# Разведка боем

Александр Иванович Муровицкий

Разведка боем


Моему деду - гвардии рядовому Муровицкому Иосифу Адамовичу - Посвящается!


Перед атакой


(В.Мулявин - С.Гудзенко)


Когда на смерть идут - поют, а перед этим можно плакать.

Ведь самый страшный час в бою - час ожидания атаки.

Снег пулями изрыт вокруг, и почернел от пыли минной.

Разрыв - и умирает друг, и смерть опять проходит мимо.

Сейчас настанет мой черед, за мной одним идет охота.

Тяжелый сорок первый год и вмерзшая в снега пехота.

Мне кажется, что я магнит, что я притягиваю мины.

Разрыв - и лейтенант хрипит, а значит смерть проходит мимо.

Но мы уже не в силах ждать, ведь нас ведет через траншеи,

Окоченевшая вражда, штыком дырявящая шеи.

Бой был коротким, а потом - глушили водку ледяную,

И выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую.


18 февраля 1945 года.


В траншею роты свалился ротный - старший лейтенант, еще месяц назад командовавший взводом.

"Командирам взводом прибыть к командиру роты", - пошла "гулять" команда по траншее.


"Что-то затевается", - первое, что пришло в голову старым, бывалым солдатам, а таких в третьей роте первого батальона 174 гвардейского стрелкового полка было меньше половины.


Третью неделю, как заняв плацдарм на западном берегу Одера, сидели они в обороне и "приценивались" к противнику.


"Ну, вот, наконец - наступление! А может, опять, пойдем на себя огневые точки вытягивать", - это уже кто-то из бывалых бойцов прокомментировал предстоящие действия роты.

Ротный собрал взводных у себя в блиндаже для постановки задачи -разведка боем.


Солдаты, свободные от наблюдения за противником, спрятавшись от холода по "норам" обсуждали предстоящий бой.


Рядовой Юзик Муровицкий (Юзик - Иосиф по белоруски. Прим. автора) сидел рядом со своими товарищами по взводу.

- Наш взводный больно молод, - начал один из солдат: Петр, родом с Урала.

- Ну и что, нужно же когда-то и "стареть" командирским умом, - продолжил другой солдат с украинским акцентом, Микола, - пора уже, месяц, как командует.

"Да, месяц, - подумал Юзик, - это много на войне, если на передовой".

- Наше дело солдатское, - уже в слух, - куда прикажут - туда и пойдем, такие дела.


- Ты давно письма от жонки получал, - спросил у Юзика земляк - Рыгор (Рыгор - Григорий по белоруски. Прим. автора) с Рудного.

- Да, нет - на прошлой неделе. А вчера только ответ написал, уже после боя отправлю.

- И я своей тоже сегодня отправлю.


- Ух, сегодня хлебнем водочки! - погладив окладистые усы, сказал из угла землянки пожилой солдат.

- Кто хлебнет, а за кого и хлебнем, - ответил Петр.


Затрепыхалась плащ-палатка, закрывавшая вход в землянку, ввалился Иван Кудрявцев - здоровяк сержант - заместитель командира взвода.

- Так, ребята, третий взвод! Пойдем на правом фланге роты, - выпалил прямо с порога.


- Так, там же пулеметов понатыкано еще вчерась было, не мерено! - взорвался Микола. - Ну, что ты будешь делать! Опять на наш взвод под огонь сунут. Мало положили, нас стариков во взводе осталось раз-два и обчелся.


- Туман сегодня, прицельного огня не будет, - сказал сержант. И продолжил, - разговорчики отставить. Тут до Берлина топать сутки, а мы сидим в окопах - наступать пора. Вот проведем разведку и пойдем немцу задницу драть!


- Пора-то, пора, только вот кто до этого Берлина дойдет? Разведку надумали, - хмуро ответил Микола и затянулся цигаркой.


- Сильно не высовываться, идти по складкам местности. Старички следите за молодыми, чтобы вперед не рвались, но и не отставали, - продолжил сержант. - Дойдем до реки, дальше по команде, вроде развернемся в обратную сторону.


Сержант распределил взвод по направлению движения, назначил наблюдателей из числа командиров отделений и наиболее опытных солдат.


Подошедший в это время младший лейтенант - командир взвода, командовавший взводом уже месяц, выслушал доклад замкомвзвода, подтвердил задачу взводу.


- Время готовности через час, подготовить оружие и боеприпасы, - закончил взводный.


Через час, рота уже находилась в готовности к действиям. Началась артиллерийская подготовка атаки, немецкие позиции на левом берегу Одера стали сотрясаться от ударов артиллерии.

- В атаку, вперед, - раздался за позициями взводов голос ротного.

- В атаку, - повторил взводный, а за ним и отделенные командиры.

- Ну, что пошли, что ли..., - Микола выкатился на бруствер и продолжил, - Господи благослови!

- Пошли! - почти в один голос сказали Юзик и Рыгор, одновременно выходя на открытое пространство перед траншеей.


Шли молча, туман уже стал рассеиваться и открывал очертания берега Одера. Огонь артиллерии постепенно стихал, переносясь в тыл немецких позиций.


Было тихо, шелестела сухая заснеженная трава под ногами, да справа и слева слышался монолитный топот роты.


При подходе к берегу, вдруг ударил пулеметный огонь. За пулеметами "проснулись" и минометы.


Казалось, что огонь усиливался с каждым шагом.


-Засечь огневые точки, - приказал командир роты и взводные стали наносить на планах примерные расположения огневых точек.


Рыгор, вдруг обнаружил, что уже нет идущего рядом с ним земляка.

- Юзик! - окрикнул он товарища. Но ответа не последовало.


Подойдя к реке, рота на какое-то время залегла, прячась в снарядных воронках, да за бугорками. Потом поступила команда вернуться в свою траншею. Под огнем противника, прижимаясь к земле, солдаты, где ползком, где перебежками возвращались на свои позиции.


И тут, Рыгор увидел, лежащего на земле Юзика. Упал рядом, дернул петли на шинели. Послушал сердце. Посмотрел на голову, увидел пробитую осколком каску. А под ней... Всё!


"Мина, мать ее!", - зло мелькнула мысль.


Нет товарища, с которым он воевал с сорок четвертого и был, считай, что с одной деревни.


Схватился за ворот шинели и потащил тело земляка к траншее, вдруг рядом оказался Петр.

- Что? - спросил голосом и кивком головы.


- Всё! Убило Юзика! Мина! - ответил голосом, пересохшего горла, Григорий, - помоги, оттащим в траншею, а то будет тут лежать неизвестно сколько.


Уже в траншее Григорий вытащил из кармана товарища письмо, которое вместе со своим посланием домой, отдал почтальону.


Послюнявив химический карандаш, дописал строчку о смерти земляка.


Через несколько дней началось наступление, и дивизия вышла на левый Одера, вплотную приблизившись к Зееловским высотам.


Всех погибших на Одере солдат и офицеров дивизии похоронили с воинскими почестями в братской могиле на левом берегу реки в селе Рентвайн.


Григорий, как и весь полк, закончил войну в Берлине.


Вот примерно такую историю рассказал Григорий Насевич, вернувшись домой, моей бабушке. Может быть, было как-то иначе, но именно так увидел я, стоя у могилы своего деда в селе Рентвайн 16 километров от Франкфурта-на-Одере, события тех далеких лет.


От Советского информбюро! "18 февраля 1945 года ...На других участках фронта - поиски разведчиков и в ряде пунктов бои местного значения".