# Шиповник 2

Сергей Юрьевич Иванов

Эмоции должны иметь выход.

Вот и кончился отпуск. Пролетели счастливые дни поздних подъемов и утренних валяний в кровати. Остались позади запах свежей клубники и шум морской волны, перекатывающей крупную гальку на берегу полуострова.

Сегодня она встала раньше, чем всегда во время учебного года. Не спеша собралась. С неким сожалением и грустью одела белую легкую шелковую блузку, черную юбку-карандашик, досталась из шкафа два месяца не обуваемые черные туфли на каблучке. Несколько взмахов расческой и феном уложили волосы в стильную прическу.

Улыбка и взгляд тоже изменились, стали менее теплыми, пропали шаловливые искорки задора.

И превращение беспечной свободной девушки в учительницу, строгую, но справедливую, свершилось.

Машина, разбуженная такую рань, нехотя заурчала, словно вспоминая, как это-прогреваться. Но через полминуты масло попало во все агрегаты и ровный ритмичный гул мотора дал понять о готовности везти свою хозяйку.

Короткое время и Она припарковала машину у входа, но пройти через парадный вход не удалось-рабочие перекопали дорожку и ножки на каблучках застучали по асфальту в обход здания, ко второму входу.

Ничего не изменилось в классе с Ее последнего посещения. Так же стоят парты и стулья. Так же через стекло смотрят на нее белка, замершая в прыжке, сова с крупными черными с желтыми грушами  глазами внимательно наблюдает за ней через плечо, повернув голову.

Вот учебники новые, хранящие запах типографской краски, с иногда со склееными листами, стоят чуть покосившимся строем.

А вот и высохшая за лето тряпка, мытая-перемытая, но все равно оставлявшая белые следы пыли. Не забыть поменять ее.

А кусочек мела она помнит! Как положила маленький неровный шарик рядом с тряпкой. Как он пред этим упал и покатился под стол, и как ученики, смеясь, достали его.

Она подошла к столу и села. Кресло под ее небольшим весом весело скрипнуло, подставив себя. Она, как всегда делала наедине, оттолкнулась каблучками и отъехала к стенке. Потом мелко перебирая, подвезла себя ближе.

Глянула в свое отражение в маленьком зеркале и увидела цветок шиповника.

Она вспомнила, как на одном занятии с учениками она рассказывала о природе Подмосковья, как куст шиповника подарил ей свой цветок, и как она берегла его, бережно и нежно храня на столе.

Она коснулась подушечкой пальца лепестка и он, высохший от жары, рассыпался, превратившись в кучку маленьких частичек. Немного кольнула ее сожаление и, наверно, обида. И ей захотелось сделать кустику приятное.

Она взяла пластмассовую лейку, выдула из нее песок и паутину, набрала воду и пошла, весело стуча каблучками и сопровождая этот стук мурлыкающей мелодией.

Она вышла из подъезда и...

Рабочие вырыли траншею. Давно. Края уже осыпались, и на дне собралась дождевая мутная коричневая вода, с пеной по краям.

А на самом краю, наклонившись в яму, висел, держась из последних сил, перерубленными железным ковшом экскаватора, остатками корней, куст шиповника.

Листва его пожухла, свернулась под жарким солнцем, в трубочки. Паутина обвязала его ветки, словно руки пленника веревками.

Листики на легком ветру не шептали нежные и добрые слова, а мертвенно стучали, словно четки у молящегося странника.

Она остановилась, прикрыв рукой приоткрытый рот, не зная, что делать.

Лейка упала и ее каблучки, вместо веселой мелодии, в панике стали выстукивать тревожную, полную паники и тоски, какофонию звуков.

Словно ураган она ворвалась в школу и побежала в каптерку, где охранники и одновременно, дворники, хранили инвентарь.

Открыв дверь в темную маленькую комнату быстро отыскала лопату и побежала обратно. На выходе пожилой охранник уже ждал ее и последовал за ней, не поспевая за ее быстрыми шажками.

У ямы она остановилась, решая, что делать. Подошел охранник, посмотрел на яму и шиповник и все понял.

Покачал головой и взял из ее рук лопату и начал обкапывать куст большим кругом. Подошел второй, молодой охранник и тоже молча стал помогать.

Ребята вытащили куст с огромным конусом земли, положили его на газоне и отошли на несколько метров, начав копать яму для пересадки куста.

Она присела рядом с кустиком и провела рукой по белым перерубленным корням, ощущая своей белой кожей его боль и страдание. Слезы выступили на ее глазах, к горлу подкатил тугой ком и дышать стало тяжело.

Подошли ребята, подняли за землю куст и понесли к новому месту. Месту жизни или... Она не хотела даже думать об этом,

Ее ладошки держали ветки куста и сухие листики оставались в руках, падали на асфальт и хрустели, словно печенье, рассыпанное детьми на полу в комнате, когда она наступала на него своими туфельками.

Ребята несли куст молча и бережно, словно что-то очень ценное и дорогое и процессия была торжественна.

А ей хотелось кричать!

Кричать, что жизнь несправедлива. Что грубость правит ею...

Тихо и медленно опустили ребята куст в новую глубокую яму, аккуратно поправив корни и стали закапывать, засыпая черной сухой землей. Она тоже, не взирая на свой маникюр, на белую ухоженную чистую кожу, брала землю и кидала под стебли шиповника.

Ребята утрамбовали землю, из остатков сделали красивый аккуратный бортик и тихонечко отошли назад, а она осталась на корточках у куста.

Молодой охранник подал ей лейку с остатками воды и она полила сухую землю. Мало воды было.

Старый охранник сходил и принес из школы целое ведро и она, черпая лейкой, обильно полила куст.

Тихонечко ребята отошли, оставив ее наедине с ним. Она гладила колючие, но сухие ветки, сухие хрустящие листья. Разговаривала с ним, уговаривая попить сладкой воды, просила корни взять силу от земли.

Слезинка предательски выскользнула из глаза и побежала по ее щеке.

Теперь каждое утро она приезжала на работу немного раньше и шла, даже бежала с лейкой, полной воды, к нему. Поливала его, приговаривая добрые и нежные слова.

Она каждый день надеялась увидеть хоть чуточку зелени в листиках, хоть чуточку силы в стеблях.

И вот однажды она подошла на переменке к окну и...

... Ее куст валялся в куче сухих веток и листьев, сухими корнями вверх, а на его месте рабочие уже посадили маленькую зеленую елочку.

У нее дрогнуло сердце. На душе сделалось пусто. Глаза намокли. Дышать стало тяжело...

Его нет больше. И никогда не будет...