# Прощание славянки

Михаил Владимирский

Очерк об одном дне работы "Координационного центра помощи Новороссии" (КЦПН) в Санкт-Петербурге. Сбор средств, приобретение снаряжения, отправка грузов и добровольцев. В общем, несколько слов о тыле русского сопротивления.

20 июня 2014 г. мне довелось побывать в самом "логове зверя", у тех самых загадочных людей, которые "стоят за спиной террористов в Луганске и Донбассе". Короче, я поучаствовал в сборе и отправке груза для сражающегося Славянска, подготовленного "Координационным центром помощи Новороссии". "Координационный центр" - одна из многих добровольных организаций гуманитарной помощи Новороссии, которые, с началом вооруженного противостояния на юго-востоке Украины, развернули работу по всей России, от Ростова до Новосибирска. Его история весьма характерна для наших дней. Все началось с того, что питерскому юристу Андрею Блинскому прислал письмо его старинный друг, житель Луганска, как и многие его соотечественники вступивший в отряды только формировавшегося тогда ополчения. К письму прилагались фотографии. На них Андрей увидел, что его друг и прочие ополченцы вооружены кое-как, а обмундирования и снаряжения, как такового, у них вообще не имеется. Чуть ли не в шлепках люди воюют. Если в области вооружения, в рамках российского законодательства, изменить ситуацию возможности не имелось, то со всем остальным порядочные и неравнодушные люди вполне могли помочь. К делу Андрей привлек другого своего знакомого, Александра Любимова, владеющего небольшим бизнесом по торговле прицелами и прочей военной и охотничьей оптикой. Товарищи примкнули к известному московскому блогеру Алексею Маркову (впоследствии, комиссар нашего добровольческого отряда, а позже - зам. командира бригады "Призрак" в по тылу ), который уже приступил к работе в этом направлении. Начало "Центру" было положено 10 мая, когда в ЖЖ разместили обращение с просьбой оказать помощь защитникам Славянска: и у Александра, и у Андрея в Живом Журнале оказалось достаточно знакомых с аудиторией подписчиков свыше 1000 человек. Вскоре начали поступать средства, на которые была подготовлена и отправлена посылка с необходимым снаряжением. Отправили ее через друзей в Ростове, а те переслали дальше, через своих друзей в Новороссии, и сработало, надо сказать, лучше, чем "Почта России". Адресат посылку получил, и она пришлась как нельзя кстати. Однако, отклик желающих помочь сражающейся Новороссии оказался гораздо сильнее того, на который изначально рассчитывали организаторы акции. В результате то, что предполагалось как разовая поддержка близких знакомых, получило продолжение. Образовалась группа активистов, осуществляющих, при прямой финансовой поддержке народа, регулярные поставки обмундирования, снаряжения, медикаментов и многого другого, в чем остро нуждаются защищающие Славянск бойцы. Кажется, именно это называется "самоорганизацией населения".

Сложившаяся схема работы активистов оказалась, в целом, такова: к "Центру" обращаются представители того или иного отряда Ополчения и сообщают о своих насущных потребностях, формируя заказ. (Средства у "Центра" имелись значительные: в среднем сумма добровольных пожертвований летом 2014 г. составляла около миллиона рублей в неделю (средний перевод от 5 до 15 тысяч рублей). Отчеты о расходовании денег публикуются на сайте "Центра". Активисты закупают или достают необходимые бойцам вещи, собирая посылку, которая затем уходит к границе Новороссии наемным транспортом. На границе ее встречают представители заказчика и переправляют далее. Граница - место опасное. Ситуация там меняется каждый час. "Окна" то открываются, то закрываются. Иногда происходят вооруженные столкновения с украинскими силовиками. Российские пограничники, в основном, "смотрели в другую сторону" на подобные поставки. Ужесточение пропускного режима произошло гораздо позже, уже летом 2015 г.


С Сашей Любимовым и его женой Майей я был знаком уже давно. Когда-то, в другой жизни, мы работали в одной фирме. Фирма кончилась, а дружба осталась. В общем, около полуночи, 19 июня, мне позвонила Майя.

- Привет, ты можешь завтра помочь? Такое дело: надо отправлять груз сам понимаешь куда. Он довольно большой и ценный, а волонтеры, с которыми предстоит работать - люди новые. Мы их не знаем.

Разумеется, я согласился, и вот мы встречаемся поутру, возле одного из складских комплексов в районе Московского вокзала, первой точки намеченного на сегодня маршрута. Волонтеров оказалось двое. Один - мой тезка, Михаил, питерский бизнесмен, совладелец фирмы, торгующей модной молодежной обувью, невысокий, стильно одетый, стройный мужчина лет тридцати, и водитель Леша, крепкий голубоглазый мужчина, примерно того же возраста. Втроем мы быстро загрузили в чрево "Транзита" вынесенные со склада коробки с облегченными штурмовыми ботинками и пакеты с разгрузками. Майя села в "Транзит", а мы с Мишей поехали на его автомобиле. Дорогой разговорились. Михаил оказался большим любителем парашютного спорта, у меня также имелся кое-какой опыт в этой области, потом разговор перекинулся на особенности рыбалки в Сибири, конечно, поговорили и об обстановке в Новороссии. И у него, и у меня там оказались свои "источники": друзья и знакомые.

Между тем дело продвигалось. Мы посетили еще одну "точку", забрав приготовленный для нас товар. Затем покатили в опорный пункт другой, более крупной гуманитарной организации: штаб-квартиру небезызвестных "Гуманитарных войск" в Питере. В отличие от "Центра", работающего по конкретным заказам отрядов Ополчения, "Войска" осуществляют обширную гуманитарную миссию, сотрудничая с правительством Донбасса и Луганска. Их штаб оказался большим плохо освещенным подвалом в одном из новых районов на севере Питера, с низкими потолками и железной дверью без вывески. Открыла нам девушка с осунувшимся от усталости лицом. Помещение буквально завалено всевозможным добром, где сумки с крупой и макаронами соседствуют с упаковками бинтов и медикаментов, а коробки с амуницией громоздятся поверх баулов со спальными мешками. Рядом с новыми вещами отмечаю какие-то древнего вида ящики с красным крестом, офицерские портупеи и фляги в потертых чехлах. В коридоре едва не спотыкаюсь о стопку советских стальных касок, обернутых в бумагу. На коробках надписи разноцветным маркером. "Ленинград - Городу Герою Славянску. Прорвем Блокаду!" - читаю я на одной из них.

Одна комната подвала превращена в подобие офиса. На столе куча кружек из-под кофе, на полу пенка и спальник: видно кому-нибудь из волонтеров частенько приходится тут ночевать. На стене списки необходимых лекарств. На другой - портрет Порошенко, перечеркнутый траурной полосой. Внизу надпись: "По осени забьем". Незатейливый солдатский юморок.

Как оказалось, нужного нам груза пока нет. Вещи только должен привезти кто-то из местных активистов. Остаемся ждать. Между тем в подвал подтягиваются люди. Одновременно с нами пришел дедок лет 70-ти, пожаловался на то, что "ой, найти вас совсем невозможно", затем ненадолго исчез и вернулся с несколькими пакетами детских памперсов. Матерям с маленькими детьми, которых сейчас вывозят из-под бомб и ракет "евроинтеграторов", они точно пригодятся. Потом пришла супружеская пара, принесли несколько тщательно запечатанных коробок.

- Шведы. Третий раз уже приезжают. - Заметила курившая около двери женщина средних лет.

Женщину зовут Настя, и она тут, похоже, за старшую. Она поворачивается к Мише.

- Слушай, ты же на машине? Можешь посылку забрать с почты? А то мне не успеть.

- Что за посылка?

- Гуманитарка из Германии. Белье, термоодеяла. Килограмм двадцать всего.

Постепенно помещение наполняется людьми. Слышны обрывки разговоров:

"Нет, палатки не куплю, лучше на лекарства деньги потрачу...", "к этим прицелам "ласточкин хвост" не подходит...", "по лекарствам мы похоже город уже выгребли весь...", "....да, нужен ледокаин в тюбиках. Его не достать, но может быть...", "..спальники нужны..", "...перчатки...ботинки...кровоостанавливающее...".

Деловой человек Миша вынимает телефон и начинает названивать знакомым из аптечного бизнеса, потом знакомым - торговцам снаряжением. Самоорганизация идет полным ходом. Наконец появляется нужный нам человек: крепкий седой мужчина в полувоенной одежде. Он волочит два огромных целлофановых мешка с наколенниками. По характерной окраске в серую "цифру" сразу понимаю - пиндосовские, БУ армии США.


- Я думал, у меня их больше, - оправдывается мужчина, - а оказалось страйкболисты раскупили половину.

В "Гуманитарных войсках" мы забрали наколенники, пяток зеленых "сидоров", битком набитых консервами, и несколько коробок лекарств. Взамен оставили коробку колиматорных прицелов - для Донецка. Потом перегружали все это в офис "Центра", таская вещи на четвертый этаж. Поднимаясь с очередной стопкой коробок, отмечаю на крышке упаковки с лекарствами краткую надпись: "Таллин-Славянск". Однако, везде люди есть. С волонтерами попрощались тепло. На слова благодарности те ответили просто: "Да это вам спасибо! Если что надо - мы всегда готовы!"


Весь вечер я, Майя и Саша переупаковывали вещи. В посылку вошли прицельные приспособления, обувь, разгрузки, наколенники, бронежилеты, лекарства, книги с краткими наставлениями по эксплуатации оружия и многое другое, в чем нуждается Народное Ополчение. Перед самым отъездом подъехал мой товарищ по охотничьим экспедициям Дмитрий, привез баул со свежее пошитыми снайперскими камуфляжами. Посылку на границе должен встретить - зам. командира разведподразделения в Славянске. Назовем его, условно, Иван. Я осторожно интересуюсь его личностью:

- Он кто вообще? Какой-то наш отставной военный.

- Нет, местный, луганский, - отвечает мне Саша, - человек сугубо мирной профессии, но охотник и вообще любит оружие. Кто-то типа тебя, короче.

В офисе то и дело звонит телефон, подъезжают люди, предлагающие помощь с униформой, продовольственными пайками или денежными средствами. Надо сказать, что и волонтеры, и большинство тех, что помогают ополченцам - классические представители полузатоптанного российского "среднего класса". Быть может, эпические "ватники, синие от наколок", о которых я столько слышал от украинцев и их сторонников, действительно существуют где-то, но среди людей, не словом, а делом поддержавших восставшую Новороссию, я не увидел никого похожего. Даже обидно.

Около десяти часов вечера подъехали Андрей Блинский и с ним шестеро добровольцев (еще четыре человека должны присоединиться к группе в Москве).

В ту пору поток добровольцев из России был еще не слишком полноводным. По настоящему массовым добровольческоен движение станет к концу лета 2014 г., после "Южного котла", когда окончательно станет понятно, что эта война всерьез и надолго. А в начале лета у организаций, занимавшихся рекрутингом будущих бойцов господствовало мнение о том, что конфликт на Донбассе имеет скоротечный характер и потому заявки принимались преимущественно от людей, имеющих хорошую, желательно специальную боевую подготовку, а лучше реальный боевой опыт. Поэтому и моя собственная заявка добровольца в "1ю московскую интербригаду" осталась без внимания.

Те шестеро, что пришли в тот день в офис "Координационного центра помощи Новороссии", несомненно, воевать умели. Крепкие молодые мужчины в возрасте от 25 до 35 лет, одеты в гражданское. Форма и снаряжение - в рюкзаках. По их словам, каждый потратил на экипировку по 30-40 тыс. рублей личных денег. Что бы там ни кричали о "русских наемниках - чеченцах" украинские СМИ и поющие с их голоса российские "либералы", но никаких денег за участие в боевых действиях добровольцам, в то время, не предлагалось. Да и позже даже тот скромный оклад жалования, что причитался бойцам армий ЛНР и ДНР получали далеко не все. Я, например, не получал, поскольку "Призрак" во время моего пребывания "в рядах" не входил в структуру вооруженных сил ЛНР. Исключением были врачи, которым правительство ЛНР и ДНР обещает по 30 000 р. в месяц. Врачи в Новороссии нужны даже больше, чем военспецы. Все шестеро, как и те, кто присоединится к ним позже, вышли на "Центр" самостоятельно; изложили в анкете свои военные навыки и были отобраны из общего числа претендентов.

Среди добровольцев я, с немалым удивлением, обнаружил своего одноклубника-реконструктора Яна Петровского по прозвищу Славян. Славян давно уже перебрался в Норвегию, получил гражданство и даже успел отслужить в норвежской армии, где приобрел полезную специальность пулеметчика. И вот теперь он вернулся, чтобы сражаться в Новороссии.

- Парочка моих армейских знакомых уехала воевать за ТУ сторону, - замечает он в разговоре, - но эти - конкретные нацисты. В голове сплошной Гитлер, Квислинг и "арийская раса господ". Там им будет раздолье.

- А ты едешь воевать за русских?

- Я да, за русских. Тут все просто: защищать свой народ - долг мужчины и воина.

Я киваю. Обсуждать тут, в общем-то, и вправду нечего. (Впоследствии Славян станет замом командира ДШРГ "Русич", совершит как минимум три успешных командировки в Новороссию, и будет объявлен в розыск Интерполом).

- Если у кого чего-то не хватает из снаряжения, то милости прошу озаботиться этим прямо сейчас, - говорит Саша Любимов.

- ПНВ есть? - Тут же спрашивает старший группы, бывший десантник Алексей (Алексей Мильчаков, он же "Серб", в будущем командир ДШРГ "Русич").

- ПНВ всего один, и он идет в персональном заказе. Извини.

Игорь, здоровенный, даже на фоне остальных, тоже не маленьких добровольцев, мужчина начинает с увлечением рыться в снаряжении. Меряет кевларовую каску и с неудовольствием откладывает в сторону: крепление опасное, может при попадании повредить горло.

- Возьми "бронник", - говорю я, - второй класс защиты на груди и пятый на спине. Хорошая штука.

- Да ну, - отмахивается тот, - у меня своих два: легкий и тяжелый.

Человек, с которым я говорю - профессиональный телохранитель с опытом нескольких загранкомандировок. Перерыв несколько коробок он, наконец, находит то, что ему нужно: ночной прицел с переходником. Довольно улыбаясь, прижимает его к груди, словно любимую игрушку. (Игорь Фомин, "Высота" участвовал в боевых действиях в составе ГБР "Бэтмен", был ранен, вернулся в Россию, но весной 2015 г вновь вступил в ряды Ополчения).

- А ты взял бы лучше бронежилет, - советует он своему коллеге, по специальности механику-водителю БТР, - а то у тебя несерьезный, противоосколочный.

- Под броней вроде больше и не надо, - отвечает тот, с сомнением вертя в руках тяжелую "кирасу".

- Так то под броней. Мало ли, как оно повернется...

Да, повернуться может по всякому, на то и война, и каждый здесь это знает.

Мы загружаем многочисленные ящики, тюки и коробки в микроавтобус. По странному совпадению его номер оказался 282, над чем все невесело шутят. Наконец сборы закончены. Шестеро добровольцев выстраиваются в короткую шеренгу. Напротив них - с десяток провожающих. Здесь нет ни "кураторов из ФСБ", ни "политруков" с речами, ни оркестра. Просто несколько русских людей, которые точно знают, в чем их долг и потому не нуждаются в лишних словах. Солнце медленно опускается за дома, вечер прохладен и тих. Бойцы стоят молча. От идущих мимо прохожих их отличает только особенное, отстраненное, выражение глаз. Мыслями они уже далеко, на сотнях километров дороги, на беспокойной стреляющей границе и дальше, где тяжело ворочается война. Там бьется в кольце карателей Славянск, там, как 70 лет назад, рвутся к Донецку танки "евроинтеграторов" и на пути у них по-прежнему лишь русская храбрость.

- Спасибо большое вам всем, - наконец говорит Саша, - желаем удачи!

Прощаясь, мы крепко пожимаем отъезжающим руки. Белый микроавтобус, мигнув поворотником, выруливает на проспект и скрывается вдали. Вот и все. Впереди добровольцев ждут Москва, Ростов, Луганск и далее направление в боевые подразделения. Их ждет ад войны, но путь чести редко бывает легким.