# Ом Шанти Ом

Марк Давидович Поплавский

В подражание А.Покровскому

Офицер всегда должен быть в тонусе. Без тонуса он начинает задумываться, философствовать он на досуге начинает, размышлять о смысле бытия и служит от этого, конечно, уже гораздо хуже.

Лучший способ привести офицера в тонус - это срочно вызвать его куда-нибудь далеко и не сказать зачем. Пусть хорошенько помучается, мерзавец, в дороге. Вот в столовую с клубами морозного пара, чесночно дыша гуманитарными котлетками, суетливо врывается дежурный по связи. Хрипит тревожным голосом: "Тщщ стрш литинант! Тщщ стрш литинант! Вас срочно на КП бригады к Апрелю! Нет, не сказали зачем!". Апрель - это нш бригады, широко известный своим крутым нравом и филигранным владением непарламентской лексикой, от которой стыдливо розовеют даже видавшие виды проверяющие генералы из штаба округа. Ложка летит на пол, из под ног с обиженным мявом взвивается травмированная в хвосте кошка. Задом вперед падаешь в уазик. Ехать минут 20. За это время столько всего интересного можно передумать, что диву даешься! Вспоминаешь все свои грехи, вольные и невольные, продумываешь виртуозные стратегии обороны с последующим переходом в контратаку: "А если он скажет так, то я ему в ответ... А если он вот эдак, то я тогда... А если он перейдёт на личности и назовёт меня вот этим своим излюбленным словом, то я ему тогда скажу, что кто обзывается, тот сам так называется!". Вбегаешь экстренным шагом куда звали. В предбаннике сосредоточенно ковыряет в носу Лёха Кекс, вечный лейтенант из оперативного, и в ответ на твоё обеспокоенное движение глаз: "А... Не, к нему не надо. Он че-то сказал у тебя спросить... А! Вспомнил! Слышь, а куда девалась твоя восьмая рота?". Моя восьмая рота вторую неделю на полигоне и об этом известно каждой лавочной бабушке в городе, но только не оперативному отделению бригады. Это нормальная ситуация. Эмоционально выдыхаешь одно краткое существительное, извлекая бездну неожиданных шипящих из одной маленькой буквы "т", и пускаешься по мерзлым колдобинам в обратный путь.

Или вот еще можно его закрыть где-нибудь и не выпускать пока не будет готово. А то, что должно быть готово, лежит в опечатанном сейфе совсем в другом месте и само собой, без его личного участия, не приготовится ни при каких обстоятельствах. И он тогда будет смешно скрестись в дверь изнутри, как йоркширский терьер, которого нерадивые хозяева поутру забыли вывести на улицу, а ему в ответ надлежит с наигранным равнодушием приговаривать: "Ничего не знаю, приказ командира". И выпустить его, паразита, ровно за 4 минуты до установленного срока готовности, чтобы прочувствовал глубоко. А когда он через три часа, заискивающе виляя хвостиком, принесёт изумительно готовым именно то, что от него требовали, сказать ему: "Так все, отставить. Это уже не нужно. Срочно езжай за...".

Или можно разбудить его, поганца, ночью. И заставить ехать куда он раньше никогда не ездил. А дорогу объяснить кратко и четко, чисто по-военному: "Ну, это, короче, от крайнего блока направо километров семь по грунтовке, а там дальше спросишь". И когда он приезжает направо от блока, то там спросить можно только у страдающих бессонницей сусликов. И он туманным ежиком потерянно бродит там где-то в непролазной тьме, спотыкаясь о корневища, до утра. А когда он, ничего, конечно, не нашедши, в потном исподнем  возвращается домой, то выяснится, что его безуспешно искали по округе всем батальоном, решили, что его утащила ДРГ, и о его загадочном исчезновении уже доложено командующему.

Или ещё вот можно с буратиновым выражением на лице показательно порвать его рапорт с приложенными в единственном экземпляре оригиналами документов, потому что он по ошибке положил его на стол не тому начальнику. И пока он скорбно сучит ножками, умиротворять бархатно: "Ну, не знаю я, что теперь делать... Честно не знаю... Восстанавливайте как-нибудь...".

Столько всего вообще можно совершить, чтобы держать офицера в тонусе, что дух увлеченно захватывает! Я в таких случаях всегда себе говорю: "Эдуард!" (мне нравится думать, что я Эдуард). "Эдуард", - говорю я себе, -  "На что ты тратишь свою вторую молодость! Все эти мобилизованные завхозы с замашками маркиза де Сада  интенсивно хотят, чтобы ты много страдал. Не будь идиотом, не делай им этого удовольствия. Помни головой, что через максимум пару лет ты будешь собеседовать их всех по очереди ввиду открывшейся вакансии охранника на шлагбаум. И ты отберешь себе самого сообразительного самца, а отвергнутые побредут, почесывая подмышки, искать себе счастья в других местах. А пока пусть резвятся на свободе". И я немедленно перестаю сжигать в ненужном стрессе драгоценные нейроны головного мозга и прихожу в благодатную гармонию со Вселенной. Ом Шанти Ом... Ишь, лазиют...