# Афганская арена. Военачальники Ссср 1972 - 1992 гг. Главные советские военные советники, специалисты и консультанты в Афганистане и их заместители 1972 - 1992 гг. Генерал - лейтенант Черемных Виктор Петрович

Валерий Иванович Аблазов

Афганская арена. Военачальники СССР 1972 - 1992 гг.

Главные советские военные советники, специалисты и консультанты

в Афганистане и их заместители 1972 - 1992 гг.


Генерал - лейтенант Черемных Виктор Петрович


Биография


Черемных Виктор Петрович - генерал - лейтенант.

Родился в 1924 г. на Урале, в Пермской области В 1941 г. окончил среднюю школу, до призыва в армию работал на заводе наркомата боеприпасов СССР.

В августе 1942 г. был призван в армию и направлен в Черкасское пехотное училище, эвакуированное в г. Свердловск (ныне Екатеринбург). Окончил его сокращенный курс в мае 1943 г.

С августа 1943 г. участвовал в боях на Северо-Кавказском, 1 и 4 Украинских фронтах в должности командира взвода и роты, начальника штаба стрелкового батальона, первого помощника начальника штаба полка. Был трижды ранен. Капитан.

В послевоенные годы служил в Прикарпатском военном округе, окончил Военную академию имени М.В.Фрунзе и преподавал тактику на курсах "Выстрел" (г.Солнечногорск).

С 1953 по 1965 гг. проходил службу в Ленинградском военном округе, главным образом, в Оперативном управлении штаба округа. Полковник.

С 1965 по 1967 гг. учился в Военной академии Генерального штаба, которую окончил с золотой медалью.

С 1967 по 1972 гг. служил на Дальнем Востоке. Командовал мотострелковой дивизией, был начальником Оперативного управления штаба округа. С 1970 г. - генерал-майор.

С конца 1972 г. по июнь 1976 г. проходил службу в качестве военного специалиста в 11-й мотострелковой дивизии Национальной народной армии ГДР,

с 1976 г. по 1986 г. - в должности первого заместителя начальника штаба Ленинградского военного округа. С 1980 г. - генерал-лейтенант.

В 1980-1982 гг. - начальник штаба - первый заместитель Главного военного советника в ДРА, советник начальника Генштаба афганских Вооруженных сил, принимал участие в боевых действиях.

С 1982 по 1986 гг. - по возвращении из Афганистана проходил службу в должности первого заместителя на╛чальника штаба Ленинградского военного округа.

Осенью 1986 г. уволен из армии по выслуге лет.

Награжден пятью боевыми орденами и 19-ю медалями СССР. А также двумя орденами и 5-ю медалями других государств.

Автор ряда повестей, в том числе "В боевой цепи" (о Великой Отечественной войне) (1983), "Спецрейс из Кабула" (1994), "О чем не писала "Анис" (афганский детектив), очерков: "В боях безвестных" (1986), "На земле, в небесах и на море" (1986) и др., а также книг воспоминаний: "Афганистан глазами мушавера. Из дневников бывшего военного советника начальника Генерального штаба Вооруженных сил Афганистана" (1990), "Не по сценарию Москвы. Афганистан. Первые годы трагедии." (1995).


Материалы СМИ и публикации


Из книги: Черемных В.П. Афганистан глазами мушавера. Из дневников бывшего военного советника начальника Генерального штаба Вооруженных сил Афганистана. - Ленинград, 1990. - 48 с.


На сколько Вы были подготовлены теоретически и информационно к работе в Афганистане?

О новом назначении по служ╛бе в Афганистан мне сообщили неожиданно. На сборы - неделя! И все-таки успел "проглотить" пару книг про эту страну и ее свободолюби╛вый народ. К сожалению, мне не удалось прочитать что-то досто╛верное о современной обстановке в Афганистане, да и офи╛циальная информация, к моему удивлению, была весьма ограниченной, а слухами пользоваться я не привык, по╛этому побаивался, конечно, оказаться в плену ложных представлений.

14 февраля 1980 года я прибыл в Кабул в качестве со╛ветника начальника Генерального штаба афганских воору╛женных сил. Сразу же лавина информации обрушилась на мою голову, и на первых порах возникли кое-какие трудности из-за моей неосведом╛ленности. Пришлось изучать обстановку в довольно-таки сложных условиях. Что касается боевых действий, профессионально оценить их ход было несложно, а вот как поступить, чтобы стабилизировать обстановку в стране.


Как Вы оцениваете сейчас решения, которые принимались руководством нашей страны по Афганистану?

Наше высшее политическое руководство не оценило должным образом военно-политическую обстановку в ре╛гионе, характер и направленность борьбы между сторон╛никами правительства республики и мятежниками, значи╛мость ряда острых проблем, в частности племенной, и не учло те ошибки, которые были допущены при нашем по╛пустительстве решить было трудно, и главным образом из-за разгорев╛шейся борьбы на внутрипартийном фронте.

Н. М. Тараки и X. Амином. У Брежнева, Суслова и других руководителей сложилось, по-видимому, неправильное представление о существовании военной угрозы в этом регионе со стороны США, чем, видимо, они и оправдывали свои незаконные решения. Определенную роль сыграла весьма поверхностная информация от наших представителей, находившихся в Афганистане, а с учены╛ми, которые понимали глубинные процессы развития об╛щественной жизни в регионе, наши руководители не сочли нужным посоветоваться. Решение было принято в узком кругу, а о том, что оно ошибочно, в ту пору предпочитали помалкивать.


Что же на самом деле происходило в Афганистане?

В Афганистане дей╛ствительно произошло размежевание сил. Процесс пере╛хода от средневековой отсталости к социальному прогрессу, какими бы броскими словами его не называли, шел на╛столько тяжело, что заочно трудно представить. Усиление сопротивления моджахедов, продолжающиеся распри внутри Народно-де╛мократической партии Афганистана (НДПА), инертность крестьянских масс и настороженность в племенах препят╛ствовали стабилизации положения.

По сути дела, шла эскалация боевых действий. Проис╛ходящие события именовались борьбой с мятежниками. Никто из наших и афганских руководителей не заикался о гражданской войне, а к нам, несведущим на первых по╛рах, во многом, это понимание пришло не сразу. Наши представители не оценивали вслух происходящие события в Афганистане как гражданскую войну, зато все и вовсю твердили о так называемой "необъ╛явленной войне". Ввод 40-й армии в Афганистан дал в руки оппозиционных партий козырные карты для разжигания священной войны против неверных и еще больше обострил противоречия среди различных слоев населения. Вскоре стало ясно, что советским войскам не под силу решить политические за╛дачи в Афганистане, как и вообще неразумно с помощью оружия утверждать отвергаемые обществом идеи, и они с большим опозданием (через девять с лишним лет) поки╛нули Афганистан.

Уже в мае 1981 года не╛которые военные советники, к ним я отношу и себя, прямо сказали Д. Ф. Устинову о допущенных просчетах, о неспособности правитель╛ства во главе с Бабраком Кармалем стабилизировать обста╛новку в стране. Но высшие руководители Советского Союза, к сожалению, не предвидели такого развития событий, да и не могли предвидеть, поскольку сами погрязли в застойном болоте.


Когда Вы на собственном опыте убедились в остроте ситуации в Афганистане?

Через неделю после прибытия в Кабул я воочию убе╛дился в остроте обстановки. Речь идет о событиях в столице, которые произошли 21-22 февраля. Что же случи╛лось?.. Вечером 21 февраля генерал-лейтенант Баба -Джан неожиданно пришел ко мне в кабинет и сказал, что на улицах Кабула начались беспорядки. Он был взволнован, на его смуглом, покрытом оспинками, лице появились бледные пятна. На мой вопрос, в связи с чем возникли бес╛порядки, он ответил, что все происходящее - это серьезно и иначе он не стал бы меня беспокоить.

А в городе бушевали толпы. Можно лишь отчасти представить толпу фанатиков - сплав национа╛лизма и религиозности. Без сомнения, беспорядки спровоцированы моджахедами. Подняли головы и уголовники. В Кабул были введены афганские части. Для охраны наиболее важ╛ных объектов - привлечены советские подразделения.

Как только военные патрули от афганских частей взяли под контроль основные магистрали и городские кварталы, неподвижные посты - под охрану мосты, бензоколонки и т. п., а толпы людей были вытеснены с одной из главных улиц Джеда-е-Майванд подразделениями "Коммандос", напряженность в обстановке несколько спала. К 24 февра╛ля беспорядки в Кабуле были полностью устранены, и жизнь вошла в нормальное русло. Были и жертвы за эти два-три дня. Но вот парадокс! Всего погибло до девяноста человек, но не от применения войсками ору╛жия, а в основном, от ножевых ран...


На какие силы опиралась новая власть, пришедшая вместе с нашими войсками в Афганистан?

Главную опору правительства ДРА составляли афган╛ские вооруженные силы - в те годы их численность не превышала 150 тысяч человек. В составе вооруженных сил Афганистана были сухопут╛ные войска, ВВС и ПВО, погранвойска. Но укомплектованность войск составляла 50-70%. Другие вооруженные и военизированные формирования, которыми располагало Правительство республики, к сожалению, были незначительными и плохо подготовленными к бое╛вым действиям против мятежников. Боевые действия велись в основном в тех районах, где силы оппозиции обостряли обстановку.

Одной из острых для афганской армии была проблема ее комплектования. По сути дела, призыв в армию шел принудительным порядком. Моджахеды препятствовали призы╛ву молодежи в вооруженные силы республики. Мы пони╛мали, что родителям трудно оправдываться перед моджа╛хедами, почему их сыновья пошли служить в армию, а если призыв принудительный, то хоть слабое, но было оправдание. Но и отряды оппозиции формировались тоже не на добровольных началах. Моджахеды воевали за большую плату.

Особую значимость для аф╛ганского командования имела борьба с дезертирством - только в 1980 году дезертировало из армии около 30 тысяч человек. В этих условиях проводить призыв в армию приходилось с большими трудностями. По нашему на╛стоянию7 января 1981 года Ревсовет республики принял Закон о всеобщей воинской обязанности. Призывной возраст установили в 20 лет (ранее был 21 год) и снизить его дальше нам не удалось. Для моджа╛хедов не существовало при╛зывного возраста в свои отряды. Каждое го╛сударство должно иметь свою армию, а не надеяться на ко╛го-то. Но если большинство населения не подчиняется правительству? Так и напрашивается вывод: это и есть гражданская война.

Но повышение боеспособности воору╛женных сил и, в первую очередь, их укомплектованность и другие проблемы не решались из-за диких распрей между халь-кистами и парчамистами. В вооруженных силах халькистов было примерно 85%, и со╛ветники наладили с ними хорошие отношения. Находив╛шиеся на высоких постах парчамисты косо смотрели на такие деловые контакты. Недаром Маршала Советского Союза С. Л. Соколова они "за глаза" называли "Халькистом ╧ 1". Бабрак Кармаль недолюбливал нашего маршала. Мне по службе приходилось постоянно контактировать и с халькистами, и с парчамистами. Я старался не давать в обиду халькистов, имевших боевые заслуги, опыт и знания в управлении боевыми действиями, а, стало быть, как и другие советники, участвовал, пусть и весьма относительно, во внутрипартийной борьбе. Внутрипартийная борьба отвлекала силы партии от решения насущных задач. И мы, представители различ╛ных ведомств, тоже вступали в конфликты между собой, по-разному иногда реагировали на возникающие ситуации.


В чем особенности службы и работы советских военных советников?

Военные советники вместе с афганскими офицерами пе╛реносили все трудности и лишения военных лет. Офицеры афганской армии уважали советников за их преданность делу, за отвагу и умение жертвовать собой. Должен подчеркнуть проявление мужества военными советниками. Одно дело сражаться плечом к плечу со сво╛ими, а другое - в составе афганских частей. Да, афганские офицеры расположены к нам по-дружески, но и среди них были по-другому настроенные. Поэтому военные советни╛ки подвергались постоянному риску. Только за два года (1980 - 1981гг.) в боях по╛гибло 40 офицеров - военных советников. Приведу только несколько примеров.

Первый - о гибели моего друга и бли╛жайшего соратника по службе генерал-лейтенанта Шкидченко Петра Ивановича: 19 января 1982 года он на верто╛летах (летали парами) вылетел в Хост. Вертолет, на борту которого находился П. И. Шкидченко, перевалив через хребет Джадранский, снизился и был обстрелян из ДШК. Он совершил вынужденную посадку на небольшом склоне, а поскольку тормозная система была повреждена и отказала, покатился с высокой скоростью, заско╛чил колесом в выемку, образовавшуюся при потоке воды от тая╛ния снегов, и... перевернулся! Возник пожар. Из пятерых, находившихся на борту сбитого вер╛толета, удалось спасти только двоих. Это случилось вблизи селе╛ния Якуби, недалеко от Хоста.

Другой пример: 17 августа 1981 года в бою возле селения Дехмулла, в 15 километрах от аэродрома Баграм, афганский ба╛тальон, в котором находились наш советник, пе╛реводчик и радист, попал в зону сильного огня со стороны душманов и отошел по команде комбата. Наши товарищи были брошены на произвол судьбы. А сам комбат исчез. Трое наших погибли: майор В. Р. Колесников, переводчик И. Н. Адамов и радист рядовой Романов, который в тот день получил телеграмму о смерти отца. В этой истории много загадочного, но я тогда резко сказал афганскому военачальнику: "Батальон не оказал сопротивления, а комбат исчез неспроста. Это предательство!".

А разве можно отказать в мужестве полковнику Ж.П. Копейко, советнику командира дивизии?! Он всегда был на линии огня. Во время действий в горах у Жана Пет╛ровича были травмированы обе ноги, но он продолжал исполнять свои обязанности, и мы сами приняли меры, чтобы эвакуировать его из опасного района. За боевые заслуги полковник Ж.П. Копейко награжден орденом Красного Знамени.

Многих и многих советников можно поставить в пример, как мужественных и достойных подражания. Они не виноваты в том, что нашими руководителями в тот период проводилась неверная политическая линия, мы были приучены верить нашим руководителям.


Приходилось ли Вам лично встречаться с руководителем государства Бабраком Кармалем и какое мнение сложилось о нем?

О Бабраке Кармале мнение сложилось не сразу. Мы были приглашены 9 марта 1980 года на совещание руководящего состава вооруженных сил рес╛публики. Все ждали выступления Бабрака Кармаля. При╛знаться, ждал с нетерпением и я. Ведь до этого не встре╛чался с афганским лидером, а знал о нем немного. И вот первое впечатление о нем: владеет ораторским искусством, однако его выступление - это набор пропаган╛дистских изречений, причем без конкретики. Да, Бабрак Кармаль старался произвести на аудиторию впечатление, что лидер - именно он, и в этом отчасти преуспевал, но само совещание походило на мероприятие, на котором ут╛верждался, вопреки всему, "культ должности".

Тогда, в марте 1980 года, у нас, военных советников, еще не сложилось отрицательное мнение о Бабраке Кар╛мале, как руководителе, но спустя некоторое время, в том же году, после всесторонней оценки событий и ряда встреч с ним оно резко изменилось.

У меня через некоторое время, где-то в конце 1980 года, возник вопрос: сможет ли Бабрак Кармаль организовать решение сложных проблем, которые нагромоздились в аф╛ганском обществе? И я ответил себе: "Нужен другой лидер!". Прямо скажем, его стиль ра╛боты был для нас неприемлемым. Посол и представители других министерств открыто так не высказывались.

В Москве наши доклады воспринимались болезненно. А Бабраку Кармалю не откажешь в умении льстить. В декабре 1981 года он вручил Брежневу высшую награду республики ор╛ден "Солнце Свободы", рассчитывая, видимо, относительно спокойно выждать развитие событий под охраной гвардии и при наличии советского гарнизона в Кабуле. Но если бы он был только иж╛дивенцем! А то ведь он активно мешал достижению единства в рядах партии.

Мне пришлось много раз встречаться с Бабраком Кар╛малем, в основном, в его кабинете и даже иметь с ним нелицеприятные разговоры, когда он пребывал в пьяном состоянии. И после этих встреч мое мнение о нем только ужесточалось. Неужели наши люди, которые при╛влекли его на роль главы государства, были слепыми?


Ваша точка зрения по оценке ситуации поддерживалась военным руководством в Москве и другими нашими представителями в Кабуле?

В сложнейшей обстановке военные советники выраба╛тывали свою позицию по отношению к происходящим про╛цессам, обсуждали отдельно положение в афганской армии и без прикрас докладывали в свой Генштаб, министру обо╛роны Д. Ф. Устинову. С нами вроде бы соглашались, но все оставалось по-прежнему.

Наш посол в Афганистане Ф. А. Табеев жестко проводил линию на поддержку пра╛вительства Бабрака Кармаля. А это, по сути, политика парчамизации основных постов в партии и государстве. Посол за армию не в ответе, хотя и знал, что большинство офицеров, за исключением парчамистов, предпочитало не произносить слова одобрения в адрес Бабрака Кармаля, ко╛торый не любил армию и скрывал свои чувства неумело.

Вот тот парадокс, с которым мы столкнулись. Это одна из причин, почему не сложились наши отношения с послом Табеевым. Однако разногласия с послом и другими наши╛ми министерствами мы воспринимали с затаенной надеждой на изменения к лучшему, хотя многого, что происходило в верхних эшелонах власти, не знали, а ведомственной ра╛зобщенности недооценивали, настаивая на сосредоточении власти в одних руках.

Мы считали, что смешно вести бое╛вые действия не под единым руководством, а методом со╛гласований... Нам не возражали, но и не уступали, как будто находились в молчаливом сговоре против нас.


Как Вы оценили решение о выводе войск из Афганистана?

Решение о вы╛воде 40-й армии из Афганистана было, безусловно, разум╛ным, но несколько запоздалым, о чем можно только со╛жалеть. Пребывание советских войск в Афганистане, бескорыстная помощь с нашей стороны, узы братства по оружию не прошли бесследно, и простые люди в состоянии разобраться, кто есть кто.

Будем ли мы разумны в будущем? Нельзя терять на это надежду.


Из электронной книги: Аблазов В.И. Афганская арена. Записки военного советника. www.artofwar.ru 2010 г.

22.02.1981. У меня возникли проблемы с досрочным представлением к очередному воинскому званию. В нужное время кто-то (тот, кому следует) донес, что я нарушил установленные правила передачи материалов от советников афганской стороне и их публикации в местной военной печати. Советник начальника Войск связи и РТО ВВС полковник Валентин Герасименко рассказал, что он встречался по этому поводу с кадровиком аппарата ГВС Малиновским Юрием Николаевичем. Тот определенно сказал:

- "Пока не станут известны результаты его (моей) беседы с генералом Черемных В.П., представление на звание на подпись не понесу."

Все почему-то бояться генерал-лейтенанта Черемных В.П. больше, чем Самого (!), Главного военного советника. Он, говорят, страшный самодур и человек настроения. При докладе врать ему нельзя, говорить надо коротко и только правду. Я решил, что сегодня и только сегодня, я сам должен прибыть к нему на беседу.

Утром к 7.00 прибыл в штаб ВВС и ПВО вместе с нашими генералами. Утро оказалось не очень добрым: в Кандагаре при рулении после посадки потерпел аварию вертолет. У него лопнуло колесо, он решил приподняться, зависнуть и перелететь на стоянку, но при этом перевернулся. Экипаж жив, но вертолет восстановлению не подлежит.

С генералом Сафроновым П.П. поехали в Министерство обороны. Дежурный доложил, что в Газни в батальоне связи междуусобная возня привела к убийству 4-х офицеров и нескольких солдат, выведена из строя техника связи. Обо всем этом доложили генералу Черемных В.П. В Газни направлена комиссия министра обороны.

Мы зашли в приемную Черемных В.П. В это время из кабинета, громко ругаясь, вылетел его хозяин. Я понял, что мое время еще не пришло, можно попасть под горячую руку, и ушел в комнату дежурного.

Сафронов П.П. побывал у Черемных В.П., а потом с Главкомом ВВС и ПВО ДРА генералом Назар Мамадом ходил на доклад к афганскому министру обороны. А я все ждал и ждал.

Все ВВС-овские советники и штабные начальники уехали готовиться к повседневному обеду и торжественному ужину. У Толи Зенцева, переводчика-референта, узнал, что Черемных В.П. находится на докладе у Главного военного советника. Наконец, он вышел от него и прошел к себе в кабинет.

Первыми к нему прорвались разведчики - генерал Петрохалко А.А. с Егоровым из 7-й пехотной дивизии. Затем зашел Смирнов. Появился еще один генерал - советник начальника Пухантуна - сухопутного Училища. Но Черемных В.П. сказал, что сегодня его не примет, его дело терпит и назначил другой день для доклада.

Когда Смирнов выходил, я рванулся в кабинет. Генерал Черемных В.П. был уже на средине своего кабинета, собираясь куда-то уходить. Я доложил генералу Черемных В.П., по какому вопросу прибыл к нему. Он вернулся к своему рабочему столу, пригласил меня сесть и приготовился слушать.

Я кратко доложил суть вопроса: по указанию руководства я разработал предложения по обеспечению минимальных мер скрытности и секретности передачи информации по каналам связи и в установленом порядке, получив необходимые согласования и разрешения, передал их афганской стороне. Один из моих учеников, доктор Латиф, перевел материалы и издал их в центральном военном журнале. Я доложил об этом по команде, меня серьезно предупредили и рекомендовали изъять у афганцев остальные мои рукописные материалы по этому вопросу.

Черемных В.П. выслушал меня спокойно, с интересом, не перебивая, и сказал:

- "Подвел Вас Ваш ученик. Ко мне тоже подходил начальник Главпура афганской армии Гуль Ака с просьбой опубликовать мой доклад о Дне Советской армии, хвалил его очень. Но я не разрешил. Ругать тебя не буду. Выполни с рукописями то, что тебе рекомендовали товарищи и будь повнимательней."

Он ни разу не повысил голос, не сказал ни одного грубого слова. Я был поражен. Зачем им пугают друг друга?

Спасибо, товарищ генерал.