальной дивизии. Когда 1-ая кавалерийская дивизия по-лучила приказ во Вьетнам, в июле 1965-го года армия передала два дополнительных пехотных батальона генералу Киннарду, чтобы пополнить ряды. 2-ой батальон 7-го кавполка был одним из тех батальонов.

Полковник Тим Браун вспоминает: 'До присоединения к нам они были разбросаны по всей стране: некоторые подразделения в Брэгге, некоторые в Форт-Джексоне, - просто раскиданы. Я спросил у команди-ра батальона [подполковника] Джона Уайта, сколько у него людей. Он сказал, что у него на весь батальон сто человек. Таким образом, армия начала пополнять этот батальон людьми из 101-ой дивизии, из 82-ой воздушно-десантной дивизии, людьми из Форт-Льюиса. Друг другу они были просто кучкой незнакомцев. Чёрт, я собрал несколько вертолётов и приказал им прокатить солдат 2/7 (2-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.), чтобы представляли, каково это - сидеть в вертолёте. Это была вся аэромобильная подготовка, преподать им которую у нас хватило времени в Беннинге'.

Сержант-майор батальона Джеймс Скотт говорит: 'У нас было много пополнений, мы заполняли наш батальон до того, как присоединиться к кавалерии. Аэромобильная подготовка? У нас был ровно один вертолётный вылет в Форт-Беннинге, - вот и вся наша аэромобильная подготовка. Не более двух процентов из всего батальона имели боевой опыт. Страшно подумать. Как подразделение, мы определённо были но-вичками, не обученными аэромобильным операциям'.

Первый лейтенант Дж. Л. (Бад) Элли-младший, уроженец Южной Каролины, поступил во 2-ую пе-хотную дивизию в августе 1964-го года непосредственно с курсов подготовки офицеров резерва при Уни-верситете Фурмана в рамках экспериментальной программы, которую армия назвала U2. Программа брала выпускника курсов и направляла сразу на действительную службу в качестве командира без предваритель-ного прохождения курса подготовки офицеров пехоты. 'Я провёл три месяца непосредственно в полевых условиях во время операции 'Эр Эссолт II'. Я состоял в 1-ом батальоне 9-го пехотного полка, мы были мо-топехотным подразделением. На нас отрабатывали атаки с воздуха. Мы вернулись с полей в День благода-рения, а затем, 15-го февраля 1965-го года, меня отправили в Форт-Силл, штат Оклахома, в офицерскую школу связи. На неё ушло три месяца. Когда я вернулся, нас перевели в Форт-Брэгг принимать на себя учебные сборы, потому что 82-ая воздушно-десантная дивизия находилась в Доминиканской Республике, а в Брэгг являлись массы новых людей, и некому было ими заниматься. Я был там, в Брэгге, в июле, когда пре-зидент Джонсон выступил по телевидению и сказал, что во Вьетнам будет отправлена аэромобильная (кавалерийская) дивизия.

На следующий день нас отозвали в Беннинг. Меня сразу же направили во 2-ой батальон 9-го пехот-ного полка в тот день, когда он был переименован во 2-ой батальон 7-го кавалерийского полка. Это была команда из остатков, и каждый день прибывали новые люди. Никто ничего не знал, и никто не знал никого. Стояла суматоха: сбыть с рук личные автомобили, подготовиться к погрузке на судно, уложить вещи. Аэро-мобильная подготовка? Чёрт побери, я впервые в жизни совершил полёт на вертолёте уже во Вьетнаме: от побережья в Куинёне до штаб-квартиры дивизии в Анкхе'.

Лейтенант Элли говорит, что, по его мнению, 2-ой батальон 7-й кавалерии был довольно прилич-ным подразделением, не лучше и не хуже остальных. 'Сержанты и штабные были хороши. Капитан Джим Спирс [оперативный офицер батальона] великолепен, и о майоре Фрэнке Генри я не могу сказать просто 'достаточно хорош'. Он был первоклассным парнем и под обстрелом всегда сохранял хладнокровие. Ко-мандиры рот, казалось, знали своё дело, особенно Скип Фесмир и Мирон Дидурык. У нас было одно или два подразделения, которые уже имели незначительный боевой контакт. Штабная рота представляла из себя иную единицу, нежели обычная линейная рота. Мы были штабными людьми: снабженцами, связистами, медперсоналом. Нестроевыми управленцами и служащими подразделений поддержки'.

Подполковник Эдвард К. (Шай) Мейер, позднее ставший начальником штаба Сухопутных войск США, осенью того года был оперативным офицером у Тима Брауна в 3-ей бригаде. Он вспоминает: 'Во время тех первых операций во Вьетнаме, а затем и в Плейку, было принято взвешенное решение разместить 2/7 (2-ой батальон 7-го кавполка - прим.пер.) в тех районах, где у них со всей ясностью будет возможность отработать основные приёмы, организуя своё продвижение через джунгли так, чтобы у них, по крайней ме-ре, было время сработаться там, где врагов было немного. Макдейд был совсем новым командиром батальона, но я должен сказать, что у него были очень сильные командиры рот и очень сильные сержанты с боевым опытом времён Кореи и даже Второй мировой войны. Я знал некоторых из этих людей по Корее, и они были хороши. Фрэнк Генри, начштаба, всегда знал, что происходит; он тонко чувствовал, когда отправлять патрули и как заботиться о снабжении. Я считал, что он был хорошим помощником и опорой для Макдейда в период его обучения'.

Одним из преимуществ 2-го батальона был сержант-майор Джеймс Скотт. Он высаживался в Нор-мандии и был трижды ранен в период с июня по декабрь 1944-го года. Он тринадцать месяцев участвовал в боях в Корее и шесть лет служил во 2-ой пехотной дивизии в Форт-Беннинг. 'К 1965-ом году я прослужил уже двадцать четыре года; я мог бы уйти в отставку, но тогда было не время уходить, зная, что будешь ну-жен, ибо имеешь некоторый опыт. Полковник Уайт, тем летом командир батальона, был ветераном Второй мировой войны. Мы с ним много говорили о привлечении опытных кадров'.

Скотт положил глаз на сержанта 1-го класса Чарльза Басса, который служил во 2-ой дивизии, но не получил направления во Вьетнам, потому что только что вернулся из поездки туда в качестве советника южновьетнамской армии. 'У него был большой опыт. Мы встретились на улице в Колумбусе, штат Джор-джия, и он сказал: 'Пообещай мне повышение, и я добровольно пойду с тобой'. Я сказал ему, что он знает, что я не могу гарантировать повышение, но прослежу, чтобы он оказался первым в списке. Итак, он посту-пил к нам в качестве сержанта по оперативным вопросам. Во Вьетнаме мы с ним делили палатку. Другие старшие сержанты приходили к нему за советом. Чарльз мог часами рассуждать о том, как ориентироваться по артиллерийскому огню; что никогда не следует недооценивать этого противника - у него есть терпение, но следует остерегаться его АК-47, хорошего оружия. Присматривай за муравейниками. Стреляй по деревь-ям и муравейникам по прибытии и при выходе. Вьетнамский противник хорош, ибо предан своему делу. Слышать это было страшно, но то была чистая правда'.

Лейтенант С. Лоуренс Гвин был молодым блондином шесть футов два дюйма ростом; он был одним из тех, кто услышал призыв Джона Кеннеди и откликнулся на него. Он был призван в регулярную армию с курсов по подготовке офицеров резерва Йельского университета в июне 1963-го года. Он не только имел квалификацию десантника и парашютиста, но и три месяца обучался вьетнамскому языку. В сентябре 1965-го года он служил советником в южновьетнамском батальоне в дельте Меконга, когда его внезапно переве-ли на север и назначили во 2-й батальон 7-го кавалерийского полка в качестве замкомандира в роту 'альфа' под командованием капитана Джоэла Сагдиниса.

Гвин рассказывает: 'Макдэйд принял командование и в течение нескольких недель тихонько наблюдал, отдавая только, я бы сказал, приказы sotto voce (шёпотом - прим.пер.). В командном составе батальона произошла полная замена. Майор Фрэнк Генри заменил Пита Моллета. S-3 (начальник оперативного отдела - прим.пер.) был заменён капитаном Джимом Спирсом, который мне нравился, потому что тоже был советником. S-2 (начальник отдела разведки - прим.пер.) стал лейтенант Майк Калла, в игре полный новичок. Итак, мы прибыли в Плейку с довольно странной структурой командования. В своей основе батальон представлял собой мощную группу солдат с крепкими сержантами. Недостатки: все они поступили из 2-ой дивизии, некавалерийской части. Они не были обучены аэромобильным операциям. К счастью, капитан Сагдинис перешёл из роты 'дельта' 1/7 (1-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.); он был выпускником Вест-Пойнта, хорошо подготовленным блестящим офицером'.

Единственный человек, который живёт в заднем кармане командира, - это его радист, связанный с ним шестифутовой чёрной пластиковой пуповиной. Джим Эпперсон, которому тогда было 26 лет, уроженец Окленда, штат Калифорния, в своё время был радистом Джона Уайта; теперь он стал радистом Боба Макдейда. 'Уайт был лидером, - вспоминает Эпперсон. - Возможно, немного более придирчив. Он командовал нами скорее так, как если бы мы были дислоцированным в США подразделением. Макдейд был более сдержан. Он поступил к нам со штабной должности, в войсках давно не был. Я ладил с обоими, но Макдейд был немного более привлекателен. Мне нравился Макдейд, потому что я обычно получал двойной паёк, мой и его. Всё, что он ел, - это фунтовый кекс и фрукты. Обычные сухпайки сильно расстроили ему желудок, поэтому он просто ничего не ел. Он был высок [и] строен и носил золотой браслет'.

Подполковник Макдейд так сказал о своём батальоне: 'Пока не принял командование над 2/7 (2-ым батальоном 7-го кавполка - прим.пер.), я не имел дела с подобным формированием. По первому впечатле-нию, все казались компетентны. Не думаю, что в то время у них имелся большой опыт, но, опять же, такого опыта не было и во многих других подразделениях. Батальон был ещё не испытанным подразделением. Генерал Киннард направил ко мне майора Фрэнка Генри, потому что тот обладал значительным опытом аэромобильных и вертолётных операций, накопленным в тесном сотрудничестве с Киннардом в качестве его порученца. Это направление должно было передать нам опыт вертолётных операций, которым обладал Фрэнк Генри; мой же опыт был исключительно опытом пехотинца'.

Вернувшись в 'Холлоуэй' в среду, 17-го ноября, всё утро мы завершали помывку людей, чистку оружия и снаряжения, выдачу униформы, реорганизацию наших поредевших рядов и начинали подготовку документов для бойцов, в течение следующих семи или десяти дней подлежащих возвращению в Соединён-ные Штаты для увольнения со службы. А сейчас бойцы расслаблялись. Кто-то спал. Кто-то писал письма. Кто-то пил пиво. Кто-то понемногу занимался всем этим одновременно.

Рик Рескорла рассказывает: 'Рота 'браво' 2/7 провела спокойную ночь, закутавшись в подкладки от плащ-палаток и устроившись на ночь повзводно у дороги вдоль зоны высадки базы 'Кэмп-Холлоуэй'. Пробудившись утром 17-го ноября, расслабленные обещанием, что возвращаемся в Анкхе, все имели такое настроение: 'Мы сделали своё дело; пора перебираться в прекрасный Анкхе. А пока сохраняйте спокой-ствие и ждите остальную часть 2/7, чистите оружие, лопайте горячую пищу. Не парьтесь'. К полудню, сдав оружие под охрану, солдаты пили пиво в клубах для сержантского и рядового состава или глотали шоколадные батончики и газировку в военторге'.

В тридцати одной миле к юго-западу от базы 'Кэмп-Холлоуэй', в долине реки Йа-Дранг, согласно приказу в девять утра колонна американских войск вышла из 'Экс-Рэй'. Среди солдат Боба Макдейда про-шёл слух, что это будет поход на солнышке, прогулка к другой зоне высадки, куда прибудут вертолёты и выхватят их на первый этап пути на родину, в базовый лагерь в Анкхе. Слух оказался неверным.


'ОЛБАНИ'


18. ПОХОД ПОД СОЛНЦЕМ


Я скажу вам одну вещь, которая отпечаталась в моём мозгу: это была самая незначительная опе-рация в плане аэромобильности, случившаяся, вероятно, за всю войну во Вьетнаме. Как в Корее 1950-го года или в Европе 1944-го. Мы получили только устные приказы: идти вот сюда, водя пальцем по карте. И мы просто выступили в поход, словно находились в Корее.


- Полковник Роберт А. Макдейд


Назовите это судьбой. Назовите 'удачей' Кастера. Как бы то ни было, это, чёрт возьми, не имело никакого отношения к аэромобильности. Два батальона, унаследовавшие зону высадки 'Экс-Рэй', собира-лись покинуть её и уходили тем же способом, которым прибыли: пешим порядком. Чем бы ни занимались 435 вертолётов 1-ой кавалерийской дивизии тем солнечным утром в среду, 17-го ноября 1965-го года, они не были готовы перебросить 2-ой батальон подполковника Боба Талли 5-го кавполка в зону высадки 'Коламбас' или 2-ой батальон подполковника Роберта Макдейда 7-го кавполка в место на карте, обозначенное как зона высадки 'Олбни'. Ворча и покряхтывая, бойцы обоих батальонов уложили рюкзаки. Сообщение уже поступило: большие бомбардировщики ВВС B-52 вылетели с Гуама, их цель - ближние склоны горы Тьыпонг. Свои войска к середине утра должны выйти за пределы двухмильной зоны безопасности, до того как с высоты тридцати шести тысяч футов польётся дождь из более чем двухсот тонн пятисотфунтовых бомб. В девять утра бойцы Боба Талли выступили, отправляясь на северо-восток.

Рассказывает Талли: 'Мы переночевали там вместе с батальоном Макдейда. Мне приказали идти к зоне высадки 'Коламбас'. Мы были первыми на выход из зоны высадки 'Экс-Рэй' и вышли так же, как пришли: две роты в первом эшелоне, одна - во втором. Мы использовали артиллерию, чтобы каждые полчаса выпускать снаряд примерно на четыреста ярдов, чтобы составить схему сосредоточения огня. Таким образом, при столкновении с проблемами мы смогли бы немедленно вызвать огонь'.

Спустя десять минут выдвинулись солдаты Боба Макдейда. Командир 3-ей бригады Тим Браун в это время находился на площадке 'Экс-Рэй' и наблюдал за движением. Браун дал Макдейду указание сле-довать за батальоном Талли. Чуть более чем через полпути к зоне высадки 'Коламбас' батальон Макдейда направится на северо-запад к зоне высадки 'Олбани'. Эта поляна - координаты на карте YA 945043 - лежала в 625 ярдах к югу от реки Йа-Дранг.

Старший уорент-офицер Хэнк Эйнсворт, 28-летний уроженец Уэтерфорда, штат Оклахома, прослу-жил десять лет в армии, последние полтора года пилотом 'Хьюи' в 11-ой воздушно-штурмовой дивизии и 1-ой кавалерийской дивизии. В тот день Хэнк пилотировал командирский вертолёт 2-го батальона 7-го кавполка: 'Мне поступила задача вывести вертолёт 2/7 (2-го батальона 7-го кавполка - прим.пер.) в развед-рейс. Утром 17-го ноября мы облетели район к северу от 'Экс-Рэй'. Для возможного использования люди на борту рассматривали две или три зоны высадки. Они выбрали 'Олбани', самую маленькую из тех, что мы облетели, - на одну машину. Изучая маршрут, которым они туда пойдут, мы летали на малой высоте, не более трёх-четырёх сотен футов над деревьями. Я не заметил абсолютно ничего, что указывало бы на то, что на земле есть противник. Нас не обстреляли'.

Когда в то утро 2-ой батальон 7-го кавполка выходил из 'Экс-Рэй', в чём заключалась его задача? Журналы учёта оперативных действий 3-ей бригады и 1-го и 2-го батальонов 7-го кавалерийского полка в Национальном архиве отсутствуют и так и не были обнаружены, несмотря на продолжающийся поиск Цен-тра военной истории, берущий начало ещё в сентябре 1967-го года. Почему исчезли эти важные документы, остаётся загадкой. В отчёте о боевых действиях дивизии от марта 1966-го говорится, что 2-ой батальон 'должен был продвинуться на запад и северо-запад к месту на карте, которое, казалось, могло стать зоной высадки. Местоположение на карте YA 945043 было названо 'ОЛБАНИ''.

Полковник Тим Браун, командир 3-ей бригады, вспоминает: 'Мои намерения заключались в том, что 'Олбани' - лишь промежуточное звено, что Макдейд должен миновать её и проследовать к зоне высад-ки 'Крукс'. Я хотел передвинуть 2/7 к зоне 'Крукс' и не собирать их всех (2/5, 2/7 и 1/5) в зоне высадки 'Коламбас'. Мы должны были поддержать подходивших южных вьетнамцев, поэтому я собирался просто передислоцироваться на запад. Задача не изменилась: мы по-прежнему находились там, чтобы найти про-тивника. Поэтому я заставил их выдвигаться в пешем строю. Если бы понадобилось, я мог вывезти их по воздуху позднее. 'Олбани' была всего лишь точкой на маршруте; только чтобы пересечь её и идти к зоне 'Крукс''.

Поляна, которую назвали зоной высадки 'Крукс', находилась в 8,1 мили к северо-западу от 'Экс-Рэй', в точке с координатами YA 872126. В конце этих миль, если брать по прямой, лежала долина Йа-Дранга. Зона высадки 'Олбани' находилась в двух милях к северо-востоку от 'Экс-Рэй' и в 6,8 мили к юго-востоку от 'Крукс'.

Шай Мейер говорит, что из-за ударов B-52 два батальона с 'Экс-Рэй' пришлось передвинуть: '2/7 предложили переместиться к северу и найти себе подходящую зону высадки. Не думаю, чтобы 'Олбани' была даже нанесена на карту. Позже, когда пришлось информировать прессу, мне стало ясно, что эта зона не могла быть классической засадой, поскольку противник не знал, куда мы идём. Чёрт побери, никто не знал, куда движется этот батальон'.

Подполковник Боб Макдейд, командир 2-го батальона, тоже пребывал в неведении. 'Мы с Талли действительно ни черта не знали и не получили никаких разведанных, покидая 'Экс-Рэй'. Мы понятия не имели, чего там ожидать. Мне приказали идти к месту под названием 'Олбани' и устроить зону высадки; никто не сказал, что придётся пробиваться к этой зоне высадки; мол, просто идите и установите её. Из этого вытекает всё остальное. Вытекает нехватка времени. Вот говорят: иди и организуй зону высадки. Поэтому ты прёшь как трактор, не действуешь осмотрительно, не ползёшь по-пластунски. Так что я кинулся наобум: 'Вот моя цель, помчали'. Всё утро мы топали в сторону 'Олбани'. Нам сказали, что надо остановиться и ждать около часа, пока не отбомбятся B-52. Поплющив задницы, мы продолжили путь'.

Капитан Джеймс У. Спирс, батальонный S-3 у Макдейда, другими словами - оперативный офицер, вспоминает, что их задача заключалась в том, чтобы остановить любое движение солдат ВНА вдоль реки Йа-Дранг. 'Считалось, что по этому маршруту они прибывают из Камбоджи, чтобы атаковать наши огневые базы. Считалось, что со временем нас выведут из этой зоны высадки или из какой-нибудь другой поблизости'. На вопрос о наличии разведывательной информации или предупреждения об опасности Спирс отвечает: 'Ничего особенного, о чём бы я не знал; никаких донесений о действиях в том районе'.

Сержант-майор Скотт: '17-го ноября, рано утром, я услышал, что мы переходим в другую зону вы-садки. Я спросил сержанта Чарльза Басса: 'Какова же наша задача?' Он ответил: 'Одна из трёх вероятно-стей: либо вступить в бой с противником, либо эвакуировать район перед ударами B-52, либо нас подберут и отвезут обратно в Анкхе'.

Капитан Дадли Тэдеми, координатор огневой поддержки (КОП) 3-ей бригады полковника Тима Брауна, должен был координировать всё огневое сопровождение: огонь тактической авиации, артиллерии, авиатранспортабельной реактивной артиллерии. 'Моё место службы было там, где находился Тим Браун. КОП сидит в кармане у командира, готовый немедленно отреагировать на любую перемену ситуации. Как обычно, мы вылетели рано утром и весь день оставались в командирской вертушке.

У нас действительно были запланированы заходы B-52 на массив, и нам нужно было убраться из той зоны высадки. Они двигались в другое место, без названия, просто к кружку на карте. Нужно было вы-тащить людей из той дыры, из зоны высадки 'Экс-Рэй', в которой они застряли. Мы и так заставили солдат просидеть там четыре дня'.

Сержант-майор Скотт находился вместе с батальонной группой управления, когда батальон покидал 'Экс-Рэй': 'Мы начали движение строем, в колонне поротно. Среди нас шли санитары, помощник капеллана, секция учёта ЛС, несколько поваров и пекарей. С нами были и старшина, и командир штабной роты. Капитан [Уильям] Шукарт был врачом батальона. И он, и командир медико-санитарного взвода [лейтенант Джон Ховард], и [помощник сержанта медико-санитарного взвода] штаб-сержант [Чарльз У.] Стори тоже были с колонной'.

Незадолго до выдвижения роты 'альфа' 2-го батальона её командир капитан Джоэл Сагдинис отдал необычный приказ. Его заместитель, лейтенант Ларри Гвин, хорошо его помнит: 'Рота оставалась в полной боевой готовности более пятидесяти двух часов. Мы дошли до такой степени изнурения, что капитан Сагдинис приказал каждому принять по две таблетки АФК (аспирин-фенацетин-кофеин - прим.пер.), аспирин с кофеином, - шаг, направленный на повышение умственной активности солдат. Приданный нам разведывательный взвод под командованием лейтенанта Пэта Пейна поставили в качестве головного элемента, потому что он привёл батальон сухим путём в зону высадки 'Экс-Рэй' накануне по этой же самой местности. Сагдинис сказал: 'Обстановка с противником неясна, но ВНА в этом районе есть. Мы отправляемся к 'Олбани', обеспечиваем зону высадки для возможного возвращения в Плейку'. Тактически мы были развёрнуты и готовы столкнуться с кем угодно. Сагдинис приказал нам сохранять бдительность'.

Перед тем как принять роту 'альфа' 2-го батальона, Сагдинис служил в 1-ом батальоне. Когда пол-ковник Браун запросил офицера для командования ротой 'альфа', немедленно назначили Сугдиниса. Джо-эл, двадцати восьми лет, выпускник Вест-Пойнта, имел за плечами целый набор службы в войсках, в том числе два года в 11-ой воздушно-штурмовой (экспериментальной) и в 1-ой кавалерийской дивизиях. Он также год участвовал в боях - в 1962-1963 гг. - в качестве советника во вьетнамском пехотном батальоне. Сагдинис рассказывает: 'Когда я запросил артиллерийскую поддержку, которая предваряла бы наше дви-жение к 'Олбани', батальон сообщил мне, что мы не будем проводить огневую разведку, потому что она обнаружит наше присутствие или что-то в этом духе. Мне не сказали, будет ли вести огневую разведку во время движения 2-ой батальон 5-го кавполка.

Как ведущий элемент в 2/7, я выстроил свою роту в форме буквы V. Я поставил приданный разве-дывательный взвод во главе, в центре, а каждый из двух оставшихся у меня стрелковых взводов - эшелона-ми справа и слева. Я разместил свою командную группу в центре, на запятках разведвзвода. Изначально мы должны были следовать за батальоном 2/5, что мы и сделали'.

Капитан Генри (Хэнк) Торп, уроженец Северной Каролины, был 'мустангом', то есть в начале 1960-ых прямо из рядовых получил офицерское звание. Он командовал ротой 'дельта', следовавшей колон-ной за людьми Сагдиниса. Говорит Торп: 'Нам только сказали следовать за отрядом впереди. Это был марш под солнцем; никто не знал, что происходит'.

Вслед за 'дельтой' шли солдаты роты 'чарли' капитана Джона А. (Скипа) Фесмира, также начав-шие движение клином. 'Во время первой остановки сразу стало очевидно, что, если начнётся перестрелка, управлять таким типом построения из-за высокой травы будет сложно, - вспоминает Фесмир. - Командиры взводов и отделений роты 'чарли' имели рации PRC-6 ['уоки-токи' времён Корейской войны], но они были ненадёжны. Кроме того, как только солдаты скрывались в высокой траве, командирам отделений приходи-лось нелегко, отыскивая их. Поэтому после первой остановки я построил роту колонной и взводы её - тоже колонной. Мы не были ни ведущим звеном, ни замыкающим. Мы следовали за ротой 'дельта', ротой боево-го обеспечения'.

Второй лейтенант Энрике В. Пухальс из городка Хато-Рей, Пуэрто-Рико, около месяца командовал 3-им взводом роты 'чарли' капитана Фесмира. 'У меня сложилось впечатление, что из-за удара бомбарди-ровщиков B-52 нужно было просто убраться как можно быстрее. Наша рота должна была двигаться ротной колонной, взводы в колонне. Это походило на один из тех 'маршей в условиях отсутствия воздействия про-тивника', что случались в Беннинге сразу после окончания учений'.

Специалист-4 Джек П. Смит, двадцати лет, из Вашингтона, округ Колумбия, пришедший в армию, чтобы немного повзрослеть после исключения из колледжа, был назначен в роту Фесмира: 'Нам поступил приказ выходить. Думаю, наши командиры считали, что сражение закончено. Три батальона ВНА были уничтожены. Позади осталось лежать, должно быть, около тысячи разлагающихся тел. Покидая периметр, мы проходили мимо них. Некоторые из них пролежали там уже четыре дня'.

Следующим подразделением 2-го батальона на марше была батальонная штабная рота спе-циалистов тылового и административного обеспечения, медиков батальонного медпункта, снабженцев, помощника капеллана, начальника связи с его радиотехниками и так далее.

Второй лейтенант Джон Ховард, уроженец Пенсильвании, был офицером медслужбы и администра-тивным помощником батальонного врача. Он вспоминает, как провёл ночь 16-го ноября на 'Экс-Рэй' рядом со штаб-сержантом Стори. 'Тем утром Чарли Стори подошёл ко мне перед выходом из 'Экс-Рэй' и попро-сил прикурить сигарету, потому что сам он слишком нервничал, чтобы удержать спичку. Я попробовал успокоить его непринуждённой беседой, но он продолжал сильно нервничать. Думаю, у него было какое-то предчувствие', - говорит Ховард.

Лейтенант Элли, начальник связи батальона, тоже шёл со штабной ротой. 'Нам сказали, что это будет тактический манёвр. На поле боя по-прежнему оставалось много всего: снаряжение, припасы, трофейное оружие, которые нужно было собрать и уничтожить. Всё проходило в спешке. Лично я нёс антенну RC-292 в дополнение к своей обычной боевой выкладке. Я сам весил около ста сорока фунтов; моя обычная боевая нагрузка составляла сорок или пятьдесят фунтов; антенна 292 весила шестьдесят фунтов. Температура достигала, наверное, девяноста шести градусов, и влажность такая же. Мы двигались так скоро, как только могли, сквозь слоновую траву и невысокие дубняки, иногда попадая под высокие кроны. Мы тащились, измотанные до невозможности'.

В душе почти такой же офицер пехоты, как и врач, капитан Уильям Шукарт двигался в колонне в сторону 'Олбани'. Док Шукарт был одним из самых уважаемых офицеров в батальоне. Он посещал факультет Университета Миссури, затем медицинский факультет Вашингтонского университета. 'Я работал интерном в больнице Питера Бента Бригэма в Бостоне, когда меня призвали. Изначально у меня имелась медицинская отсрочка, но я её потерял, когда перешёл в хирургическую ординатуру. Меня направили в ожоговое отделение армейского госпиталя Брук в Сан-Антонио. Днём я занимался спортом с кучкой отличных солдат. Когда дело дошло до Вьетнама, до Тонкинского залива, многих из этих ребят отправили туда. Я был холост и подумал, что это важное дело. Поэтому я добровольцем вызвался поехать во Вьетнам. Я прилетел в Лонг-Бич и успел на военный транспорт, который ранее уже вылетал с Восточного побережья'.

Шукарт добавляет: 'В армии меня больше всего наставляли лейтенант Рик Рескорла, англичанин, и сержант Джон Драйвер, бывший ирландцем. Драйвер выполнял работу 'туннельных крыс'; он падал туда и кричал: 'Есть кто-нибудь дома?' Он не бросал сначала дымовую шашку, как дели все. Отслужив срок, он вернулся и прошёл курсы подготовки офицерского состава, вернулся во Вьетнам лейтенантом и погиб. У Драйвера были свои правила ведения войны, и он старался обучить им меня. Вы знаете, когда чистишь ору-жие, первое правило - всегда прочищай патронник. У Драйвера было иначе. Его первое правило: сначала убедись, что это твоё оружие, чтобы не пришлось чистить чужое. Они с Риком многому меня научили, научили как служить в пехоте. С ними я бы пошёл в поход, чтоб почувствовать, что такое жизнь. Знаете, служба у врача батальона - пустая трата времени. Для этой работы не нужен врач-лечебник. Я понял, что главное, чем я занимаюсь, - просто обеспечиваю моральную поддержку, а не реальное медицинское обслу-живание. В полевых условиях мало что можно сделать. Я выходил на операции, потому что мне это нрави-лось'.

Одним из людей, которые действительно нравились Шукарту, был Мирон Дидурык. 'Он был заме-чательный. Он обожал военную стратегию. Он заставил меня прочитать книжку С.Л.А. Маршалла 'Люди против огня' и всё такое. Мы говорили с ним о том, что заставляет людей в бою делать то, что они делают. Ему нравилось выражаться, как крутые парни с улиц Нью-Джерси, хотя он был очень вдумчивым и умным человеком. Я гордился людьми, которых знал по офицерскому корпусу, был очень ими впечатлён'.

Капитан Джордж Форрест, двадцати семи лет, из Леонардтауна, штат Мэриленд, командовал ротой 'альфа' 1-го батальона 5-го кавалерийского полка. Он замыкал колонну, следуя за парнями Макдейда из управления и поддержки. Форрест, получивший офицерское звание на курсах вневойсковой подготовки офицеров резерва при Университете Моргана в Балтиморе, командовал своей ротой уже три месяца. Он вспоминает: 'Макдэйд сообщил, что наша рота выходит последней. Я понимал, что предстоит тяжёлая работа, потому что мы были подкреплением. Инструкции Макдейда были очень расплывчаты. В то время я думал, это потому, что он сам не обладал достаточной информацией. У нас имелась только одна карта, и я заставил моего командира отделения оружия скопировать её наложением, сделав себе самодельную карту. Я приказал ему нанести на карту схему огневой поддержки на маршруте, чтобы в случае чего мы могли вызвать эту поддержку для себя. Я построил свою роту клином, выслал фланговых и начал выдвигаться'.

Северные вьетнамцы наблюдали с хребта массива Тьыпонг за эвакуацией из зоны высадки 'Экс-Рэй', но как только американские солдаты углубились в заросли деревьев и слоновой травы, то сразу пропали для наблюдения сверху. Подполковник Народной армии Хоанг Фыонг говорит: 'У нас было много небольших разведгрупп, следивших за этим районом. Мы развернули позицию на вершине горы, с которой вели наблюдение за вашими передвижениями, но оттуда было трудно разглядеть что-либо в джунглях. По-этому мы оставляли людей внизу наблюдать за зонами высадки, за полянами. Мы выделили один взвод, который прикрепил людей к каждой зоне высадки, чтобы создавать вертолётам проблемы'.

Замечания полковника Фыонга частично подтверждаются штаб-сержантом Дональдом Дж. Слова-ком. Словак был командиром передового отделения разведывательного взвода, - шёл впереди парней, иду-щих в голове всего марша. 'Мы видели следы от 'сандалий Хо Ши Мина', которые называли 'следами шин', потому что мастерились они из старых автомобильных покрышек. Мы видели на земле бамбуковые стрелы, указывающие на север, видели спутанную траву и зёрна риса. Обо всём я докладывал лейтенанту Пейну'.

Проведя в пути час, сержант-майор Скотт отправился проверить состояние дел. 'Я прошёл вверх и вниз по колонне, посетил роты 'альфа' и 'дельта' и медико-санитарный взвод. Я заметил, что некоторые ребята избавляются от части снаряжения, например от плащ-палаток и сухпайков. Они были измотаны. Не спали две или три ночи. Я вернулся к сержанту Бассу и сказал, что нам нужен привал'.

В отчёте о боевых действиях батальона, написанном капитаном Спирсом, говорится, что, пройдя маршем 'около 2000 метров, батальон повернул на северо-запад'. Лейтенант Ларри Гвин говорит, что рота 'альфа', шедшая впереди, повернула налево после пересечения небольшого хребта. Батальон полковника Талли продолжил двигаться прямо, к артиллерийской базе на поляне 'Коламбас'.

Лейтенант Гвин так описывает марш батальона к 'Олбани': 'Местность была довольно открытой, трава по колено, видимость сквозь деревья составляла около двадцати пяти ярдов. Мы подошли к неболь-шому хребту, пересекли ее и свернули налево. Местность и растительность стали сложнее. Много повален-ных деревьев и более высокой травы. Поклажа становилась невыносимо тяжёлой. Мы шли дальше и слева увидели несколько хижин, и капитан Сагдинис остановил на время роту, пока люди лейтенанта [Гордона] Гроува обыскивали их и нашли несколько арбалетов монтаньяров. Гроуву было приказано хижины сжечь. Мы продолжили путь на запад. Примерно через четыреста ярдов мы пересекли ручей, где каждый наполнил свою флягу. Теперь слоновая трава доходила уже до груди, растительность стала гуще и зеленее, а деревья выше. Мы всё больше и больше выдыхались. Мы прошли ещё триста ярдов, когда поступил приказ баталь-онной колонне остановиться, чтобы элементы в хвосте смогли наполнить свои фляги из ручья'.

Капитан Торп и бойцы его роты 'дельта' шли вслед парням роты 'альфа'. 'На нашем пути попа-лась маленькая хижина из соломы, и кто-то из передней части колонны поджёг её. Теперь любой в долине знал, что мы идём, - рассказывает Торп. - Мы перешли вброд небольшой ручей; за ним колонну остановили. Я сказал ребятам подкрепиться, передохнуть, покурить, если есть что курить. Все тут же рухнули на землю. Мы не спали двое суток и очень устали'.

Рядовой 1-го класса Джеймс Х. Шадден, двадцать три года, из городка Итова, штат Теннеси, был у Торпа в миномётном взводе: 'Мой командир отделения, сержант Освальдо Амодиас из Майами, приказал мне нести опорную плиту к 81-мм миномёту. Сказал нести её как можно дальше; потом он даст мне прицел, а сам понесёт плиту. Мы шли тремя колоннами на расстоянии от двадцати до тридцати ярдов друг от друга, которое менялось по мере нашего продвижения. Чем дальше мы шли, тем больше давила тяжесть, которую мы на себе тащили. Если кто-то падал, ему нужно было помогать, чтобы поднялся. У меня была опорная плита, три 81-мм выстрела, плюс все те предметы, что носят солдаты стрелкового взвода. Охренительно. Остальные бойцы миномётного взвода были нагружены точно так же. Мы подошли к ручью, остановились наполнить фляжки, а затем двинулись дальше'.

Специалист-4 Роберт Л. Таулз, житель штата Огайо, также числился у Торпа в роте 'дельта' приписанным к противотанковому взводу. Эти взводы поступали с установленными на джипах 106-мм безоткатными орудиями и пулемётами 50-го калибра. Поскольку в 1965-ом году во Вьетнаме у неприятеля отсутствовали танки, большинство таких взводов преобразовали в пулемётные. Но противотанковый взвод роты 'дельта' остался, как был. Его бойцы несли свои М-16 плюс по два-три ручных ПТ гранатомёта. Таулз говорит, что у его взвода фланговые шли в 30-50 ярдах с каждой стороны. Перед ним находилась штабная группа Торпа. Когда солдаты двигались через джунгли, Шадден и миномётчики шли за Таулзом, то есть скорее вместе с ротой 'чарли', чем с ротой 'дельта'.

Таулз рассказывает: 'После того, как мы перевалили через невысокий холм, джунгли сомкнулись двойным, затем тройным навесом. Деревья высились над нами. Стало трудно маневрировать из-за повален-ных деревьев и рытвин. Мы сделали небольшой привал и подкрепились сухпайками в полумраке, хотя даже полдень ещё не наступил. Подобрав снаряжение, мы медленно двинулись дальше, и тут джунгли расступи-лись. Видимость значительно улучшилась, и мы подошли к руслу речки. Как желанна оказалась вода. Когда мы шли сквозь деревья, стоящие в нескольких футах друг от друга, ярдах в тридцати справа от нас из густого леса показались два оленя. В тот раз я подумал, что их спугнули фланговые'.

Передовой командный пункт дивизии в Плейку зафиксировал, что батальон Боба Талли достиг сво-ей цели, зоны высадки 'Коламбас', в 11:38 утра. 'Мы добрались до 'Коламбас'; кто-то приготовил нам хорошую горячую еду. Гамбургеры, картофельное пюре и стручковую фасоль, - рассказывает Талли. - Сидя там за едой, я слышал, как Макдейд пытается по рации достать хоть кого-то из своих; он не мог ни с кем связаться, поэтому я ответил ему и предложил передать парням всё, что он хотел. Мы передали его инфор-мацию Тиму Брауну. Через некоторое время, думаю, Макдейд уже мог обмениваться напрямую'.

Пока Боб Талли и его 2-ой батальон 5-го кавалерийского полка ковырялись в тарелках с горячей едой в безопасности зоны высадки 'Коламбас', Боб Макдейд и бойцы его 2-го батальона 7-го кавалерийского полка тащились, обливаясь потом, сквозь высокую траву прямиком в район, насыщенный неприятельскими солдатами 8-го батальона 66-го полка, 1-го батальона 33-го полка и штаба 3-го батальона 33-го полка. По словам генерала Ана, в то время как батальоны 33-го полка сильно поредели из-за потерь, понесённых ими вокруг лагеря в Плейме и во время отступления на запад в долину, 8-ой батальон 66-го полка оставался его резервным батальоном, недавно прибывшим с 'тропы Хо Ши Мина'. На тот момент единственным боевым воздействием на 8-ой батальон был налёт на его роту тяжёлого вооружения, устроенный двумя неделями ранее 1-ой эскадрильей подполковника Джона Б. Стоктона из 9-го кавполка сразу после того, как 8-ой батальон проник во Вьетнам. Его свежие, отдохнувшие солдаты рвались в бой с американцами.

Лейтенант Ларри Гвин из роты 'альфа' рассказывает: 'Джунгли вокруг становились всё гуще и гу-ще. Вот когда стало страшновато. Внезапно исчезло прикрытие с воздуха, ребята молчали, и мне было невдомёк, куда подевались вертушки, наши боевые машины АРА. Тактически мы не изменили наш строй, но физически из-за зарослей подлеска нам приходилось двигаться намного плотнее друг к другу, чтобы под-держивать визуальный контакт. Местность вынуждала наших фланговых притиснуться к колонне'.

Повернув голову колонны на северо-северо-запад, капитан Джоэл Сагдинис внезапно услышал рас-катистый отзвук далёких взрывов слева и сзади от себя: это B-52 совершали налёт на Тьыпонг. В тот же миг он почувствовал укол беспокойства, что до сих пор не видит поляны 'Олбани', которая должна была быть уже близко. Примерно в 150 ярдах перед Сагдинисом находился лейтенант Д. П. (Пэт) Пейн, новый коман-дир разведвзвода. Уроженец Уэйко, штат Техас, и выпускник курсов вневойсковой подготовки офицеров резерва Техасского университета A&M, Пэт прослужил во 2-ом батальоне четырнадцать месяцев. 'Я был на самом переднем крае взвода, - говорит Пейн. - Когда мы обходили термитники в шесть футов высотой, внезапно рядом со мной оказался северовьетнамский солдат, лежавший, отдыхая, на земле. Я прыгнул на него сверху, скрутил и криком поднял тревогу. Мой радист схватил его за руку. Одновременно примерно в десяти ярдах слева от меня старшина взвода обнаружил второго неприятельского солдата и тоже набро-сился на него. Поднялась суматоха, раздались крики'.

Пейн доложил о захвате назад по цепочке, и капитан Сагдинис тут же прибыл на место происше-ствия. Он рассказывает: 'Я немедленно приказал лейтенанту Пейну расставить наблюдательные посты. Я помню, как один из наших парней в непосредственной близости от вьетнамца крикнул, что видит движение на возвышенности к северу от нас. Я посмотрел туда, и мне показалось, что я тоже что-то увидел, но уве-ренности не было'.

Бойцы определённо что-то заметили, и то, что они заметили, было бегством ещё одного члена вьет-намской разведывательной группы, чтобы подать сигнал тревоги о приближении американцев. Как сказал тогдашний подполковник Хоанг Фыонг: 'Один из солдат-разведчиков вернулся в штаб 1-го батальона 33-го полка, доложил обо всём командиру, и мы организовали здесь бой'.

Гвин сообщает, что порядок и моральное состояние колонны роты 'альфа' были нормальными, по-ка не были схвачены двое пленных и всё внезапно не остановилось. 'Когда я подошёл, Сагдинис допраши-вал этих двоих. Они были прекрасно экипированы: оружие, гранаты, снаряжение, - но оба возбуждены, напуганы и дрожали. Никто из нас в штабе роты не видел вблизи живого северного вьетнамца. И эти двое окажутяся не последними, кого мы увидим в этот день. Мы дали им напиться и сообщили в штаб батальо-на'. Джоэл Сагдинис смотрел на одного из военнопленных, который, казалось, трясся от малярии. Он пред-ложил пленному таблетку от малярии, но перепуганный вьетнамец отказался. Тогда Сагдинис положил таблетку в рот и запил глотком из фляги. После этого пленный с благодарностью принял и таблетку, и воду.

Гвин добавляет, что подполковник Макдейд по рации передал приказ оставаться на месте и сооб-щил, что выдвигается вперёд лично допросить пленных. 'Полковник и его S-2 (начальник отдела разведки - прим.пер.), их радисты, переводчик и все особо приближённые прибыли на место нашего отряда. Я нервни-чал, стоя рядом с этими шишками. Я отступил, чтобы выкурить сигарету и убедиться, что с ротой 'альфа' всё в порядке. Стояла тишина. Пока продолжался допрос, рота 'альфа' отдыхала. Я удивился, увидев, [что] лейтенант Дон Корнетт, замкомандира роты 'чарли' и мой лучший друг, прошёл вперёд, чтобы узнать, что происходит. Он устал, но был в хорошем настроении, и мы с ним отметили, что марш несколько расстроил-ся. Сообщив друг другу, где стоят наши роты, мы расстались. Так мы с ним поговорили в последний раз'.

Командир роты 'чарли' Скип Фесмир рассказывает: 'Я послал Корнетта вперёд выяснить, в чём дело и почему так долго стоим. Кроме того, я чувствовал, что рота 'дельта' слишком далеко оторвалась, и мне хотелось знать, насколько далеко'.

В 11:57 утра доклад о захвате двух пленных достиг переднего края дивизии в Плейку и был пере-дан в штаб дивизии в Анкхе, где в 12:40 его внесли в журнал учёта деятельности дивизии. В сообщении говорилось, что военнопленных захватили в точке с координатами YA 943043, в ста ярдах от юго-западного края поляны, обозначенной как 'Олбани'.

Вместе с полковником Макдейдом вперёд прошёл и капитан Джим Спирс. По словам Спирса, плен-ные солдаты ВНА пытались заверить, что они дезертиры, 'но я заметил, что у них есть винтовки и снаряже-ние. Мы оставались там примерно с полчаса, пока задавали этим двум вопросы. Создавалось впечатление, что они напуганы до полусмерти. Из-за не очень хорошего английского нашего переводчика трудно было понять, о чём они говорили. Я немного смыслил по-вьетнамски и сам попробовал задать несколько вопро-сов', - рассказывает Спирс.

Сержант-майор Скотт и сержант Чарли Басс разделяли скептицизм Спирса: 'Басс и переводчик разговаривали с пленными. К тому времени их руки уже связали за спиной. Басс сказал мне: 'Они говорят, что они дезертиры и хотят есть'. Мы посмотрели друг на друга, и я сказал: 'Чарльз, они слишком хорошо накормлены. Мне они кажутся сторожевым охранением''.

Джим Эпперсон, радист Макдейда: 'У нас был переводчик, сержант Во Ван Он. Интеллектуал, сту-дент колледжа, по сравнению с остальными он неплохо говорил по-английски. Его отец был торговцем в Сайгоне. Он пришёл к нам, когда мы прибыли во Вьетнам; он стал нашим первым переводчиком. Мы сиде-ли, перекуривали, пока офицеры проводили допрос. Затем Макдэйд вызвал к себе ротных командиров'.

Специалист-4 Боб Таулз из роты 'дельта' рассказывает о том, что происходило ближе к хвосту ко-лонны: 'Все свалились на землю. Я отцепил гранаты к ручному ПТ гранатомёту, потому что они врезались мне в тело. Я сел, прислонившись к дереву, лицом к задней части колонны. Когда группа управления подтя-нулась, в линии марша образовался разрыв в 30-40 ярдов. Мы валялись, курили, трепались и просто не при-дали этому значение. Потом подошёл сержант из миномётного взвода. Он пришёл непосредственно к пер-вому лейтенанту Джеймсу Лоуренсу, новому замкомандира 'дельты', разузнать ситуацию. Отправляясь к нам, сержант оставил своё снаряжение. Он оставил на себе лишь поясной ремень да прихватил пистолет, но не взял винтовку и не надел стальную каску. Лоуренс передал ему сведения, что в голове колонны взяли двух пленных. Что в округе могут оказаться другие. Мы же бездельничали'.

Рядовой 1-го класса Джеймс Шадден, бывший в миномётном взводе 'дельты': 'В колонне слева от меня я заметил, как отвалили сержант [Лорансия Д.] Боуэн и капитан Торп и направились вперёд. Все по-лезли по нехитрым пожиткам и закурили. Я думаю, именно в это время и схватили так называемых дезерти-ров'. Радист, специалист-4 Джон К. Брэтленд, также отправился с Торпом вперёд, на созванный Макдейдом сбор командиров рот.

Капитан Джордж Форрест, командир роты 'альфа' 1-го батальона 5-го кавалерийского полка, находился более чем в пятистах ярдах в тылу. 'Макдейд приказал всем командирам рот пройти вперёд. Лейтенант Адамс, мой заместитель, прибыл сюда на 'птичке'-снабженце и в действительности не должен был тут находиться. Я сказал ему: 'Я иду вперёд; бери командование на себя и разворачивай парней 'ёлочкой' на должной дистанции'. С двумя радистами я отправился вперёд. Когда мы шли вдоль колонны, все, остановившись, просто сидели на рюкзаках. Словно шла обычная воскресная прогулка, и вот теперь мы остановились передохнуть. Я шёл по тропе через довольно густые джунгли'.

Капитан Фесмир, командир роты 'чарли', также продвигался вверх по колонне к позиции Макдей-да. С собой он взял двух своих радистов, передового артнаблюдателя лейтенанта Сидни Смита и радиотех-ника, а также 1-го сержанта Франклина Хэнса. Фесмир оставил первого лейтенанта Дональда К. Корнетта, двадцати четырёх лет, уроженца Лейк-Чарльза, штат Луизиана, и выпускника Университета Макниза, ко-мандовать вместо себя ротой 'чарли'. Фесмир говорит, что когда колонна в первый раз остановилась, он выслал фланговое охранение по обеим сторонам своей роты и лично его проверил.

Именно в этот момент, на краю катастрофы, происходило вот что: рота 'альфа' Сагдиниса продви-галась вперёд, к поляне 'Олбани'. Полковник Макдейд и его группа управления батальоном находились вместе с ротой 'альфа'. Командиры других рот по приказу покинули свои роты и направлялись в голову колонны, собираясь присоединиться к Макдейду на совещании. Батальон растянулся по линии марша не менее чем на 550 ярдов. Бойцы роты 'дельта' развалились на земле. У роты 'чарли' имелись фланговые по бокам, но большинство роты устроило перекур: сидело и лежало. Люди Джорджа Форреста в хвосте колон-ны шли клином и также имели установленное фланговое охранение. Бойцы батальона были измотаны после почти шестидесяти часов без сна и четырёх часов марша по труднопроходимой местности. Видимость в слоновой траве высотой по грудь была весьма ограниченной.

Лейтенант Ларри Гвин, который стоял впереди: 'Мы снова тронулись. На этот раз штабная группа батальона шла вместе с нами, и сам Макдейд вёл нас к поляне. Мы вышли на участок, который выглядел так, будто это 'Олбани'. Достаточно открытая площадка размером с футбольное поле, отлого поднимающаяся к лесистой местности, нашпигованной муравейниками. Трава до пояса. Мы-таки дошли. По-прежнему было очень тихо. Вот тогда-то я изумился, увидев, как Макдейд и его свита шагают мимо меня, направляясь к поляне, и движутся очень быстро.

Я двинулся вперёд, а Джоэл Сагдинис стоял на колене с краю поляны. Он сказал: 'Я выслал 1-ый взвод вокруг направо, 2-ой взвод - вокруг налево, а разведывательный взвод - вперёд, чтобы разведать дальний конец зоны высадки'. Свита Макдейда прошла мимо нас, по траве, и вошла в рощу деревьев. Слева было заболочено, а справа - заросли травы. Я не знал, что по ту сторону этих деревьев есть ещё одна поля-на'.

В боевом донесении батальона говорится, что разведвзвод лейтенанта Пэта Пейна к 13:07 'просо-чился через западный край участков зоны высадки района десантирования', и что два других взвода роты 'альфа' находились к северу и к югу от поляны 'Олбани'. И добавляет: 'Остальная часть батальона нахо-дилась в расчленённой колонне к востоку от района десантирования'.

Прошёл час и десять минут с тех пор, как схватили двух пленных, а остальные солдаты ВНА скры-лись. Командиры рот вышли на поляну.

Сержант-майор Джеймс Скотт: 'Сержант Басс сказал: 'Давай-ка ещё немного поспрашиваем плен-ных; не верю я ни единому их слову'. На сей раз это были Басс, я, пленные и переводчик с вьетнамского. А потом Басс и говорит: 'Я слышу: говорят вьетнамцы'. Переводчик не на шутку перепугался. 'Да, - подтвер-дил он. - Это армия Северного Вьетнама'. Так что же мы имели? Ротные командиры ушли вперёд, а нас окружила ВНА. Тут же раздалась стрельба из стрелкового оружия. Басс сказал: 'Они на деревьях'. Чарльза Басса прямо там и убило. Я примкнул к роте 'альфа', не более чем в тридцати ярдах от меня. Старшина Фрэнк Миллер и я встали спиной к спине и начали отстреливаться из винтовок'.

Лейтенант Гвин: 'Мы пробыли там совсем недолго, минут пять, когда послышались выстрелы возле 1-го взвода. Я подумал: 'Должно быть, настигли тех отставших от ВНА'. А потом началась перестрелка. Стрельба быстро усилилась. Это не отставших настигли. Это наткнулись на северных вьетнамцев! Когда всё началось, я сидел в траве в стороне от деревьев. Пули так стремительно и яростно неслись над головой, что сбивали с деревьев кору. Я побежал к ним. Одна пуля ударила в ствол, рядом с которым я присел, при-мерно в дюйме над головой. Я сказал: 'Вот дерьмо!' - и побежал к Джоэлу. Мы все залегли. Потом я услышал выворачивающий душу грохот миномётнов, бьющих туда, где, как я видел, скрылся наш 2-ой взвод'.

На командном пункте 3-й бригады возле 'Catecka' двадцатидевятилетний капитан Джон Кэш, де-журный помощник оперативного офицера, писал жене письмо. 'Внезапно сержант Рассел приник к рации и сказал: 'Сэр, что-то происходит'. Он услышал, как отовсюду радисты запрашивают огневую поддержку, услышал, как они говорят: 'Мы окружены!' У него были друзья в оперативном отделе 2-го батальона. Мы не услышали их по радио, - не услышали сержанта Чарли Басса. Число жертв росло, увеличивалось, - вспо-минает Кэш и добавляет, - Я пошёл поднимать на ноги майора Пита Моллета, S-3. Стоял полдень. Мы не могли добиться ясной картины. Вошёл озабоченный майор Моллет. С мрачным выражением лица вошёл майор Гарри Крауч, S-4 [начальник отдела снабжения]. Он сказал: 'У них есть капитан Маккарн [S-4 2-го батальона]'. Все эти вещи только усиливали напряжение'.

Так началось самое свирепое однодневное сражение Вьетнамской войны. 2-ой батальон 7-го кава-лерийского полка наступил на 'осиное гнездо': северовьетнамский резерв, 8-ой батальон 66-го полка чис-ленностью в 550 человек стоял биваком в лесу к северо-востоку от колонны Макдейда. Ослабленный 1-ый батальон 33-го полка, координируя свой манёвр и действия с 8-ым батальоном, нацеливал своих солдат в голову американской колонны. А головной разведвзвода лейтенанта Пейна подошёл прямо к отрезку в две-сти ярдов, занимаемому штабом 3-го батальона 33-го полка. Старший лейтенант схватил кашеваров и писарей 3-го батальона и присоединился к атаке. Подполковник Фыонг сообщает, что остальные вьетнамские солдаты поблизости, кто в наряде по подносу риса, кто в охранении, 'примчались, чтобы присоединиться к сражению'.

В то время как многие 'кавалеристы' полковника Макдейда лежали в траве и отдыхали, вьетнам-ские солдаты сотнями устремлялись на них. В высокой слоновой траве вокруг 'Олбани' и вдоль колонны американских войск, растянутой в джунглях в ожидании приказа на движение, начиналось смертельное испытание огнём. Это случилось в 13:15, в среду, 17-го ноября. К тому времени, когда бой закончится, в предрассветном сумраке следующего утра, 155 американских солдат будут убиты и ещё 124 ранены. Тот, кто выживет, никогда не забудет свирепости и жестокости кровавой бойни этих шестнадцати часов.


19. ПРЕИСПОДНЯЯ В ОЧЕНЬ ТЕСНОМ МЕСТЕ


Война... всегда преступление. Спроси пехоту, спроси мёртвых.


- Эрнест Хемингуэй


Вьетнамский командующий Нгуен Хыу Ан, в ту пору старший подполковник, наблюдал, как амери-канцы покидают поляну, названную ими 'Экс-Рэй'. Он со своим главным подчинённым, командиром 66-го полка подполковником Ла Нгок Тяу, держал в голове одну главную мысль, изречение генерала Во Нгуен Зиапа: 'Вы должны выиграть первый бой'. По мнению полковника Ана, начавшаяся 14-го ноября в зоне высадки 'Экс-Рэй' битва с американцами не закончилась. Просто она немного переместилась на новый участок.

Ан говорит: 'Я думаю, что тот бой семнадцатого ноября был самым важным во всей кампании. Я отдал приказ своим батальонам: при встрече с американцами разделяйтесь на группы, атакуйте колонну со всех сторон и разбивайте её на множество частей. Вклинивайтесь в колонну, хватайте их за самый ремень и тем самым избегайте потерь от артиллерии и авиации. Мы обладали несколькими преимуществами: мы ата-ковали вашу колонну с разных сторон, и на момент атаки мы вас ожидали. Мы задействовали резервный батальон, он только и ждал своей очереди. 8-й батальон в этой кампании ещё не участвовал. Он был све-жим'.

Если смотреть с американской стороны, перестрелка началась в голове колонны 2-го батальона и с полномасштабным грохотом стремительно распространилась по правой, или восточной, стороне американ-ской линии марша.

Специалист-4 Дик Аккерман стоял правофланговым ведущим в разведвзводе, который сам являлся ведущим в батальоне. Рассказывает Аккерман: 'Мы шли налево, на поляну. Миновали около 100 футов, когда раздались редкие выстрелы, затем ещё несколько, и, наконец, началось светопреставление. Главный удар атаки пришёлся в то место, где мы стояли всего несколько минут назад. Мы попадали в грязь. Я лежал посреди поляны, пули порошили мне пылью в глаза и шинковали траву'.

Часть взвода собралась у череды деревьев перед Аккерманом. 'Я не собирался бежать туда с гро-моздким рюкзаком, поэтому отцепил его и помчался к деревьям. Мы видели, как подкрадываются солдаты ВНА. Мы стали снимать их по одному, и не думаю, чтоб кто-то из них догадался, что мы там. Через какое-то время мы услышали, как нас зовут из кольца деревьев. Мы побежали через поле назад. Я упал за неболь-шим деревцем. Я лежал на боку, уперев плечо в ствол, когда услышал сильный хлопок и почувствовал, как дерево вздрогнуло. В него ударила пуля как раз напротив моего плеча. Я решил залечь плашмя'.

Старшина Аккермана стоя выкрикивал распоряжения. 'Он стоял без рубахи, в одной футболке. Он поднял левую руку, чтобы куда-то указать, и я увидел, как пуля разорвала ему внутреннюю часть руки и бок на уровне груди. Но он всё так же отдавал приказы. Затем нам приказали перейти в другую часть кольца, где образовалась слабина. Эта часть выходила прямо на основной участок атаки. Всюду бежали люди. Мы не могли открыть огонь в том направлении, потому что там оставались наши ребята. Переключившись в полуавтоматический режим, мы стреляли во всякого, в ком, как в верной цели, не сомневались'.

Командир разведывательного взвода Аккермана, лейтенант Пейн, перебросил большую часть своих людей через вторую, бóльшую поляну к деревьям на западной, дальней стороне 'Олбани'. Рота 'альфа' разделилась и направила один взвод вокруг северо-восточного края, а другой - на юго-западный край поляны. Сам Пэт Пейн мчался через поляну, чтобы присоединиться к своему взводу, когда, по его словам, 'весь ад разверзся вдоль северной стороны зоны высадки. Я повернулся направо и видел, как несколько американских солдат, двигаясь на северо-запад, чтобы занять позиции, падают под градом пуль. В течение нескольких минут на нас обрушилась мощная атака, и нас с радистом прижало к земле посреди зоны высадки; обстрел большей частью вёлся с севера и северо-запада'.

Временами рация лейтенанта Пейна оживала: это командиры взводов роты 'альфа' сообщали о тя-жёлой перестрелке. Пейн сообщает: 'Посыпались миномётные мины, что стало для всех новым опытом, ибо нас никогда ещё не обстреливали миномётами. Уровень грохота стоял невероятный. Помню, как всем телом прижимался к земле - сильнее, чем когда-либо в жизни, и считал, что, безусловно, выше всего из меня вы-пирают пятки. Падали мины, лихорадочно гремел огонь стрелкового оружия и пулемётов. Наконец, разум, кажется, приспособился, и я снова смог размышлять о положении, в котором мы оказались, и о том, что нужно делать'.

Пейн поднял голову и понял, что вьетнамцы в действительности не столько заманивают в засаду ро-ту 'альфа', сколько атакуют её. 'Приказав радисту оставаться на месте, я вскочил и пробежал двадцать пять ярдов назад к командному пункту среди деревьев между двумя полянами, где нашёл батальонного S-3, Джима Спирса. Я описал ситуацию и рекомендовал перебросить свой разведывательный взвод через зону высадки и расположить на позиции так, чтобы у нас получился достаточный сектор обстрела. В зоне высадки 'Экс-Рэй' я видел преимущества секторов обстрела, устроенных 1-ым батальоном, видел, как он успешно отражал массированные атаки. S-3 согласился со мной, и я вернулся на середину зону высадки и присоединился к своему радисту'.

Пейну удалось связаться по рации со всеми своими командирами отделений: он 'объяснил им, что нужно делать, а затем мы скоординировали свой манёвр. Я провёл обратный отсчёт, - скачок, - и все помчались обратно через открытую зону высадки. Удивительно, но убило только одного человека, новобранца, который замешкался. Едва достигнув границы деревьев, мы сразу образовали периметр и развернулись, чтобы встретить первую из двух или трёх атак вьетнамцев через поляну с запада, откуда сами только что примчались. Я отчётливо помню ту первую атаку: мы их остановили. Их удивила огневая мощь, которую мы обрушили на зону высадки'.

Командир разведвзвода добавляет: 'Когда они перегруппировывались, я увидел, наверное, коман-дира роты, вьетнамца, который бегал взад и вперёд вдоль строя своих солдат, приводя их в порядок и под-бадривая. Он повёл их во вторую атаку. Меня восхитила его храбрость, потому что нас было, по крайней мере, человек двадцать, и все старались его остановить. После третьей атаки ВНА больше не пыталась пересечь зону высадки. Вместо этого они пошли вокруг, к северной стороне'.

Командир роты 'альфа', капитан Сагдинис, находясь среди деревьев, направлялся туда, где, как он видел, исчезла группа управления батальоном. 'Только я заметил впереди небольшую поляну, как услышал один или два выстрела у себя в тылу, там, где находились мои 1-ый и 2-ой взводы. Я оглянулся. Последова-ла пауза в несколько секунд, а затем медленно раскрылась преисподняя. Поскольку я был несколько впереди остальной части моей роты и не привлёк к себе огня противника в начале перестрелки, я продолжил двигаться вперёд, к 'Олбани'. Я понимал, что мне нужно установить периметр, способный принимать вертолёты, обеспечивать сектора обстрела и который станет особым участком местности, к которому потянутся бойцы'.

'Олбани' отличалась от типичной зоны высадки, обычной одиночной поляны, окружённой деревь-ями. На самом деле, та небольшая поляна, которую капитан Сагдинис принял за 'Олбани', оказалась только первой из двух полян. Слегка заросший лесом островок отделял её от большой поляны впереди. В этой роще стояли, по крайней мере, три гигантских термитника: один с краю от деревьев, на северной стороне, другой на западном конце и третий посередине. Роща не полностью окружалась открытым пространством: восточная и западная стороны соединялись с лесом несколькими деревьями, отстоявшими друг от друга примерно на двадцать футов.

Капитан Сагдинис рассказывает: 'Когда по колонне повёлся плотный огонь, мы с Ларри Гвином достигли окраины 'Олбани' на северо-восточной стороне поляны. По нам открыли беспорядочный снайперский огонь. Часть разведвзвода уже достигла островка. Я крикнул через межлесье, чтобы нас кто-нибудь прикрыл. Мы побежали к островку. В этой точке я вышел по рации на свои 1-ый и 2-ой взводы. Почти сразу же потерял связь с 1-ым взводом. От 2-го взвода на связь вышел старшина, сержант 1-го класса Уильям А. Феррелл, 38 лет, из Стэнтона, штат Теннесси. Ветеран Второй мировой войны и Кореи, бывший военнопленным в Корее, он мог бы оставаться в Штатах. Он не был обязан отправляться с нами во Вьетнам. Все звали его Пэппи (папочка, дедуля - прим.пер.)'.

Феррелл всё время запрашивал у капитана Сагдиниса, где тот находится; сообщал, что они переме-шались с северными вьетнамцами и что несколько человек уже ранены и убиты. 'Мне не удавалось опреде-лить его местоположение. Я знал, где он должен быть: прямо к востоку от нашего островка. Потом Пэппи радировал, что его ранили, что с ним остаются трое или четверо ребят, все ранены. По рации я слышал стрельбу на его позиции. Больше я никогда Пэппи не слышал. Он не выжил.

Оставшиеся в живых бойцы из моего 1-го взвода вместе с разведвзводом образовали исходные обо-ронительные позиции на 'Олбани'. Группа управления батальоном благополучно вошла в периметр. Боб Макдейд и Фрэнк Генри, вероятно, обязаны своей жизнью тем вьетнамским пленным. Если бы они не про-шли вперёд и не остались бы там, они бы в дальнейшем вернулись в колонну и, наверное, не выжили бы. В какой-то момент на 'Олбани' я поинтересовался, что стало с пленными вьетнамцами, и мне сказали, что, как только началась стрельба, те попытались бежать и были застрелены'.

Сам подполковник Макдейд вспоминает: 'Когда всё завертелось, я присоединился к роте 'альфа'. Знаю, что пытался осмыслить, что происходит. Я двигался очень быстро: надо перебраться сюда, под дере-вья, и собраться всем вместе. Казалось, что враг уже по всему лесу. Мы установили надёжный контроль над непосредственным прилегающим участком и старались выяснить, где находятся остальные. Одна вещь, ко-торая меня сильно беспокоила, заключалась в том, что бойцы бездумно жали на спусковые крючки и просто стреляли по траве. Я твердил: 'Сначала убедись, что знаешь, во что стреляешь, потому что мы сами все разразбросаны!''

Сержант Джим Гуден, помощник батальонного сержанта по оперативным вопросам, вместе со штабным отрядом находился ближе к концу колонны. 'В нас стреляли с трёх сторон. По нам вели огонь и с деревьев, и с флангов. Рядом со мной ранило парня, и я схватил его пулемёт. Я уперся в муравейник. Потом в нас ударили из миномётов. Целились прямо в нас. Я огляделся вокруг: все были мертвы. Связист, сержант 1-го класса Мелвин Гюнтер, упал замертво, получив осколком в лицо. Та же мина, что убила Гюнтера, нашпиговала мне осколками спину и плечо. Враги приближались для последней атаки. Я отстреливался, стараясь пробить в них брешь, но не знал, куда отходить. Я пошёл не туда и попал прямо в зону поражения. Я обнаружил груды из джи-ай'. Гюнтер, тридцать восемь лет, был из Винсента, штат Алабама.

Оперативный офицер батальона, капитан Спирс, считает, что тот факт, что командиры отсутствовали в своих ротах, когда начался бой, только способствовал путанице. 'Я думаю, это имело наибольшее значение для роты 'чарли'. Их командир, капитан Скип Фесмир, был с нами, а Дон Корнетт, замкомандира роты, погиб в самом начале, так что у них не оказалось командира, и они просто развалились на части'.

Спирс также вспоминает, что стрельба началась 'в голове колонны, затем перекинулась на всю ко-лонну. Я думаю, что батальон противника врезался в бойцов разведки и роты 'альфа', отступил, сделал крюк и столкнулся прямо с ротой 'чарли'. Он также частично зацепил роту 'дельта'. Группа управления батальоном находилась перед ротой 'дельта'. Со мной там были четыре человека, включая моего сержанта по оперативным вопросам, и трое из них погибли'.

Специалист-4 Джим Эпперсон, радист Макдейда, рассказывает: 'Мы установили рации за муравейником. Артиллеристы, вызывая огонь, зависали на собственной радиостанции. Честно говоря, мы мало что знали о ситуации в остальной колонне. Кто-то из радистов уже погиб. Нас отрезало ото всех. Полковник Макдейд ничего не мог добиться от своих подчинённых по колонне. Роты 'чарли', 'дельта' и штабная рота не выходили на связь, потому что уже были либо мертвы, либо, как в случае со штабной ротой, не имели раций'.

Время показывало 13:26. Разведвзвод, командир роты 'альфа' Сагдинис и его помощник Гвин, а также группа управления полковника Макдейда находились на небольшом лесистом участке между двумя полянами. Сагдинис и Гвин располагались возле одного из термитников, разведывательный взвод Пейна держался рядом с другим, а Макдейд и его группа находились за третьим.

Лейтенант Ларри Гвин смотрел на юг, в точку, где они с капитаном Сагдинисом вышли из джунглей всего несколько минут назад: теперь весь район заполняли вьетнамские солдаты, которые очевидно вклини-лись в маршрут следования батальона, отделив голову батальона от его корпуса. Гвин заметил трёх джи-ай: те продирались сквозь высокую траву, выбираясь из района, наполненного неприятелем. 'Я вскочил и закричал им, размахивая рукой. Они увидели меня и направились прямо к нашей позиции. Первым шёл капитан, наш авианаводчик от ВВС, вконец измотанный. Я указал на батальонную группу управления, что кучковалась в нашем тылу у другого муравейника, и он пополз к ним. За ним следовал сержант-майор батальона Джим Скотт, который свалился рядом со мной. А за Скоттом пришёл молоденький, очень маленький рядовой 1-го класса; он бредил и придерживал кишки в животе руками. Он всё время спрашивал: 'Летят ли вертолёты?' Я отвечал: 'Летят, держись'.

Командир батальона сначала решил, что все входящие выстрелы - это дружественный огонь. Он закричал, чтобы мы все прекратили огонь, и этот приказ ушёл по командной цепочке, но безрезультатно, так как войска по периметру видели вьетнамцев. Мы с сержант-майором смотрели назад, когда я услышал громкий хлопок. Сержант-майор закричал: 'Я ранен, сэр!' Он получил пулю в спину у подмышки, и под правой рукой образовалась большая рана. Я сказал, что с ним всё будет в порядке и чтобы сам себя перевязал. Что он и сделал, сорвав с себя рубашку. Подобрав свою М-16, он отправился назад, к одному из муравейников. Потом я несколько раз видел сержант-майора, он дрался как дьявол'.

Сержант-майор Скотт рассказывает: 'Я получил пулю в грудь не позднее пятнадцати-двадцати ми-нут боя. Слева, справа и спереди я видел вражеских солдат в группах повзводно и поротно. Они сидели на деревьях, на верхушках муравейников, в высокой траве. Мы не были как следует организованы. У нас не хватало на это времени. Всё происходило одновременно. Я, например, не увидел окопа, который рыли до восьми вечера. Мы укрывались за деревьями и муравейниками. В течение получаса была предпринята по-пытка на участке роты организовать группы в оборонительный рубеж. Этим занялись все, никого выделить не могу. Думаю, это нас и спасло'.

Лейтенант Гвин воссоединился с командной группой роты 'альфа' на западном краю рощи. 'Джоэл Сагдинис сказал мне, что наш 1-ый взвод, справа от нас, ушёл, а 2-ой взвод, находящийся у нас в тылу, отрезан и в нём все либо ранены, либо убиты. Я привстал, чтобы лучше рассмотреть лес к северу, по другую сторону поляны, и увидел, как около двадцати вьетнамцев, пригнувшись, приближаются к нашей позиции в каких-то шестидесяти ярдах от нас. Я закричал: 'Идут!' - и выскочил вперёд, ведя огонь. Я слышал, как командир батальона закричал: 'Отступаем!' - и подумал, что это странно, потому что отступать особо было некуда.

Почти все поднялись и побежали к третьему муравейнику. Старшина Фрэнк Миллер, Джоэл Сагди-нис, передовой артнаблюдатель Хэнк Данн, радист рядовой 1-го класса Дэннис Уилсон и я остались и уни-чтожили тех вьетнамцев. Первой же очередью я сразил, наверное, троих, а затем, помню, стрелял в передне-го вражеского солдата с АК-47. Я попал в него с первого выстрела и видел, как он упал на землю, но пополз вперёд. Я опасался, что он кинет гранату. Тщательно прицелившись, я снова нажал на курок и заметил, как его подбросило вторым выстрелом, но он всё равно продолжал двигаться, и тогда я выступил из-за укрытия и выпустил в него оставшиеся патроны. Он остался лежать ярдах в двадцати от нашего муравейника. Мы остановили бросок противника, но по-прежнему наблюдали много-много вьетнамцев, снующих по другую сторону поляны'.

Группа управления роты 'альфа' теперь вернулась на исходную позицию и развернулась фронтом к тому месту, где впервые вышла из леса, на юго-запад. Лейтенант Гвин говорит: 'Джоэл Сагдинис и я более или менее условились, что держать оборону будем прямо здесь. Нет смысла двигаться. Вьетнамцы оказались между нами и остальной частью батальонной колонны, джунгли кишели плохими парнями. Они с боем продвигались вниз по колонне'.

Сагдинис и Гвин согласны друг с другом, что вскоре после этого командир пропавшего 2-го взвода роты 'альфа', лейтенант Гордон Гроув, шатаясь, вернулся с востока на американские позиции. Ларри Гвин: 'Я видел, как Горди Гроув идёт по полю вместе с двумя ранеными. Они единственные из его взвода, кто ещё мог двигаться. Гроув был в отчаянии. Мы приняли и его и двух бойцов, санитары занялись ранеными. Потом Горди попросил людей, чтобы вернуться с ними и забрать его парней. Джоэл Сагдинис ответил: 'Горди, я не могу никого туда отправить'. Было ясно, что покинуть периметр означало смерть. Куда ни глянь, везде маячили вьетнамцы. Горди попросил разрешения поговорить с командиром батальона. Сагдинис сказал 'иди'. Тот сбегал трусцой к Макдейду, просил помощи вывести своих людей, получил отрицательный ответ и вернулся к нашему муравейнику'.

Гвин добавляет: 'Вокруг того места, где мы вышли на поляну, и за её пределами, в джунглях, раз-ворачивалась страшная битва. Это рота 'чарли', попавшая в зону поражения западни, сражалась за свою жизнь. Миномётный огонь прекратился: неприятельские стволы, очевидно, захватила рота 'чарли', потому что мы нашли их все на следующий день, - но сотни вьетнамцев по-прежнему спокойно передвигались по всему наблюдаемому району. Тогда началась снайперская фаза боя. Я называю её так, потому что в течение длительного промежутка времени мы только и делали, что отстреливали врагов, бродивших вокруг периметра, и это продолжалось до тех пор, пока мы не начали получать поддержку с воздуха. Всё, что случилось до того момента, заняло, наверное, меньше тридцати минут'.

Гвин видел, как майор Фрэнк Генри, замкомандира батальона, лёжа на спине, вызывает по рации, отчаянно пытаясь получить тактическую поддержку с воздуха и добиваясь-таки успеха. 'Поддежка с воздуха уже находилась в пути, но артиллерии и АРА ещё не было. Джим Спирс, S-3, подбежал к нам и затребовал у Горди Гроува ситуацию за пределами периметра, откуда тот прибыл только что. Гроув отвечал, что там ещё есть люди, стиснутые в небольшом периметре, но все ранены и умирают, и что рации разбиты. Тогда капитан Спирс спросил во второй раз, считает ли он, что кто-нибудь ещё остаётся в живых, на что никто из нас ничего не ответил'.

Гвин забрался на термитник и открыл огонь из винтовки М-16 по вьетнамцам, хорошо заметным че-рез поляну между деревьями к югу. 'Целей было много, и я помню, как со своей позиции снял десять или пятнадцать солдат ВНА. Воспоминания мои возвращаются к тому, как падали эти подстреленные мной сол-даты. Одни бессильно валились на землю, другие реагировали так, будто их сбил грузовик. Некоторые, в которые я промахнулся при первом и втором выстрелах, продолжали беспорядочное движение, пока, нако-нец, я не попадал в них. В то время мы ещё не знали, что, бродя в слоновой траве, они выискивают ещё жи-вых американцев и убивают их одного за другим'.

Как только пуля просвистела мимо головы, Гвин уступил выгодную точку лейтенанту Гроуву, го-ревшему желанием свести счёты за потерянный взвод. Гвин и его босс, капитан Сагдинис, устроились за холмиком и, откинувшись на его склон, выкурили по первой сигарете. Гвин рассказывает: 'Сигарета верну-ла нас в чувство, и пока бойцы вокруг нас изливали огонь, мы обсуждали положение. Мы понимали, что в первые полчаса потеряли два стрелковых взвода нашей роты 'альфа', около пятидесяти человек. Джоэл сидел мрачнее тучи'.

Оставшиеся в живых в этой жидкой роще в голове батальонной колонны слышали шум жестокого сражения, идущего в лесу, где застряла вся остальная часть колонны. Крепко ударив в голову колонны 2-го батальона и остановив её, уничтожив большую часть двух стрелковых взводов Сагдиниса, вьетнамские солдаты немедленно двинулись вдоль американской колонны, разбиваясь на малые группы и атакуя.

Когда началась атака, все ротные командиры Макдейда находились впереди, отдельно от своих людей. Они привели с собой радистов и, в некоторых случаях, даже старшин и артнаблюдателей. Все они, кроме одного, будут оставаться в периметре Макдейда до конца сражения.

В ответ на радиопризывы полковника Макдейда капитан Джордж Форрест, атлет школы и колле-джа, бывший в отличной физической форме, преодолел более пятисот ярдов от позиции своей роты 'альфа' 1-го батальона 5-го кавполка, находившейся в хвосте американской колонны, до её головы. Его сопровож-дали два радиста.

Как только Макдейд заговорил с ними, рядом упали две миномётные мины. Форрест немедленно развернулся и бросился обратно к своей роте. 'Я не стала ждать, когда он нас отпустит. Я просто рванул. Во время бега убило обоих моих радистов. Я же не получил ни царапины. Вернувшись в роту, я обнаружил, что мой зам погиб, получив ранение в спину осколками мины. Мне не была ясна ситуация, поэтому я увёл своих ребят с тропы на восток и расставил по периметру. Казалось, огонь ведётся со всех сторон. Поэтому мы заняли круговую оборону. Думаю, стрельба длилась тридцать пять-сорок минут. Все мои взводные командиры оставались в строю, кроме второго лейтенанта Ларри Л. Хесса. [Хесс, двадцати лет, из Геттисберга, штат Пенсильвания, погиб в первые же минуты.] Мой сержант оружия был ранен'.

Бросок чудом оставшегося невредимым Джорджа Форреста вдоль того огненного рукава протяжён-ностью 600 ярдов и построение своих людей в оборонительный периметр помогли роте 'альфа' 1-го бата-льона 5-го кавполка избежать участи рот 'чарли', 'дельта' и штабной роты 2-го батальона в центре колон-ны.

Вьетнамские солдаты забирались на деревья и покрытые кустарником термитные холмики и поли-вали огнём 'кавалеристов', застрявших внизу под ними, в высокой траве в основной части колонны. С обе-их сторон велась яростная перестрелка, в том числе из миномётов. Обходные атаки противника так стреми-тельно последовали за ударом в голову колонны, что казалось, всё вспыхнуло почти одновременно.

Без сомнения, отдельные взводы батальона Макдейда оказались в боевой готовности и в таком без-опасном построении, которого только могли достичь посреди слоновой травы, кустарника и густых зарослей деревьев. Но проблема с обзором затрудняла сохранение строя, и одним из результатов этой проблемы стало то, что американские войска оказались теснее друг к другу, чем было тактически целесообразно, тем самым обеспечив лакомые цели для гранат, миномётных выстрелов и очередей из автоматов АК-47. По всей колонне в первые же десять минут командиры взводов, сержанты, радисты и стрелки погибали или получали ранения десятками, что резко нарушило связь, слаженность и управление.

Когда началась стрельба, капитан Скип Фесмир находился недалеко от поляны 'Олбани'. Он счи-тал, что стрелковые взводы его роты 'чарли' подошли уже достаточно близко к зоне высадки, чтобы манев-рировать против неприятеля и достичь поляны, если только он поведёт их незамедлительно и если удача улыбнётся ему. Фесмир связался по рации с оперативным офицером батальона Джимом Спирсом, доложил о своём местоположении и сообщил, что возвращается к своим людям. Выполнить это ему не удалось.

Фесмир вспоминает: 'Обстрел стал довольно интенсивным. Мой артиллерийский наблюдатель [лейтенант Сидни С. М. Смит, двадцати трёх лет, из Манхассета, штат Нью-Йорк] был ранен в голову и по-гиб. Я поддерживал радиосвязь с лейтенантом Корнеттом [заместителем Фесмира]. Он сообщал, что входя-щий огонь очень плотный, в особенности миномётный огонь, бьющий непосредственно по роте. Я приказал ему продвинуть роту вперёд вдоль правого фланга роты 'дельта'. С этого направления шла атака. Я чув-ствовал, что необходимо попытаться сгруппировать батальон, защитить фланг роты "дельта" и вывести роту 'чарли' из зоны поражения миномётным огнём'.

Капитан Фесмир добавляет: 'Когда я двинулся на юго-восток, обратно к своей роте, у границы де-ревьев на другой стороне поляны я увидел вьетнамцев. В целом, они двигались в том же направлении, что и я, в сторону роты 'чарли'. К тому времени лейтенант Корнетт уже выдвинул роту 'чарли': она лоб в лоб столкнулась с элементами батальона 66-го полка и оказалась в меньшинстве. В результате завязался ожесточённый рукопашный бой. В суматохе я понятия не имел, где именно находится рота. Когда лейтенант Корнетт умер, для меня стало практически невозможным связаться с кем-либо из моей роты. Бой явно превратился в борьбу за жизнь всех и каждого. Старшина [Франклин] Хэнс, два моих радиста и я - мы поняли, что наше возвращение в роту заблокировано. Мы держались на краю открытого участка и повсюду видели только солдат противника'.

Специалист-4 Джек П. Смит, числившийся в роте 'чарли', примерно за неделю до этой операции был ещё радистом, когда его перевели на должность по снабжению. События 17-го ноября отпечатались в его памяти. Командир роты Смита, капитан Фесмир, как и другие, был вызван подполковником Макдейдом вперёд. 'Впоследствии многие указывали на этот факт как на серьёзную ошибку, и в свете того, что про-изошло, так оно и было. Вокруг нас грохотала перестрелка. Замкомандира моей роты, человек по имени Дон Корнетт, очень хороший офицер, вскочил на ноги и в лучших традициях пехотной школы закричал: 'За мной!'

Бойцы 1-го и 2-го взводов устремились прямо к череде муравейников. В десяти футах от муравей-ников мы увидели, что за ними засели пулемётчики и расстреливают нас в упор. Парни вокруг падали, как скошенная трава. Я никогда раньше не видел, как убивают людей. Они падали как мухи и умирали прямо передо мной. Мои товарищи, они гибли вокруг меня'.

Рота 'чарли' 2-го батальона 7-го кавполка понесёт самые тяжёлые потери среди всех подразделе-ний, сражавшихся в зоне высадки 'Олбани'. До жестокого столкновения с северными вьетнамцами в рядах роты числилось 112 человек. К восходу следующего дня, 18-го ноября, сорок пять из этих бойцов будут мертвы и более пятидесяти ранены; на следующей перекличке только дюжина из них ответит 'здесь'.

Капитан Генри Торп, командир роты 'дельта', находился впереди, в ста ярдах от своей роты, когда начался бой. Он со своим старшиной и радистом устремился к островку из деревьев на поляне 'Олбани', чтобы присоединиться к группе управления батальоном и помочь организовать и удерживать оборонитель-ный периметр. Радиста, специалиста-4 Джона К. Брэтлэнда, ранило в ногу. Им посчастливилось быть там, где они оказались. Роту 'дельта', стоявшую в колонне, рвали на куски. В этот день она потеряет двадцать шесть человек убитыми и многих серьёзно ранеными.

Рядовой 1-го класса Джеймс Х. Шадден был в миномётном взводе роты "дельта' Торпа. Шадден го-ворит, что тяжело нагруженные миномётчики, измученные маршем, опустились на тропу, чтобы немного передохнуть и перекурить. Он вспоминает: 'Я долго тащил опорную плиту. Сержант Амодиас, верный сво-ему слову, взял у меня плиту, отдал мне прицел и пошёл впереди меня. Когда противник выскочил из заса-ды, Амодиас был мгновенно убит. Те, кто не погиб при первом залпе, попадали в грязь за исключением нашего радиста Дункана Крюгера. Я видел, как он простоял ещё несколько секунд, пока его не срезали. По-нятия не имею, почему он не залёг'. Рядовой 1-го класса Дункан Крюгер, восемнадцати лет, из Уэст-Аллиса, штат Висконсин, погиб на месте.

Плотность огня стремительно возросла до такой степени, что Шадден уже не слышал ничего, кроме стрельбы. 'Тон Джонсон прополз мимо меня, раненый в щёку и тыльную сторону ладони. На деревьях си-дело полно вьетнамцев, но обнаружить хоть одного из них было почти невозможно. Так здорово они слива-лись с листьями. Я всё время приподнимался, пытаясь обнаружить хорошую цель. Мэтьюз Шелтон, лежав-ший рядом со мной, тотчас одёргивал меня вниз. Когда я ещё раз приподнялся, пуля пронзила мою каску, спереди назад. Я снова залёг, а когда опять приподнялся, прилетевшая сзади пуля ударила в дерево рядом с моей головой.

Не знаю, окружили нас или то были наши люди. Они дико палили: во всё, что шевелилось, кто-нибудь да стрелял. Один боец подполз ко мне и стрелял в траву в нескольких дюймах от земли в сторону, где лежали наши люди, не раздумывая, что делает. Я сказал ему, чтобы сначала разобрался, что понимает, во что стреляет'.

Перестрелка постепенно пошла на убыль. Шадден понятия не имеет, сколько утекло времени. В та-кой драке уследить за временем невозможно. 'На этом участке все были ранены и убиты. Шестеро, о кото-рых я знаю, ещё оставались живы: сержант [Эртелл] Тайлер, [рядовой 1-го класса A.К.] Картер, [рядовой 1-го класса Тон] Джонсон, [рядовой 1-го класса Мэтьюз] Шелтон, [рядовой 1-го класса Лоуренс] Коэнс и я. Тайлер отдал единственный приказ, который я слышал за весь бой: 'Постарайтесь отойти, пока они нас не прикончили'. Шелтон замер на земле и не двигался. [Рядовой 1-го класса Мэтьюз Шелтон, 20 лет, из Цин-циннати, штат Огайо, погиб позже в тот же день.] Мы пятеро попробовали отступить, но снайперы всё так же сидели на деревьях. Вскоре меня ранило в правое плечо, на какое-то время выведя его из строя. Пример-но тогда же Тайлер получил ранение в шею; он умер на расстоянии вытянутой руки от меня, моля о санита-ре, специалисте-4 Уильяме Плезанте, который был уже мёртв. [Плезанту было двадцать три года, он родился в Джерси-Сити, штат Нью-Джерси.] Последними словами Тайлера были: 'Я умираю'. Сержант Эртелл Тайлер, тридцать пять лет, родился в Колумбии, штат Южная Каролина.

Шадден негромко рассказывает: 'Беспомощность, охватившая меня, не поддаётся описанию. Через несколько минут меня снова ранило в левое колено. Боль невыносимая. Коэнс получил ранения в ступни и лодыжку. Мы были ранены и загнаны в ловушку. Я видел, что нас разносят в пух и прах. Товарищ помог мне перевязать ногу. Он снял бинт с мёртвого вьетнамца. Я спрятался за бревном, там уже лежал получив-ший трёпку мёртвый вьетнамец. Бревно находилось у нас за спиной, поэтому я понял, что мы окружены'.

Специалист-4 Боб Таулз, из противотанкового взвода роты 'дельта', слышал впереди выстрелы и миномётные взрывы и видел, что тропа перед ним уходит в заросли. Но в них он вообще никого не видел. Когда фронт ожил плотной перестрелкой, а никакие сведения к нему не поступили, беспокойство Таулза усилилось:

'Звуки стрельбы на нашем правом фланге сразу привлекли общее внимание. Все лица обернулись в том направлении. Два сержанта продвинулись вперёд и присоединились к шеренге рядовых. Мы сформиро-вали сплошной боевой порядок длиной около двадцати ярдов; было нас двенадцать человек. Пули засвистели над головой. По-прежнему мы ничего не видели. Мы ждали, надеясь, что наши люди вдруг появятся из фланговых охранений и войдут в безопасное пространство периметра. Этого не произошло. Шум приближался. Через несколько секунд лесополоса изменилась.

Вьетнамские солдаты раздвинули заросли и устремились прямо на нас, на ходу паля из автоматов АК-47. Я наметил ближайшего к себе и дважды выстрелил. Я попал в него, но он отказывался падать; он всё так же двигался и стрелял. Я выставил М-16 в автоматический режим, выстрелил, и он смялся. Я перешёл к другой цели и нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло. Страх, который я испытывал, превратился в ужас. Я увидел, что патрон заклинило в патроннике. Убрав его, я перезарядил винтовку и снова открыл огонь. Они изливались из леса, мы отстреливались, потом, наконец-то, они прекратили приступ. На земле передо мной лежали три магазина, которые я связал лентой вместе, чтобы вставлять в винтовку, плюс ещё один. Я сделал восемьдесят выстрелов'.

Затишье продлилось недолго. Таулз выглянул из-за муравейника в сторону миномётного взвода. 'Казалось, будто сама земля раскрывается и поглощает миномётчиков, так быстро они падали, - вспоминает Шадден. - Бурая волна смерти прокатилась по ним и захлестнула роту 'чарли'. Вьетнамцы смешались с нею. И наступило неизбежное: противник удерживал местность перед муравейником. Колонну рассекли надвое!

Новая россыпь выстрелов снова привлекла наше внимание к линии деревьев. Перестрелка быстро усиливалась. Мы открыли ответный огонь по дульным вспышкам. За моей спиной раздался взрыв. Обер-нувшись, я увидел, как сыплются китайские гранаты. Вспышки и дым, но жертв нет. Плотность огня стала почти невыносимой. Пули обдирали с деревьев кору. Шинковали растительность. Я обратил взор к лейте-нанту Джеймсу Лоуренсу, думая просить о помощи. И увидел, как у того с силой мотнулась голова. И как он свалился на землю.

Секундой позже меня самого развернуло и шлёпнуло в грязь. Поднявшись на четвереньки, я дви-нулся по шеренге. Повсюду текла кровь. У сержанта миномётного взвода выстрелом выбило из руки писто-лет. Правая ладонь безвольно повисала у запястья, кровь хлестала на землю. Кто-то пытался перевязать его рану. Кто-то приподнял лейтенанта Лоуренса и старался привести его в чувства. Перестрелка не утихала'.

Плотная шеренга Таулза из двенадцати человек быстро редела. 'Я снова повернулся к лесу и заме-тил движение. Я двинулся в том направлении и увидел в подлеске северных вьетнамцев. Враг обходил нас с фланга! Наша позиция потеряла устойчивость. Я повернул назад предупредить. Теперь командование взял на себя сержант Джерри Бейкер; он понял, что нам нужно отходить. В помощь тяжелораненым он назначил здоровых и нескольких легкораненых. Мгновение спустя он приказал выступать.

Из-за своей позиции в боевом порядке это отступление возглавил я. Поднявшись на ноги, я бегом направился в единственном направлении, свободном от вражеского огня - налево в наш тыл. Пролетев яр-дов тридцать или сорок, и я выскочил из-за деревьев на большую поляну, заросшую травой по пояс. В глаза ударил солнечный свет. Пробежав двадцать ярдов по полю, я заметил, что боец, бежавший на полшага позади меня, упал. Я приник к земле и, обернувшись, увидел, как рядовой 1-го класса Марлин Кларенбик хватается за рану на ноге'.

Капитан Джордж Форрест вернулся к солдатам своей роты 'альфа' 1-го батальона 5-го кавалерий-ского полка в конце колонны. 'Я потерял своих радистов, и когда вернулся и добрался до другой рации, то обнаружил, что передовые элементы Макдейда увязли в тяжёлых перестрелках по фронту и с западной сто-роны. Я получил, может быть, два сообщения от Макдейда, а затем связь с ним оборвалась. Мы образовали кольцо. Мой родной батальон подключился к моей сети, и я смог связаться с капитаном Бьюзом Талли, ко-мандиром роты 'браво' 1-го батальона 5-го кавполка. Я никогда не чувствовал такого облегчения, когда услышал и узнал голос. Я понял, что до тех, кто волновался за нас, рукой подать'.

Вот как выглядела война во Вьетнаме в полдень 17-го ноября, глазами двух стрелков роты 'альфа' капитана Форреста, рядового 1-го класса Дэвида А. (Пэрпа) Лэвендера из Мэрфизборо, штат Иллинойс, и специалиста-4 Джеймса Янга из Стилвилла, штат Миссури.

Рассказывает Лэвендер: 'Мой взвод замыкал колонну. Мы начали маневрировать и продвигаться вверх по колонне, чтобы помочь тем, кто впереди. Всякий раз, когда мы двигались, нас обстреливали из ми-номётов. Это невозможно описать. Люди падали как мухи. При первом же взрыве погиб молодой солдатик по имени [рядовой 1-го класса Винсент] Локателли. Каждый раз, когда мы шевелились, на нас обрушивали мины. Я знаю, что у нас во взводе было, наверное, двенадцать или пятнадцать раненых, включая командира взвода.

То были мои товарищи, с которыми я прослужил в армии два года. Большинство нашего батальона призывалось в двадцать один год и находилось на службе уже больше восемнадцати месяцев. Всем нам было около двадцати трёх лет. Со временем парни стали мне братьями. Я слышал крики этих парней, слышал, как их убивают, и это навсегда засело в моём сердце и сознании. Ключевой моментом этого боя стало начало. Всё случилось внезапно. Нас заманили в U-образную ловушку и отсекли миномётами'.

Стрелок Джим Янг рассказывает: 'Я уселся и вздремнул. У нас имелись фланговые в сотне ярдов слева и справа, так что, подумал я, можно спокойно прикорнуть. Небольшая стрельба впереди усилилась. Она-то меня и разбудила. Затем наш 1-ый взвод подвергся миномётному обстрелу. Пятерых ранило. Я слы-шал, как они звали санитаров. Миномёты продолжали обстрел. Я услышал, как 1-му взводу приказали покинуть участок, куда падали мины'.

В ответ на вражеский огонь взвод Янга получил приказ построиться в шеренгу и выдвигаться. 'Все залегли на землю, когда миномёты начали обстрел. Нам сказали двигаться вперёд, навстречу врагу. Мы встали в линию и пришли прямо во вражескую засаду. Враги скрывались за деревьями и муравейниками, лежали на земле. Нас окружала трава по пояс и много деревьев. В траве прятались неприятельские солдаты. Их было трудно рассмотреть, и приходилось стрелять туда, где, как мы думали, они сидели. У санитара забот был полон рот, но он не мог поспеть ко всем раненым. Бойца справа от меня ранило в пятку. Его звали Гарольд Смит.

В двадцати пяти-тридцати ярдах влево от меня лежало травянистое поле, а справа сидел снайпер. Я его не видел, но отметил, как трассирующая пуля прожужжала над моей ладонью. Меня обдало её ветерком. Та же пуля прошла мимо затылка Смита. Счастье, что он наклонил голову. Командир роты, капитан Форрест, бежал вдоль нашей линии. Время от времени останавливался и пояснял, куда идти. Он вёл себя так, будто заговорён от вражеского огня. Не понимаю, как ему удавалось не схлопотать пулю'.

Непосредственно перед ротой 'альфа' 1-го батальона, в мешанине из административного персонала и снабженцев, медиков и связистов, составлявших штабную роту 2-го батальона 7-го кавполка, выступали Док Уильям Шукарт, военврач 2-го батальона, лейтенант Джон Ховард из медико-санитарного взвода и лейтенант Бад Элли, командир взвода связи.

Шукарт рассказывает: 'Помню перед боем запах сигаретного дыма. Дыма вьетнамских сигарет. Я сказал: 'Чую дым вражеских сигарет!' Следующее, что мы осознали, это что вокруг нас падают мины; за ними последовал мощный огонь стрелкового оружия, а потом всё растворилось в неразберихе. Мы было подумали, что голова колонны каким-то образом развернулась и нас расстреливают собственные войска. Вокруг падали парни. Кажется, прошло совсем немного времени, и я оказался совсем один. Разметало нас широко. Я носился повсюду с М-16. Мой пистолет теперь стал бесполезен, и я подобрал чью-то М-16.

Всё это время я находился под прямым огнём противника. Мне в спину ударил маленький осколок: ничего серьёзного, царапина, оставившая красивый шрам. Во всей своей жизни не испытывал страха силь-нее. На шее у меня болтался кулон Святого Христофора, кем-то присланный. Я подумал: 'Пора заключать сделку'. А потом подумал: 'Я же никогда не был религиозен. Вряд ли Он пожелает пойти на сделку'. По-этому я приподнялся и стал искать людей, хоть кого-нибудь. Нашёл одного нашего радиста, мёртвого, и включил его рацию, пытаясь связаться хоть с кем-нибудь. Помню, как пытался уговорить парней бросить дымовую шашку, чтобы я смог их отыскать'.

Лейтенант Джон Ховард вспоминает: 'Вскоре после первых выстрелов вокруг посыпались мины и гранаты. Усилился огонь стрелкового оружия, и бойцы стали падать с огнестрельными и осколочными ра-нениями. Возникла неразбериха, кто-то решил, что в нас стреляют другие американские солдаты. Путаница довольно скоро прояснилась, когда штурмовая волна вьетнамцев подкатилась так близко, что мы смогли разглядеть их и расслышать речь.

Они внезапно объявились за муравейниками и среди деревьев, стреляя в любого, кто двинется, и мы обнаружили, что сами ведём ответный огонь во всех направлениях. Ползая в высокой слоновой траве, нам было трудно определить, где кто находился, свой ли это или чужой. Одну вещь я уловил очень быстро, - то, как ВНА подавали сигналы друг другу в высокой траве: они отстукивали дробь по деревянным прикладам автоматов AK-47'.

Лейтенант Бад Элли ясно помнит, когда 'пришло известие, что в разведчиков стреляют. Затем что разведчики попали в засаду. Затем приказ роте 'чарли', находящейся прямо перед нами, становиться в ше-ренгу и обходить их с фланга. Мы с Джоном Ховардом сидели рядом. Внезапно в двадцати пяти ярдах перед нами прогремели два выстрела. Испуганные, все вскакивают на ноги. Раздаются крики: 'Санитар! Санитар!' Перед нами первая группа санитаров срывается с места, и Джон Ховард срывается вместе с ними. Листья трясутся: в них попадают пули. Пехота роты 'чарли' орёт: 'Становись!' Я выстроил своих ребят в линию, в двадцати пяти ярдах позади границы леса, и тут начался сущий ад! Перестрелка разошлась вовсю, и стало трудно держать строй.

Одного парня ранило, он закричал. Подбежав, мы с радистом оттащили его за деревце. Ему про-стрелили запястье, и он продолжал кричать. Потом его снова ранило. Я перевёл М-16 в автоматический режим, выстрелил вверх, и что-то свалилось с дерева. Я отполз к муравейнику, где засели два парня. Я остался там и нашёл бойца, у которого была рация. Я вышел на связь узнать, что, чёрт возьми, происходит. Примерно в это время связь оборвалась: кого-то застрелили с пальцем на ключе передачи или как-то так. Последним в сети я услышал, что 'Призрак-5' ранен; это оказался Дон Корнетт, замкомандира роты 'чарли''.

Полковник Тим Браун, командир 3-ей бригады, человек, имевший право отдавать приказы о под-креплениях, находился в воздухе в командирском вертолёте и запрашивал у своего подчинённого команди-ра, подполковника Боба Макдейда, сведения о серьёзности положения. Вместе с Брауном находился бригадный координатор огневой поддержки капитан Дадли Тэдеми, горевший желанием задействовать всю имевшуюся в его распоряжении артиллерию, воздушную поддержку и АРА.

Когда на 'Олбани' раздались первые выстрелы, Браун и Тэдеми только что покинули зону высадки 'Коламбас', где совещались с подполковником Талли. Полковник Браун вернулся в штаб бригады на чай-ной плантации.

Капитан Тэдеми вспоминает: 'Внезапно я услышал, как Джо Прайс, передовой артнаблюдатель из батальона Макдейда, сообщил: 'У нас проблема! Мне нужна помощь!' Прайс вызывал всё, что только мог: воздушную поддержку, артиллерию, АРА. Наконец, нам удалось его притормозить, чтобы понять, что про-исходит. Я уведомил полковника Брауна, что внизу что-то случилось. Он попробовал подключиться к ко-мандной радиосети и переговорить с Макдейдом. Я оставался в радиосети артиллерии, стараясь заручиться её поддержкой. Тем временем мы облетали их позицию и видели столбы дыма, встающие над лесом. Когда Джо Прайс выходил на связь, я слышал в рации громкую стрельбу'.

Майор Роджер Бартоломью, командир вертолётов АРА, держал связь с капитаном Тэдеми и зигза-гами летал над лесом, стараясь определить местонахождение своих войск, чтобы его вертолёты могли ока-зать им поддержку. Ему не везло. Капитан Тадеми задействовал артиллерийские дымовые снаряды для того, чтобы дать координаты для заградительного огня. И тоже безуспешно. 'Это не помогало, потому что к тому времени на земле все так перемешались. У нас имелись и тактическая авиация, и АРА, и артиллерия, но мы ни черта не могли сделать. То была самая беспомощная и безнадёжная ситуация на моём веку'.

У вертолёта полковника Тима Брауна кончалось топливо, и ему пришлось вернуться на 'Catecka' для дозаправки. Браун рассказывает: 'Я знал, что они вступили в бой. Но не знал, насколько серьёзно и прочее. Пока я разговаривал с Макдейдом, я слышал винтовочные выстрелы, но он сам не понимал, что происходит. Я спрашивал: 'Что с твоим головным отрядом?' Он не знал. 'Где твои замыкающие подразделения?' Он не знал. Как не знал и того, что случилось со всеми остальными. Никто не знал, что, чёрт побери, происходит. Мы были не в состоянии производить ни артиллерийские, ни воздушные удары, потому что не знали, куда их направлять'.

Капитан Джон Кэш, оказавшийся в центре кипучего теперь штаба бригады у 'Catecka', вспоминает возвращение полковника Брауна: 'Браун стоял там, у нашей радиостанции, запрашивал у Макдейда обста-новку и кричал: 'Проклятье, что там происходит?' Макдейд отвечал словами: 'У нас пара убитых, пытаем-ся разобраться в ситуации. Разрешите связаться с вами позднее. Конец связи''. Капитан Тэдеми, который находился рядом с Брауном в центре управления боевыми действиями, говорит: 'Я слышал, как говорил Макдейд. Браун всё время запрашивал у него, что происходит. Динамики ревели. То, что я слышал, означа-ло, что в районе у Макдейда дела идут не очень гладко'.

После дозаправки командного вертолёта Браун улетел обратно в долину. 'Внезапно, разговаривая с Макдейдом по рации, я расслышал все виды огня. Он закричал: 'Они бегут! Бегут!' Один ужасный миг я думал, что он имеет в виду то, что бежит его батальон. Но случилось вот что: ВВС сбросили напалм на подразделение вьетнамцев размером с роту, и бежали они, а не американцы. Тогда-то я начал сознавать, что Макдейд в настоящей беде'.

Только сейчас полковник Браун стал собирать подкрепления, чтобы выслать их на помощь 2-му ба-тальону Боба Макдейда. Браун приказал подполковнику Фредерику Эккерсону направить роту из своего 1-го батальона 5-го кавполка пешим ходом из зоны высадки 'Коламбас' к зоне высадки 'Олбани'. Эккерсон отправил роту 'браво' капитана Уолтера Б. (Бьюза) Талли 1-го батальона 5-го кавполка в двухмильный переход ко хвосту сражающейся колонны Макдейда. В то же время Браун передал по рации приказ, предупреждая недостающий компонент Макдейда, роту 'браво' капитана Мирона Дидурыка 2-го батальон 7-го кавполка, готовиться к переброске по воздуху с базы 'Кэмп-Холлоуэй' в зону высадки 'Олбани'.

Браун признаёт, что этого было слишком мало да и слишком поздно. 'На протяжении многих лет я размышлял об этом сражении и считаю, что большинство потерь появилось в первый час боя. Я думаю, что основная часть потерь образовалась в самом начале. У них не было соответствующего охранения при пере-движении в джунглях'.

Подполковник Макдейд со своей стороны подтверждает, что не смог предоставить полковнику Бра-уну подробный доклад о том, что происходит с тремя из четырёх рот в его 'стреноженной' колонне, ибо большинство из них оказались вне его поля зрения и вне досягаемости. Рассказывает Макдейд: 'В первый час или чуть больше обстановка оставалась настолько нестабильной, что я действовал скорее как командир взвода, чем как командир батальона. Мы пытались образовать периметр. Я сам старался понять, что за чертовщина происходит. Не думаю, чтоб кто-нибудь в батальоне мог сказать вам, каково было действительное положение в тот момент. Я понимаю, где мог оставить Тима Брауна в неведении относительно происходящего; я сам ничего не знал, пока всё не приутихло'.

Командир батальона добавляет: 'Я мог бы орать и визжать, что мы в смертельной ловушке и тому подобную хрень. Но я не знал, что всё так плохо. У меня не было возможности проверить ни визуально, ни физически, выбравшись из периметра, поэтому всё, что я мог делать, это надеяться снова выйти на связь. Я не собирался вопить, что рушатся небеса, особенно в той ситуации, когда всё равно никто ничего не смог бы с этим поделать'.

Подполковник Джон А. Хемфилл состоял оперативным офицером на передовом командном пункте дивизии бригадного генерала Ноулза в Плейку. Он вспоминает, что 17-го ноября они с Ноулзом пролетали над Йа-Дрангом и наблюдали за бомбовым ударом, наносимым B-52 по массиву Тьыпонг. Затем улетели обратно в Плейку. Хемфилл рассказывает: 'Когда мы вернулись в Плейку, туда приехал Тим Браун, чтобы увидеться с Ноулзом. Я проводил его к Ноулзу, и он доложил: 'Я не получаю донесений от Макдейда и не имею с ним контакта, это меня беспокоит'. Поэтому ближе к вечеру мы собрались и вылетели, и именно тогда, я думаю, мы впервые поняли, что что-то пошло не так'.

Хотя Ноулз не помнит описанного Хемфиллом визита Брауна в его штаб, у него сохранились яркие воспоминания о том, как он впервые узнал, что батальон Макдейда ведёт тяжёлый бой с противником. 'У меня в Плейку имелся уорент-офицер из командования тылового обеспечения. Его обязанности заключались в том, чтобы отслеживать харчи, патроны, топливо и потери. У него был прямой выход на меня: я хотел знать немедленно, если что-то соскочит с дорожки. В тот день, около двух или трёх часов, он позвонил мне и доложил: 'У меня в батальоне Макдейда четырнадцать убитых'. Ударили во все колокола. Я вызвал своего пилота, Уэйна Кнудсена, и Джона Стоунера, офицера связи авиации, и отправился к Макдейду. Перед вылетом в 'Олбани' я остановился в 3-ей бригаде. Тиму Брауну нечего было мне сообщить'.

Ноулз добавляет: 'Мы зависли над 'Олбани', Макдейд оказался в незавидном положении. Я хотел приземлиться. Макдэйд заявил: 'Генерал, я не могу вас опустить. Я даже эвакуатор не могу посадить'. Я не смог приземлиться. Мне хотелось, чтобы там, на земле, хоть что-нибудь двигалось. Я сказал Стоунеру и Биллу Беккеру, начальнику артиллерии дивизии: 'Этот парень не знает, что у него есть, окружите-ка его стальным кольцом'. Я мог подкинуть ему огня, и я подкинул. Затем я вернулся к Тиму, у которого по-прежнему не было никакой информации. Я был раздражён. Полный бардак, без вопросов'.

2-ой батальон 7-го кавполка уменьшился с полной батальонной маршевой колонны до небольшого, устроенного на поляне зоны высадки 'Олбани' периметра, обороняемого немногими выжившими из роты 'альфа', разведывательным взводом, горсткой отбившихся из рот 'чарли' и 'дельта' и группой управления батальоном, а также ещё одного небольшого периметра в пятистах-семистах ярдах к югу, состоящего из роты 'альфа' капитана Джорджа Форреста 1-го батальона 7-го кавалерийского полка. Между ними, мёрт-вые, раненые и прячущиеся в высокой траве, находились бойцы основной части команды Боба Макдейда: осколки двух стрелковых рот, роты оружия и штабной роты.

Каждый человек, ещё остававшийся в живых на этом поле, - хоть американец, хоть вьетнамец, - сражался за свою жизнь. В высокой траве солдатам обеих сторон было почти невозможно распознать друга или недруга, кроме как с очень близкого расстояния. Американцы в оливково-сером и северные вьетнамцы в горчично-буром дрались и умирали бок о бок. Возможно, всё начиналось как встречный бой, как спешно подготовленная засада, как внезапная атака, как манёвренный бой - и, по сути, было всем перечисленным, - но через несколько минут результатом стала жестокая рукопашная схватка, перестрелка, в которой стрелки убивали не только врага, но иногда и своих товарищей лишь в нескольких футах от самих себя.

Этот день не принесёт лёгкой победы ни одной из сторон. Не будет вообще никакой победы, будет только страшная неизбежность смерти в высокой траве.


20. СМЕРТЬ В ВЫСОКОЙ ТРАВЕ


Не хотел я умирать сегодня.


- Последние слова виконта де Тюренна во время сражения при Зальбахе, 1675-ый год


Нгуен Хыу Ан, северовьетнамский командующий на том поле боя, хорошо помнит кровавый пол-день 17-го ноября 1965-го года на подступах к зоне высадки 'Олбани': 'Мои командиры и солдаты доноси-ли, что идёт крайне свирепый бой. Скажу вам откровенно, ваши солдаты дрались мужественно. У них не было выбора. Ты либо мёртв, либо нет. Шёл рукопашный бой. Потом, когда мы зачищали поле боя, собирая наших раненых, тела ваших и наших бойцов лежали щека к щеке, рядом друг с другом. Вот что страшнее всего'. Так и было, и нигде не бывало жутче, чем вдоль той растянутой американской колонны, когда 'ка-валерийские' стрелковые роты рассекли на мелкие группы.

Лейтенант Джон Ховард находился в хвосте колонны вместе со штабной ротой. 'В какой-то момент в начале боя я оказался рядом с большим муравейником. Неподалёку от меня сержант получил тяжёлое ранение в ногу и кричал от боли. Я подполз к нему и стал перевязывать. Едва я сказал ему, чтобы перестал кричать, как в меня самого ударила пуля и перекатила меня по земле. Она попала в правый бок. Я задрал рубашку, чтобы убедиться, насколько серьёзна рана: к счастью, пуля прорезала мою плоть, но не вошла в живот. Я получил рану длиной около пяти дюймов'.

Вокруг Ховарда щёлкали пули. Он схватил сержанта и сказал, что нужно перебираться на другую сторону муравейника. 'На той стороне мы присоединились к четырём бойцам, которые скучились в траве. Мы отстреливались от стоявших за деревьями и муравейниками вьетнамских солдат и старались сообразить, что делать дальше'.

Хоть они и находились вне поля зрения друг друга, лейтенант Бад Элли, офицер связи 2-го батальо-на и друг Ховарда, был недалеко. 'Это был ужас, - говорит Элли. - Парни по обе стороны от меня падали сражённые. Из той точки я не видел врагов. Я видел только деревья и наших ребят. Я попытался переме-ститься вправо. И попал под шквальный огонь. Все старались продолжить движение к зоне высадки. Прижа-тый к земле пулемётом, я оказался у большого муравейника. Парня справа от меня, пуэрториканца, ранило. Я обменял свой пистолетом 45-го калибра на пулемёт этого пуэрториканского рядового.

Схватив пулемёт, я обошёл муравейник слева и, стреляя перед собой, попытался двинуться вперёд. Я пополз к бойцу за деревцем; тут же заработали два вражеских автомата и срезали то деревце. Он вскрик-нул и рухнул мне на спину. Я вывернулся из-под него, он закрывал лицо руками. И сказал: 'Не беспокой-тесь обо мне, я уже мёртв'. Он разжал руки: прямо по центру лба зияло пулевое отверстие. Он вытащил две гранаты и швырнул. Я пополз обратно к большому муравейнику, откуда пришёл. Я понял, что вперёд мы не пройдём. Когда я вернулся, раненый, один или два убитых, ещё один раненый и мой радиотехник уже сгру-дились за тем муравейником. Куда же нам идти?'

Уильям Шукарт, батальонный врач, тоже оказался в той части колонны. 'Я привстал, выискивая хоть кого-нибудь, кого угодно. Я побежал вперёд и столкнулся с парой вражеских солдат. И меня, и их встреча напугала до смерти. Я поднял М-16 и успел выстрелить раньше, чем они. Так закончилась встреча. Я огляделся и заметил приникшего к дереву сержанта. Он сказал: 'Вам помочь, капитан?' Спокойно сказал, насколько получилось. Это был сержант Фред Клюге из роты 'альфа' 1-го батальона 5-го кавполка. Мы вернулись к большей группе в тылу колонны: пятнадцать или двадцать человек, несколько раненых. Мы оказались в районе, со множеством раненых и никаких медсредств, лишь несколько сиретт морфина и не-много бинтов'.

Прямо впереди штабной части колонны погибала рота 'чарли'. Когда рота попала в зубы неприя-тельских пулемётов, специалист-4 Джек Смит находился с ведущими элементами в построении роты 'чар-ли', рядом с лейтенантом Доном Корнеттом, заменившим командира роты. В первые же секунды Смит уви-дел, как один из радистов упал замертво с пулей в груди, выпучив глаза и вывалив язык. Бойцы роты 'чар-ли' отстреливались во все стороны.

Вдруг, по словам Смита, он услышал тихий стон лейтенанта Дона Корнетта. Он сорвал с офицера зелёную форменную рубашку и увидел пулевое ранение в спину справа от позвоночника. Он и ещё один солдат стали перевязывать рану лейтенанта. Смит ещё подумал, насколько все они зависят от одного этого человека, теперь серьёзно раненного, единственного командира в пределах досягаемости. Парня рядом со Смитом ранило в руку, из разорванной артерии хлынула кровь. Потом пуля пробила ботинок Корнетта, оторвав ему пальцы на ноге.

Вот всего в трёх футах от Смита появился вьетнамец с крупнокалиберным пулемётом Максима. Молодой солдатик перевёл переключатель на М-16 в автоматический режим и выпустил длинную очередь прямо в лицо неприятельского пулемётчика. Разорвавшаяся поблизости граната сразила ещё одного амери-канца.

Прошло лишь несколько минут, а мир вокруг Джека Смита разили наповал. Потом, как он говорит, случилось нечто, убедившее его продолжать бой. Лейтенант Дон Корнетт, мучимый ранами, сказал Смиту, что собирается кое-что предпринять, чтобы организовать своих бойцов. Корнетт уполз в высокую траву. Где-то там, в рукопашной схватке, храбрый молодой лейтенант и погиб, выполняя свой долг.

Смит вспоминает: 'В промежутке примерно двадцати минут все вокруг оказались либо мертвы, ли-бо ранены, все кроме меня. Вы должны понимать, что на нашем участке слоновая трава поднималась по грудь; как только падаешь на землю, твой мир съёживается до размеров обеденного стола. Твой мир полно-стью ограничивается этим отрезком и шестью-семью бойцами вокруг. В тот самый миг мы оказались отре-заны. Рота 'альфа' была в таком же состоянии. Затем прокатились северные вьетнамцы. Думаю, они вкли-нились между 'альфой' и нашей ротой и начали расстреливать людей. Когда они стреляли в людей, мы не могли разобрать, был ли треск с расстояния в пять футов дружественным или вражеским'.

Смит видел, как солдаты хватали пулемёты, устраивались на земле и открывали огонь по траве. 'Часто они стреляли прямо по дулам других американских пулемётов. Бойцы кричали, чтобы прекратили стрельбу. Перестрелка приобретала признаки какой-то бойни. Никто не владел ситуацией, потому что все офицеры ушли вперёд, а наши радисты пали замертво у своих раций'.

Прямо перед ротой 'чарли', у миномётов роты 'дельта', Джеймс Шадден мучился от двух тяжёлых ран. 'К тому времени несколько солдат ВНА прошли через этот участок, убивая всех, кто кричал и звал санитаров. Так, англоговорящим вьетнамцем, вероятно, офицером, был убит Снайдер Бембри. Он выстрелил в Бембри, когда тот закричал, из автомата и произнёс по-английски такие слова: 'Постой-ка. Кого же мы отстреливаем?' Я чуть не выпалил в ответ 'американцев', прежде чем сообразил, что происходит. Говорил он с акцентом'. Рядовой 1-го класса Снайдер П. Бембри из Юнадиллы, штат Джорджия, погиб в возрасте 21 года.

Не имея возможности сопротивляться и что-либо предпринять для спасения товарищей от вьетнам-ских палачей, Джеймс Шадден выбрал последний оставшийся ему способ: заминировал собственное тело. 'Ранение в руку не оставило мне ничего, кроме гранаты, которую я не мог бросить левой рукой и потому даже не потался, - вспоминает Шадден. - Всё больше вражеских солдат приближалось ко мне с другой сто-роны. Тогда, вырвав чеку, я сунул гранату под мышку. Я подумал, что если на меня набредут, я смогу их встретить'.

Специалист-4 Боб Таулз из противотанкового взвода роты 'дельта' выбежал на заросшую травой поляну, прокладывая дорогу десятку товарищей, некоторые из которых были тяжело ранены. Он остановился и оглянулся сквозь деревья на колонну: 'Я всмотрелся сквозь траву и сумел отыскать нашу последнюю позицию. Там уже хозяйничали вьетнамцы, обшаривая то, что мы оставили. Затем они стали стрелять очередями из АК в землю. Тут я понял, что ещё мы там оставили. Мы не все оттуда выбрались. Я решил было выстрелить в них. Потом передумал. Это только привлечёт их внимание, а мы не были в состоянии драться'.

Бóльшая часть людей рядом с Таулзом были ранены, они лежали вповалку на земле и друг на друге. 'В этой груде мы не могли действовать как боевая единица. В этот миг сержант Бейкер приказал мне снова выдвигаться. Я направился к лесной полосе на дальней стороне поляны. Пройдя около пятидесяти ярдов, я заметил движение в деревьях справа от меня. Американцы! Я свернул направо и вошёл в рощицу. Ярдов десять-пятнадцать среди деревьев, - и раздались два выстрела. Я слышал, как они просвистели за моей спиной. Сержант Бейкер покачнулся и упал. Одна пуля попала ему в грудь, другая - в спину. Он шёл на полшага позади и слева от меня. Я опустился на колени и вгляделся в деревья. Ничего такого. Сержант Бейкер, хватаясь за грудь, приказал мне идти дальше. В этот момент к нему кто-то подошёл и помог подняться'.

Таулз поднялся и повернул в том направлении, в котором двигался до того, как упал Бейкер. 'Я увидел, что за деревом на коленях стоит сержант [Мигель] Баеса, и подскочил к нему. Мне потребовалось несколько мгновений, чтоб отдышаться и прийти в себя. Потом я попросил у него сведения об этом секторе. Ничего в точности он не знал. Я сообщил ему, что враг смёл миномётный взвод, а затем роту 'чарли'. Баеса вытащил штык и, разрезав рукав рубашки, перевязал мне правую руку. Её сковало до самой пистолетной рукоятки М-16, но палец на спусковом крючке ещё работал. Боли не было: рука онемела.

Я осмотрел позицию. Вроде неплохо. Деревья, довольно большие, чтобы обеспечить некоторую за-щиту, образовывали дугу, обращённую к поляне, противоположной той, которую мы только что пересекли. Остальные бойцы заняли боевой порядок в направлении, откуда мы пришли. Несколько человек обороняли запад и север. Я заметил, что рядовой 1-го класса Лестер Беккер устроился один, лицом на восток. Его большое дерево легко могли занять два человека. Я сказал сержанту Баесе, что пойду к Беккеру и помогу прикрыть тот участок. Пробежав десять ярдов, я устроился на позиции с правой стороны дерева'.

Из-за того дерева Боб Таулз и Лестер Беккер услышали стон неподалёку в высокой траве поляны и решили разведать. Таулз вспоминает: 'Я обошёл с правой стороны дерева, Беккер - с левой. Немедленно прозвучали два выстрела. Я услышал леденящие душу звуки пулевых ударов, бьющих в мягкие ткани. За-стыв и не веря своим глазам, я смотрел, как Беккер падает на землю, схватившись за живот. Я не мог поше-велиться. Подбежал ребята и потащили его под защиту дерева. В этот момент позади нас появился капитан Хэнк Торп [командир роты 'дельта']. Он крикнул, чтобы мы отходили на его позицию. Мы подчинились и понесли Беккера на плащ-палатке. Оказавшись на месте, мы оставили Беккера с санитарами. Он держался до самой эвакуации, но умер позднее'. Беккер, 25 лет, был из Гарварда, штат Иллинойс.

Небольшая группа выживших Таулза из роты 'дельта' всё-таки достигла поляны 'Олбани'. Они присоединились к тонкой линии защитников в роще, где расположился командный пункт батальона.

На другом конце колонны капитан Джордж Форрест собирал людей из своей роты 'альфа' 1-го ба-тальона 5-го кавалерийского полка, чтобы организовать оборону в стороне от тропы.

Стрелок роты 'альфа' Джеймс Янг вспоминает, как Форрест приказал им отступать через порос-шую травой поляну, которая находилась под неприятельским обстрелом, а затем попросил вызваться добровольца для одного опасного задания. Роту 'альфа' обстреливали из пулемёта, который, судя по звуку, был американским М-60. Форрест хотел, чтобы кто-нибудь выполз в высокую траву, отыскал тот пулемёт и сообщил пулемётчикам, что они стреляют в соотечественников.

Янг, выросший в миссурийской глуши и кое-что смысливший в том, как подкрадываться, вызвался пойти. 'Другой стрелок, рядовой 1-го класса из Чикаго, Рональд Форчун, сказал, что пойдёт со мной. Мы поползли, а тот пулемёт всё строчил над нашими головами. Это был М-60, и мы все думали, что там амери-канцы. Приблизившись, в ярдах пятидесяти или шестидесяти, мы стали их звать. Потом я понял, что там враги. Как будто кто-то сказал мне: 'Это не наши люди. Они не отвечают на наши призывы''.

Янг сказал Форчуну прекратить крики. 'Я снова пополз в том направлении, стараясь определить их точное местоположение. Я хотел их снять. Но тут пуля ударила мне в голову. Я понял, что ранен, и решил, что умру. Пуля ошеломила меня, но не вышибла из седла. Ремешок остался на подбородке, значит, она не сбила каску. Я попросил Форчуна, если ему придётся свидеться с моими родителями, пусть скажет, что по-следние мысли мои были о них. Я решил, что для меня всё кончено. Я попросил его перевязать меня. Он снял бинт с моего ремня и залатал меня. Приговаривал, что всё не так уж плохо, что всё будет в порядке.

Тогда я снова попытался ползти к пулемёту. Форчун подумал, что я слетел с катушек, и старался меня остановить. Мы оба лежали плашмя. Всякий раз, когда я начинал двигаться, он хватал меня за ноги и не пускал. Немного поборовшись со мной, он сказал: 'Я возвращаюсь', - и ушёл. Я сказал ему вслед, что всё равно достану этот пулемёт. Что б там ни было, я в самом деле боялся повернуться спиной к нему'.

Пулемётная пуля, пробив каску Янга, сбоку проломила ему череп. Но он по-прежнему был полон решимости убрать пулемёт. 'Двигаясь, я слышал, как вьетнамцы что-то закричали. После этого выстрелов пулемёта я больше не слышал. А слышал, как им приказали собираться и уходить. Я двигался туда, где, по моим прикидкам, он должен был стоять, и из-за снайперов боялся поднять голову. Вокруг шла такая пере-стрелка. Я так и не нашёл пулемёта. Они ушли'.

Лейтенант Энрике Пухальс, однокашник по Пенсильванскому военному училищу лейтенанта Джека Гоухигана из роты 'чарли' 1-го батальона 7-го кавалерийского полка, убитого в зоне высадки 'Экс-Рэй', командовал 3-им взводом из 24 человек из роты 'чарли' капитана Скипа Фесмира 2-го батальона. Его взвод, замыкая тыл роты, шёл непосредственно перед штабным отрядом. Пухальс говорит, что когда началась стрельба, его бойцы шли колонной, но не гуськом.

'Потом я получил приказ по рации: развернуть взвод и маневрировать вправо. Сигналами рук я стал выводить взвод на линию. И оглянулся: я был один в нескольких ярдах впереди, а сам взвод ещё оставался на своих позициях. Я вернулся и стал отдавать устные команды выстроиться в шеренгу, следовать за мной и передать приказ по цепочке. Некоторые уже собирались вместе, когда меня позвал радист и сказал, что у командира роты для меня сообщение: 'Стой, где стоишь. Прекрати манёвр и стреляй только по цели'. Я хотел получить сведения о том, что, чёрт возьми, происходит, но он ответил: 'Конец связи'.

Справа по фронту от меня по-прежнему шла стрельба. К нам стали залетать пули. Я подумал, что они летят от головных американских элементов. Их было немного, но они вызвали у меня беспокойство. Я пытался связаться с кем-нибудь по рации, чтобы смотрели, куда стреляют, и чтоб дали мне обстановку. Ни-чего не вышло. Я попытался сформировать какой-никакой периметр. Тем временем впереди, как часть странной симфонии боевых звуков, раздавались крики'.

Пухальс не верил, что весь батальон ведёт огонь из всего, что есть, только из-за пары снайперов. 'Я сказал радисту, что иду искать командира взвода оружия. Пока я двигался, растительность менялась. Там, где стоял мой взвод, росли деревья и кусты на расстоянии 10-15 футов друг от друга и трава по пояс (для меня, 5 футов 6 дюймов ростом, иногда почти по шею). Но взвод оружия вошёл в точку с очень густой тра-вой и очень-очень высокими купами кустов. Мы двигались колонной. А взвод оружия вытянулся гуськом'.

Пухальс спросил у двух встреченных бойцов, где командир взвода, и получил ответ: впереди. Очень немногие парни залегли, очень немногие всматривались в сторону стрельбы. Бóльшая часть притулилась к чему-нибудь или друг к дружке и отдыхала. Никто, казалось, понятия не имеет, что происходит. 'Я двинул-ся вперёд. Я был на окраине зарослей, когда почувствовал колющий удар в левую пятку. Подумал, что наступил на один из печально известных кольев-пунджи. Я схватился за левую ногу, чтобы оторвать её, когда почувствовал, что меня словно ударили кувалдой по правому бедру. Краем глаза я заметил: небольшой клуб пыли - и штанина распоролась; я понял, что ранен.

В голову полезли глупые мысли, завертелась одна фразочка, которой мы пользовались, чтобы обо-значить неладное: 'Накрылись мои выходные'. Правую ногу всю искорёжило, она стала подламываться. Падая, я попытался оттолкнуться назад как можно дальше, чтобы она совсем не сложилась подо мной. Мне это удалось. Нога вытянулась вперёд в более-менее нормальном положении. Бедро сломано. Никаких со-мнений. Я лежал на спине, бесполезный и беспомощный. Что я мог сделать? Да, позвать санитара. Но что, если санитара убьют, прежде чем он придёт ко мне на помощь? Я истекал кровью и, если продолжать в том же духе, истеку кровью до смерти, поэтому я рискнул и позвал.

Он явился с одним из моих командиров огневой группы. Меня подлатали. Я просил наложить мою М-16 на правую ногу как шину, повыше. Санитар достал ампулу с морфином. Я отказывался, протестовал, пытался отбиваться, но мне всё равно вкололи. Подтянув меня к дереву, мне помогли снять рюкзак. В нём лежали 15 полных магазинов и ещё 800 патронов, собранные мной у Тьыпонга. Ребята из 1-го батальона 7-го кавполка говорили взять столько патронов, сколько можно унести, а то и больше. Я попросил принести две мои фляги, и их принесли'.

Пухальс вызвал старшину своего взвода и приказал ему принять командование, после этого пере-стрелка переместилась. 'Мой взвод начал получать огонь. Травинки срезало у самой моей груди, они падали на меня. Теперь уже кричали мои люди. Я не видел, как они гибли, но я точно их слышал. Один из них крикнул: 'Боже, прости меня!' Я всё ещё полагал, что мы попали под обстрел собственных войск. Я был очень зол. Мои люди гибли вокруг меня, а я ничего не мог поделать. Таковы были мои мысли. Позже я узнал правду, и мне охватил стыд'.

В голове колонны небольшая группа солдат и офицеров вместе с подполковником Макдейдом вела ожесточённую перестрелку с противником, полным решимости захватить её. Капитан Джоэл Сагдинис из роты 'альфа' 2-го батальона, беспокоясь о своём пропавшем 2-ом взводе, переместился на юго-восточную сторону рощи, чтобы рассмотреть то место за поляной, где исчезли его бойцы.

Сагдинис вспоминает: 'Я заметил движение, но не мог определить, были то наши парни или враги. Я видел, как один солдат поднялся и стал помогать раненому покинуть поле боя. Я взял в руки бинокль. Ко-гда я сфокусировался на этих двоих, они оказались вьетнамцами, и здоровый стрелял из АК-47 с бедра по каким-то объектам у своих ног. Пришла мысль, что он казнит наших раненых. Я сделал выстрел, и они оба упали. После боя мы вынесли с того участка много убитых из нашего 2-го взвода, и некоторые из них были убиты выстрелами в голову.

Кто-то рядом с группой управления крикнул, что вьетнамцы подползают с юга. На южной стороне располагалось открытое пространство с травой высотой от колена до пояса. Стоявшие развернулись и от-крыли огонь по траве. Несколько вьетнамцев попытались бежать. Один же поднялся и продолжил двигаться прямо на нас, с бедра стреляя из АК-47, в стиле Джона Уэйна. Думаю, все, кто видел его, стреляли только в него. Я уверен, это заняло всего секунду или две, но казалось, что он никогда не упадёт'.

Лейтенант Пэт Пейн и его разведывательный взвод с самого начала оказались в самой гуще боя во-круг поляны 'Олбани'. 'По крайней мере, в первый час у нас не было никакого артиллерийского прикры-тия. Нам преподавали горький урок. Во-вторых, у нас не было вертолётного прикрытия. Над головой не висели боевые машины. В течение первого часа или двух мы бились лицом к лицу, человек шёл на человека. Не имело значения, майор ты, капитан, сержант или рядовой: все стояли плечом к плечу, перестреливаясь с ВНА. Я слышал крик 'Вот они!', - и все поднимались и открывали огонь. В воздухе витал страх, но я не чувствовал паники, по крайней мере, уже после первых десяти-двадцати минут'.

Пэйн считал, что северные вьетнамцы намного лучше сработали на опережение и подготовились к нападению, 'но американцы, пережившие первоначальный натиск, начали сплачиваться. В каком-то смыс-ле, вы можете думать об этом как о Литтл-Бигхорне: нас окружили, наши рюкзаки лежали перед нами, мы отстреливались. В течение того долгого дня я ни разу не видел, чтобы солдат не выполнил свой долг. Я не видел никого, кто спасовал бы перед лицом врага. Нас припёрли спиной к стене, и на кону стоял вопрос вы-живания. Каждый боец, которого я видел, оказался на высоте. Где-то посреди дня мы начали получать кое-какую артподдержку. Однако, поскольку мы были так рассредоточены, я не помню, чтобы мы могли эффек-тивно воспользоваться ею в качестве непосредственной огневой поддержки'.

Боевые действия продолжались уже более часа, когда лейтенант Ларри Гвин, замкомандира роты 'альфа', посмотрел на северо-запад, где 1-ый взвод роты 'альфа' исчез во время первого штурма. Он был ошеломлён увиденным: 'Два человека, шатаясь, шли к нашей позиции! Это были штаб-сержант Уолтер Т. Кэйпл, исполняющий обязанности старшины взвода, и штаб-сержант [Ротер А.] Темпл, командир отделения. Они с боем вырвались из ловушки. Вконец измотанные, они показали, что, вероятно, были единственными, кто остался в живых. Сообщили также, что часть миномётного взвода роты оставалась на позиции с бойца-ми роты 'дельта' и с ней всё в порядке. Но мы всё равно потеряли наше формирование'.

И тогда случилось событие, которое переломило ход боя в голове колонны в пользу американцев. Лейтенант Гвин описывает то, что произошло: 'Капитан Джим Спирс, батальонный S-3, приходит, петляя, к нам на позицию. Он сообщает, что тактическая авиация уже в пути, и хочет знать, где находятся наши люди. Какая у нас ситуация? Он спрашивает, остаются ли там ещё какие-нибудь бойцы. Мы ничего не ответили. Спирс сказал: 'Вы полагаете, что все, кто остался там, либо мертвы, либо взяты в плен?' Повисло красноречивое молчание. Спирс спросил: 'Вы уверены?' Удовлетворился тем, что мы уверены, и побежал обратно к батальонному муравейнику. Авиация шла на подходе, но я не помню ни артиллерии, ни ARA. Никто не знал, где кто находится'.

Вслед за этим по радиосети батальона пришла команда: подавать дымовые сигналы. Лейтенант Гвин немного продвинулся в траву, и бойцы на периметре 'Олбани' начали бросать дымовые гранаты. 'Я видел, как Скип Фесмир, командир роты 'чарли', кидает гранату. Я понятия не имел, какого чёрта он здесь делает. Периметр обозначился дымами всех цветов, очерчивая наши позиции, и вскоре последовали воз-душные удары.

Это были A-IE 'Скайрейдеры' с напалмом! Первые канистры упали прямо в том месте, где мы с Сагдинисом покинули джунгли и вышли на поляну. На той стороне её мы видели массы вьетнамцев. Я был убеждён, что они собираются пересечь поляну и атаковать нас. Думаю, они там проводили зачистку: стреляли по земле, добивая наших раненых. Первый удар двумя канистрами с напалмом попал точно в цель. Я видел, как они ударились о вершины деревьев, как желеобразный напалм потёк сквозь ветви; солдаты ВНА подпрыгивали, пытаясь увернуться, но их охватывали языки пламенем. Я видел это снова и снова'.

Медленные, надёжные старички 'Скайрейдеры' прокладывали свой маршрут вокруг леса, окру-жавшего оказавшихся в непростом положении защитников поляны 'Олбани': сначала использовали кани-стры с напалмом - вязкой бензиновой огнесмесью, - затем 250-фунтовые бомбы, а после них пускали в ход 20-мм пушки, на бреющем обстреливая роящихся вьетнамцев.

Лейтенант Гвин вспоминает: 'Они зачищали полосу за полосой. Засранцы вскакивали и пытались удрать. У них ничего не получилось. При каждом ударе американцы всячески выражали восторг и весели-лись. Веселье кончилось, когда две канистры сбросили прямо на позицию остатков 2-го взвода. Там мог оказаться я, но всё, что я слышал, это треск неизрасходованных патронов, стреляющих в пламени, охватив-шем наших людей. Никто из нас не знает, остались ли тогда живые, значит, никто из нас не хочет об этом думать'.

Гвин и остальные заметили, что неприятельская стрельба ослабла, но как только очередной 'Скай-рейдер' заходил на бомбометание, джунгли вокруг взрывались вражеским огнём, поскольку вьетнамцы нацеливали на пикирующий самолёт всё, что имели. Гвин говорит: 'Меня восхищало то, как красиво летят эти 'птицы' - прямо к нашей позиции - и отпускают в полёт всё, что несут'.

Перевернувшись на спину, Гвин увидел заходящего в его сторону 'Скайрейдера'. 'Самолёт выпу-стил канистру, и она полетела прямо в меня. Она пролетела так близко над головой, что я видел заклёпки, и упала прямо в середину поля. Один вьетнамец вскочил и побежал в нашу сторону, и мы его застрелили. Ду-маю, сбросили пятнадцать или двадцать канистр. Один самолёт сбросил напалм впритык к нашему фронту. Я подумал, что он ошибся, кладя его так близко, но, когда напалм рухнул на землю и вспыхнуло пламя, все-го в тридцати ярдах от нашего периметра выскочили пять вражеских солдат и были срезаны нашим огнём. Последний случай касается одного конкретного захваченного противником муравейника, который стоял у нас по фронту; за ним располагался тяжёлый пулемёт и стрелял по самолётам. Расчёт не дрогнул перед лицом неминуемой смерти и продолжал стрелять, пока одна из последних канистр с напалмом не упала на пулемёт и не спалила весь муравейник'.

Лейтенант Пэт Пейн, командир разведывательного взвода, вспоминает благословенное спасение, доставленное ВВС. 'Они были усладой для глаз, и раздавались возгласы, когда они делали свои первые заходы. Самолёт шёл так близко, что когда лётчик проносился мимо, ты видел в кабине его профиль. Он повторял заходы и наносил удары по наступающей ВНА, то замедляя самолёт, то снижаясь; стрелял из своего оружия и буквально пережёвывал землю перед собой. Подлетели другие самолёты и начали сбрасывать напалм. В пятидесяти или семидесяти пяти ярдах от нас видно было большое количество вьетнамцев, человек пятьдесят или сто, довольно много, - они собирались атаковать, - когда один из самолётов ВВС прямым попаданием сбросил на них напалм. Мы возликовали'.

Майор Фрэнк Генри и капитан Джо Прайс, координатор огневой поддержки батальона, не только направляли ВВС на цели, но и впервые в этом бою начали наводить артиллерийские удары вокруг поляны 'Олбани', сметая чётко видимые скопления северовьетнамских солдат среди деревьев. Они были вполне уверены, что, по крайней мере, на тех участках, живых американцев не осталось. Будущее того, что ещё оставалось от батальона, стало выглядеть немного лучше.

Несмотря на тяжёлое ранение, сержант-майор Джим Скотт помнит этот момент: 'После того, как прибыла поддержка с воздуха, заработала и артиллерия. Это случилось примерно через два часа после начала боя. Заметив группы противника, вызывали на них огонь. Всё происходило в пятидесяти ярдах от нас. Я действительно видел со своей позиции, с вершины муравейника, как ВНА пытается штурмовать батальон. Их собиралась группа в сорок или пятьдесят человек, и тогда Фрэнк Генри или офицер-артиллерист корректировали по ним огонь. Внезапно, около четырёх или пяти часов вечера, в бою наступило затишье. Стало тихо. Я понял, что батальон выживет; до того момента я не верил, что нам это удастся. По рации поступали донесения о том, что остальные роты колонны отрезаны, находятся в плачевном состоянии, имеют многочисленные жертвы. Что ведут бой изолированными взводами и отделениями. Я понял, что потери будут тяжёлыми, но не думаю, чтобы в то время кто-нибудь точно представлял себе, какова была ситуация. Все были разбросаны тут и там'.

Когда с самолётами 'Скайрейдер' установили контакт, подполковник Макдейд естественным обра-зом обеспокоился, куда они сбросят напалм и насколько близко. 'Нам приходилось учитывать риск нанести удар по собственным людям. Я понятия не имел, где находится рота A/1/5 (рота 'альфа' 1-го батальона 5-го кавполка - прим.пер.) Джорджа Форреста. Я знал, что она близко, и имел общее представление, в каком направлении, но нам приходилось использовать напалм, и вопрос состоял в том, сможем ли мы применить его безопасно. Мы решили так: подведём его как можно ближе к себе, это будет означать, что мы оттянем его от других подразделений. Это сработало'.

В самой колонне лейтенант Бад Элли продолжал искать безопасный периметр, но не мог найти ни одного. 'Лейтенант Бутч Олл, командир взвода из роты 'чарли', и один из его ребят спустились с неболь-шого откоса: он искал своих людей. Он соскользнул на коленях прямо передо мной. Я опрокинул его на землю. Тут же по нам открыли огонь. Он сказал: 'Смотри, куда мне попало'. На нём была плечевая кобура 'Танкер' пистолета 45-го калибра. Пуля застряла в кобуре и пистолете, лежавших прямо на груди. Он ска-зал, что с ним всё в порядке, но что 'его почти достали'. Я спросил, что следует сделать, чтобы выбраться из этой каши. Он ответил, что нужно перебраться в левую часть колонны, что там лучше контролируют по-ложение'.

В группе было шесть или семь человек. Бутч Олл сказал им считать вслух и по сигналу вскакивать и бежать. После этого 'Скайрейдеры' стали делать заход на атаку прямо над ними. Олл заметил: 'Идти луч-ше сейчас'. Потом, как рассказывает Элли, 'Бутч сорвался первым, прямо передо мной. Мы хотели сделать пять шагов и залечь. Выпрыгнул он. Выпрыгнул я. Я сказал: 'Бутч, где ты?' Больше я его никогда не видел и не слышал. [2-ой лейтенант Эрл Д. Олл, двадцати трёх лет, из Нового Орлеана, штат Луизиана, погиб в тот же день]. Я снова попытался двинуться с места. Ещё один бреющий заход 'Скайрейдера' на атаку, - и под его прикрытием я вскочил и побежал. В тот миг настрой моих мыслей был таков, что лучше получить пулю от своих, чем от чужих'.

Впереди, на поляне 'Олбани', ситуация улучшалась с каждой минутой. Специалист-4 Дик Аккер-ман из разведвзвода вспоминает: 'Наша артиллерия поддерживала нас настолько вплотную, что к нам ино-гда залетали осколки. Самолёты летали в непосредственной близости. Когда могли, мы окапывались. Мой шанцевый инструмент, прикреплённый к рюкзаку, остался на поляне, поэтому я использовал штык, пальцы и, когда было можно, чужой инструмент. Отрада от окопа, настолько большого, чтобы вместить твоё тело, невероятна'.

Не более чем в двухстах ярдах в стороне от истерзанной колонны отчаявшихся американцев один человек молился о чуде, и ВВС США его совершили. Рядовой 1-го класса Джим Шадден, рота 'дельта', заминировавший собственное тело ручной гранатой, был тяжело ранен и не мог двигаться. Он лежал прямо на пути группы вьетнамских солдат, методично зачищающих землю, убивая его раненых товарищей. 'Прежде чем вьетнамцы добрались до меня, где-то с полдюжины, на уровне верхушек деревьев подлетел лётчик, взмыл вверх и сбросил канистру с напалмом точно посреди них. Я не перестаю удивляться меткости того броска. Жар напалма прокатился по лицу и телу, словно у печки распахнулась дверца. Я должен этому пилоту больше, чем может заплатить человек. Да благословит господь всех лётчиков!'

Специалист Боб Таулз, также раненный, теперь находился внутри небольшого периметра в начале колонны: 'Мы узнали о предстоящем артиллерийском обстреле. Новость нас воодушевила. Примерно через минуту внутри периметра раздался сильный взрыв. Повсюду полетели вопли, крики и горящий белый фос-фор. Я слышал, как закричали прекратить огонь. Наконец осколочно-фугасные снаряды разорвались среди деревьев на другой стороне поляны. Все джунгли растворились в пламени, дыме и летящих комьях земли. Никто не смог бы пережить это, не так ли? А вот и нет'.

Таулзу предстояло пережить ещё одно приключение: 'Я услышал позади себя сильный шум. Штаб-сержант Рональд Бентон, старшина разведвзвода, рванул через внутреннюю зону периметра и нырнул в укрытие. Тут же выстрелом срезало ветку прямо над моей головой. Ветка упала и стукнула меня по каске. Я обернулся обругать сержанта Бентона за то, что привлёк огонь, и увидел скорпиона, ползущего по ноге. Я забыл обо всём на свете и постарался стряхнуть его. Я поднялся, крутанувшись, врезал по нему стволом винтовки и втоптал существо в землю. Тут только до меня дошло, насколько абсурдно то, что только что произошло. Я пополз обратно к своему дереву'.

Лейтенант Энрике Пухальс, тяжело раненный и воспринимающий реальность, искажённую инъек-цией морфина, изо всех сил старался следовать передаваемым по рации инструкциям, чтобы корректировать самолёты ВВС: 'Один раз приказали бросать дымовые шашки [и] определить расстояние и направление дыма. Мой взводный старшина, засевший в нашем тылу, тоже бросил шашки, чтобы обозначить границы позиций. Никакого авиаудара, по крайней мере, туда, где я находился. На нашем участке, у нас в тылу, обстрел усилился. Мой взвод держался. Характер огня изменился: он превратился в серию периодических, но очень интенсивных перестрелок'.

Пухальс услышал приближение мелодичных голосов неприятельских солдат. 'Они взволнованно перекликались, указывая друг другу на опасности или цели, а потом раздавались короткие очереди автоматного огня. Иногда слышались крики. Мы понимали, что это значит, и кто-то осмелился произнести вслух: 'Они добивают наших раненых!' Это было страшно. Мы проиграли бой, враг зачищал поле и пленных не брал. Все мы уже были покойники'.

Лейтенант Пухальс решил, что, умирая, уничтожит столько врагов, сколько сможет. 'У меня было два пистолета 45-го калибра. Один я забрал у своего радиста. Он не чистил его пару дней, и я не смог взве-сти его в боевое положение сам, настолько был слаб. Кто-то взвёл его вместо меня. Я был готов. Я считал, что я уже мёртв. Скольких у меня получится застрелить из грязного пистолета? Я сказал радисту, что теперь он сам увидит, почему мы всегда пинали их в задницы, заставляя чистить оружие, ибо теперь его жизнь зависит от того, сколько выстрелов смогу я сделать из его нечищеного пистолета'.

Пухальс полагал, что лишь секунды отделяют его от забвения, когда огромное чёрное облако взметнулось прямо там, откуда доносились голоса. ''Напалм', - подумал я. Военно-воздушные силы сделали это! Голоса стихли, и шум битвы возобновился, только теперь он сосредотачивался справа от меня. Авиаудар со всеми причиндалами. Мы-таки победили. Всё было кончено. Только вопрос времени, когда наши войска доберутся до нас: через час или чуть больше. Я впал в забытьё. Но битва бушевала: воистину мощные перестрелки, и мой взвод в дерьме'.

С другой стороны, испытания специалиста Джека Смита вместе с ротой 'чарли' только усугубля-лись: 'Солдаты ВНА бродили, где вздумается: стреляли в людей, бросали ручные гранаты, а если они этого не делали, мы сами стреляли друг в друга. Я отошёл: напалм падал так близко, что трава сворачивала от жара над головой. Я перешёл на другой участок и снова оказался единственным без ранений. Это меня пугало. Я перевязывал сержанта, как вдруг на нас прыгнул солдат ВНА. Я притворился мёртвым; это было легко, так как я был залит кровью парней. Вьетнамский пулемётчик установил на меня, как на мешок с песком, свой пулемёт.

Единственная причина, по которой он не обнаруживал, что жив, заключалась в том, что его колоти-ло сильнее, чем меня. Вряд ли он был намного старше меня, девятнадцатилетнего на тот момент. Он открыл огонь по нашему миномётному взводу, в ответ миномётный взвод стал посылать гранаты в него и его пуле-мёт. Я лежал и думал: 'Если я встану и скажу: 'Ребята, не стреляйте в меня', - то солдат застрелит меня. А если буду лежать так, мои собственные ребята прикончат меня'. Вокруг рвались гранаты, меня ранило, вьетнамца на мне убило, погиб и сержант. Я перешёл на другую позицию, и так продолжалось весь день. Где б я ни появлялся, везде получал ранение, но оставался в живых. Бойцы же вокруг меня погибали'.

Хотя воздушные удары сломили хребет наступлению на периметр командного пункта, недостатка в северных вьетнамцах вдоль колонны не ощущалось. Командир 2-го батальона, подполковник Макдейд, был изолирован на периметре 'Олбани', и обстановка вряд ли способствовала ясным, чётким и достоверным докладам по рации от ведущих бой рот командиру батальона, равно как от Макдейда по цепочке полковнику Тиму Брауну, командиру 3-ей бригады. Макдейд видел, что происходит на его небольшом периметре, но он зависел от рации, чтобы знать, что происходит в рядах рот 'чарли', 'дельта' и штабной роты, а оттуда в ответ неслось только молчание.

Помощь находилась в пути, но она прибудет не вовремя и не в нужное место, чтобы принести суще-ственную пользу пока ещё живым американцам, зажатым в ловушке колонны. В журнале учёта оперативных действий дивизии отмечается, что в 14:30 1-ый батальон 5-го кавалерийского полка в зоне высадки 'Коламбас' был 'приведён в состояние боевой готовности для оказания помощи' колонне Макдейда. Роте 'браво' капитана Бьюза Талли из 1-го батальона 5-го кавполка была поставлена задача атаковать, 'чтобы ослабить натиск и попытаться соединиться с окружённым батальоном'.

В 14:55 120 солдат и офицеров роты 'браво' начали пеший марш от артиллерийской базы в зоне высадки 'Коламбас' в направлении тыла колонны 2-го батальона 7-го кавполка, лежащего примерно в двух милях от них. К четырём часам дня рота капитана Талли находилась в шестистах ярдах от периметра роты 'альфа' капитана Джорджа Форреста 1-го батальона 5-го кавполка. Талли оставался там до тех пор, пока ВВС не завершили удары по вьетнамцам, а затем продолжил марш. К 16:30 его рота заметила американские войска, 'остатки нашей роты 'альфа', вырвавшиеся из смертельной ловушки'.

В сообщении об операции, написанном в следующем году для журнала 'Армор' ('Броня' - прим.пер.), издания сухопутных войск, Талли рассказывал: 'Вместе с ними были элементы штабной роты и роты 'чарли' 2-го батальона 7-го кавалерийского полка. Рота 'альфа' понесла тяжёлые потери и потеряла один взвод. Вы не можете себе представить, как счастлив был капитан Джордж Форрест при виде друже-ственных лиц. Он сгрёб меня в крепкие медвежьи объятия'.

Подкрепления Талли развернулись в хвостовой части колонны для образования зоны высадки на один вертолёт, чтобы принимать санитарные вертолёты. Время показывало пять часов вечера.

'Когда бóльшая часть раненых была эвакуирована, - писал Талли, - Я отдал приказ двинуться туда, где, как я рассчитывал, находились остатки 2-го батальона 7-го кавполка. Рота 'альфа' должна была последовать за нами колонной, как только эвакуируют последних раненых. Мы не прошли и 400 ярдов, когда, казалось, сама земля разразилась миномётным и стрелковым огнём. Рота, только что перевалившая через небольшой взгорок, развернулась клином. Перед нами по фронту лежала густо заросшая полоса леса. Все три взвода подверглись обстрелу одновременно.

Солдаты ВНА находились в лесополосе. В результате первого залпа двух бойцов убило и трёх ранило. Одним из раненых был командир 3-го взвода лейтенант Эмиль Сатковски. Другим был рядовой 1-го класса Мартин (Два рядовых по фамилии Мартин служили в роте 'браво' капитана Талли: рядовой 1-го класса Роджер Мартин и рядовой 1-го класса Флемминг Мартин. Оба были ранены в бою в зоне высадки 'Олбани', и авторы не смогли определить, кто из них является Мартином из статьи Талли. - прим. авто-ров), которому оставалось всего 14 дней в армии и который накануне ночью так сильно обжёг руки освети-тельной миной, что его эвакуировали. Перед отъездом он поклялся приятелям, что вернётся на следующий же день. И, конечно, он прилетел первым же вертолётом снабжения, прибывшим в 'Коламбас' 17-го числа. Он уговорил доктора просто перевязать ему ладони и отпустить назад. Он шёл головным в первом взводе, когда мы попали под обстрел, и ему разворотило бедро. В тот момент не было иного выхода, кроме как ре-шительно атаковать противника и надеяться, что, взяв лесополосу, огонь можно будет остановить. -

К этому времени люди Талли стали замечать вражеских солдат.

- Гранатометы М-79 оказались чрезвычайно эффективны для сбивания человека с дерева. К тому времени, как мы достигли границы леса, мы уничтожили достаточно солдат неприятеля, а оставшихся ото-гнали далеко в джунгли, так что стрельба стихла до случайных снайперских выстрелов. Примерно в это же время капитан Форрест радировал, что на поляну с запада выходят новые раненые, и просил меня подо-ждать, прежде чем он сможет их эвакуировать. Этот процесс повторялся, поскольку отставшие продолжали просачиваться. Поставили в известность штаб батальона, и в 18:25 получили приказ образовать периметр из двух рот и готовиться к наступлению на север, чтобы на рассвете соединиться со 2-м батальоном 7-го кавполка. С наступлением темноты в нашем периметре оставалось 22 человека раненых. Их устроили мак-симально удобно для долгого ожидания утра'.

Подкрепление также направлялось к командному периметру батальона в голове колонны. Во второй половине дня уставшие в боях ветераны зоны высадки 'Экс-Рэй', рота 'браво' капитана Мирона Дидурыка из 2-го батальона 7-го кавполка, получили извещение готовиться к ночному воздушному штурму в жаркой зоне высадки. Бойцы роты 'браво', довольные тем, что пережили адский бой на 'Экс-Рэй', наслаждавшиеся заслуженным отдыхом и большим количеством холодного пива на базе 'Кэмп-Холлоуэй', немало изумились, когда сообщили, что их так внезапно бросают назад в отчаянную ситуацию.

Специалист Джон Валлениус, передовой наблюдатель миномётного взвода роты 'браво', устроил внушительное празднование. Он не только пережил 'Экс-Рэй' без единой царапины, но и в тот день, 17-го ноября, отмечал своё рождение. 'Мне исполнилось двадцать два года. Мы были сыты и отмыты, получили новую форму. Я проводил день вместе со взводом в клубе для рядовых, попивая пивко, травя байки и отме-чая день рождения. Около четырёх часов дня появился Дидурык и велел всем 'по коням'. Мы уходили спа-сать тот батальон'.

'Примерно в 16:00, - вспоминает лейтенант Рик Рескорла, - подошёл капитан Дидурык. 'Собери ро-ту. Батальон попадает под раздачу. Возможно, нам придётся вмешаться. Ты единственный взводный, остав-шийся в роте. Помоги взводам собрать манатки'. Парни вывалились из клубов и потрусили к своему снаря-жению. Работали споро, 'разбирали упряжь'. Никаких протестов, но в глазах читалось недоверие. Как, опять? Затем Дидурик отдал самое короткое боевое распоряжение в истории роты 'браво': 'Будем высажи-ваться с юго-востока. Открывайте огонь по всякому слева от себя. Сами бегите направо'. Опасная высадка: одну сторону зоны высадки удерживают северные вьетнамцы. Оперативная сводка с места - мрачная. Того и жди, что тебя стиснут между дружественным и вражеским огнём'.

Примерно в 17:45 Рескорла собрал взводы. 'Они стояли вплотную, внимательно вслушиваясь в со-общение. [Сержант 1-го класса Джон А.] Юзлтон, старшина миномётного взвода [старший сержант Уильям Э.] Мартин, [специалист-4 Эндрю] Винсент, [специалист Джон] Валлениус, возвышающийся над всеми [сержант Ларри Л.] Мелтон. Восемьдесят человек или чуть больше. Молодые лица, постаревшие вваливши-еся глаза. 'Вы знаете, что батальон в дерьме, - сказал я. - Нас выбрали прыгнуть в это дерьмо и вытащить батальон. Если будете драться, как дрались на 'Экс-Рэй', вы одолеете и это. Держитесь друг друга. Выхо-дите из вертушек готовыми взяться за дело'.

На другой стороне поля уже садились первые транспортные вертолёты. 'К ним, вперёд', - рыкнул капитан Дидурык. Я развернулся и пошёл вперёд, Фантино с радиостанцией PRC-25 последовал за мной. Дорога тянулась мимо постоянных бараков тылового эшелона базы 'Холлоуэй'. Прошёл слух, что мы вы-летаем в рейс смертников. Вывалившись из уютных коек, лучшие из лучших базы 'Холлоуэй' выстроились вдоль дороги, чтобы посмотреть, как мы уходим. Гавайские рубахи, солнечные очки, джинсы, пивные банки в руках. Повара и мойщики бутылок, сжигатели дерьма, киномеханики, клубные завсегдатаи. Одна армия, а какие разные типы. Рота, плотная грязно-бурая колонна, прибавила шагу'.

У нескольких парней были автоматы АК, трофеи с 'Экс-Рэй'. 'Никто не побрился, - заметил Рескорла, - но наше оружие сверкало. 'Какой вы части?' - спросил один из зрителей. - 'Крутыши роты 'браво' 2-го батальона 7-го кавполка'. - 'Куда вы направляетесь?' - 'Надрать задницу', - крикнул я в от-вет. Громкий рокот прокатился по рядам, зрители кричали и посылали проклятия. Ни один боец среди нас не поменялся бы местами с этими жирными задницами. Проходя мимо них, я спросил Фантино: 'Как у нас там сзади?' Он ответил: 'Отставших нет, сэр. Каждый болтающийся хрен на месте'. Когда мы колонной подошли к точке посадки, я оглянулся на нашу команду. В тот момент ни один отряд в армии не шёл поход-ным шагом лучше, чем эти люди. Мы погрузились в 'Хьюи' без обычных посадочных инструкций и вы-скользнули в сереющие небеса'.

В 18:45 первые транспортные вертушки с рёвом вышли на небольшую поляну 'Олбани', и бойцы капитана Мирона Дидурыка попрыгали в высокую траву. 'Кавалерия' пришла на помощь. Однако когда началась долгая ночь, за пределами американского периметра по-прежнему неослабно бушевали ужас, убийство и смерть.


(продолжение следует)