# Сторожевые заставы

Андрей Станиславович Овчинников

Сторожевые заставы


На сторожевых заставах, или в охранении жизнь была тоскливой и практически однообразной. Но были и положительные стороны вынужденной оторванности от остальной "цивилизации".

Во-первых - начальник заставы, то есть командир взвода был там полным хозяином. А у хорошего взводного и техника всегда была в боевой готовности, и люди сытые и не вшивые.

Во-вторых - чем дальше застава, тем реже туда приезжают полковые и дивизионные "помощники". Особенно, если застава постоянно была в соприкосновении с духами и обстреливалась ими.

А если командир не алкоголик, не тряпка и не бездельник, то на заставе была и баня, и образцовая кухня с отдельным помещением для приема пищи, небольшое, но ухоженное подсобное хозяйство в виде огорода или бахчи.

У нас, на КП роты, где кроме меня находились командир роты, техник и старшина, были два кабанчика, привезенных старшиной еще поросятами из Союза, где он был в отпуске, десяток кур и два петуха, которые постоянно дрались на потеху техника и старшины. И если к концу недели проигравший не брал реванш, то шел на суп. Болельщики проигравшей стороны чесали затылок - им предстояло по дешевке покупать другого "бойца".

У старшины был даже самогонный аппарат, с помощью которого он нагонял до трех литров первача - чистейшего, "очищенного до слезы", крепостью (а у старшины был ареометр) 82 -86 градусов.

Большая часть самогона уходила на профилактику заразы, которой в Афгане хватало.

Каждый вечер, когда сводная рота, а это мотострелковый взвод, с танковым взводом без одного танка (оставался на охране своей заставы) и без своего командира взвода возвращались "домой" с боевой задачи, будь то сопровождение колонны, охрана маршрута следования колонны, либо поддержка "зеленых" в зоне ответственности, обслужив технику и вооружение и попарившись в бане, личный состав получал из рук старшины по столовой ложке самогона.

Раздавая "микстуру", старшина любил приговаривать - "Красный глаз не пожелтеет". Оно и верно, поскольку за время его службы в Афгане, случаев инфекционных заболеваний в роте не было.

Остальная "жидкая валюта" шла в дело, заменяя собой спирт, который до застав никогда не доходил. А спирт, знамо дело в каких случаях используется, причем, не только в медицинских целях.

Систематически от роты формировали сводный отряд для "работы" в составе полка, когда на не обслуженных, порой наспех подготовленных танках, перлись на другой край Афганистана гонять басмоту. Такова была неблагодарная судьба танкистов в Афгане - бессонные ночи и дальняя дорога, когда днем езда по серпантинам, а ночью ремонт. Чему завидовали живущие в ППД - не знаю.

На боевые полк выходил не чаще одного раза в три месяца, не считая случаев поднятия по тревоге вечно дежурного 2-го МСБ, под командованием майора Малолетко, и те шли отбивать от обнаглевшей басмоты охранение колонны, либо попавших в засаду афганских "вояк". Остальные подразделения "выли" от ежедневных построений, муштры, дури проверяющих из штаба дивизии, а в довесок к вышесказанному - "ресторанное питание трехразовое" в полковой столовке, про которую солдаты в курилке шептались: "Потом в столовую, на дрянь перловую, ордой голодною, нас жрать ведут!".

Видел я заставы и плохие, и хорошие, лучшее что видел - у артиллеристов, у них была гора ящиков из-под снарядов, которые они использовали для обустройства своего житья-бытья, худшее - отдаленные гарнизоны в горах (в основном десантники), куда воду, продукты и боеприпасы зачастую бросали с вертолета. Да и держать их там больше трех месяцев запрещалось - дичали, но это часто забывалось.

Поражало спокойствие солдат, которые поначалу пугались, с осторожностью осматривались, а потом, по-солдатски, деловито, с матюгами рыли окопы, из подручных средств оборудовали землянки, при этом, порой, отбивая нападения и обстрелы басмачей, которые еще вчера водили здесь караваны, а сегодня шурави оборудуют свою заставу.

Вот так, примерно, жили мужики в охранениях - "балдели", как говорили штабные, считая деньки до дембеля, но чаще минуты обстрелов, тянувшиеся часами.

Кто-то сказал однажды: "И дольше века длится день" - это про них.