# День - длинною в жизнь

Сергей Борисович Орлов

Все это было...

* ДЕНЬ - ДЛИННОЮ В ЖИЗНЬ *

Повесть


'Пройдут года

Утихнут наши страсти

Но навсегда

Останутся со мной

Их имена -

Друзей моих вчерашних,

И наша боль,

Святая наша боль...'

А. Хохлов


Колонна медленно ползла вдоль зелёнки, бригада, как огромная сонная птица перед полётом, расправляла свои крылья. Отовсюду слышалось урчание двигателей, батальоны занимали исходные рубежи, комбаты торчали у раций, вслушиваясь в поспешные доклады ротных, и наносили на карты последние данные. Всё шло по плану. К шести утра бригада была готова к предстоящей операции по прочёсыванию района 'зелёнки' вдоль шоссе Кабул-Бараки-Гардэз. День только начинался, обыкновенный, похожий на все предыдущие: как и раньше, трещали кузнечики, поднималось солнце, и пока ещё прохладный ветерок шевелил выбеленные зноем чубы бойцов, но где-то там, в глубине, зарождалось то знакомое, незабываемое чувство тревоги: оно поднималось комом к горлу с каждым ударом сердца, и казалось, что сердце бьётся уже не в груди, а где-то тут рядом с кадыком и может выпрыгнуть, стоит только раскрыть рот. Но это всё - когда ты один на один с собой и ждёшь, ждёшь команду 'вперёд': эти минуты не забыть никому. Потом уже легче, стоит прикоснуться к затвору, услышать его упругий клацающий звук и увидеть спины своих друзей: уверенность приходит сама, начинаешь врубаться в обстановку и ориентироваться, ноющее чувство в желудке исчезает.

Отделение отдельного огнемётного взвода, где командиром был гвардии старший лейтенант Сергей Орлов, находилось в резерве командира 3-го батальона, обязанности которого исполнял начальник штаба гвардии майор Поспелов, только что прибывший из отпуска.

Пора... шепнул комбат, и тут же раздался громовой раскат. Это собранная вместе бригадная артиллерия начала ритмично и планомерно 'обрабатывать' зелёно-кишлачную зону, перенося огонь всё дальше вглубь к предгорьям. Душманский район содрогнулся, в воздухе повисла серая пыльная туча. То здесь, то там взмывал столб огня: дувалы как то нехотя, лениво вздрагивали, приподнимались, потом всё заволакивала серая мгла и только тогда до ушей взводного и его подчинённых долетали приглушённые растоянием разрывы реактивных снарядов работа 155мм. Гаубиц ... Так же неожиданно, как и началось, всё стихло.

Первая и третья роты десантников гуськом втягивались в зелёнку, чтобы потом разойтись по своим районам прочёски.

Комбат и его штаб с приданными ему огнемётчиками ещё находились на исходном рубеже, солдаты тихо переговаривались, наверно, обсуждали увиденное, так же тихо попискивала, потрескивала 'стопятка' за спиной радиста.

- Командира взвода к комбату, - полушёпотом донеслась команда. Орлов, пригнувшись, придерживая рукой магазины, торчащие из 'плавжилета', поспешил к комбату, на ходу что-то сказав сержанту Зборовскому. Было видно, как огнемётчики зашевелились, взваливая на спины тяжёлые ' спарки ' огнемётов. Страшное оружие издали можно было принять за обрезки водосточных труб, почему-то выкрашенных в зелёный цвет, и лишь маркировка с несколькими нулями да оптические прицелы говорили о том, что это не просто трубы, а секретные реактивные огнемёты объёмного взрыва, способные поразить противника на растоянии до 1000м. с радиусом поражения 50м. вся эта сила была заключена в 'водосточной' трубе под кодовым названием 'шмель'. Пока подгоняли снаряжение, вернулся взводный. Выходим через пять минут, следуем парами, никто не отстаёт. Я с комбатом, со мной ефрейтор Романовский. Район довольно опасный, духов как грязи, поэтому наблюдать в оба... сержант Зборовский..., замыкающий !

Сергей Романовский великаном никогда не был, но в сообразительности и выносливости мог поспорить с зам.комвзвода, и вообще среди огнемётчиков был своим парнем. Пробирались через кустарник по чуть заметной извилистой тропинке. Вскоре показалась небольшая речушка, через которую пришлось перебираться в брод. Вода бурлила, шипела, о чём-то вечном споря с волунами, и была столь холодна, что по телу пробежал озноб, кожа покрылась мелкими мурашками. Выбравшись на берег, десантники увидели кукурузное поле, вплотную подступавшее к дувалам. В кишлаке было тихо, но откуда-то издалека время от времени доносились одиночные автоматные выстрелы. Идём полем, не растягиваться, в случае обнаружения духов в бой не ввязываться, башку под пули не подставлять. Наша задача - оттеснить их на открытые поля за кишлаком. Да откуда здесь духи - товарищ старший лейтенант: давеча 'градами' всё поле пропахали, что, поди, тараканов-то не осталось.... Тараканов нет, а духи могут - ответил взводный. Береженного - бог бережет, помни это...

Действительно, артиллеристы здорово постарались: всюду виднелись воронки, стены многих дувалов были разрушены основательно. По данным 'Хада', так сокращённо называли спецов Афганских войск, в районе мирного населения не было, дехкане давно покинули этот район, соседство с дорогой ничего хорошего не сулило. Но что странно: поля все же были обработаны. Сапёры первыми забрались в развалины дувала, за ними подтянулись и остальные. В этом квадрате должно было находится не более пяти-шести строений, данные конечно, относительные, так как судить приходилось по карте 1953 года выпуска, других не было.

Комбат собрал управление, а в него входили: он сам, старлей особист, командир приданного огнемётного взвода, командир комендантского взвода - прапорщик и прапорщик связи. Решили разделиться на группы что бы сразу осмотреть все дувалы и прилегающие к ним територии; на всё - полчаса. Минута ушла на постановку задачи подчинённым, и пятнистые масхалаты растворились как призраки, в близь лежащих, развалинах.

Но оставались и целые строения; их уберегло то, что они находились немного в стороне от центральной улицы селения, а может, их и не было на карте вовсе. У одного из таких уже остановились две группы, подходили и огнемётчики. Попасть внутрь не представлялось возможности. Огромные глинянные стены, прорезанные узкими бойницами, и башенки на углах, дубовые двустворчатые ворота, закрытые, как правило, изнутри, говорили о многом. К примеру: о том, что здесь жил не простой дехканин; стены возвышались над головами, по крайней мере, ещё метра на четыре - значит довольно толстые, выдержат любую осаду, и не забраться на них без специального снаряжения; с башен на краях прекрасно просматривается вся местность и дорога, как на ладони.

Удобное место, ничего не скажешь. Подошёл комбат.

- А ну, Орлов, покажи, на что способна твоя пушка, ворота возьмёт? Старлей почесал затылок : - Должна.

- Возьмёт в том случае, если угадаем, где засов, из опыта знаем, что подобные двери изнутри привязывали к жерди или бревну, просунутому в специальные уключины. С этими словами он подошёл к огнемётчикам.

Взводный был человеком запасливым, на всякий случай брал с собой реактивный огнемёт ' Рысь' а к нему один-два выстрела снаряжённые напалмом.

- Сержант Зборовский ! Отойди, родной, метров на пятнадцать, прижмись вон к тому тополю, и стреляй в круг.

Он вытащил внушительных размеров тесак - самодельный охотничий нож, привезённый из Союза, и начертил небольшой круг посередине на стыке створок ворот.

- Остальные в укрытие ! - и после того как убедился, что все выполнили его команду , крикнул: - Давай !

Выстрел и взрыв раздались, практически, одновременно, внутренности подпрыгнули, а в ушах зазвенело. Огнемётный снаряд пробил створки ворот, бревно и взорвался. Одна половинка ворот накренилась, вторая отлетела вовнутрь двора. Всё заволокло едким, чёрным дымом, ворота горели , солома сложенная у входа, тоже.., какие-то постройки внутри двора начали тлеть...

- Всё осмотреть ! - крикнул комбат.- Возможно, есть схрон оружия и боеприпасов. Двое наверх, один у ворот, остальные за мной ! Всё, что найдёте - тащите во двор...

Просторный двор больше походил на сад : фруктовые деревья, колодец с журавлём , только по бокам стен лепились жилые и хозяйственные помещения, а перед небольшим крыльцом - хорошо утрамбованная, довольно большая площадка. Сапёры всё тщательно проверили - мин не было. Внутреннее убранство дувала было скудным: на полу лежали циновки, стены побелены известью, в нише одной из комнат лежал Коран. Бойцы нашли винтовую лестницу.... Второй этаж выглядел более обжитым, по углам стояли низкие скамейки, на полу - коврики с какими-то замысловатыми узорами, а в центре здоровенный кальян. Вдруг на крыше раздался шум, взводный поспешил на верх, прыгая через ступеньки...

- Ты смотри, здорово - услышал он возглас кого-то из бойцов.

Плоская крыша по всему периметру была окружена невысокой стеной, у одной из амбразур стоял лежак, у другой - старая стереотруба ... Бойцы по очереди смотрели в окуляры.

- Товарищ старший лейтенант, вся дорога, как на ладони..., а труба наша , 43-го. года выпуска.

Действительно, труба была в исправности, и дорога с бронегрупой находилась на расстоянии вытянутой руки. В это время из-под лежака извлекли новенький японский аккумулятор, взрывную машинку и моток проводов, ящик с детонаторами ... последним на свет 'выплыл' старенький

транзистор. Более лучшего места для наблюдателя не найти, только вот сам 'хозяин' куда-то пропал, может, артподготовка его вспугнула, а может наше появление.

Комбат был доволен: как-никак обнаружили наблюдательный пункт. Он достал карту и нанёс на неё местоположение нашей находки:

- Больше это барахло им не понадобится, а дувал превратится в развалины, как и все предыдущие... Смирнов ! Захвати аккумулятор, в хозяйстве пригодится. А вы, сапёры, трубу и машинку с принадлежностями, транзистор подарим замполиту, пусть ловит 'маяк'...

Делёж трофеев этим бы и закончился, но в разговор вмешался особист:

- Товарищ майор, всё придётся сдать в особый отдел, или это будет расценено - как мародерство ...

Комбат отвёл старшего лейтенанта в сторону, бойцы же все трофеи потащили в низ. О чём шёл разговор, никто не слышал, но когда комбат спускался, его желваки ходили ходуном.... Передёрнув затвор своего Акаэса, он влепил в транзистор и аккумулятор хлёсткую очередь, после чего транзистор стал больше походить на дуршлаг, а японский аккумулятор разлетелся на куски.

- Уходим, - хрипло выдавил он и направился к воротам...

Но выйти из дувала оказалось куда сложнее, чем войти в него. За время осмотра ворота, сено, соседние постройки с дровами и всякой рухлядью здорово полыхали, жар был сильный.

- Тащите циновки ! - крикнул комбат.

И, только укрытые циновками, десантники проскочили в горящее жерло ворот.

- Чуть сами себя не поджарили, - шутили бойцы. - Сухое всё, вот, и полыхает.

Отойдя метров на сто от дувала, нашли арык.

- Пять минут на отдых ! - распорядился комбат.- Радист! Связь с ротами...

Пока связист колдовал с рацией, все растянулись в чахлой тени кустарника, по рукам пошла пачка 'примы', курили с удовольствием.... Вдруг за спиной, раздался сильный взрыв, чёрный дым поднялся над дувалом...

- Вот и боеприпасы нашлись...

- Хороши бы мы были, задержись там минут на десять,- видно, мины были зарыты или засыпаны дровами.

- Судьба играет человеком, а человек играет на войне,- рассмеялся комбат.

На этом бы и окончился день, продлилась прочёска ещё часа два - три, в положенное время подошли бы роты, и все вернулись к бронегрупе, а там обед и отдых, но случилось всё иначе.

- Товарищ майор, первая рота вызывает Вас кажется попала в засаду, - сообщил радист , подбегая к комбату.

- Где? Так...так, уточните...- Комбат, не выпуская трубку, достал карту и нанёс на неё кружок.

' Шесть - семь километров южнее нас',- глядя на нанесённый круг ,подумал Орлов .

- Что? Командир роты тяжело ранен, два командира взводов тоже...

- 'Паршивые дела'...- нервно прошептал Орлов :

- Сержант Зборовский ! Всех собрать, проверить личный состав и оружие !

Первая попала в засаду, идём к ней...

Пока комбат прокладывал по карте маршрут движения и ставил задачу офицерам, личный состав подтягивал снаряжение и проверял оружие. Говорили мало, в воздухе повисла тревога, лица бойцов были серьёзны, и только блеск глаз выдавал их волнение.

Бежали молча. Метров за сто, впереди, отделение сапёров, комбат с радистом в центре, замыкал небольшую колонну сержант Зборовский. Через каждые десять минут переходили на ускоренный шаг, минута...две - и снова бегом.

Продвигались самой короткой дорогой, а эта самая короткая проходила по центру кишлаков, которые плавно переходили один в другой.

И здесь свою, как видно, не последнюю роль, сыграла судьба, а ведь могли запросто влететь в западню, устроенную духами. Беспорядочная стрельба доносилась всё отчётливее... может стрельба, а может, что-то другое придавало сил. В итоге: расстояние в шесть-семь километров десантники покрыли минут за тридцать в полном боевом снаряжении, а это ни много, ни мало: около сорока-сорока пяти кило весом...

Тяжело дыша и пригибаясь к самой земле, последние, сто метров почти ползли.

Первая рота попала в засаду в то время , когда её личный состав вышел после прочёсывания кишлака на открытый участок, а точнее, небольшое поле между кишлаком и отдельно стоящими дувалами, с одной стороны и небольшой речушкой с другой. Между полем и дувалами извилистый арык, на расстоянии около ста метров начиналась зелёная зона, в этом месте река делала поворот. С высоких стен дувалов это поле полностью просматривалось и простреливалось. Половина роты лежала, вжавшись в землю, другая успела добраться до арыка, а духи с высоких стен и зелёнки 'мочили' по ним, что головы не поднимешь. Сложившуюся обстановку усугубляло ещё то, что арык был полон вонючей мутно-коричневой водой, его берега выступали местами чуть выше голов и простреливался на всём своём протяжении. А если добавить, что два взводных и ротный уже вышли из 'игры', дело становилось совсем паршивым... Пока старший лейтенант Орлов оценивал обстановку, замполит роты докладывал комбату ... Лицо комбата серело на глазах:

- Орлов ! Сколько у тебя огнемётов ?

- Осталось шесть, да два должны быть в роте.

- Готовся. Стрелять будешь по моей команде и по всему полукругу. Радист! Связь с бронёй...

Пока комбат разговаривал с бронегруппой, Орлов осмотрелся по сторонам...

Бойцы лежали и справа и слева впритык друг к другу, стреляя короткими очередями. Глинобитный забор был совсем близко, раненые лежали под его стенами над ними копошились санинструкторы , а по простому 'медбраты', перевязывали раненых. Над головами то и дело проносились 'подарки', со свистом рассекая воздух, а с ними встречаться никому не хотелось...

Да ...дела... Стрелять придётся с колена, лёжа ни черта не увидишь...А всем неплохо бы отползти подальше, метров на двадцать-тридцать ...- думал командир огнемётчиков. - Огнемёт 'Шмель' не игрушка , одна реактивная струя при выстреле вылетает на пятьдесят метров , да звуковой выхлоп может контузить своих же бойцов, но нарушать технику безопасности всё же придётся... Подполз комбат:

- Готов ?

- Что ж, стрельнём, только всем необходимо закрыть голову руками, заткнуть уши и лицом вниз, особенно тем, кто сзади...

Пока комбат отдавал распоряжения и разговаривал по рации с бронёй, взводный инструктировал огнемётчиков... Инструктаж был коротким, что говорить, ребята хорошо знали своё дело, итог многочасовых тренировок на бригадном полигоне, плюс участие в постоянных сопровождениях колон и засады на караваны ...

Не прошло и двух минут, а четверо подчинённых уже ползли на указанные рубежи огня.

С дороги, где оставалась бронегруппа, доносился рёв двигателей, это три БТэРа на максимально допустимой скорости влетели на узкую улочку кишлака, их КПВТ в унисон забили свою смертельную дробь, дымящиеся гильзы подпевали , ударяясь о броню ... 'Духи' перенесли весь огонь на их облезлые бока... Нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы засечь огневые точки и скопление душманов.

Взводный видел, как его подчинённые натягивали ушанки до самых бровей. Огнемётчики их всегда носили с собой, не так глушит при выстреле, как все, кто лежал на насыпи, стали расползаться в стороны, пока его ребята готовили огнемёты к выстрелу... потом они переглянулись, как бы давая понять друг другу, что всё готово... и тут началось...

Первым привстал сержант Зборовский : оглушительный хлопок - секунда - взрыв, потом ефрейтор Романенко - опять хлопок - секунда - взрыв... Огнемётчики стреляли через одного, огненные шары, проносясь, показывали то место, куда целились ребята, а резкое сотрясение воздуха, сопровождающееся не менее резким оглушительным хлопком, подтверждало, что снаряды достигали цели и взрывались.

Земля под лежащими нервно вздрагивала. После первого круга из четырёх залпов пошли на второй. Взводный был доволен: не подкачали. Снаряды, начинённые какой-то сатанинской смесью, ложились друг за другом, тем самым их радиусы действия должны были перекрываться...

После восьмого разрыва наступила зловещая тишина. Содрав ушанку, Орлов взглядом осмотрел цепочку бойцов, лежащих вдоль дороги. У троих из носа текла кровь, а сзади прилично досталось прапорщику: он сидел, по-турецки скрестив ноги, вращал ошалелыми белками глаз, закрывая руками уши, должно быть, попал под реактивную струю двигателя, вот и контузило.

'Духи' молчали, по рации комбат связался с БТЭРами и приказал им подойти ближе к арыку: необходимо было забрать раненых. Пока броня вставала в полукруг, прикрывая собой бойцов, из-под мостика через арык начали по одному выползать смертельно уставшие, пропитанные навозной жижей, бойцы роты... Раненых и 'двухсотых' втаскивали в БТРы через боковые люки... Только после этого, комбат собрал подчинённых офицеров и отдал распоряжение о выходе подразделений к основной броне-группе...

Замполит роты, совсем молоденький лейтенант, он один из офицеров роты остался в строю, возглавил движение. Где ползком, где на четвереньках добрались до кукурузного поля, здесь можно было хоть немного выпрямиться. Бойцы на ходу срывали спелые кукурузные початки, тут же их шелушили и отправляли в рот жёлтые, налитые афганским солнцем, зёрна. Сразу за полем -река, как стадо выходило на водопой, так и разгорячённые боем десантники припадали к живительной влаге. Вдоль берега добрались до моста, пулемётчики залегли на насыпи, ловя в разрез прицелов малейшее покачивание веток близкой 'зелёнки', и время то времени нажимали на спусковой крючок - так, на всякий случай... Мост перебегали по одному. На его песчаном покрытии, иногда, всплескивались фонтанчики от попадания пуль, предупреждая об опасности. Стреляли, видимо, издалека, т.к. выстрелов слышно не было, и пулемётчикам ничего другого не оставалось, как стрелять наугад, по подозрительным местам...

Комбат с приданными ему силами выходил последним, он на ходу отдал распоряжение:

- Командирам подразделений проверить свой личный состав, оружие, доложить - лично !

Через пять минут обстановка была ясна. Потери роты составили восемь человек: четверо ранены, с ними ротный и два взводных, трое погибли, их вывезли вместе с ранеными, а рядовой Смирнов пропал. Недосчитались и пяти автоматов, среди приданных подразделений потерь не было.

Комбат, бледный, как снег, мгновение молчал, потом отрывисто крикнул:

- Рота остаётся, остальные за мной ! Надо всё осмотреть, может, где при выходе его зацепило..?

И двадцать человек, по одному, вслед за комбатом, пошли навстречу своей судьбе...


К тому месту, где роту зажали в клещи, комбат решил идти самой короткой дорогой, берегом, через кустарник, метров шестьсот не больше, а потом метров пятьдесят ползком по полю. Он рассчитывал за десять - пятнадцать минут попасть в тот самый арык, где час назад, по ноздри в дерьме, сидела рота, осмотреть его и выйти тем же маршрутом назад к броне-группе. Или раненый, или убитый, но рядовой Смирнов должен быть где-то на этом участке...

Первыми шли сапёры, просто шли, а не обследовали каждый метр чужой земли, не присматривались к бугоркам и отдельным рытвинам, не до этого было, ради товарища, ради времени они рисковали многим... За ними, след в след, пулемётчик и два санинструктора из развед взвода, потом комбат со своим радистом, замыкал колонну представитель особого отдела и несколько десантников из комендантского взвода. Огнемётчики шли налегке, старший лейтенант Орлов взял лишь Сергея Романенко, остальные ушли с ротой, зачем всем рисковать, тем более, что стрелять всё равно нечем. Продвигались быстро, но глаза каждого внимательно всматривались в желтизну кустов, развалины дувалов и шевелящиеся на ветру пожелтевшие фруктовые деревья, во всё, что хоть чем ни будь привлекало внимание.

Орлов чувствовал, как у него из глубины души, поднимается то безотчётное, но до рези в желудке, знакомое чувство тревоги, как эта тревога разливается по телу... Он вспомнил одну простую солдатскую мудрость: не играй с судьбой, не возвращайся туда, откуда еле ноги унёс, не испытывай судьбу дважды...

Но ведь есть и другая: не оставляй друга в беде - и друг не оставит тебя...

Надо проверить, надо обязательно всё осмотреть.

Шли молча, отряд остановился. Вот и поле, его уже убрали, только кое-где остались сиротливые, отдельно стоящие колоски; слева за ним, метрах в тридцати, медленно течёт арык.

- Пулемётчик, на правый фланг... прикроешь ! Остальные справа - слева по одному к арыку ! - прокричал комбат.- Орлов ко мне ! Присмотришь за левым флангом, не выпускай из виду мостик...

Секунду выждав, бойцы в ржаво - коричневых комбезах поползли по полю. Но усталость брала своё, да и ползти оказалось делом не простым ; рыхлая земля набивалась в карманы для магазинов, вырезанные в плавжилетах, заполнила внутренности комбинезона и бронежилета... Но надо ползти, и бойцы ползли, чертыхаясь про себя на чём свет стоит и оставляя за собой глубокий след в чужой, мягкой, как пух, земле...

Одними из последних ползли комбат и старший лейтенант Орлов; всё словно вымерло; тишина душила, прижимала к земле. Перевалившись через бруствер арыка, Орлов, а за ним и комбат, плюхнулись в вонючую, застоявшуюся, жижу. А она, мягкая, липкая, обволакивающая, с удовольствием приняла их, о чём сообщила своим бульканьем... Кто-то из бойцов певуче проквакал.

- Вот и окрестились, - сказал комбат. - А теперь за дело, осмотреть весь арык до его выхода из селения.

И бойцы медленно начали пробираться по руслу, ноги вязли в иле, и стоило неимоверных усилий отодрать их от дна. Оружие держали над водой, и это тоже доставляло немалые трудности.

Темнемение отряд продвигался вперёд. Прошло минут десять, берега стали выше, можно было идти в полный рост. У очередного поворота движение приостановилось...

- Нашли ! - передали по колонне.

В этом месте арык круто поворачивал, берег был обрушен, и здесь на глинистой земле лежал Юрий Смирнов... Он лежал вниз головой, широко раскинув руки, словно подскользнувшись, упал с берега и сейчас встанет...

Его автомат пролетел на полметра дальше и торчал уже из жижи, прикладом вверх... Бойцы обступили его, стояли молча...

- Ну, вставай же, Юрка...

Его светлые волосы шевелил лёгкий афганский ветерок... Нет, Юрка не встанет: его, старого образца, броник был продырявлен в двух местах...

Ребята склонились над другом:

- Из 'Бура' саданули, не успел спрыгнуть под берег...

- Да на ходу зацепили... гады...

- С близкого расстояния 'Бур' пробивает броник навылет, мы пробовали на стрельбище.

Юркино тело перевернули...

- Нет , они в нём сидят, видимо, стреляли вон от того глинобитного забора, - сказал старший лейтенант и поднялся над берегом...

- 'Духи' ! - Резко прохрипел он. - По полю идут от дувалов, во всём чёрном...

- Уходим мужики ! Смирнова - вперёд ...

Юрку подхватили две пары рук и поволокли по арыку...

- Синицын ! Со своим пулемётом уходишь последним, с тобой Петров ! Остальные, как и шли... - прошипел комбат.

Бойцы по одному начали скрываться за поворотом...

Опять гадкая жижа, но теперь уже спасительная и поэтому родная. Не обращая внимания на её бульканье и шипение, маленький отряд уходил по руслу. Пока вокруг возвышался довольно высокий берег, идти было довольно легко, вскоре он начал 'таять' и превратился в маленький бруствер, пришлось продвигаться в жиже по самые ноздри - высовываться было нельзя. В тех местах, где находились кусты, комбат поднимался и осматривал отряд, подгоняя бойцов, не забывая при этом осмотреть и окрестности.

'Духи' этим временем подошли к тому месту, где только что находились ребята. Сквозь кусты было видно, как они остановились, о чём-то споря, показывая руками то на землю, то на арык, то на дорогу... Продвигались они, конечно, быстрее и через минуту - другую стояли бы над головами уходившей группы. Вот тут и раздалась длинная пулемётная очередь; может, нервы не выдержали, а может, Синицын был уверен, что 'Духи' увидели отряд с высокого берега. Пять, шесть душманов, что стояли на самом краю, как-то неуклюже задёргались, словно марионетки и медленно осели...

Тут же раздались дикие вопли тех, что стояли дальше.

- Быстрей ребята, сейчас начнётся ! - крикнул комбат.

И началось...

Пули засвистели со всех сторон, проносясь над головами бойцов, они срезали ветки кустов, растущих вдоль арыка, и с чавканьем входили в противоположный берег... Им вторил пулемёт Синицына, его 'разговор' становился всё резче и агрессивнее; пулемёту подпевали то одиночные выстрелы, то короткие очереди АКэСов...

Становилось жарковато... Десантники уходили, опрокинувшись на спину и отталкиваясь ногами от илистого дна.., одновременно вели огонь по наседавшим 'Духам'... Воздух звенел, вода пенилась... Сквозь оружейное рычание всё отчётливее доносились их боевые крики.

- Банзай ! - кричал один,

- Аллах Акбар ! - вторили другие...

- Эх ! Успеть бы уйти за мост, - хрипел комбат, - там бы окопались...

Орлов привстал; до моста оставалось ещё метров пятьдесят - шестьдесят. С правой стороны арыка, метрах в двадцать, стоял полуразрушенный дувал, он прилично закрывал обзор как десантникам, так и наступающим 'Духам'.

- Может, успеем...- ответил старший лейтенант.- Если они залезут на стены, нам хана... Сверху, мы словно жуки навозные,- как на ладони.

Неожиданно замолк пулемёт, что-то случилось... Комбат стал подниматься; одновременно с ним, чтобы не мешать, старший лейтенант стал опускаться, нога его проскользнула, он плюхнулся на четвереньки и тут же почувствовал навалившуюся на него тяжесть...

Командир огнемётчиков поднял голову и увидел остекленевший взгляд комбата: в глазах отражалось голубое небо, полукругом уходившая в даль земля, по которой извивался арык, и своё перекошенное от ужаса и изумления лицо... Немного выше бровей краснело небольшое отверстие, края кожи завернулись внутрь, из уголка губ медленно начала извиваться струйка крови...

- Романенко ! - заорал старлей.

- Тут я, товарищ старший лейтенант.

- Комбата убило... Его надо вытащить, Сергей ! Я прикрою...

- Сделаем, командир.

- А ведь это должен быть я - прошептал Орлов и высадил весь рожок в сторону 'духов'. Руки его ходили ходуном, а палец, побелев от боли, всё ещё давил на спуск...

- Уходим старлей ! - пихнув взводного в плечо, крикнул Раманенко.

Плотность огня нарастала; - видимо к 'духам' подходило подкрепление.

Ефрейтор Романенко, забросив автомат за спину, схватил комбата за ворот и потащил... Безжизненное тело плавно скользило по поверхности мутной жижи. Орлов, в это время, приподнявшись над бруствером, стрелял в приближавшихся моджахедов, короткими очередями. Кровь бешено пульсировала в висках, глаза жег пот, бронник, словно панцирь, сковал грудь и не давал дышать... Чувство опасности и страха сменила смертельная усталость, не реальность всего происходящего, казалось, что этот кошмарный 'сон' никогда не кончится...


Он заметил, как двое 'духов', из пяти бегущих, заскочили в дувал.., троих он успел 'снять'. - Значит, есть минута или две, чтобы сменить позицию.

Усиленно работая руками и ногами, считая про себя до сотни, он ринулся вслед за Романенко, выбирая впереди хоть какое-то мало-мальски пригодное для укрытия место. До мостика оставалось каких-то десять метров, но время истекало, и взводный затаился. Невысокая кочка..., и его голова почти впечаталась в её мягкое тело. На стене дувала показались две чалмы, затем стволы 'буров', секунда - и пули подняли фонтанчики брызг как раз на том месте, где он только что находился...

- Не успели... не успели.., - шептали губы - Ничего, зато я успею...

Его пальцы нащупали кармашек с гранатами, пара секунд понадобилось на их извлечение.

- Не спеши... Рано...Рано...

'Духи', видя, что никто не отвечает на их выстрелы осмелели и высунулись почти по пояс, рыская глазами по руслу арыка.

- Давай ! - сам себе скомандовал старший лейтенант. Приподнявшись на колено и собрав всю силу, он швырнул эфку на стену дувала, за ней вторую и опять плюхнулся в жижу...

Два взрыва, один за другим, громыхнули над его головой, осколки с визгом разрезали воздух. Ещё секунда - и последний рывок, спасительный мостик перед глазами. Старлей приподнялся, схватил ртом воздух и погрузился в жидкое месиво: вперёд - только вперёд... Он руками нащупал какие то перегородки, оттолкнулся и вынырнул...Теперь будет легче, надо осмотреться и отдышаться. Ещё не верилось, что проскочил...А ведь проскочил, чёрт побери...

'Романенко с комбатом, наверно уже далеко',- подумал старший лейтенант и прикрыл глаза. Прошло несколько секунд, и только сейчас он ощутил тупую боль в левом плече. На рукаве масхалата расплылось большое кровавое пятно.

- Всё ж зацепили, - прошептал он и смачно выругался.

Времени на перевязку не было. Немного приподнявшись над насыпью дороги, он увидел, как вдоль арыка шли 'духи' и время от времени стреляли...

' Неужели добивают раненых ?'

' А сколько вообще ребят вышло ?'- вспоминал он и не мог вспомнить. - 'Неужели Сергей с комбатом и я.., не может быть...- прошептал старший лейтенант.- Ну, погодите...'

Старший лейтенант проверил автомат, хорошая все-таки 'машинка'- этот АКМ,

вода, грязь всё нипочём - вытряхнул грязь, вылил воду ... механизм работал исправно. Положил перед собой три полных рожка: ' Жаль патронов маловато' - подумал он, улёгся по удобней и передёрнул затвор...

Руки предательски тряслись - то ли от нервного напряжения, то ли от усталости... Пришлось автомат прижать к стволу небольшого дерева, но один

чёрт, 'мушка' прыгала, как заводная... Усилием воли, сделав три - четыре глубоких, спокойных вздоха, удалось успокоить нервную трясучку. Как бы сам по себе, в прорезь прицела попал бородатый 'дух', выстрелил одиночным...'Молодец', - похвалил себя старлей, 'дух' скрючился пополам...

Тут же поймал ещё одного, этот был совсем молодым... Опять выстрел ...

Попал...

Неожиданно земля вздрогнула, страшный хлопок - и его отбросило в сторону...

Звенящая тишина, в глазах ночь, ворту солоноватый привкус...

... Сколько времени пролежал без сознания, вспомнить не мог, в голове, кажется, всё перемешалось, она трещала, как испорченная рация, перед глазами

скакали разноцветные зайчики... Открывать глаза не хотелось, но открывать надо... Сергей Орлов лежал за разрушенной стеной изгороди. Автомат был рядом - хорошо, что он обмотал ремень вокруг руки, когда стрелял. Из трёх магазинов остался один, тот - что в автомате. Он посмотрел в сторону 'духов', стрельбы слышно не было, вообще слышно ничего не было, в голове шумело, от запаха тротила хотелось' блевать'. - Надо ползти... Надо ползти ! - более твёрдо повторил он. - Иначе труба дело, найдут и тогда пишите письма...Сделают барабан с ушками... 'Духи' кого-то собирали и стаскивали к тому дувалу, куда старший лейтенант бросал гранаты. Очень хотелось пить, а больше хотелось плюнуть на всех, встать и спокойно идти. Идти к своим, а лучше - домой, но он полз и полз вдоль стены. Вон вдалеке и кукурузное поле, рядом с полем небольшой, разрушенный дувал, надо ползти к нему. Старлей скатился с пригорка, и оказалось, что он лежит на помидорных грядках, перед глазами болтались красные и желтые 'дамские пальчики'. Сергей срывал и запихивал, срывал и запихивал, опять срывал и опять запихивал их в рот... Красный сок, тонкой струйкой сбегал из уголка губ, по щеке, шее, за шиворот., приятно холодил и щекотал кожу. В небе трепыхал жаворонок, но песен его Сергей не слышал...'А может, это немой жаворонок', - подумал он и пополз дальше к дувалу. У стены дувала лежали бойцы. 'Господи... свои - прошептал он рассеяно. - Но почему их только четверо, где остальные, или остальные уже вышли к броне?'- Товарищ старший лейтенант, вы живы ? А мы думали, что только нам удалось выскользнуть из клещей... Вы ранены ?.. - Перед ним сидели трое бойцов и прапорщик, все грязные, окровавленные, но живые.- Где Романенко с комбатом? - прошептал старший лейтенант.- Не было.- Не видели.- Ни комбат, ни Сергей не выходили. Вы первый.- Значит, они остались там, а может, всё же жив Сергей.,- прошептал взводный. - Комбат погиб у меня на глазах, Романенко выносил его, я остался прикрывать их отход...- Неужели и его тоже... Орлов заметил лежащую у стены рацию и пополз к ней.- Бесполезно, товарищ старший лейтенант, она не действует, разбита, зато я живой, - сквозь ватную пелену услышал он голос одного бойца - это был радист комбата. Стопятка была разворочена в трёх местах.- Висела за спиной, - пояснил радист. - Она вдребезги, а мне хоть бы что...- Судьба, видно - прошептал кто-то.'Да', - подумал Сергей -'Судьба играет с людьми в только ей известную игру и по правилам нам, порой, не понятным. Вон снайпер, у него до сих пор течёт кровь, оторвало пол-левого уха и щека задета. А прапорщик, кажется, контужен, сидит с отсутствующим взглядом, глаза шальные. У другого бойца - весь рукав в крови, а радиста спасла рация, если б не она лежать и ему в этом вонючем болоте...'От мрачных мыслей его оторвали энергичные жесты радиста. 'Как зовут его?'-Старался вспомнить Сергей, но не мог...Радист показывал вверх. Над ними, на высоте около четырехсот метров, проплывали вертушки. - Двадцать четвёрки... На Гардез идут...- А может, к нам в Бараки - прохрипел кто-то.Жаркое солнце уже клонилось к закату. Вертушки, блеснув на солнце лопастями, скрылись в его лучах.- Ушли...- Надо выходить... - словно очнувшись от гипнотического сна, скомандовал взводный. - Доползём до реки, а там рукой подать, ещё метров двести - и наши.Прижимаясь к земле, пятеро оборванных, грязных, измученных бойцов выползли из-за укрытия и поползли к кукурузному полю.... До него оставалось метров двадцать, можно было считать, что уже 'дома', но опять случилось непредсказуемое...Всё пространство перед ними до кукурузного поля и немного вправо вдруг вздыбилось и обрушилось рёвом. Огненные вспышки, вспышки, вспышки охватили всё пространство, всё вокруг покрылось густой серой пылью..,рёв и огненный смерч повторился, но уже чуть сзади и левее...- Что это?... Что? - заорал прапорщик.Тени двух двадцать четвёрок промелькнули над головами...- Они разворачиваются! - Захрипел старлей. - Давай шашку с оранжевымдымом или красную ракетницу...у кого есть...быстро, иначе 'Нурсы' разнесут нас на куски, второй раз они не промахнутся !...Прошла минута, может, меньше...- Долго возитесь, неужели ни у кого ничего нет..?- У меня пиро факел в кармане рации...- Давай быстро !'Щуки', 'Щуками' или по другому 'Собаками' бойцы называли вертолёты боевой поддержки - МИ-24, в это время сделали разворот и опять заходили от солнца...Над головами пяти измученных, смертельно уставших бойцов фыркнул и загорелся красный факел, в вытянутой руке радиста... А свора 'Собак', уже опустив хищные носы, готовилась произвести повторный залп.., но, в последний момент, хлопнув на прощание двигателями, резко ушла в сторону дороги...- Ух ты, чуть - чуть не закосили...- прошептал кто-то.- 17-й и 21-й...- Выберемся, тогда разберёмся,- ответил старший лейтенант, - а сейчас живо в кукурузу !..И вовремя: пиро факел предотвратил нападение вертушек, но привлёк внимание 'духов', в воздухе опять, уже в который раз за сегодняшний день, запели пули... Но этот хор показался бойцам райской песней - куда хуже надрывный вой 'Нурсов'. Проползая мимо мест их разрывов, ребята прихватили несколько осколков в качестве сувениров...'Хорошо, что эти болванки - направленного действия,- подумал Орлов, - иначе неизвестно, чем бы всё это кончилось.' До реки по кукурузе проковыляли быстро, на четвереньках куда складнее, чем на пузе. А там, на берегу, все разом припали к воде, долго и жадно пили холодную воду, от которой ломило зубы, а от счастья кружилась голова. После водопоя, маленький отряд побрёл к противоположной стороне, сначала было мелко, но у противоположного берега дно уходило резко вниз, и бойцам пришлось преодолевать оставшиеся метры вплавь.- Николай ! Держи взводного ! Утонет !Безухий Николай успел схватить за шиворот старлея и с помощью ребят выволок на берег, обмякшее тело взводного... Его быстро перевернули на живот, кто-то подставил колено, тело взводного согнулось пополам, изо рта и из ноздрей фыркнула струёй вода....Какое-то время старшего лейтенанта ещё выворачивало, постепенно он оклемался и сел, ребята стояли рядом.- Спасибо, братишки... Смешно.., но я отключился...- Наверно, от счастья, товарищ старший лейтенант.?- Да нет, скорее от резкого охлаждения после драпа и 'балдежа' на солнце.Весь не большой отряд смеялся... Старший лейтенант поднялся:- Пошли, зубоскалы... По прямой до броне-группы оставалось метров двести. Продравшись через прибрежные кусты, фантастическое переплетение и нагромождение корней, пятёрка измученных и зверски уставших бойцов, вышла на открытое место.Впереди виднелись, как призрачные замки, башни БТРов, стволами повёрнутые в их сторону. С брони соскочили несколько десантников и побежали навстречу им. Последние метры шли, еле волоча ноги, руки отказывались держать оружие...'Часто видел, как герои фильмов теряли силы за каких-то два-три часа поединков, погонь или после борьбы за выживание,- думал взводный, старший лейтенант Орлов,- но до сего дня не верил, что так может быть, не верил...а сейчас верю...'Старшего лейтенанта обступили его подчинённые, все наперебой старались что-то для него сделать, кто-то протягивал флягу, кто банку со сгущёнкой, кто-то взял автомат и помог снять грязный броник... Их лица выражали радость и озабоченность, тревогу и сострадание - все чувства человеческой души отражались в них.- Романенко не выходил?.. Комбат где?.. - Спросил взводный.- Никто кроме вас пятерых не возвратился...- Значит, он остался там,.. комбат погиб, Сергей его тащил...Подбежал молодой замполит, вслед за ним - командир первого взвода, он оставался с бронёй и не ходил в кишлак на зачистку:- Где комбат? Где остальные?...- Все остались там, как мы-то вышли не знаю... А эти вертушечники - что, с ума посходили, неужели не видно было? Своих чуть не закосили, хорошо факел нашёлся, а то бы крышка... Раненых тем временем посадили на один из БТэРов, для отправки в район дислокации бригады. - Товарищ старший лейтенант, садитесь, сейчас едем!- Я остаюсь, давай без меня...БТР, взревел движками и рванул с места...- Толя! - так звали командира первого взвода.- Надо попробовать вытащить ребят ?...- Надо.... А как?- Что если, как в первый раз, ведь тогда получилось?- Не уверен, что сейчас получится...- А если 'духи' их порежут? Секунду взводный думал:- Ладно, давай! Будь что будет...Он подбежал к первому БТРу и скрылся в люке, через минуту по рации были вызваны два других.- Желающие прокатиться к 'духам' в гости есть?...- крикнул он, высунувшись из люка. На БТэРы полезли бойцы - должно быть, вся рота...- Стоять! Идёт только первый взвод, остальным находится здесь! Моторы взревели: солдаты других взводов нехотя спрыгнули с них, и отошли в сторону... . Как и в первый раз, бронированные машины на полной скорости, влетели в веление, извергая вокруг себя море огня, пронеслись по узким улочкам и остановились на площадке за арыком. Десант на ходу соскочил с брони, а БТРэ развернулись в дугу, своими боками прикрывая людей, операторы вели непрерывный огонь...- Господи! Что же это...Лица у десантников стали пепельно-серыми, желваки ходили ходуном, руки тряслись... Шестнадцать человек, среди них комбат и ефрейтор Романенко, лежали один возле другого, они были абсолютно голые, на грязно-серой коже то тут, то там виднелись следы пулевых отверстий с запёкшейся кровью, у некоторых были следы от ножевых ран...- Добивали...- прошептал кто-то. Убитых грузили молча, поиски одежды и оружия результатов не дали. Состояние было подавленным, голова ничего не воспринимала, только злоба, злоба и обида за своё бессилие что-либо сделать.... К месту дислокации бригады прибыли уже затемно. Их ждали, о случившемся, всё доложили по рации. Вертушки из Кабула были на подлёте...В свете прожекторов, расстелили плащ-палатки и ребят бережно, чтоб не потревожить, разложили на них...Плотной стеной стояли шеренги десантников, по скуластым, коричневым от загара лицам текли скупые мужские слёзы...- Вечная память ВАМ, братья, спите спокойно, а мы, пока живы, будем носить в сердце кровоточащую рану памяти...

1990 -1991 гг. С. Орлов