# Хозяин бакинского кафе

Эрик Батуев

Даты жизни: 1969 -- 31.03.2002

Эрик Батуев


Хозяин бакинского кафе


Было уже поздно: обе стрелки наручных часов встретились друг с другом ровно в полночь. Ночь, Каспийское море и бесснежная зима в Баку в декабре, похоже, имеют один цвет - черный, и были одинаково влажны и холодны. Я бродил по берегу Каспия в поисках кафе, голодный, промокший и озябший на холодном ветру. Лишь в одном кафе горел свет, и дверь была открыта. И от этого сразу стало немного теплей.

За столом сидел мужчина лет тридцати в белом засаленном халате. Несложно догадаться, это был повар, хозяин кафе. Он смотрел мимо телевизора, куда-то вдаль, и даже не заметил, как я вошел. Я поздоровался с ним. Услышав мой голос, он привстал, ответил на приветствие. В отличие от других хозяев бакинских кафе, у него не свисал аквариумом живот. Парень был похож на военного, заступившего в наряд по кухне - хорошая офицерская выправка. Он был чем-то расстроен.

- Вы, кажется, не местный? Откуда? - спросил он по-русски, не выражая никаких эмоций.

- С Урала.

- С России?! - он сразу оживился, хотел еще что-то сказать, но уголки его губ молча опустились вниз.

Но гость есть гость, и хозяин кафе начал разогревать ужин.

- Видишь, у меня даже русская водка есть?! - Он раскрыл шкафчик и продемонстрировал нераспечатанную бутылку. - Я угощаю тебя за свой счет: ты - мой гость.

На этот раз его радость была искренней.

Вскоре запах жареной картошки и рыбы наполнил остывающее маленькое кафе. Хозяин разделил содержимое сковородки на две части, одну принес мне, а вторую, что оставил себе, отнес за другой столик. После этого он распечатал бутылку, предложил выпить за мой приезд, спросил, какое впечатление произвел Баку, где я остановился, и долго ли еще буду в этом городе.

Вагиф (именно так звали его, как выяснилось позже) налил в два стакана по сто грамм, и выпил залпом. По русскому обычаю понюхал ломтик белого хлеба, что заменяет закуску, после этого достал пачку сигарет. Он курил за своим столиком одну сигарету за другой, не проронив ни слова. А я тем временем кушал.

- Знаешь, - вдруг он окликнул меня, - у меня в России был друг, - и присел за мой столик. - В принципе, он и сейчас жив... День у меня сегодня такой: десять лет назад из Афганистана вывели советские войска.

Глаза Вагифа повлажнели:

- Я с ним в Афгане делился последним: и хлебом и одеялом. Мы были с ним как родные братья. Я его, раненого, из боя вынес, на себе тащил... Понимаешь ты это?!

Вагиф посмотрел мне в глаза, а потом резко отвернулся: не хотел, чтобы кто-то увидел выступившие слезы. Я почему-то утвердительно кивнул головой.

- Думал, вот закончится война, вернусь домой, заработаю на свадьбу... - продолжил Вагиф, украдкой вытирая лицо рукавом. - Но в Карабахе началась война: армяне и русские наемники захотели отнять наши земли. И я был вынужден снова взяться за оружие. Воевал, был в Карабахе командиром отряда. И вот... однажды ночью мои ребята взяли в плен трех армянских боевиков и двух русских наемников. Среди них оказался мой друг, Ваня. Он был сильно избит, лицо в кровоподтеках, едва держался на ногах. Блондин, с родинкой над верхней губой - таких бывает немного. Я как увидел его, чуть в объятия не бросился от радости, но опомнился. Ваня тоже узнал меня, хотел улыбнуться мне, но я крикнул: "Всех в камеру!", и быстро ушел прочь. А ночью вызвал его на допрос. Одного, без свидетелей. "Ты помнишь Афган?! - спросил я его. - Что ж ты, сука, пришел в мой дом с войной?!" Он сказал мне, что его обманули: "Вагиф, я не знал, что я окажусь в Карабахе. Нам сказали, что нас отправят на Северный Кавказ. А я офицер, ты это знаешь. Отказаться не мог". "Сколько человек ты убил?!" - спросил я его.

Вагиф вдруг посмотрел на меня с какой-то ненавистью, будто этот вопрос он адресовал именно мне.

- Ваня начал клясться, что приехал в Карабах только вчера, даже повоевать не успел. А после этого он рухнул на пол: потерял сознание. Да, сильно побили его мои ребята, поломали даже ребра... - Вагиф улыбнулся. - Я купил ему билет на поезд, отправил обратно в Россию. Дал денег на дорогу, и сказал: "Прощай!"

Водка Вагифа сделала свое дело - я стал сентиментальным. Он налил еще по одной, а потом продолжил рассказ:

- Сегодня он позвонил мне. Он долго молчал, ждал, когда я отвечу. Но я тоже молчал, потому что сразу понял: это он! Я почувствовал это. Позвонить в этот день и молчать мог только он. Мы молчали минут пять, а потом Ваня назвал мое имя. Я сказал ему, нарочно изменив свой голос: "Не туда попали!", и положил трубку.

- Но, Вагиф! - вдруг у меня вырвался крик - водка сделала свое дело, слезы чуть не брызнули из глаз, а душа была готова разорваться на части. - Ведь с того времени уже прошло столько лет! Он же тебе сказал, что его обманули. Он не знал, что окажется в Карабахе. Почему ты не можешь его простить?! Ты же сам сказал, что вы были с ним как родные братья!

Я не мог и не хотел скрывать от Вагифа своего негодования. Был готов отбросить к чертям собачьим весь его ужин.

- Ты, знаешь, - сказал он очень тихо, и взял небольшую паузу, словно дожидаясь, когда моя душа успокоится, - если он сейчас позвонит и скажет, что ему плохо, я брошу все и поеду к нему - в Россию.

Последние его слова, как алкоголь, вновь разбередили мою душу. Мне вдруг стало тепло, и в то же время зябко. Я молча пожал ему руку.

..."Мне б такого друга!" - думал я по пути в гостиницу. И словно военный пакет с очень важной и секретной информацией я нес за пазухой его письмо Ивану, в котором было только два слова на непонятном мне языке.