# В полете (2 июля 1985 года) 3 части

Вячеслав Иванович Романов

Читатель знакомится с нашим героем во время полета из Кабула в Шинданд на борту военно-транспортного самолета.

Трудяга Ан-12 наконец-то набрал высоту и лег курсом на запад в Шинданд. Лейтенант сидел на алюминиевой скамейке, под ногами лежал чемодан типа "мечта оккупанта" набитый до предела сатиновыми трусами, носками, одеколоном и еще всяким имуществом. Своим видом чемодан напоминал упитанного чистенького поросенка желтого цвета. Однако, дорогой читатель, не спеши с выводами - во чреве грузового "Антона" восседал не маркитант, не торговец колониальными товарами и даже не потомок сына лейтенанта Шмидта - ни в коем случае - стальная птица несла над Гиндукушем воспитанника славного Московского ВОКУ, будущую красу и гордость Советской Армии , а вообще-то и очень даже теперешнюю красу. А что про чемодан, так это все следствие инструктажа, проведенного старшим лейтенантом Донцовым - два месяца, как вернувшимся "из-за речки", кавалером ордена Красной Звезды, в общем человека бывалого, геройского и уважаемого. В канцелярии батальона в далеком теперь городе Львове старший товарищ в цветах и красках описал все особенности и специфику жизни и быта в стране с сухим и жарким климатом. Лейтенант перед отправкой в эту замечательную страну убыл в положенный отпуск. Милая матушка сразу поняла, что его сына, лейтенанта - первогодка в теплое время года просто так отправить не могут и все неловкие мероприятия по подготовке к убытию в длительную командировку раскрыла. Материнская любовь воплотилась в виде содержимого этого тяжеленого чемодана, лейтенант по мере возможности принимал участие в процедуре сборов, правда, чаще как тягловая единица. Воспоминания о родителях бередили душу лейтенанта: иногда к горлу подкатывался комок, а глаза подозрительно начинали блестеть, Мама осталась в далекой казачьей станице, а отец даже и не подозревал, что его старший сын не обучает свой мотострелковый взвод в прекрасном городе Львове, а летит в данный момент на высоте шесть тысяч метров и со скоростью примерно четыреста пятьдесят километров в час и приближается к месту, назначенному Провидением в лице управления кадров Туркестанского военного округа. Отец был в длительной командировке. Еще в левом нагрудном кармане лейтенанта лежал сложенный квадратиком сверток, в котором были завернуты материнский платок, надушенный ее любимыми духами и бабкина молитва, Бабуля при прощании торопливо сунула молитву в руки лейтенанту, перекрестила его дрожащей рукой и задыхаясь, словно от бега, наказала всегда молитву носить с собой. Лейтенант, конечно, был коммунистом и в Бога не верил (ну почти не верил), но старших уважал, поэтому молитву носил все время с собой.

"Чудны дела - думал лейтенант, глядя на груз, размещенный на палубе самолета, - еще вчера мы на этом самолете привезли ракеты, а теперь везем какие-то магнитофоны". Тут дорогой читатель: мы сделаем отступление, что бы было понятно, кто такие мы, откуда и куда летим. Под термином "мы" лейтенант понимал своих покинутых сорок минут назад на летном поле Кабула товарищей - шестерых так же, как он лейтенантов- мотострелков, которых военная судьба свела неделю назад в аэропорту города Львов; там же эта судьба в виде офицера управления кадров округа выдала всему отряду мушкетеров предписания и провела инструктаж. В целом, инструктаж сводился к мысли - берегите себя и своих бойцов. Эта мысль, хоть и не отличалась оригинальностью, однако была очень актуальна - кадровики знали, что эта команда из молодых офицеров отправлена для восполнения потерь. То есть, ехали наши мушкетеры не менять выслуживших свой срок офицеров, а должны были встать в строй вместо безвозвратно потерянных так же, как и они командиров взводов. (Ну не могут же кадровые органы отправить лейтенанта, хоть и будущую красу и гордость Советской Армии, на место, допустим, командира батальона, или, скажем, командира роты - ибо еще молод). Конечно, каждый из семи мушкетеров не был совсем "желторотиком" - за прошедший без малого год после выпуска из училищ суровая машина под названием "Советская Армия" выковала из них офицеров, понимавших основы службы, нашедших баланс отношений с рядовым составом и старшими по званию; в общем это были, конечно, не львы, но и не беспомощные котята-сосунки. В полете до города Ташкента наши мушкетеры подружились и решили, по возможности, держаться вместе. Эта идея вскоре и дала свои плоды - в штабе ТуркВО, куда они заявились после полета, им выдали направления на пересыльный пункт и настойчиво рекомендовали не теряться в пространстве и времени, а прибыть на следующий день к 10 часам. Наша великолепная семерка лихо ответила: "Есть!" и убыла по указанному адресу - сказывалась традиция западных округов, где офицеры в большинстве своем были исполнительны, дисциплинированы, знали общевоинские уставы, технику и вооружение, а также были зело приятны наружно. Увиденное на пересылке не вызвало душевных травм, но подвигло на поиски альтернативных мест размещения. Удача была на стороне нашей команды - прогуливаясь в тенистом парке вокруг штаба ТуркВО они наткнулись на небольшое симпатичное зданьице, утопавшее в тени чинар. Как оказалось, это была гостиница Военного Совета ТуркВО, и в ней было даже два свободных номера, в которых благополучно и разместились посланцы из далекой прикарпатской стороны. Следующие несколько дней прошли в мирном, неназойливом посещении управления кадров длившемся не более двух часов. После чего вся великолепная семерка отправлялась в похода по ближайшим достопримечательностям, а ближе к вечеру все это временное великолепие плавно перетекало в приятный товарищеский ужин. Но все в этом мире когда-либо заканчивается - предписания были выданы на руки, очередной инструктаж проведен, из которого лейтенанты вынесли, что опоздание на самолет до Кабула приравнивается к дезертирству со всеми вытекающими последствиями. Вылет назначен на раннее утро следующего дня, и наши герои решили, что не стоит лишать себя прелестей последней мирной ночи - вместо содома-и-гоморры пересылки лучше приехать заранее в аэропорт Тузель на такси, благо по всем расчетам денег на такси до Тузеля должно было хватить. Накупив подарков своим будущим боевым товарищам (проникновенному читателю не стоит напоминать, что лучшим подарком для будущих боевых товарищей была и остается бутылочка нашего национального продукта), подготовившись к раннему подъему, наговорившись обо всем, обсудив всю полученную информацию, а лейтенанты собрались пытливые - они по крупицам собирали все, что относилось и к стране Афганистан, и к особенностям службы там, упали они дружно в объятия Морфея. Ранним утром следующего дня дружная команда на двух такси прикатила к зданию комендатуры аэродрома Тузель и обнаружила висящий на дверях замок. Походив вокруг да около, решили, что самолет задержали с вылетом, поэтому никто не торопится. Вообще-то пересылка накануне была полной, поэтому ожидалось прибытие не менее полутора сотен уставших после вчерашнего офицеров и прапорщиков. Успокоенные такими мыслями наши друзья расположились в ожидании начала функционирования аэропорта. И действительно, через пару часов потянулся к КПП различный служивый люд. В конце концов нам них обратил внимание капитан с повязкой "Дежурный помощник коменданта" и спросил: "А по какой нужде бравые военные шляются вокруг вверенного ему объекта?" На что все семь пар лейтенантских глаз перешли в режим наблюдения, а лица изобразили легкую озабоченность. "Дык нам бы эта, до Кабулу.." - молвил наш лейтенант, внезапно поперхнувшись. Капитан с легким прищуром осмотрел все новоявленное воинство и изрек, что самолет на Кабул, кои сии младые офицеры ожидают уже выруливает на взлетную полосу в аэропорту Северный, который, примерно, в двух часах езды отсюда. Эти слова колоколом отозвались в голове лейтенанта и, вспомнив наставление кадровиков, отсутствие денег на дальнейшее время провождение в Ташкенте, да и вообще желание уже долететь куда-нибудь, хотел промямлить, что-либо жалостливое типа: "Что же нам делать?", но вовремя взял себя в руки и произнес суровым голосом : "А есть ли какие варианты?". "Варианты всегда есть" - был ответ капитана, после чего он удалился в свою каморку, оставив бравых лейтенантов-мушкетеров в легком головокружении, однако, через минут двадцать вернулся с некими бумагами и пояснил, что , примерно, в 14 часов будет вылетать грузовик с ракетами на Баграм, потом он идет на Кабул, и если командир корабля возьмет их на борт, то вечером они будут на пересылке в Кабуле. Было всего восемь утра, рейсовый самолет на Кабул улетел, поэтому решили ждать своей судьбы, уповая на доброту неведомого командира корабля. Еще через час появились и люди в форме таможенников и пограничников, здание приобрело вид функционирующего военного аэропорта, со всеми положенными ему атрибутами. Таможенники решили не упускать свою добычу из рук и предложили пройти досмотр: "Все равно ожидаете вылета, а так уже будете к нему готовы". Резон в их словах был, поэтому лейтенанты пошли навстречу настойчивым просьбам сладкоголосых сирен. Профессионально осматривая парней с тощими чемоданчиками, таможенник плотоядно кидал взгляд на мощный баул нашего лейтенанта. Лейтенант шел последним и вид его саквояжа привлек всех потомков Павла Верещагина, обитавших в ближайшей округе. Расположившись полукругом они внимательно наблюдали, как их главный собрат, с проворством и сопением любовника исследует недра лейтенантского баула, однако, не обнаружив там ничего криминального, весь этот сонм быстро потерял интерес к чемодану и удалился по своим таможенным делам. После таможенников была процедура пересечения границы, которая вылилась в сверку прапорщиком-пограничником фотографии в служебном паспорте с оригиналом, установке отметки о пересечении границы и возврате синекожего паспорта в руки владельцу. Через некоторое время в зал ожидания начали прибывать члены экипажа самолета, который и должен был доставить наших героев в Кабул. Примерно за два часа до вылета появился командир корабля - молодой майор в летней рубашке с коротким рукавом. Узнав, что ему дают семь пассажиров, он молча кивнул помощнику, тот забрал паспорта и начал оформлять полетный лист. Настроение у незадачливых пассажиров приподнялось - появилась надежда, что пыльная афганская земля воспроизведет отпечатки подошв наших героев уже сегодня. Финальный аккорд прибытия экипажа вообще стал классическим сюжетом. С самого начала было видно, что товарищи летчики, мягко говоря, устали после вчерашнего. Завершению процедуры преодоления всех формальностей перед вылетом мешало отсутствие бортстрелка. Когда же искомый индивидуум появился, то всех поразил, нет не его измученный вид, а авоська, которая была наполнена полчищем "мерзавчиков" - таких маленьких , по 0,25 л бутылок с водкой, при этом горлышки "мерзавчиков" топорщились в разные стороны, и авоська напоминала морского ежа. Подвигаясь с этим грузом в сторону таможни, бортстрелок громко оправдывался перед командиром, приводя различные весомые и не очень аргументы в свою защиту. Командир молча наблюдал за картиной, никак не реагируя на возгласы своего непутевого подчинённого. Его интересовало иное. Дело в том, что описываемые события происходили в присной памяти 1985 году, а чем был знаменит этот год? Читатель постарше ответит: началом компании по борьбе с пьянством и алкоголизмом. В нашем случае эта борьба заключалась в запрете провоза через границу более двух бутылок раствора этиловго спирта различной консистенции, именуемых в народе коньяком, водкой, вином и иными поэтическими названиями. Так вот, командир корабля, заинтересованно и даже участливо наблюдал за попыткой прорыва через таможню с таким запасом спиртного. Таможенники грудью стали на защиту интересов государства и категорически отказывались пропустить вновь прибывшего. К удивлению, прибывший не сильно настаивал. Заявив, что с собой нельзя, а в себе можно, он начал неторопливо отвинчивать горлышко у первого "мерзавчика", справившись с пробкой, он с ловкостью профессионала отправил содержимое в свое нутро и приступил ко второму "мерзавчику". Тут командир решил, что пора вмешиваться, или полет сегодня не состоится по причине неполного экипажа. Возопив, что этот гад не успокоится, пока все не употребит, командир аргументировал необходимость пропуска остатков экипажа через границу тем, что обратное оформление займет еще больше времени. Поразмыслив, таможенники и пограничники быстро оформили и передали непутевого собрата на руки командиру корабля и убыли восвояси. Теперь вся лихая команда в составе экипажа и его семерых пассажиров убыла к самолету, стоявшему поодаль. Утомлять читателя подробным описанием всех пертурбаций перед вылетом не будем, упомянем, что вылет снова чуть не отменился по технической причине, но потом причину устранили, и, наконец, сидя в гермокабине наши герои услышали, что самолет пересек границу Советского Союза. Наблюдая пейзаж внизу, сердца наших героев трепетали - они уже в Афгане. Короткая посадка в Баграме, затем взлет и сразу посадка в Кабуле. Пересылка встретила наших героев ревом авиационных двигателей, аэродромной суетой и горячим пыльным воздухом. Построение вновь прибывших, сбор предписаний, инструктаж, распределение по палаткам и отбой, с утра вручение предписаний со своей судьбой, прощание с друзьями на летном поле и бегом к назначенному борту. И вот наш лейтенант уже летит в Шинданд на том же самолете, на котором вчера таким специфическим способом попал в Кабул, а кармане его рубашки лежит сложенный вчетверо документ, указывающий, что лейтенант имярек должен прибыть в в/ч пп 51883 для дальнейшего прохождения службы и приписка карандашом: в счет офицера Шерстюк. "Интересно, кто этот Шерстюк и где он сейчас?" - подумалось лейтенанту, когда он изучал полученное на пересыльном пункте в Кабуле предписание. Приближаясь к пункту назначения, самолет резко пошел вниз и через несколько минут, выровнявшись над самым летным полем, пробежал по полосе, завернул на стоянку и угасив двигатели замер. Прилетевший народ собрал свои нехитрые пожитки и пошел к выходу, подхватив свой знаменитый чемодан, двинул за всеми и наш лейтенант. Жаркий воздух и яркое солнце его оглушили.

Впереди было два года и целая жизнь.