# Афганская небывальщина. Культурный досуг

Александр Иванович Карцев

Продолжение серии рассказов "Афганская небывальщина", вошедшей в сборник рассказов "Уроки афганской войны". Заказать сборник в формате fb2 можно на kartsevbooks@bk.ru

6. Культурный досуг


(продолжение серии рассказов "Афганская небывальщина")


В детстве родители каждое лето отправляли меня в деревенскую ссылку в Завидовский заповедник. Там жила родная сестра моего отца - тетя Шура, ее муж - дядя Валя, мои двоюродные братья и сестры. Дядя Валя работал лесником. И все годы, которые я его знал, он ухаживал за саженцами сосен в питомнике (я часто помогал ему в этом). А когда они немного вырастали, пересаживал их на делянки.

За почти сорок лет работы лесником он вырастил их огромное множество. Мне почему-то казалось, что он знает каждое дерево в лесу. И у каждого, посаженного им, дерева есть имя. Лишь многие годы спустя я догадался, что эти все сосны он высаживал в память о своих погибших товарищах.

Дядя Валя часто говорил мне, что если деревья только вырубать, то уже через несколько лет мы будем жить на чужой планете.


В молодости дядя Валя был лучшим трактористом в колхозе. И лучшим гармонистом в деревне. А когда началась Великая Отечественная война, и немцы подходили к его родной деревне Чащь Волоколамского района, уговорил небольшой отряд кавалеристов взять его с собой. Но свою любимую гармонь-ливенку ему пришлось оставить дома.

Так он попал в отдельную кавалерийскую группу Доватора. Первые дни был связным, а уже 10 октября получил назначение на должность командира отделения разведки. И первой его наградой стала гармонь, которую за мужество и отвагу, проявленные в боях под Волоколамском, получил из рук Льва Михайловича Доватора.

С этой гармонью он не расставался до лета 1944 года, когда был тяжело ранен, вынося со своими товарищами языка из-за линии фронта. После госпиталя 12 июля 1944 года получил назначение на должность механика-водителя танка Т-34 в одну из войсковых частей 1-го Прибалтийского фронта (с февраля 1945 года в должности командира отделения). И очень скоро получил в награду свою третью гармонь. Гармонь эта сгорела осенью 44-го года, когда его танк был подбит в первый раз.

Окончание войны дядя Валя встретил в Литве. Командир части, в которой он служил, подписал приказ о его демобилизации 9 мая 1945 года. И торжественно вручил памятный подарок - гармонь. Но дяде Вале пришлось немного задержаться в части. В Прибалтике, было неспокойно. И отправка демобилизованных солдат домой все откладывалась.

Вот и получилось, что последний бой пришлось ему принять уже после Победы. 22 мая 1945 года, когда большая группа немцев пыталась пробиться в Восточную Пруссию, его танк был подбит и четвертая гармонь сгорела в танке. А сам дядя Валя снова был ранен.

Через двадцать пять лет после окончания войны, жена и дети подарили ему его пятую гармонь. Но, сколько я помню, он почему-то на ней никогда не играл.

На седьмое ноября он всегда смотрел по телевизору военный Парад. Обязательно дожидался того момента, когда по Красной площади пройдут танки Кантемировской дивизии. А после этого уходил на кухню, наливал пол стакана водки. Молча выпивал. И уходил на задний двор. Делал там что-то по хозяйству.

Где-то в 1975-м году мы с родителями приехали на майские праздники в деревню. В избе собрались родственники, соседи. Слова за слово, речь зашла о гармошке, что уже многие годы пылилась на шкафу. И о том, как жаль, что она ней никто не играет. Дядя Валя в этом разговоре не участвовал. Он незаметно вышел из избы. Вскоре и мне зачем-то понадобилось выйти во двор. Боковым зрением я заметил, как дядя Валя отбивал косу. И, видимо, почувствовав рядом кого-то постороннего, он непроизвольно вытер рукой непрошенную слезу. Если бы не это движения, я никогда бы не догадался, что дядя Валя умеет плакать.

Тогда я еще не знал, что согласно директиве N220 Наркомата Обороны, в конце лета 1941-го года, в самое тяжелое время, для поддержания боевого духа солдат, на фронт было отправлено 12 тысяч гармоней, а осенью -- еще 60 тысяч. Все годы войны гармонь напоминала нашим бойцам о далеком доме, о мирной жизни и помогала громить врага.

В 1986-м году уже мне самому пришлось хлебнуть военного лиха. В Афганистане у нас на сторожевой заставе гармони не было. Была шестиструнная гитара, но на ней почему-то в то время никто не играл. В детстве я занимался в музыкальной школе по классу гитары, но после небольшой проблемы с суставом левой руки врачи запретили мне играть на ней. И, несмотря на все мои попытки, играть я так и не смог.


Однажды замполит нашей роты Сергей Земцов привез из полка на заставы домино. К сожалению, обстановка тогда как-то не очень располагала к настольным играм.


Как выпускник спортвзвода, я всегда свято верил, что любая свободная минутка предназначена для укрепления тела и солдатского духа. А потому регулярно вытаскивал своих бойцов на небольшой импровизированный спортивный городок рядом с казармой. Рассказывал им красивые сказки о том, что их дембель неизбежен. И красивые, стройные, накаченные дембеля будут пользоваться гораздо большим спросом у истосковавшихся по мужскому вниманию девушек, чем хилые, обрюзгшие гражданские шпаки с отвисшими животами. Кажется, мои бойцы в это верили. И иногда кто-то из них и сам, без моего принуждения, подтягивался на перекладине или тягал танковые траки, которые заменяли у нас гири.

Но, кроме того, что я был выпускником спортвзвода, я был и выпускником пехотного училища (поверьте, это настоящая печалька для всех подчиненных, когда их командир не просто командир, но еще и бывший спортсмен). А, как известно, любого выпускника общевойскового командного училища хлебом не корми, дай ему только оборудовать где-нибудь в горах взводный или ротный опорный пункт, сделать эскарпы и контрэскарпы, построить бастионы, равелины и укрепрайоны. Поэтому с инженерным оборудованием нашей сторожевой заставы я доставал своих бойцов гораздо больше, чем со спортивно-массовой работой.

В результате этого на спорт времени и сил у моих бойцов практически не оставалось. А что оставалось, целиком и полностью уходило на дела военные, на несение службы, стрелковые тренировки и на хозяйственные работы.

Единственный развлечением на заставе было прибытие молодого пополнения. Как известно, одним из способов подготовки к войне, является создание в глазах своего населения образа врага, как недочеловека, обезличенного и оболганного.

И если в армии мирного времени неуставные отношения были серьезной проблемой, то на войне, когда у солдат в руках было оружие, они могли стать настоящей трагедией. Особенно в отношениях между старослужащими и молодыми бойцами. Да, в училище нам говорили, что лучшая защита от неуставных взаимоотношений - жить по Уставу. К сожалению, на заставе это не всегда получалось. И поэтому чтобы потом мне не приходилось бороться с неуставными отношениями, я придумал праздник под названием "День знакомства".

Все очень просто - я почему-то решил, что нужно постараться преодолеть обезличенность молодых бойцов, познакомить их с заставой, найти им друзей и показать окружающим, что эти ребята в трудную минуту, возможно, спасут их "пятые точки".

Продолжался этот праздник примерно столько же дней, сколько молодых бойцов прибывало на заставу. Спешить особо было некуда, да и умещать все в один день смысла тоже не было. Так что почти целую неделю молодые бойцы по очереди ежедневно рассказывали о себе, откуда они приехали и чем занимались на гражданке. В принципе, чем они занимались на гражданках, было и так понятно. Но их гражданское образование, увлечения и то, кем они мечтали стать после службы, было важно и интересно.

В результате этих рассказов у бойцов находились общие знакомые, земляки, появлялись друзья. И их было проще распределить по боевым тройкам. Да, и с неуставными отношениями проблем уже не возникало.

Но главным праздником у нас на заставе был электрический свет. Когда он был. Ребята со станции радиоперехвата (4-я рота баграмского разведбата) делились им с нами. Правда, его хватало только на одну шестидесятиваттную лампочку в канцелярии роты.

А еще был у нас небольшой переносной телевизор, который привез на заставу наш новый ротный Володя Стародумов. Но, кроме помех и каких-то размытых фигур, он ничего больше не показывал.

Был на заставе и радиоприемник. Но батареек к нему не было. Зато на первом посту стояла прекрасная ТЗК (труба зенитная командирская), через которую всегда можно было полюбоваться на окружающие пейзажи. На местных жителей, их домашних животных и ближайшие населенные пункты. Это было круче телепередач "Вокруг света" и "В мире животных" вместе взятых.

Были желающие побаловаться и с ПСНР-5 (переносная станция наземной разведки). Но это была моя любимая игрушка. Играть в которую другим я не разрешал. По причине того, что и к ней с аккумуляторами тоже были проблемы.

Где-то раз в неделю, вместе с водовозкой на заставу привозили почту и газеты. Газет было не очень много. Как правило, "Красная Звезда", "Правда" и газета Туркестанского военного округа "Фрунзевец". Любимая многими бойцами "Комсомолка" ("Комсомольская правда") обычно "терялась" где-то в батальоне. И до застав доходила не часто. А вот письма... Письма из дома всегда ждали.

А еще у нас были книги. В Кабуле, в нашем героическом 180-м полку была целая библиотека (к слову сказать, из Союза в Афганистан присылали довольно много интересных книг для наших военнослужащих). К сожалению, когда мне пришлось командовать отдельным разведвзводом в рейдовом батальоне, у меня не было времени, чтобы хотя бы заглянуть в эту библиотеку. Не знаю, была ли библиотека на заставе, где располагался штаб нашего батальона. Скорее всего, была. Или же книги "ходили" из рук в руки. Если честно, мне тогда тоже было не до них.

Но две книги, которые хранились у нас на 8-й сторожевой заставе, я помню хорошо. Дело том, что в армии, как и на гражданке, все лучшее достается детям и начальству. Остальное их ближайшему окружению. А то, что осталось, шло в линейные части. Увы, в этой длинной цепочке потенциальных читателей до нашей сторожевой заставы дошли только "Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза" и "Уголовный кодекс РСФСР". Видимо, по разумению нашего командования - самые важные и нужные книги на сторожевой заставе.

Я далек от мысли, что нас пытались подтолкнуть к преступным деяниям, по нецелевому использованию листов бумаги, на которых были напечатаны эти книги - для этого мы обычно использовали газеты. Хотя, судя по названию газет, такое их использование после прочтения, тоже было деянием, довольно таки преступным. Но от греха подальше, книги эти выдавать своим бойцам я все же не решался. Хотя сам читать пытался.

Нет, материалы съезда меня интересовали не очень. Я прекрасно знал, что будет с нами в ближайшем будущем. Если через двадцать лет после окончания тяжелейшей Великой Отечественной войны мои родители, простые рабочие, получили однокомнатную квартиру, а еще через десять лет переехали в шикарную трехкомнатную квартиру почти в 60 квадратных метров общей площади, то где-то к 1990-му году все мы будем жить в замечательных, светлых и просторных домах. Как минимум, на ста метрах жилой площади. Это знал каждый из нас.

А вот материалы Уголовного кодекса были гораздо интереснее. Для нас с Олегом Артюховым (замкомроты "по бою") большим откровением стали статьи об уголовной ответственности за разрушение приморского шельфа или за повреждение подводного морского кабеля. Подобные преступления карались тогда самым жесточайшим образом, практически по законам военного времени - двумя годами условно. Если эти два года условно нам придется провести дома в Союзе, мы были не против.

И все мы шутили, что, когда нас окончательно достанет эта войнушка, мы дружно возьмем в руки лопаты и пойдем строем разрушать приморский шельф где-нибудь неподалеку.

От того, чтобы сделать это немедленно, временами нас удерживало только одно - до ближайшего моря (Каспийского) с приморским шельфом, нужно было пройти почти полторы тысячи километров - с боями и с песней. Да, Аравийское море находилось почти на 500 километров ближе. До Аравийского моря всей нашей героической шестой мотострелковой ротой мы бы пробились. Обязательно бы пробились! Но там Уголовный кодекс РСФСР, скорее всего, не действовал.

И едва ли в Аравийском море на каждом шагу были протянуты подводные кабели, которые нужно было повреждать. А, если они там все же были, то за их повреждение арабы, вместо двух лет условно, скорее всего, кому-нибудь из нас просто отрубили бы все наши хвосты и выступающие части тела. По самую голову, разумеется.

Где-то осенью 1986 года, когда ротный уехал в отпуск в Союз и я остался за него, меня вызвали на совещание на КП батальона. После совещания на заставе выступал вокально-инструментальный ансамбль нашей дивизии "Каскад" (старший лейтенант Александр Довиченко, старшие сержанты Игорь Грязнов, Алексей Хитрин, Надыр Хамраев, Дорбек Ахмедов, солисты Александр Колесников и Галина Некрий). Какие они были молодцы! Я так жалел, что они не приехали к нам на заставу с концертом. И мои бойцы их не слышат.

Да, с одной стороны, плохо, что не слышат. Но с другой, хорошо, что не видят. Особенно солистку Галину, девушку не только очень талантливую, но и очень красивую. Потому до возвращения в Союз моим бойцам и мне самому лучше было вообще не задумываться о существовании красивых девушек на планете Земля.

Вообще-то, в Афганистан приезжали многие из известных певцов и артистов: Иосиф Кобзон, Александр Розенбаум, Тамара Гвердцители и другие. Спасибо им за это огромное. И спасибо за то, что они заставляли нас задуматься о доме и о тех, кто нас в нем ждал.

А еще я очень хорошо помню, как мы встречали Новый 1987-й год. В то время я командовал отдельным разведвзводом второго мотострелкового батальона 180 мсп. Мы только что вернулись с очередной засады. И я очень мечтал выспаться. Но меня поставили дежурным по заставе. Начштаба рассудил правильно: что я все равно не пью. А выспаться, высплюсь как-нибудь в следующий раз. И я тогда впервые пожалел, что не пью.

Вместе с моим взводом Новый год встречал секретарь комитета комсомола нашего батальона прапорщик Володя Щёголев. Удивительный человек, любимец всего батальона! Я читал свои стихи, ребята пели песни под гитару, мой заместитель Саша Хливный играл на гармошке. Тихая почти домашняя обстановка. За сотни километров от дома. Ровно в полночь над всеми заставами начались салюты. Трассирующие очереди, осветительные ракеты.


Потом я проверял посты. А вернувшись, читал письма. Мне всегда приходило их очень много - от родных, от друзей и одноклассниц.

Именно тогда я невольно задумался о том, как мало писем приходит моим разведчикам. Некоторые их вообще не получали. Ребята молодые, у многих еще и девчонок-то своих не было. У многих не полные семьи, безотцовщина.

В эту ночь мне нужно было покумекать над очередной засадой. И, чтобы не забыть свою мысль о письмах, я сделал небольшую пометку о них на своей рабочей карте. А утром написал коротенькое письмо в Московский государственный педагогический институт имени Ленина. В комитет комсомола второго курса музыкально-педагогического факультета (в училище мы дружили с пединститутом и с этим факультетом). Совершенно незнакомым мне людям. Точно зная, что они мне не откажут. Просто времена такие были, когда на такие письма не отказывали.

В нескольких словах я обрисовал "картину" и необходимость наладить шефские связи. А, так же, написал список своих бойцов.

Примерно через месяц после этого в отдельный разведвзвод 2-го мотострелкового батальона стали приходить первые письма из пединститута. Всем моим разведчикам. И после получения этих писем ребята как-то сразу стали взрослее (до этого были еще те разляляи). И у меня появилась уверенность, что все они вернутся домой живыми.

Такая вот была культурно-массовая работа в Афганистане. Возможно, в том числе, и благодаря этой работе за двадцать шесть месяцев моей службы в Афганистане среди моих подчиненных не было ни одного погибшего.

Да, в работе командира очень важно уметь правильно и грамотно организовывать бой, решать вопросы взаимодействия, всестороннего боевого и тылового обеспечения. И очень много других, не менее важных вопросов. И в этой работе не бывает мелочей.

P.S. Что касается книг. Много лет спустя один из моих читателей - штаб-сержант из 508-го полка армии США (508th Parachute Infantry Regiment (PIR), во время своей службы в Афганистане, вместе со своими товарищами будет по главам переводить мой роман 'Шелковый путь (записки военного разведчика)'. И еженедельно они будут устраивать читку новой главы для офицеров и сержантов своего батальона. Это будет их любимая книга. И некоторым из них она сохранит жизнь.


Александр Карцев, http://kartsev.eu