# Ангелы на краю ада

Виктор Притула

Еще одна версия

1. Мишель


Это случилось давно. Так давно, что и сам я начинаю сомневаться в том, что это случилось. Но случилось!

История сюрреалистическая. В нее мало кто верит. Да и как можно верить человеку, который всю дорогу был неблагонадежен.

Вот и сегодня, на склоне лет его неблагонадежность, которая впрочем всем до лампочки, не дает ему покоя. Такой престарелый нонконформист. Был коммунист, как все журналисты-международники. Но в один прекрасный день КПСС с ее семнадцатью миллионами лопнула как мыльный пузырь. Была и не стало. КПРФ - уродливое порождение эпохи уральского самодура, прислужливое нечто эпохи питерских собчекистов, которому народ и не Гекуба, потому что и рыданий не осталось гамлетовских, а Христос по тов. Жуганову - первый коммунист. Ленин (Улианов) - второй. Тов. Жуганов - третий. Системная оппозиция. Представляю товарища Улианова в роли системного Жуганова. Нереально. Навальный в роли Улианова еще не реальней.

Но оставим это плутовство эпохи питерских собчекистов.

Время о котором я расскажу назвалось ЗАСТОЕМ. И все журналисты-международники были членами КПСС. Отмечу что между членами КПСС и коммунистами была известная разница. Как между Евгением Урбанским и условным Штирлицем. Хотя оба были из одного Павки Корчагина.

Но все не о том.

Опрокинемся в бездну прожитых лет. Декабрь 1975 года. Наш паровоз вперед летит!

Странный город Сайгон. Странная улица Тызо. Смесь маленьких галерей вьетнамских импрессионистов и борделей вьетнамских путан.

Ты молодой и вечно пьяный. В этом городе еще нет этих серых мышей из-под резидентуры. В Ханое много. Там есть такое местечко Ким Лиен, где ты как на ладони у сурового Феликса.

А здесь гуляй не хочу. Если с умом. Но ума то как раз было маловато. Зато с улицы Тызо за уши не оттянуть.

Как раз напротив маленькой галереи старого Туана была такая пропитанная рыбным соусом "ныок мам" из перебродивших анчоусов едальня, то ли кафешка, то ли пивнушка, где пиво "ЗЗ" было отнюдь неплохим.

Ты сидел, пил пиво, жевал поджаренный арахис, и пот струился из всех пор.

Месье, - сказал этот человек.

Да, -сказал ты.

Вы знаете месье Мишеля? - спросил это маленький изящный седой вьетнамец.

Ты знал советского корреспондента в Индокитае Михаила И., которого знало полсайгона.

Конечно, - отвечал ты.

Этот маленький игрушечный вьетнамец смотрел с явным недоверием.

Вы были в Пномпене? - спросил он.

Трудный вопрос. Я не был в Пномпене. Там уже полгода как никто не был. Потому что "красные кхмеры" закрыли страну на "переучет". Никто не знал, что происходит в Пномпене. Точнее вьетнамские даньти знали, но они, если надо - изрядные молчуны.

Лиенсо дорога туда была заказана. Кубинцам можно, румынам можно, югославам можно. А нам нельзя.

Сейчас нет, - отвечал ты.

Месье - француз?

Нет, месье -лиенсо.

Это так просто называть себя лиенсо - советский. Это тогда звучало гордо. Это потом мы стали "совками". Потом мы с этим смирились и стали презирать свою советскость, свою имперскую ипостась, к которой сегодня так лицемерно стремятся наши новые инженеры человеческих душ. Их коробит от возвращения к совку. Но куда ж вы денетесь - малаховы, соловьевы, доренки и прочие бывшие и не до члены КПСС.

Так вы русский, - спросил этот коротышка на безупречном французском.

Выходит так, - отвечал ты на своем далеком от парижского диалекта.

Мишель тоже немного русский, не так ли?

Вот уж не думал, что Михаил И. немного русский. Как это?

Но вопросов ты не задаешь. Этому тебя обучил наставник Александр К.

Меньше вопросов. В Индокитае их не любят. Молчание - золото - напутствовал Сан Саныч.

Ты протянул ему пачку "555". Опрокинулись в аромат вирджинии.

Когда вы встречались с месье Мишелем?

Разговорчивый однако незнакомец.

Видите ли месье, я не могу...

Да, понимаю. Нельзя доверяться случайным людям.

Какой ты понятливый.

Более чем. Он смотрит на тебя откровенно насмешливо.

Потом открывает свой потертый портфель из слоновой кожи и вытаскивает несколько древних журналов, изданных во французском Индокитае.

На одной из фотографий из старого журнала несколько человек на фоне Ангкор-вата. В центре симпатичный усач.

Узнаете? - спрашивает странный визави.

Ангкор-ват...

Да нет же, вот этот человек?

Пауза.

Но как же, это дед Мишеля, месье Галу.

Месье Голубев?

Так вы все же знаете месье Мишеля!

Становится жарко.

(Продолжение следует)