# Наш╕ муки. 2 - част: - До л╕н╕╥ фронту

Андрей Павлович, Гончарук

Наш╕ муки. Наши муки. Гончарук Андр╕й ╕ Рибак Ем╕р 2 частина: - До л╕н╕╖ фронту. 2ч: К линии фронта. Продолжение:На украинском и русских языках

Наш╕ муки - в часи в╕йни. Гончарук Андр╕й ╕ Рибак Ем╕р

3 - тя частина: - До л╕н╕╖ фронту

1. Комендантський взвод старшого сержанта Павлова - героя Радянського Союзу

Комендантський взвод старшого сержанта Павлова - героя Радянського Союзу, ще з в╕йни з б╕лоф╕нами, тепер отримав окремий наказ в╕д командира полку:

-- До настання темноти прикривати в╕дх╕д нашо╖ частини.

Що ми негайно зробили, вкопавшись глибоко в землю. Кожен бо╓ць отримав св╕й сектор обстр╕лу по наказу старшого сержанта Павлова, який детально проанал╕зував позиц╕╖ прикриття в╕дходу полку.

Стояв теплий, сонячний серпневий день. Подував легенький п╕вденний в╕терець, злегка погойдуючи б╕локор╕ бер╕зки, несучи запахи пилу ╕ гар╕. Довкола стояла гробова тиша. Можливо агресор проводив передислокац╕ю сво╖х в╕йськових частин, створюючи основн╕ групи танк╕в ╕ мотоп╕хоти для прориву фронту. Та мабуть н╕мц╕ не забули ╕ про цю д╕льницю фронту.

Раптом вони в╕дкрили щ╕льний м╕нометн╕й вогонь, який не давав змоги п╕дняти голову щоб зор╕╓нтуватись в повн╕й м╕р╕ в ц╕й напружен╕й обставин╕. Смертельн╕ осколки в╕д м╕н гидко посвистували навколо. Та не пройшло багато часу як н╕мецьк╕ солдати п╕шли в атаку. Вони йшли в повний р╕ст ╕ стр╕ляли на ходу з автомат╕в. Щось холодне закралось мен╕ в душу. Та сержант Павлов мав м╕цн╕ нерви ╕ зал╕зну витримку. Мен╕ добре було видно обличчя ворожих солдат ╕ ╖х холодн╕ посм╕шки, в╕д яких було не по соб╕. Та й наказу в╕дкрити вогонь не ма╓. Ми п╕дпустили ╥х до 100 - 80 метр╕в. ╤ ось для нас пролунала команда:

- Вогонь! Вогонь по фашистам!

Одночасно застрекотали три кулемета Дегтярьова. Строчили автомати ППШ, лунали постр╕ли звичайних магазинних гвинт╕вок ╕ снайперських з оптичним приц╕лом. Коли наш╕ кул╕ почали влучати в цих зухвалих вояк╕в, то вони заметались, як на сковород╕ ще жив╕ вугри. ╥х атака захлинулась ╕ вони покотились туди, зв╕дки починали наступати. Котились вони, а в╕рн╕ше як гади повзли назад в сво╖ окопи по земл╕ по - рачки, так як п╕д кулями в╕льно не посто╖ш. Не могли ╕ ранених забрати в╕д щ╕льного, та влучного нашого свинцевого покосу живих та страшенно переляканих ворог╕в.

-- Береж╕ть набо╖! - покрикуючи наказував сержант Павлов, - нам потр╕бно за будь яких обставин протриматись до вечора.

Ми давно ретельно вивчили г╕тлер╕вськ╕ позиц╕╖ ╕ встановили що на ц╕й д╕лянц╕ фронту в противника не залишилось н╕ танк╕в, н╕ артилер╕╖, окр╕м батальйонних м╕номет╕в. Фашисти час в╕д часу, вели методичну пристр╕лку р╕зних шматк╕в фронту, прощупуючи нашу оборону. Т╕льки б╕льш в атаку б╕ло╖ днини вони вже не ходили. Коли ж стемн╕ло, то взвод старшого сержанта Потапова вирушив доганяти свою в╕йськову частину. Сержант залишив лише перше в╕дд╕лення сержанта Боброва тимчасово прикривати в╕дх╕д взводу.

-- Товариш х╕м╕нструктор Гончарук! - звернувся Павлов до мене, - залишитесь ╕з сержантом Бобровим. В раз╕ непередбачених обставин ти можеш його п╕дтримати ╕ дати ц╕нну пораду, або зам╕нити його. В так╕й ситуац╕╖ я не м╕г н╕ в╕дказати Павлову, н╕ запропонувати йому ╕ншу пропозиц╕ю, бо в╕н був набагато практичний в таких обставинах. В нього був набагато б╕льший бойовий досв╕д, ще з радянсько - б╕лоф╕нсько╖ в╕йни 1939 - 1940 рок╕в. В╕н подав мен╕ руку ╕ м╕цно притис мене до себе.

-- Я над╕юсь на тебе, - тихо мовив в╕н на мен╕ на прощання.

Хвилин десь через 15, командир в╕дд╕лення сержант Бобров, наказав нам, непом╕тно для ворога, залишати окопи. Що й ми по черз╕ робили скрито в╕д загарбник╕в. Так вс╕ ми опинились за невеликим пагорбом, де вже в╕льно можна було стояти на ногах. Тод╕ сержант Бобров пов╕в нас на п╕вн╕ч, як було домовлено з╕ старшим сержантом Павловим, ор╕╓нтуючись по з╕рках на неб╕. Йшли дуже спритно, щоб наздогнати сво╖х друз╕в по взводу. Та пройшовши деякий час, ми так ╕ не змогли ╖х здогнати. Щось було не те, як домовлялись сержанти.

- Ми певне п╕шли не по т╕й стежц╕, - сказав я.

- Павлов мусив нас зачекати.

- Щось п╕шло не так як треба, - в╕дпов╕в сержант Бобров.

- Ми повинн╕ наздогнати взвод ╕ наздоженемо, - добавив в╕н.

╤ наш невеличкий заг╕н рушив дал╕ в Зоряну н╕ч, яка оповивала нас ховаючи ор╕╓нтирн╕ прикмети людських, чи зв╕риних стежок. Зор╕ хоча мерехт╕ли, але не давали того св╕тла, для огляду навколишньо╖ нас природи. Скрутно було у мене на душ╕, та не т╕льки у мене. Були нав╕ть суперечки м╕ж солдатами з командиром в╕дд╕лення по поводу напрямку куди йти, чи с╕сти в╕дпочити, але я був на сторон╕ сержанта. ╤ все якось об╕йшлося без будь яких серйозних випадк╕в.

-- 2. Наш╕ в╕дступальн╕ маневри л╕сами

З г╕ркими думками, ми все ж догнали сво╖х товариш╕в лише на св╕танку. Пару годин ми перепочили, скинувши мокр╕ в╕д роси кирзов╕ чоб╕тки. Та пот╕м ми жвавим темпом день ╕ н╕ч попростували по незнайом╕й м╕сцевост╕ доганяти свою в╕йськову частину. Ми йшли довго з короткими перервами на перекур ╕ на невеликий перекус залишками харч╕в. ╤ з'╓днались з╕ сво╖ми лише на другий день. В╕д начальника штабу полку я дов╕дався про справжню в╕йськову обстановку на той час, якою в╕н сам в╕дав. Це сталось тому, що я був у нього на особливому положенню, ╕ виконував вс╕ його доручення, бо числився в комендантськ╕й рот╕, то вуха не закривав, коли в╕н перемовлявся з╕ старшими оф╕церами. Залишки К╕ровсько╖ див╕з╕╖ ╕ рештки ╖╖ сус╕ди - в╕йськов╕ частини опинились у повному оточенн╕ ворогом. Для нас залишався лише один вих╕д з трудного становища: л╕сами, болотами виходити до сво╖х за л╕н╕ю фронту.

Ми, залишаючи Батецький район Новгородчини, п╕шли на п╕вн╕ч в Лен╕нградську область, по л╕сових дорогах ╕ прос╕ках. Попереду нас в авангард╕ -(це я знав в╕д НШ) в голов╕ рухався розв╕д - дозор, а з бок╕в, бокова охорона. Простували ми ц╕лу н╕ч. Йшли гуртками ╕ поодиноко з якоюсь в╕рою в мозках, йшли автоматично ступаючи один за другим. Свинцева вата оповила все мо╓ т╕ло, яке ╕ так було мов побите ногами. Отак╕ були вс╕ люди, я маю на уваз╕ стан людей. На св╕танку ми зупинялись, копали окопи, гн╕зда, готовились для оборони. Незабаром п╕сля того як розвиднялось, г╕тлер╕вц╕ на мотоциклах, всюдиходах наздоганяли нас ╕ з кулемет╕в, м╕номет╕в ╕ автомат╕в обстр╕лювали наш полу - в╕йськовий таб╕р. А в╕н п╕сля вс╕х бо╖в ╕ наших плутань по цих др╕мучих л╕сах вже не був на арм╕йський б╕льше пом╕тний. Пот╕м вороги раптово зникали, як ╕ появлялись. Так було двома св╕танками, а на трет╕й ми отримали наказ нашого командування залишити проти них зас╕дку в л╕сових хащах. Ми, взвод з комендантсько╖ роти, повинн╕ були понадпилювати дерева, що росли б╕ля дороги, щоб при поверненн╕ зловмисник╕в п╕сля наскоку на нас, звалити т╕ стовбури на дорогу ╕ прик╕нчити нападник╕в. Що ми тод╕ ╕ зробили, але в нас зак╕нчувались набо╖ до нашо╖ збро╖. Бо╓припаси немислимо повичерпувались. Ми берегли кожен патрон, гранат майже зовс╕м не було. Вони були на вагу золота. А про харчування, не могло бути ╕ мови. Ми вже багато дн╕в не отримували н╕яких харч╕в. ╥ли лише ягоди чорниц╕, брусниц╕ та гриби.

Вдень ми не могли рухатись великими гуртами людей. Бо як т╕льки розвиднялось, фашистськ╕ розв╕дувальн╕ л╕таки - рами, чи костил╕, як ми ╖х називали, неспод╕вано з'являлись ╕ кружляли над л╕совим районом де ми могли на ╖х думку находитись, ╕ знаходили. Тод╕ ╕нш╕ н╕мецьк╕ л╕таки"Юнкерси" засипали л╕с бомбами ╕ стрекочучи смалили в нас з кулемет╕в. Рятуючись в╕д металевих фашистських хижак╕в, ми неспод╕вано наштовхнулись на непрох╕дн╕ багнища. Незабаром до основних наших сил туди п╕дтягнулись обозн╕ частини ╕ вся техн╕ка, що збереглась.

П╕хота ще якось могла би пройти через це болото, але в нас був наказ вивезти всю техн╕ку з оточення, що залишилася п╕сля бо╖в.

З п╕вноч╕ з бо╓м до нас проривалася радянська див╕з╕я номер 90 .

Нас одне в╕д одного розд╕ляла в╕дстань лише в 14 к╕лометр╕в. Але два з половиною к╕лометр╕в з них були непрох╕дними для техн╕ки. Штаб К╕ровсько╖ див╕з╕╖ розташувався б╕ля одинокого л╕созаводу, де лежали незл╕чен╕ штабел╕ колод зр╕заних дерев. Наша див╕з╕я з ╕ншими оточеними в╕йськовими частинами всю н╕ч будувала - мостила переправу з цих колод через болота. Ми старанно замаскували цю рукотворну дорогу з колод в╕д пов╕тряних ворожих розв╕дник╕в. Сам╕ ж повертались до густого соснового л╕су мокр╕ ╕ голодн╕. Та н╕мецьк╕ л╕таки зверху все ж пом╕чали наш настил в болот╕ ╕ вщент руйнували його.

Таке змагання продовжувалося к╕лька дн╕в ╕ ночей. Вноч╕ була важка, непосильна праця зморених, голодних людей з одн╕╓ю лише В╕рою в наше Праве Д╕ло. А вдень продовжувалось завивання л╕так╕в ╕ бомб, свист осколк╕в як╕ с╕яли смерть та жорсток╕ поранення вц╕л╕лим людям. Нарешт╕ одного дня ми отримали команду на знищення нашо╖ техн╕ки ╕ рухатись на з'╓днання з див╕з╕╓ю номер 90, що стримувала наступ н╕мц╕в, як╕ рвались до м╕ста Лен╕нграда. Ось так знищивши обоз з╕ вс╕╓ю бойовою техн╕кою, ми залишились у величезних важко прох╕дних л╕сах, у повному оточенн╕ ворогом. 2 тижн╕ ми не одержували бо╓припас╕в ╕ харч╕в ╕з - за фронту. Густий непролазний л╕с не розчищений в╕д кущ╕в ╕ молодо╖ поросл╕ дерев був нашим порятунком в╕д фашистських в╕йськ. Та в╕н ╕ харчував нас ягодами ╕ грибами. Були ще зелен╕ супи з дикого часнику ╕ цибул╕. Були узвари з м'яти, ромашки, суниць, заячо╖ капусти та ╕нших л╕карських рослин, що якось п╕дтримували наш ф╕зичний стан. Та не для вс╕х ╕ не так часто як би хот╕лось. Це було ╕нколи, спонтанно, не централ╕зовано, в солдатських казанках на к╕лька чолов╕к. Дуже хот╕лось ╖сти ╕ лише в╕ра в прорив до сво╖х основних в╕йськових частин, як╕ як ╕ ми в╕дбивали атаки в╕роломних сил з культурно╖ ╢вропи п╕дтримували нас ╕ наш дух. Не знаю який ще солдат зм╕г би таке пережити без елементарного харчування, побуту ╕ ст╕йко воювати з переважаючими частинами до зуб╕в озбро╓ного н╕мецького Вермахту. На нього працювала майже вся ╢вропа. Та дух в╕дважних предк╕в - ратоборц╕в не п╕дтинала н╕яка халепа в яку неспод╕вано ми вскочили. Прос╕ками ╕ хижими стежками ми простували на п╕вн╕ч до м╕ста Лен╕на - Лен╕нграда. Все це з╕гр╕вало наш╕ очум╕вши душ╕ ╕ якось п╕дн╕мало настр╕й, хоча й плелись голодн╕, мокр╕, виснажен╕. Наш одяг був покритий багнюкою, в чоботах хлюпала вода. Ноги були стерт╕ до кров'яних мозол╕в, до ран, бо ж не було часу, щоб перемотати онуч╕ в сво╖х чоботах. Ми вже й не зн╕мали т╕ чоботи, бо пот╕м ╕ взути не могли, наст╕льки попухли були ноги ╕ в╕д голоду ╕ в╕д натирань. Ми йшли вперто до к╕нцевою мети - з'╓днання брат╕в по кров╕ радянських солдат. Рухались вноч╕ ╕ коли могли, ╕ ц╕лий дощовий, чи похмурий день. Прямуючи один за другим живими мертвецями, ми прислухувались до артилер╕йсько╖ канонади, бо т╕льки вона могла визначити л╕н╕ю фронту.

Нарешт╕, на одн╕й з зупинок, сержант Бобров сказав: швидше б добратись до сво╖х, та трохи п╕дкр╕питись ╕ знову бити фашист╕в до перемоги. Бити ╖х треба доти, доки ╖хнього сл╕ду не залишиться на наш╕й р╕дн╕й земл╕. Дуже не хочеться даремно гинути в цьому безмежному л╕с╕, не знищивши цих непрошених гостей, як╕ прийшли з мечем на нашу землю. Вони зайняли наш╕ м╕ста ╕ села, зухвало роз'╖жджають по дорогах, а ми мучимось в л╕сових хащах мокр╕, голодн╕ ╕ виснажен╕. Яка жахлива несправедлив╕сть... Настала гн╕тюча пауза.

П╕д╕йшовши ╕ поклавши руку на плече товариша, я вт╕шав його: - Не потр╕бно так журитись, товариш сержант. Ми неодм╕нно доберемось до сво╖х. Ну, в крайньому випадку, розшука╓мо партизан╕в як╕ повинн╕ тут бути. Бо ж з в╕йськово╖ точки зору, недальновидне б було не використати ц╕ велик╕ л╕сов╕ райони без п╕дп╕льник╕в ╕ партизан╕в. Я ц╕лком в╕рю в те, що залишилось ще дуже багато радянських людей, як╕ в╕рять в нашу перемогу. То вони нам ╕ допоможуть. В╕д таких простих невеличких промов у людей св╕тл╕шали обличчя ╕ в очах засв╕чувались вогники над╕╖, а не в╕дчаю, чи розпачу, який скор╕ш, н╕ж ворог, п╕дточував наш дух над╕╖ на щось л╕пше.

Пов╕льний рух голодних, брудних, не митих тижнями, а й може ╕ б╕льше м╕сяця, продовжувався. Вош╕, блохи ╕ ╖х б╕леньк╕ д╕тки - гниди розкошували п╕д ц╕╓ю брудною в╕йськовою одежиною на наших немитих скелетно - образних т╕лах. Та, незважаючи на все це, ми п╕шки просувались дал╕ до заплановано╖ ц╕л╕. Добров╕льно залишатись тут не хот╕ли нав╕ть поранен╕ ╕ хвор╕ люди. Мабуть в кожного з нас була ╓дина думка: - Якнайшвидше вийти з оточення. Але на жаль не вс╕м судилось д╕йти до мети.

3. В╕дправка л╕таками весь вищий командний склад радянських п╕дрозд╕л╕в, що опинились в облоз╕ ворогом, до Лен╕нграду, на "Велику землю".

Хочу ще сказати про те, що наша комендантську рота, тод╕ мала м╕цну в╕йськову дисципл╕ну, про що не скажеш про ╕нш╕ в╕йськов╕ п╕дрозд╕ли. Можливо це було пов'язано з тим, що там дуже багато оф╕цер╕в - в╕д лейтенанта до майора, чи кап╕тана загинули, або були поранен╕ ╕ не могли командувати сво╖ми п╕дрозд╕лами, хоч були з бойовими нагородами. А старший сержант Павлов об╕ймав посаду комвзводу, взагал╕ був - герой Радянського Союзу, який мав не менш, а то напевно ще б╕льший вплив на солдат╕в..

У нас майже вс╕ оф╕цери були на сво╖х в╕йськових посадах. Командир роти старший лейтенант Сухомлинов з╕ старшиною м╕цно п╕дтримували порядок ╕ дисципл╕ну в комендантськ╕й рот╕. Пол╕трук з одним командиром взводу, (бо двох не було) теж мали авторитет серед солдат╕в.

Нараз ми почули рок╕т л╕така. Вс╕ п╕двели вгору голови.

- Це наш╕ радянськ╕, з з╕рочками! - пролунало безл╕ч голос╕в.

Вс╕ дуже зрад╕ли, наче заново на св╕т народились. Це нам хтось з вищого командування ╕з - за фронту бо╓припаси ╕ продукти прислав. Як т╕льки с╕дав л╕так, то люди обл╕плювали його ╕ обн╕мали п╕лот╕в. Одн╕ п╕дкидували ╖х вгору. Друг╕ нетерпелив╕ сам╕ пробували розгрузити л╕таки. Оф╕цери не зразу змогли навести порядок. Наша комендантська рота сама не могла справитись з напливом голодних, змучених ╕стот, як╕ звались червоноарм╕йцями. Т╕льки через хвилин 20 - 30 оф╕цери змогли дати раду ц╕й справ╕. Стр╕ляли вгору ╕ вниз по - ногах з наган╕в доповняючи трьохповерховою брудною лайкою на надто п╕двищених тонах. Через к╕лька годин, оп╕сля перерахунку к╕лькост╕ вантажу ╕ людей, кожен ╕з нас отримав ╕з ╖ди по три сухих галети ╕ по п'ять набо╖в до стр╕лецько╖ збро╖.

В той же день ц╕ ж л╕таки вивезли весь вищий командний склад радянських п╕дрозд╕л╕в, що опинились в облоз╕ ворогом, до Лен╕нграду. Двом раненим молодшим командирам пощасливило попасти в л╕так. На л╕карняних ношах, а то ╕ на простих плащ - наметах лежали важко хвор╕ ╕ поранен╕. Л╕кар╕ в розпач╕ стояли б╕ля них ╕ н╕чого не могли зробити.

Мо╖ оч╕ не могли пов╕рити цьому...

На тих хто залишився - це справило гн╕тюче враження, бо зам╕сть сильно хворих, чи важкопоранених полет╕ли до сво╖х наш╕ командири. Хоча би 50 на 50 в╕дсотк╕в, а то... В це трудно було пов╕рити, але це було. Я в╕дкидав свою набридливу думку про те, що так не робиться, по - справедливост╕, та вона, як та муха, ще довго докучливо брин╕ла, в розпухл╕й голов╕. Н╕хто з нас не обговорював цю ситуац╕ю, хто з╕ страху, хто може не по розум╕нню, а хто й так не в силах це зрозум╕ти...

4. До л╕н╕╖ фронту окремими гуртами

Ми ж вс╕ т╕, хто залишився, отримали наказ виходити невеликими групами ╕ нав╕ть поодинц╕. Я не знаю, хто куди виходив, чи за л╕н╕ю фронту, чи до сво╓╖ дом╕вки, якщо вона була десь поруч, якщо вона находилась на територ╕╖ захоплено╖ ворогом. Без вищого оф╕церського складу солдатами не легко було керувати. З нашо╖ К╕ровсько╖ див╕з╕╖, утворився окремий заг╕н. Командування розробило окремий маршрут руху. По цьому маршруту ми сунулись доба за добою знесилен╕, як черепахи, на п╕вн╕ч на з'╓днання з основними радянськими в╕йськовими силами, як╕ захищали м╕сто Лен╕нград. Частина б╕йц╕в мучилась дизентер╕╓ю, яка виснажувала людей до вигляду привид╕в. Деяк╕ окрем╕ групи б╕йц╕в в╕дд╕лялися в╕д основно╖ маси загону, вважаючи, що меншою групою краще буде перейти л╕н╕ю фронту. Ось так наш К╕ровський заг╕н розтанув прямо на очах, без достатньо╖ к╕лькост╕ оф╕церського складу. Тут ╕ так сили б╕йц╕в виснажувались нав╕ть не за добу, а за к╕лька годин. Л╕к дн╕в, чи тижн╕в в чумних головах людей виснажених голодом, ранами чи хворобою вже правдиво не сприймався.

Та тут як на зло нам, йшов майже безперервний ос╕нн╕й дощ. Одежа на нас намокла - це були лишн╕ к╕лограми сирост╕. Особливо шинел╕ намокали так, що це нами сприймалось, як тонни вилитого чавуну на наш╕ плеч╕.

Так ось, я п╕сля розд╕лу К╕ровського загону опинився в невелик╕й груп╕ сержанта Боброва. Ми вир╕шили рухатись вперед, доти, доки несуть ноги ╕ б'╓ться серце.

Але наша гурт вже не м╕г за день пройти ╕ 10 к╕лометр╕в. По попередн╕й домовленост╕ нашого вищого командування з м╕сцевими партизанами, ╖хн╕ пров╕дники до нас по як╕йсь причин╕ не прийшли на м╕сце зустр╕ч╕. Причини нам були не в╕дом╕. Можливо ╖м не позволила обстановка в зв'язку з якимись д╕ями н╕мецьких в╕йськ в цьому район╕ ╕ вони не змогли нас розшукати. Це ж був дуже величезний л╕совий масив з чималими болотами.

По нашим п╕драхункам можливо був к╕нець вересня, чи начало жовтня 1941 року. Сержант Бобров змучений голодом ╕ дизентер╕╓ю помер, не дочекавшись виходу за л╕н╕ю фронту. В той б╕долашний день ми його похоронили ╕ розпалили багаття. Фашисти на той час уже не звертали уваги на появу диму в цьому л╕с╕.

5. Виб╕р подальших д╕й. Один в розв╕дку.

Трохи об╕гр╕вшись, я з превеликим зусиллям скинув з н╕г чоботи. Сам соб╕ не м╕г пов╕рити, що на таких ногах можна було ходити. Це були суц╕льн╕ кривав╕ мозол╕ на пальцях н╕г ╕ п'ятках, на опухлих ногах. Та з╕гр╕те мо╓ т╕ло хот╕ло спочинку ╕ я якось не пом╕тно заснув. Ск╕льки я спав, я не знаю. Мо╓ виснажене т╕ло, було якесь кволе, з╕гр╕те ласкавим теплом. Хвор╕, опухл╕ ноги не тримали виснаженого орган╕зму. Голод вивертав м╕й жив╕т ╕ прямо рвав кожну його кл╕тину з бузув╕рською методою. Та я все ж переборовши свою мл╕сть, важко, з якоюсь безм╕рною натугою п╕дв╕вся ╕ босий, без чоб╕т пов╕льно попл╕вся по гриби в гущавину л╕су. Тут цього добра хватало на добрий гурт людей.

Досить скоро я назбирав ╖х повний солдатський казанок ╕ з калюж╕ набрав каламутно╖ води. На одн╕й полян╕ м╕й н╕с пом╕г мен╕ найти к╕лька стебелин дикого часнику ╕ я його теж р╕шив кинути у вариво. Та ще якусь траву схожу на петрушку знайшов, яка була не г╕рка на смак, але давала ц╕лющий навар. Пот╕м я поставив варити так званий "маринований" суп. Так перемагаючи б╕ль в ногах ╕ в усьому т╕л╕ я ходив коло багаття. П╕дкинув сухих дров. А кругом цього багаття лежали ╕ сид╕ли мо╖ друз╕ по нещастю. Як т╕льки я проснувся, то був весь час в роздумах: Що ж дал╕ робити? Розпач нудив мене не г╕рш н╕ж голод, який висмоктував вс╕ мозки, так хот╕лось ╖сти. Та перш н╕ж щось закинути в голодний шлунок я р╕шив поговорити з людьми. З╕бравши всю силу вол╕ в м╕цний кулак, я звернувся до них: - Хлопц╕, що ми дал╕ будемо робити?

Полум'я в багатт╕ т╕льки байдуже потр╕скувало в цю хвилину ╕ мен╕ н╕хто не в╕дпов╕дав... Пауза затягувалась...

- Я думаю рухатись на п╕вн╕ч. Хто може п╕двестись, то може з╕ мною п╕дете? Чого ж ви вс╕ мовчите? Чи може у вас ╓ як╕сь сво╖ б╕льш розумн╕ думки?

Вс╕, хто був б╕ля багаття, були надто понур╕ в╕д розпачу ╕ свого безсилля.

- В цьому л╕с╕ без р╕шучих д╕й ми загинемо. ╤ без харч╕в ноги нав╕к протягнемо. Щоб цього не сталось, я п╕ду зараз в розв╕дку, щоб знати куди нам ╕ти. В такому стан╕ ми болотами вже не можемо пробиратись. Нам неодм╕нно потр╕бно знайти людськ╕ осел╕, де ми зможемо розжитись на харч╕. Без допомоги людей ми пропадемо тут даром, - сказав я друзям по сп╕льн╕й б╕д╕.

Коло багаття повисла гн╕тюча пауза. Мен╕ н╕хто не в╕дпов╕дав. Почекавши ще к╕лька хвилин ╕ впевнившись що мен╕ самому треба п╕ти на розв╕дини ситуац╕╖ до автомоб╕льно╖ артер╕╖. Вона тяглася до м╕ста Лен╕нграда.

Знову з╕бравши всю свою силу вол╕ в кулак, я з великою натугою натяг висушен╕ чоботи на потерт╕ до кров╕ ноги ╕ п╕дв╕вся. На нап╕вз╕гнутих ногах повол╕ ╕ обережно пошкутильгав до брук╕вки.

Рухався я дуже обережно, боячись наступити сво╖ми кирзами на суху г╕лку, яка могла би хруснути ╕ мене могли б учути патрульн╕ фр╕ци. Густий березняк, що розр╕сся в ц╕й м╕сцевост╕ , поздовж дороги, добре маскував мене. Так я непом╕тно наблизився до дороги ╕ прил╕г в придорожн╕х кущах. Та скоро стане сутен╕ти. Вдень було набагато легше спостер╕гати ╕ вивчати цей шлях, як поводження вартових на ньому. Через деякий час я знову таки з найб╕льшою обачн╕стю почав рухатись вздовж шосе. Серце так стугон╕ло, як двигун при перевантаженнях. Я озирався безупинно кругом себе ╕ незважаючи на ос╕нню с╕ру прохолодну погоду сп╕тн╕в, як л╕том у спеку. По шляху рухались вантажн╕ ╕ легков╕ машини, мотоцикли з солдатами ╕ оф╕церами, або ж з вантажами. Танков╕, мотоп╕хотн╕ ╕ артилер╕йськ╕ п╕дрозд╕ли сунули мабуть на Лен╕нград. Все це так гуркот╕ло, дзвякало ╕ шип╕ло, як змахи крил зал╕зного зм╕я, п╕дн╕маючи якусь незр╕внянну смердоту. В╕д цього мен╕ дуже хот╕лось чхнути ╕ дуже всередин╕ нудилось. Розбол╕лась нав╕ть голова.

-- Це ж треба так з╕псувати чисте л╕сове пов╕тря непроханим гостям, - глузливо подумалось мен╕.

Ще с╕р╕ т╕н╕ не перефарбувались на чорн╕, але все якось почало повол╕ розпливатись в мо╖х очах. Та посид╕вши б╕ля дороги ╕ пройшовши чи пластуючи в деяких м╕сцях я роздивився як поводяться ворож╕ патрул╕ на дороз╕ ╕ те що н╕мецька техн╕ка майже безупинно руха╓ться на п╕вн╕ч.

Повол╕ я д╕брався до невисокого дорожнього мосту, що перетинав невеликий р╕вчак з пониззям. Тут я зупинився недалеко б╕ля нього надовго, вивчаючи п╕дх╕д ╕ в╕дх╕д в╕д його. На мою думку, це було найкраще м╕сце для переходу ц╕╓╖ ворожо╖ артер╕╖. Через пару годин мо╖х розв╕дин ближньо╖ м╕сцини я повернувся до голодних ╕ наче схожих на побит╕ яблука, жовто-зеленого кольору, об╕драних, зак╕птюжених б╕ля багаття побратим╕в.

- Друз╕, у нас нема╓ ╕ншого виходу, як перейти недалечко в╕д нас шосейну дорогу, п╕сля мо╖х розв╕дин. Я обстежив наск╕льки зм╕г, саму ближню м╕сцев╕сть ╕ впевнився в тому, що це л╕пше р╕шення, щоб безв╕сно тут з голоду ╕ хвороб не сконати. Це буде наш добрий плюс, чи в╕рний шанс.

-- А м╕нуси, це то, що ця дорога весь час п╕д пильним доглядом н╕мецьких патрул╕в ╕ по н╕й безперестанку рухаються колони н╕мецько╖ техн╕ки. Та й одинок╕ ворож╕ машини, мотоцикли проходять надто часто одна за другою, що я й не можу гарантувати, коли ми зможемо перейти, щоб нас не зам╕тили. Та ще й п╕ш╕ в╕йськов╕ патрул╕. Тут треба буде наск╕льки можливо швидко проскочити цю небезпечну для нас д╕лянку шляху. Зробити це можна лише вноч╕, а тепер ввечер╕ попробувати п╕д╕йти до дороги ╕ стежити через який час патрул╕ рухаються по н╕й. Проте н╕хто з тих хто находився б╕ля багаття, не наважувався ╕ти з╕ мною.

6. Спроба переходу через автомоб╕льний шлях

В цей час до нашого багаття п╕д╕йшла група б╕йц╕в, ведучи з собою п╕д руки хворого оф╕цера - старшого лейтенанта. Ознайомившись з т╕╓ю обстановкою що я розказував друзям, в╕н наказав переходити нам цей шлях. Наказ командира н╕хто вже не обговорював.

Вс╕ почали збиратись ╕ я перший пов╕в вс╕х до нам╕чено╖ ц╕л╕.

Коли ми непом╕тно п╕д╕йшли до брук╕вки, то вже почт╕ смерклось. День невпевнено танцював на м╕сц╕ перед в╕дпочинком. Залишилось метр╕в 30 чи 40 до шляху ╕ ми залягли в кущах.

Я непом╕тно п╕дповз майже до самого шляху ╕ зал╕г за кущиком шипшини чи свирбивусу, як його вдома називали. Тим часом машини безцеремонних нападник╕в п╕дн╕маючи пилюку ╕ розс╕ваючи вихлопн╕ гази по наш╕й земл╕ котилися по шляху в п╕вн╕чному напрямку. Невелика група солдат на чол╕ з╕ старшим лейтенантом лежала подал╕ в╕д шосе в кущах верболозу. Окр╕м техн╕ки по шляху снували ворож╕ патрул╕ с╕ро - жабиного кольору, вицокуючи п╕дкованими чоб╕тьми. Я лежав за кущем ╕ спостер╕гав, як вони парами карбували брук╕вку. Лежав ╕ м╕ркував, жалкуючи про те, що в нас не ма╓ жодно╖ гранати чи вибух╕вки. Це був би в╕д нас ╖м останн╕й подарунок. А то можна було б знайти м╕ст ╕ п╕д╕рвати його. Тод╕ б хоч на пару годин зупинилось це неск╕нчене пересування техн╕ки закордонних душогуб╕в. Я забув про холод ╕ голод. Серце обливалось кров'ю стугонячи в╕д напруги страху ╕ безсилля. Я був готовий з двома набоями в гвинт╕вц╕ накинутись на непрошених зайд. З такими думками я чекав наказу старшого лейтенанта. Та наказу не було. Так в сторожк╕м чеканн╕ л╕пшо╖ нагоди пролинула н╕ч.

На ранок ми повернулись на старе м╕сце. Товариш╕ ледве донесли хворого оф╕цера. Промерзл╕ в╕д сирост╕ н╕чного дощику ╕ занадто низько╖ температури мабуть до пару градус╕в тепла, та ще голодн╕, ми були надто виснажен╕. То й ледве добрались до багаття. Його п╕дтримували хвор╕ товариш╕, як╕ не змогли йти з нами. З╕гр╕вшись, ми зразу ж заснули. Вранц╕ обридливий дощ перестав йти. В╕тер розв╕яв злов╕сн╕ хмари. Низько над верх╕в'ям високих ялин показалось таке ласкаве яскраве ос╕нн╓ сонечко, якого ми не бачили майже два чи три тижн╕. Це була ╓дина рад╕сть на той час, для нас, як для д╕тей.

Просушивши на сонц╕ ╕ б╕ля багаття шинел╕, штани, г╕мнастерки, чоботи, ми по╖ли печеного м'яса, що принесли б╕йц╕ з╕ хворим оф╕цером, ╕ трохи набралися сил. Ми стали почувати себе краще. Неподал╕к в╕д багаття лежали померл╕ в╕д ран ╕ дизентер╕╖ солдати. Мабуть н╕хто ╕ н╕коли не взна╓, де й коли зак╕нчили вони св╕й житт╓вий шлях. Нав╕ть поховати ╖х не було в нас сил. Деяк╕ з нас нав╕ть не збагнули, що деяк╕ товариш╕ вже не дихають - не жив╕. Ми сам╕ були н╕би малими, сл╕пими, ще й голодними котиками - змученими в╕д лихол╕ття. А ╓диний вих╕д - порятунок - це перех╕д через дорогу-шосе.

Тод╕ я звернувся до товариш╕в: - А може друз╕, п╕демо до шосейно╖ дороги вдень, коли все видно? Добре розв╕да╓мо п╕дх╕д, а вноч╕ перейдемо дорогу ╕ будемо йти до фронту, до сво╖х.

Але на м╕й заклик н╕хто не об╕звався.

Т╕льки згодом, тихо сказав старший лейтенант: - ╤ди, розв╕дай ╕ допов╕си мен╕ результат. Ти ма╓ш рац╕ю, днем можна краще розглед╕ти, т╕льки це дуже небезпечно п╕д носом ворог╕в щось розшукувати ╕ спостер╕гати. Будь обережним там. Хай щастить тоб╕ в цьому д╕л╕. Добре що ще залишились так╕ в╕ддан╕ ╕ см╕лив╕ люди, як ти.

- Ну, що ви таке кажете, - зн╕тився я, - в╕дпов╕даючи йому. Таке може кожний з нас зробити.

- Та т╕льки, ось бачиш, - оф╕цер вказав на знесилених людей рукою, - т╕льки ти, зм╕г перебороти гн╕тюче безсилля ╕ страх, серед цих стомлених, хворих, чи поранених солдат.

Навколо багаття панувала л╕сова тиша, що нав╕вала ус╕м спок╕й, т╕льки деколи, стогнав наш командир. В╕н вже сам не м╕г п╕двестись, його звалила хвороба - дизентер╕я, страшний кривавий понос ╕ забувшись, в приступах гарячки, стогнали ╕нш╕ б╕йц╕...

7. Я знову п╕шов на розв╕дини до шосейно╖ дороги вдень.

Робити мен╕ тут було н╕чого, ╕ я п╕шов на розв╕дини до шосейно╖ дороги. Я йшов, як ╕ ран╕ше дуже обережно, боячись наступити сво╓ю кирзою на суху г╕лку, яка могла би хруснути щоб не учули патрульн╕ н╕мц╕. я непом╕тно наблизився до дороги ╕ прил╕г в придорожн╕х кущах. Вдень другий раз було набагато легше спостер╕гати ╕ вивчати цей шлях, як ╕ поводження вартових на ньому. Через деякий час я знову таки з найб╕льшою обачн╕стю почав рухатись вздовж шосе.

Повол╕ я д╕брався до невисокого дорожнього мосту, що перетинав невеликий струмок ╕ вт╕кав в болотисту низину. Тут я зупинився недалеко б╕ля нього надовго, вивчаючи перех╕д п╕д ним ╕ в╕дх╕д в╕д нього. На мою думку, це було найкраще м╕сце для переходу шляху по як╕м рухались вороги. П╕сля розв╕дин я повернувся до багаття, де в╕дпочивали мо╖ знеможен╕ товариш╕. Там я розпов╕в нову картину нашого маршруту з якою я у розв╕дц╕ частково посп╕лкувався. Проте н╕хто з тих хто находився б╕ля багаття, не наважувався ╕ти з╕ мною.

- ╤ди сам! Бажаю тоб╕ щасливо перейти шосе ╕ д╕братись до сво╖х. Якщо не повернешся ╕ не буде чути постр╕л╕в, я буду вважати, що ти перейшов тракт. Хай тоб╕ таланить! А мене як т╕льки покине хвороба, буду йти, а не зможу - то буду повзти, - сказав мен╕ старший лейтенант.

Я зварив на вогнищ╕ шматок м'яса, яке в мене збереглось, положив в котелок. Це був м╕й шматок в╕д косул╕, яку ми випадково п╕дстрелили ╕ я його вже ц╕лу добу бер╕г, а погода була досить прохолодна. Мен╕ дуже хот╕лось ╖сти, але я не м╕г соб╕ цього дозволити, так як мене чекав далекий х╕д ╕ хто зна╓ де й коли я зможу найти харч╕. Я не знав, що мене чека╓ по ту сторону шосе.

Просушивши на пал╕ онуч╕ з чоб╕т, я перев'язав рани на ногах, старими, сполосканими в калюжн╕ вод╕ бинтами, та й насилу взувся ╕ пов╕льно п╕дв╕вся.

Кружалом панувала глуха, наче ст╕на, тиша. Вс╕ мовчали.

Я тихо, але схвильовано сказав: - Останн╕й раз прошу вас друз╕, хто може п╕двестись на ноги, то йд╕ть з╕ мною вперед! До сво╖х - за л╕н╕ю фронту! Товариш╕, я думаю, що не ма╓ рац╕╖ сид╕ти тут ╕ чекати в╕рно╖ смерт╕.

Мен╕ н╕хто не в╕дпов╕дав. Та ось один ╕з старших по в╕ку солдат за вс╕х в╕дмовив: - Ми ще пару дн╕в, тут в╕дпочинемо. Тим часом загояться рани на ногах ╕ можливо видужа╓ старший лейтенант. Ми п╕демо по його наказу. А ти ╕ди соб╕ до наших щасливо! З Богом! ╤ в╕н перехрестив мене тр╕йкою перст╕в. Це було незвично для мене, як комсомольця, але все ж було якось по домашньому. Мен╕ стало якось тепл╕ше, але г╕ркота розлуки п╕дступила п╕д груди.

8. Я йшов дал╕ сам, а зн╕вечен╕ т╕ла й душ╕ солдат залишались чекати Божого знаку.

Я йшов дал╕ сам, а вони залишались. Взявши гвинт╕вку в як╕й було лише два набо╖, я пов╕льно пошкутильгав назустр╕ч в незнане. В цей час уже вечор╕ло. Син╕ло небо, але ще видно було трохи куди йти. По знайомим мен╕ м╕сцях я досить обачно п╕шов вздовж тракту до шляхового м╕стка, якого я заприм╕тив в день. Весь час старанно пильнував за вартовими, що вицокували, наче гоноров╕ кон╕, по брук╕вц╕. Б╕ля м╕стка вмить стемн╕ло. Т╕льки на п╕вноч╕ було видно спалахи полум'я. Там мабуть був фронт. Можливо фашисти захопили Пушк╕но. Я пригадав це файне, старовинне м╕стечко. З ним були зв'язан╕ мо╖ найкращ╕ арм╕йськ╕ будн╕...

Не знаю ск╕льки я просид╕в, але не менше години, або й б╕льше. Голова ро╖лась в╕д всяких дум. Та я все ж зважився, як т╕льки випала нагода переходити самому шосе. Назад вороття мен╕ вже не було. Вперед. Т╕льки вперед, до сво╖х.

Я зжався, як пружина, для стрибка, як мен╕ здавалось, через небезпечний для мене шлях, по якому снували нов╕ господар╕ - вороги. Сил у мене з натертими ногами не хватало, та ще сила духу надавала допом╕жну сховану енерг╕ю. Ще раз пров╕рив свою амун╕ц╕ю, щоб н╕чого не дзвен╕ло, чи деренчало, ╕ для необх╕дност╕ пострибав к╕лька раз, щоб не почув ворожий патруль, а то мене Смерть поведе з собою на той св╕т.

Нарешт╕ про╖хали по дороз╕ н╕мецьк╕ автомашини. Стало тихо. Та й патрул╕ п╕шли в╕д м╕стка в протилежному напрямку. Це була та хвилька яко╖ я так чекав. Тод╕ я негайно щосили кинувся до м╕стка. Коли б╕г, ноги так тремт╕ли, що мен╕ здавалося, що я топчуся на м╕сц╕. Мен╕ треба було п╕д дорожн╕м мостом перейти це шосе, що перес╕кало низину з р╕вчаком. Ось я у ц╕л╕. Раптом роздалися тривожн╕ сигнали ╕ гурк╕т машин. Яскраве св╕тло в╕д фар машин митт╓во осв╕тили дорогу, м╕сток ╕ придорожн╕ кювети з кущами. Кр╕м того в цю мить пролунав постр╕л з ракетниц╕ в╕йськовим патрулем. Довкола стало все добре видно, як вдень. Тод╕ скориставшись штучним осв╕тленням, я встиг пом╕тити по ту сторону в╕д шляху з м╕стком високу траву, чи очерет, в як╕й зм╕йкою вилася вузька стежечка. Я стояв п╕д мостом на який в'╖жджали н╕мецьк╕ автомашини. Вони натужно гули над╕ мною. ╥дуть ╕ ╖дуть, зда╓ться, ╖м не буде к╕нця чи краю. Та ось гул почав вщухати, в'╖хала остання машина на м╕сток. Тут я почув хрипл╕ простуджен╕ голоси "фриц╕в", чи "ганс╕в". ╥х чоботи п╕дкован╕ металевими п╕дк╕вками клацали над головою. Я завмер ╕ притис гвинт╕вку до плеча. Стою. Серце з легенями розриваються. Я ось - ось роз╕рвусь в╕д кашлю. Рукавом притис н╕с ╕ рот. Стою ╕ слухаю, що там белькотить ворожа н╕мчура. Вони щось спок╕йно розмовляють, судячи по ╕нтонац╕╖, м╕ж собою.

- Ах ╕ ой! Невже я ╕згой! - подумав я.

-- Була би в мене гранатка, а вам дорога в пекло гадка.

-- З якою ненавистю я б метнув ╖╖ на м╕ст. Доки би друг╕ патрульн╕ солдати оговтались, я б уже був би в л╕с╕. В л╕с вони за мною не п╕дуть. Зв╕дки ╖м знати, що я не один ╕ ледве живий, - все м╕ркував я.

Стою ╕ уважно прислуховуюсь. Нарешт╕ кроки патрульних в╕ддаляються. Шум крок╕в стих.

9. Мо╖ пригоди в низин╕, в гнилих мочарах

Коли настала справжня тиша, то я швидко вискочив з п╕д мосту, переб╕г через канаву з водою, чи то р╕вчачок, прис╕в ╕ заховався в густ╕й трав╕. Пот╕м в╕д╕йшовши в╕д м╕стка з п╕всотн╕ метр╕в знову прис╕дав ╕ уважно прислуховувався, що робиться на шосе. Низина виявилася гнилим мочаром з болотом ╕ з водою, ╕ я з великим зусиллям витягував важк╕, мокр╕ чоботи з болота. Чвакання в╕д чоб╕т могло привернути увагу патрул╕в. Сил на ще кидок, чи переб╕жку вже зовс╕м не було, але якось сотню метр╕в я тихо пройшов. ╤ ось я в ц╕лковит╕й безпец╕. Так переборюючи втому ╕ б╕ль натертих н╕г в╕д мокроти, я рухався вперед. Часто падав на кол╕на, витягував ногу за ногою з липкого болота. Я ледве простував по вузьк╕й стежц╕. Штани були мокр╕ вище кол╕н, гостра трава р╕зала руки, обличчя, але я йшов без спочину. Та й де спочинеш, якщо скр╕зь липке, слизьке болото. Дивлюсь: далеко осторонь щось чорн╕╓.

- Мабуть л╕с, - подумав я.

- Швидше б добратись до нього. Там над╕юсь не буде болота, бо на н╕м не ростуть дерева. Як хочеться ступити на тверду землю, вилити воду з чоб╕т, прис╕сти ╕ в╕дпочити по - людськ╕, - розм╕рковував знову я.

Спробував звернути вб╕к, щоб швидше д╕братись до л╕су, але швидко йти високою ╕ густою травою було дуже важко. Осока, чи то очерет заплутували ноги ╕ я весь час падав обличчям в болото з водою. Я вимок весь, вщент. З великим зусиллям я останн╕й раз п╕дв╕вся з багна зовс╕м знесилений. Ледве знайшов стежину. Та через деякий час мен╕ поталанило. Я натрапив на одиноку ялину, що росла на велик╕й купин╕. Суха глиця була опущена до само╖ земл╕. Кругом н╕ звуку, н╕ шелесту, т╕льки далеко на п╕вноч╕ мерехт╕ли жовте - помаранчев╕ хмари.

- Там мабуть б'ються наш╕, - розмишляв я. Там м╕й порятунок.

- Чи поталанить мен╕ туди д╕братись? Чи вистачить в мене сил на так╕ важк╕ випробування? Мене вже зараз покидають останн╕ сили. Треба прис╕сти, в╕дпочити, - метикував знову я.

Тод╕ я обломив сух╕ др╕бн╕ г╕лочки з ялинки ╕ зробив невеликий настил. Сил на скидання чоб╕т, щоб вилити з них воду зовс╕м не було. Н╕ про що не думаючи повалився на настил ╕ зразу ж заснув. Розбудив мене ос╕нн╕й дощ, холодний, як л╕д. Я ледве п╕дв╕вся на ноги, бо був мокрий, холодний ╕ виснажений. В голов╕ паморочилось ╕ темн╕ло в очах, а в╕д холоду тремт╕ли не т╕льки руки, а й я увесь. Помаленьку прис╕в на св╕й ╕мпров╕зований пом╕ст, роззувся, вилив воду з чоб╕т ╕ перев'язав рани на ногах тими ж брудними, мокрими бинтами, бо других не було. Пот╕м вийняв з котелка трохи вареного м'яса, що я залишив соб╕ перед подорожжю в╕д багаття, за дорогою. Трохи з'╖в його, а решту залишив на чорний день, хоча м╕г би зараз усе з'╖сти.

- Ск╕льки ╖х, тих темних, та важких дн╕в, ще буде? Якою довгою буде дорога до сво╖х? - запитував я сам себе.

- Мен╕ не в╕домо, яка доля чека╓ мене, в ц╕м болот╕ без краю, - розм╕рковував я дал╕.

Мене нав╕ть не лякало те, що я був один. Мен╕ Смерть вже не раз зазирала в в╕ч╕, а кр╕м не╖ в ц╕м багнищ╕ нема╓ на щось спод╕ватись. Та в цю ж мить мен╕ стало страшно.

- В мене не ма╓ с╕рник╕в. Я не зможу розпалити багаття. На мен╕ все мокре. В╕тер пронизу╓ мою одежину наскр╕зь. Т╕ло мо╓ худе, наст╕льки худе, що я схожий на ходячий скелет. Мен╕ треба скор╕ш до л╕су. Там не ма╓ такого пронизливого в╕тру, зате ╓ гриби ╕ яг╕дки журавлини, перестигло╖ чорниц╕, брусниц╕, - обмислював ситуац╕ю я.

В цю пору почало с╕р╕ти - св╕тати. Раптом в сторонц╕ я зам╕тив високого худого коня. Йому ця трава мабуть була не до смаку. Я обережно, щоб не сполохати тварину, п╕д╕йшов до не╖. Правою рукою взяв коня за вуздечку. Хот╕в вил╕зти на нього, але в мене не вистачило сил. К╕нь високий, р╕вний з╕ мною. ╤ду тихо з ним по стежц╕, сам попереду, а в╕н ззаду.

- ╢ в мене друг по - нещастю, сл╕д т╕льки скористатися його пом╕ччю. Спок╕йний коник, що залишився без господаря ╕ без його догляду, мабуть сполоханий вибухами бомб, м╕н чи снаряд╕в, попав у цю багнюку низини з комишем, ╕ не може знайти соб╕ ради. Та я виведу тебе на тверду землю з хорошою травою, - м╕ркував соб╕ п╕д н╕с.

- Як же мен╕ вил╕зти на тебе, щоб ми одне одному помогли. Зверху ╕ видн╕ше, куди йти ╕ що робити, щоб до╖хати ближче до фронту, до сво╖х, - бубн╕в я до себе, гладячи конев╕ його холку.

На ц╕й заблудл╕й конячин╕ був довгий рем╕нний пов╕д. Тод╕ я взяв його ╕ в╕д одно╖ сторони уздечки по горизонтал╕ поп╕д хв╕ст обв'язав коня, ╕ прив'язав до друго╖ ╖╖ сторони. Та вил╕зти не м╕г, бо в╕н пост╕йно сповзав. Прийшлося зн╕мати чоботи, щоб п╕д черевом коня онучами зв'язати в двох м╕сцях рем╕нний пов╕д. Аж тод╕ я з великим зусиллям зал╕з на круп цього скакуна. Я м╕цно схопився за гриву коника, щоб не впасти, с╕дла ж не було щоб ╖хати верхом. Та не занадто довго мен╕ прийшлося рад╕ти в╕д невелико╖ перемоги. Конев╕ важко було ╕ти по мочару ╕ в╕н застряг передн╕ми ногами, а я клубком звалився на мочар. Розпач звалив мене у таке провалля, що я не знав що й д╕яти. П╕дв╕вшись, я ледве розв'язав вузли онуч з п╕д змучено╖ тварини, для того щоб с╕сти на не╖, а пов╕д добре прив'язав до вуздечки, щоб в╕н не м╕шав пастися ╕ не путав ╖╖. Добре що ми з╕ змученою шкапою д╕йшли до такого м╕сця, де в╕н м╕г пастися, кр╕м осоки була добра паша для тварин, та й не так далеко був вже л╕с. Сам я дуже жалкував, залишати, в╕рного друга, та що з ним робити не знав. Один витягти я його не м╕г, бо його передн╕ ноги вгрузли в багнюку по кол╕на. Це була моя вина, бо я був зверху на коняц╕ ╕ моя лишня вага стала тою причиною, що в╕н так вгруз в багнищ╕. Постояв трохи ╕ вир╕шив, що може ╕з кимсь вернусь ╕ витягну, або скажу про нього комусь ╕з мешканц╕в ближнього села. Вони знайдуть йому пораду.

Вир╕шивши це питання, я обняв наостанку мого коника, який з такою над╕╓ю дивився на мене, як на Бога, а я з сльозами розпач╕ п╕шов навпростець до л╕су.

10. Л╕с. Нов╕ знедолен╕ радянськ╕ солдати б╕ля багаття

Незабаром я д╕йшов до л╕су ╕ там трохи вдалин╕ зам╕тив дим ╕з яскравими язиками полум'я в╕д багаття. Я кинувся туди, як нав╕жений. Без всякого остраху, без обережност╕, що там можуть бути ╕ вороги, скоро я був б╕ля багаття. Кругом нього лежали, сид╕ли так╕ само знедолен╕, як ╕ я. Коли п╕д╕йшов ще ближче, ╕ мене охопило ласкаве тепло по всьому т╕лу, н╕би проб╕гли лоск╕тлив╕ мурашки, а на очах виступили сльози радост╕. Це ще були сльози жалю до себе ╕ друз╕в по нещастю, та сльози ненавист╕ до ворога, що загнав нас, господар╕в ц╕╓╖ земл╕ у глухий мокрий л╕с, де багниська добре соб╕ розкошують. Я не м╕г вимовити ╕ слова, якийсь шматок застряв в горл╕. На мене товариство б╕ля багаття дивилось як на примару, що появилася вранц╕ з болота. Один ╕з них трохи посторонився ╕ я вс╕вся б╕ля нього для об╕гр╕вання ╕ просушування шинел╕, онуч ╕ ╕нших речей. Вс╕ сид╕ли мовчки ╕ дивились на мене. Об╕гр╕вшись ╕ потрохи просушившись я почав розмову до л╕сового товариства. Мен╕ потр╕бно було визначити думки ╕ нам╕ри нових товариш╕в.

- Що будемо робити? Куди будемо йти? Мета в нас одна - ╕ти до фронту, до сво╖х, - звернувся я до них.

Але нов╕ як я думав - сп╕льники не хот╕ли вступати в таку розмову. Вони т╕льки зиркали одне на одного ╕ повол╕ соп╕ли, як ковальськ╕ м╕хи. Мене ж лякав голод, який тут обн╕мав мертвою хваткою, любого ╕з нас. Кр╕м того вс╕ ми багато втратили сил ╕ нерв╕в, д╕бравшись сюди, на край л╕са, п╕д величезне багнище. Щоб роз╕м'яти накоксоване становище б╕ля багаття ╕ вв╕йти в дов╕рлив╕ в╕дносини з новими людьми, я почав розпов╕дати про те як я переходив п╕д мостом дорогу. Н╕хто ╕ н╕як не реагував на мо╓ опов╕дання. Нарешт╕ коли я опов╕дав про перех╕д через багнисту низинку ╕ сказав про те що зустр╕в коня, деяк╕ з скелет╕в, обтягнутих лимонною шк╕рою, зац╕кавились цим. Тро╓ з них зразу ж п╕д╕йшли до мене ╕ запитали, де я його залишив. Я розказав ╖м де це було ╕ вони п╕шли в ту сторону. Я хот╕в п╕ти ╕ показати, але вони успоко╖ли мене ╕ сказали, щоб я в╕дпочивав. Лише один ╕з солдат, попросив мою гвинт╕вку з двома набоями. Я з недов╕рою дивився на них. Як свою зброю комусь в╕ддати? Дво╓ солдат╕в пов╕льно п╕д╕йшли до свого третього сп╕льника.

Тод╕ один ╕з злидн╕в, самий нахабний, просто висмикнув гвинт╕вку з мо╖х рук. Руки в мене були надто слабк╕, та й ноги добре не тримали мого т╕ла. Мене пронизували десятки голодних очей. Я був один... Сперечатись чи боротись я не м╕г, а не те що не захот╕в.

Т╕ тро╓ голодних солдат╕в, забравши гвинт╕вку з двома набоями, п╕шли на пошуки мого рят╕вника - коня в очерети.

Незабаром вони повернулись, ведучи з собою такого знесиленого коня, як ╕ вс╕ ми пропащ╕ людськ╕ душ╕.

К╕нь, не пройшовши й п'яти крок╕в по тверд╕й земл╕, на яку в╕н так прагнув, як ╕ я, упав додолу, як п╕дкошений в╕д двох постр╕л╕в з мо╓╖ рушниц╕... Коло багаття виник гам╕р, крики та стог╕н поранених ╕ хворих, голодних людей. Хоча ╕ я був голодним, та за той час, що я пров╕в з конем, я надто зблизився з ним. Я недавно давав йому сво╖ клятви, що допоможу йому, але голодн╕ товариш╕ по збро╖ перевершували вагу мого жалю до коника. Я сид╕в не рухаючись, а голодн╕ люди, як╕ могли п╕днятись, вже облуплювали ще не остиглого коня. Хвил╕ нудоти клекотали в мен╕...

Прийшов я до тями, лише тод╕ коли б╕ля мене примощувались голодн╕ солдати, щоб спекти на палиц╕ кусок конини. Перед╕ мною лежали два куска конини, як╕ мен╕ вид╕лили товариш╕.

М'ясо весь голодний люд варив в солдатських котелках, зап╕кав на загострених палицях, чи просто на жару вогнища. М╕й страшний голод перехилив мо╖ почуття жалю ╕ сов╕ст╕ десь на якесь звалище см╕ття. Життя ╓ життя. Через деякий час, вгамувавши голод, я знову зав╕в тему, про наш╕ майбутн╕ плани.

Я поц╕кавився: - Хто п╕де з╕ мною на п╕вн╕ч, до фронту?

Вс╕ мовчали, мов води в рот набрали, а дерева г╕ллями хитали, вони тут сили вол╕ у людей не спостер╕гали.

Було ясно: однодумц╕в тут не знайдеш.

Вечор╕ло. Пом╕ркувавши деякий час, я заночував б╕ля багаття. До ранку трохи перепочив. Вранц╕ перев'язував рани на ногах, готуючись в далеку дорогу. Але мене свердлила думка про мою зброю, мен╕ ╖╖ н╕хто не в╕ддавав, а я не знав як п╕дняти це питання. Я, один, ╕ у тих трьох чолов╕к╕в сам не зможу ╖╖ забрати, якщо вони сам╕ добров╕льно мен╕ не в╕ддадуть.

11. Новий товариш - Павло.

Раптом ╕з - за кущ╕в вийшов червоноарм╕╓ць. Обличчя його було св╕же, сам стрункий ╕ п╕дтягнутий в╕йськовослужбовець, як на малюнку з╕ Стройового Статуту.

- Ви що, товариш╕, дума╓те тут зимувати, що так дровами запаслись? Розвели таке пекло, аж в неб╕ жарко! -

р╕зко промовив до нас нев╕домий.

-- Не т╕льки зимувати, а й в╕кувати будемо тут. Видно наша п╕сенька просп╕вана, а доленька приречена. Тут буде наша могилка, - в╕дпов╕в хтось ╕з хворих.

-- Н╕! Н╕! - Вистачить вже затягувати похоронну п╕сеньку, та с╕яти тут пан╕ку, - перебивши дальш╕ пан╕вн╕ промови, в╕в дал╕ нев╕домий.

-- Хто може п╕двестись, наказую: Вперед! Т╕льки вперед! П╕демо до л╕н╕╖ фронту. Там перейдемо фронт. В╕н у н╕мц╕в не дуже щ╕льний, нам головне добратись до фронту, - сказав новачок.

Але на його промову н╕хто не п╕дв╕вся. Я ж вже стояв збираючись ╕ти. Тро╓ нахабних солдат, що вчора висмикнули в мене гвинт╕вку пов╕льно п╕днялись ╕ зникли в кущах.

Пройшло дек╕лька напружених хвилин мовчання. Нев╕домий теж мовчав ╕ з ц╕кав╕стю роздивлявся на хворих червоноарм╕йц╕в. Я п╕д╕йшов до нев╕домого. Його ╕ мо╖ нам╕ри сп╕впадали. Я в╕дв╕в йог трохи вб╕к ╕ коротко розказав ╕стор╕ю як мене силом╕ць роззбро╖ли ╕ забрали гвинт╕вку.

Незнайомець швидко витяг з кишен╕ наган ╕ звернувся до присутн╕х: - Хто забрав гвинт╕вку у цього червоноарм╕йця? Негайно повернути! Що за анарх╕я чи бандитизм тут серед радянських солдат розв╕вся?!

Та т╕ що в╕дбирали в мене гвинт╕вку втекли в кущ╕ - згадав я. Та й доганяти ╖х я був надто кволий, а новий товариш ╖х не знав. Я сказав йому про це. В╕н сказав, що я надто п╕зно про це п╕дказав йому. Сам кинувся в╕д вогню, то в одну то в другу сторону, але н╕кого не знайшов з╕ збро╓ю.

Ховаючи наган в кишеню в╕йськовослужбовець сказав: - Добре! Мене звуть Павлом. Хто п╕де з нами?

- Я рад би п╕ти, та не можу звестись на ноги, - сказав один ╕з хворих.

Б╕льш н╕хто не в╕дпов╕дав ╕ не збирався ╕ти до л╕н╕╖ фронту на заклики Павла. Я домовився з ним, що п╕демо разом ╕ через хвилин 5 - 6 ми це зробили. Йшли ми на п╕вн╕ч, по л╕су через як╕сь чагарники, молоду поросль кущ╕в ╕ дерев, та чули шелест листя, та хво╖ дерев в╕д подих╕в в╕тру. Пройшовши так дек╕лька к╕лометр╕в, ми натрапили на л╕сову дорогу, на як╕й було пом╕тно недавн╕ сл╕ди в╕д кол╕с воза. Р╕шили йти по цьому сл╕д╕ по ц╕й дороз╕. Павло весь час мовчав. Я ледве встигав за ним, хоч в╕н ╕ рухався досить помалу. Нарешт╕ я не витримав ╕ звернувся до нього: - Бачите, тут недавно хтось про╖хав. Десь недалеко мусить бути село. Там можуть бути ворож╕ солдати.

Павло пильно подивився на сл╕д ╕ спок╕йно промовив: - Десь недалеко д╕йсно буде якийсь населений пункт - село, хут╕р, або якась зал╕зно - дорожня станц╕я. Та ми по обстановц╕ чи об╕йдемо, чи випросимо харч╕в на дорогу, або узна╓мо де ми знаходимось ╕ куди нам дал╕ рухатись. То так як ми говорили ран╕ше йдемо цим ледве пом╕тним на ц╕й дороз╕ сл╕дом.

Незабаром пустився др╕бний нудний дощик ╕ знявся пронизливий в╕тер, який видував все тепло з наших к╕стлявих т╕л. Ми знову йшли мовчки, ледве переставляючи ноги. Наш╕ шинел╕ промокли до ниточки ╕ стали як важк╕ м╕шки з мукою. Я зовс╕м вибився з сил. Тод╕ я тихо мовив товаришу: - Дал╕ я йти вже не можу. ╤ди сам, бо я тебе дуже гальмую.

Так я вперше звернувся до нього на ти, так як в╕н вигляд╕в набагато старше мене ╕ мен╕ думалось, що в╕н з оф╕церського складу.

- Так не буде! Разом з самого початку почали йти, то так ╕ п╕демо до к╕нця нашого руху, до сво╖х, за л╕н╕ю фронту. Я теж змучився, будемо в╕дпочивати.

Ми звернули в густий л╕с ╕ почали шукати якесь п╕дходяще м╕сце для в╕дпочинку. Ми голодн╕ ╕ мокр╕, але не пада╓мо духом, бо дуже рад╕ - подолали добрий десяток к╕лометр╕в у перший день руху. Знайшли затишне м╕сце. Павло оглядаючись навкруги промовив: - Тут в╕дпочинемо! В мене ╓ запальничка, зараз розведемо вогонь посушимось, а завтра п╕демо дал╕. Можливо завтра натрапимо на село ╕ прийдеться все таки просити у людей якийсь харч, бо не д╕йдемо так до фронту. З╕бравши трохи сухостою, ми розпалили невелике вогнище. Вже смеркалось. З насолодою гр╕лись ╕ сушили мокрий одяг. Я д╕став з за пазухи, замотане в ганч╕рку, закопчене ще б╕ля того багаття м'ясо ╕ п╕д╕гр╕вши його на вогн╕ розд╕лив його з новим товаришем, залишивши деяку частку на наступний день. Нам припало десь по 200 грам.

Павло з цим погодився, промовивши: Так, так, досить! Ми не зна╓мо свого м╕сця перебування, не зна╓мо ск╕льки нам ще треба блукати по цьому л╕с╕. Попо╖вши, ми наламали глиц╕ з ялинок, вимостили настил ╕ лягли спати. Та сон не йшов, хоч ми й були дуже стомлен╕. Думки ро╖лись в голов╕: - Як д╕братись до сво╖х, та де д╕ставати пров╕з╕ю. До фронту, по наших неточних розрахунках, б╕ля п╕втори сотн╕ к╕лометр╕в. Добре з╕гр╕вшись, я запитав Павла:

Якщо ми випадково знайдемо якесь поселення, а там будуть н╕мц╕, що буде? В мене документи солдата ╕ втому числ╕ комсомольський квиток. Та й що з того? - на мо╓ запитання, запиту╓ товариш. Нарешт╕ в╕н каже: н╕мц╕ добре знають, як╕ тут оточен╕ в╕йськов╕ частини. Вони ╖х зараз не ц╕кавлять, бо вони не бо╓здатн╕. Дуже добре що ти нагадав про це. Зараз нам негайно необх╕дно заховати м╕й парт╕йний ╕ тв╕й комсомольський квитки. Нам на всякий випадок треба бути готовим на всяк╕ негаразди, бо ми все ж в тилу ворога ╕ ╖х все б╕льше коли приближа╓мось до л╕н╕╖ фронту. Зараз же бер╕мося за цю важливу справу. М╕й однодумець д╕став з кишен╕ шинел╕ небезпечну бритву ╕ п╕сля того як зняв ╖╖ з себе, розпоров нею петлиц╕ шинел╕. Пот╕м в╕н розд╕лив партквиток на дво╓, вставив п╕д петлиц╕ шинел╕ ╕ акуратно став зашивати його. А мен╕ побратим в╕ддаючи бритву спок╕йно сказав: - Коли настане наш в╕льний час ми ц╕ квитки зши╓мо докупи ╕ в╕н буде як новий. Головне щоб номер з печаткою були добре видно на квитку. Зашиваючи св╕й комсомольський квиток я коротко розпов╕в про себе сво╓му новому приятелев╕.

- Родився я в Укра╖н╕, майже на берез╕ непок╕рного блакитного Дн╕стра, що величаво несе сво╖ чист╕ г╕рськ╕ потоки в Чорне море. Це за 15 - 20 км в╕д нього в мальовничому сел╕ Слоб╕дка Л╕тн╕вецького пов╕ту, а зараз Новоушицького району. В Слоб╕дськ╕й школ╕ я зак╕нчив с╕м клас╕в ╕ вступив в Новоушицький техн╕кум механ╕зац╕╖ де ╕ навчався. Але на другому курс╕ в 1939 роц╕ я захвор╕в, в мене забол╕ли оч╕, та все ж був переведений на трет╕й курс ╕ вил╕кувався. ╤ ос╕нню 1940 року був призваний в ряди Червоно╖ Арм╕╖. Спочатку служив в Лен╕нград╕. А з 1 с╕чня 1941 року почав навчатись в Пушк╕нськ╕й окружн╕й школ╕ х╕м╕нструктор╕в.

Я дещо взнав ╕ про свого супутника Павла.

В 1939 роц╕ в╕н зак╕нчив пол╕техн╕чний ╕нститут. Працював Павло на Кольському п╕востров╕ на якомусь п╕дпри╓мств╕ на ╕нженерн╕й посад╕. Ц╕╓╖ весни в╕н пере╖хав в Лен╕нград, де живуть його батьки. Батько працю╓ викладачем н╕мецько╖ мови при ╕нститут╕ ╕ Павло бездоганно волод╕╓ н╕мецькою мовою. Мати його часто хвор╕╓, не працю╓. Сам Павло в Лен╕нград╕ перед в╕йною працював ╕нженером на К╕ровському завод╕. Та почалась ця чорна, г╕рка, страшна в╕йна, в╕д пост╕йних вбивств одних людей другими людьми. У вс╕х фах╕вц╕в К╕ровського заводу ╕ в тому числ╕, ╕ в мого побратима Павла, був захист в╕д призову в д╕ючу Арм╕ю, на фронт, так називали цей захист - бронь. Та люди за покликом серця рвалися захищати свою с╕м'ю, р╕дню, сво╓ м╕сто, затишний куточок сво╓╖ р╕дно╖ Батьк╕вщини.

Так Павло через п╕втора м╕сяця разом з такими як ╕ в╕н добровольцями К╕ровського заводу був призваний в першу К╕ровську добров╕льну див╕з╕ю. На фронт╕ в╕н був першим номером при кулемет╕ "Максим". Та пот╕м коли були велик╕ втрати не т╕льки солдат ╕ сержант╕в, а й оф╕цер╕в, то так як в╕н мав вищу осв╕ту, то йому присво╖ли во╖нське звання - лейтенант. Тод╕ Павло в полку прийняв для командування взвод зв'язку.

- Понад три тижн╕ ми затримували фашист╕в. А дальше що? Дал╕ сам бачиш результат. Де див╕з╕я? Де корпус? Хто ╕ як команду╓? Чому н╕мц╕ вже десь п╕д Лен╕нградом? Як за такий короткий строк таку велику радянську територ╕ю наша славна Червона Арм╕я залишила н╕мецьким загарбникам?

- Сам соб╕ не можу дати в╕дпов╕дь ╕ не можу мовчати. Серце щемить, душа болить. В╕дходили, в╕дходили, а дал╕ куди ╕ти ╕ нема де д╕ватись, - з г╕ркотою сказав Павло.

- Але ж потр╕бно шукати вих╕д, - сказав я.

Так, сл╕д шукати вих╕д, ╕ ми його будемо шукати, - в╕дпов╕в Павло.

12. Клятва побратим╕в

Т╕╓╖ ж незабутньо╖ для нас обох ноч╕, ми урочисто поклялись один одному: - Якщо нам не пощастить перейти фронт - ми будемо боротись з ворогом в його тилу. Хай фашисти знають, що весь народ непереможений, якщо хтось ╕з цього непок╕рного плем'я чинить перешкоди ╖м з╕ збро╓ю чи вибух╕вкою в руках.

- Смерть фашизму! - вигукнув Павло.

- Смерть н╕макам! - викрикнув ╕ я теж.

Павло глянувши на мене, док╕рливим батьк╕вським поглядом, поклав руку на плече ╕ спок╕йно

промовив:

-- Це не дуже гарно, товариш комсомолець. Нац╕я ╓ нац╕я. Ернст Тельман теж н╕мець, але в╕н наш друг. Його зараз фашисти тримають в невол╕. Тримають, бо бояться, сво╖х, н╕мц╕в, маючи ╕нший погляд на життя. Поховати фашистську чуму - це наше сп╕льне завдання. Ну, що ж будемо боротись з ц╕╓ю чумою! Я думаю що ти зг╕дний з╕ мною.

-- Згоден, згоден ц╕лковито! - палко п╕дтримав я його.

-- Прогресивне людство усього св╕ту не дозволяють, щоб чума розповсюдилась по вс╕й планет╕. Н╕мецький народ, як був так ╕ буде ╕снувати, т╕льки в╕льний, ╕ чистий без ц╕╓╖ напасти. - зак╕нчив в╕н

На цьому зак╕нчилась наша перша розмова.

Я прокинувся перший. Лежав тихо, не м╕г поворухнути натертими ногами. Пригадував вчорашню розмову з Павлом. Незабаром проснувся ╕ Павло. Швидко п╕дв╕вся я на ноги, як не було вчорашньо╖ втоми. Широким кроком п╕шов в сторону, в╕дшукав калюжу води ╕ став вмиватися. Я спробував насл╕дувати його приклад, але мен╕ не вдалось. Я не м╕г. Дуже бол╕ли рани на ногах, паморочилося в голов╕, я був багато слабший за Павла. Розмочивши росою засохл╕ бинти, я взувся ╕ пов╕льно п╕шов до калюж╕ вмиватись. Пот╕м з'╖ли решту вареного м'яса ╕ рушили в дорогу. Незабаром пустився дощ. ╤ти було дуже важко.

Нарешт╕ ми побачили велику поляну. По вс╕х ознаках, можна здогадатись, що тут люди косили с╕но. Ми зрад╕ли! За п╕всотн╕ метр╕в, за крутим поворотом побачили два великих сара╖, доверху наповнен╕ запашним цьогор╕чним с╕ном. Тут вир╕шили заночувати, хоч до вечора було майже дв╕ години. Сили вичерпувались, з кожною хвилиною. Мокр╕ шинел╕ притискали до земл╕, здавалося на плечах не шинел╕, а центнер п╕ску. Нестерпно пекли натерт╕ рани на ногах. Втома перемогла б╕ль ╕ ми заснули з твердою думкою, - завтра йти вперед, т╕льки вперед, до фронту. Другого дня, ми не зустр╕ли жодно╖ душ╕, крок за кроком ╕шли вперед. Не знали яка доля чека╓ нас. Але ми були рад╕. Що за три дн╕ подолали понад п'ятдесят к╕лометр╕в.

13. Картопляне поле. Добр╕, р╕дн╕ радянськ╕ люди!

П╕д веч╕р, ми з Павлом натрапили на невелике картопляне поле, оббите тонкими ялинковими жердинами. П╕шли шукати картоплю. Але д╕лянка була так вибрана, що ми за п╕вгодини найшли по дв╕ маленьк╕ бульби. Розчарован╕, покинули д╕лянку. Повернувши нал╕во, побачили одну, другу, третю хату...

- Люди добр╕, р╕дн╕ радянськ╕ люди! - Зрад╕ли ми.

Вечор╕ло, дув холодний ос╕нн╕й в╕тер, поросив др╕бний дощ, в неб╕ каркали чорн╕ ворони.

- Що будемо робити? - ледве тримаючись на ногах, тихо запитав я.

- Зайдемо до першо╖ хати в╕д л╕су, погр╕╓мось, може розживемось харч╕в. Нам с╕рник╕в треба, запальничка вже не працю╓, нема╓ бензину, - в╕дпов╕в Павло. Я завагався, в╕рн╕ше, боявся заходити в хату, н╕яков╕ючи тихо сказав:

- Тут можуть бути фашисти. Ми в ворожому тилу, ризиковано заходити в хату.

- Так дорогий товаришу, ми далеко не пройдемо, - в╕дпов╕в Павло, - нам потр╕бно шукати порятунку в радянських людей. Т╕льки з ╖хньою безпосередньою п╕дтримкою ми зможемо д╕йти до фронту, а сам╕ загинемо.

Обережно, йдучи вздовж тину, добрались до першо╖ хати. На пороз╕ с╕ней, нас зустр╕ла не молода ж╕нка ╕ худенька д╕вчина, рок╕в дванадцяти. Ж╕нка, побачивши нас, сплеснула в долон╕ ╕ схвильовано сказала:

- Ой, Боже м╕й! Ви хочете в хату, погр╕тись? Наша артилер╕я ночами обстр╕лювала. Нам не було де д╕тись.

- То вже пройшло, матусю, - сказав Павло. - А ваша хата, для нас буде справжн╕м курортом.

- Ну, якщо так, то прошу в хату, - в╕дпов╕ла господарка дому. Ми зайшли в чисту половину хати. Нас вмить, охопило теплом, по обличчю покотились сльози.

- Вибачте, дорог╕ товариш╕, а по╖сти я Вам, не маю що дати. Фашисти все чисто забрали, - сказала господиня.

Пов╕льною ходою п╕шла на кухню, через дек╕лька хвилин винесла нам трохи вареного гороху в мисц╕ ╕ дек╕лька картоплин в мундирах. Все це вона поставила на ст╕л.

-- Вибачте, це все, що в мене ╓. ╥жте на здоров'я, а ми з дочкою п╕демо в л╕с, ночувати, - сказала господиня дому.

- Гарно дякую Вам, за вечерю ╕ притулок на н╕ч, - сказав я.

-- Ми п╕шли, а ви можете ночувати в хат╕, але будьте обережн╕: в двостах метрах зв╕дси, на роз?╖зд╕ н╕мц╕.

-- В╕йна. А вноч╕ у ц╕ часи д╕вчатам ╕ ж╕нкам безпечн╕ше в л╕с╕ ночувати, або у родич╕в, в гурт╕. Вноч╕ люб╕ люди здеб╕льшого якоюсь злою хворобою хвор╕ють ╕ можуть наробити нам лиха.

Сказавши це, вона швидко зникла за дверима. Ми з Павлом повечеряли, розд╕лись, засунули двер╕ ╕ пос╕дали на л╕жко, п╕д теплою грубкою. Згодом Павло п╕дв╕вся ╕ п╕шов до прич╕льного в╕кна. В╕дчинив його, подивився на темний, густий л╕с. Нарешт╕ тихо сказав: - На всякий випадок, це в╕кно може послужити нам зам╕сть дверей. Тихо причиняючи в╕кно, Павло уважно дивився на мене, м╕ркуючи чи я зрозум╕в його.

- Давай, Андр╕й, домовимося так: один буде спати - другий вартувати. Спершу буду я, а пот╕м будеш ти. Не хвилюйся, Андр╕й, нам треба привикати до такого життя. Погано, що не ма╓ чолов╕к╕в на цьому роз'╖зд╕. Нам потр╕бно розпитати, як краще добратись до фронту. По кол╕╖ ми не п╕демо, так завжди охорона. Вдосв╕та я п╕ду в розв╕дку. Хочу дов╕датись, як поводяться фашисти на наш╕й земл╕. А ти коли рано прийде господиня, розпитай де нам найти пров╕дника до фронту. Постарайся через не╖, д╕стати харч╕в. Ти зовс╕м вибився ╕з сил. Як я тебе доведу до фронту? Спи, не хвилюйся, ранок вечора мудр╕ший, - заспокоював мене, Павло. Я прил╕г на л╕жку, п╕д теплою грубкою, але сон до мене не йшов. Чую, Павло раз по раз, вста╓, ходить по к╕мнат╕. На печ╕ шкряботять миш╕, ╕нколи спалахують ракети. П╕сля першо╖ черги вартування, я швидко заснув. Перед св╕танком, Павло розбудив мене:

- Я ╕ду, чекай мене, через годину, п╕втори, як затримаюсь, не хвилюйся. ╤ди в л╕с, на картопляне поле. Там ╕ зустр╕немось.

Гуркнув важкий засув, скрипнули намокл╕ двер╕. Павло зник в темряв╕. Засунувши двер╕, зайшов до к╕мнати. Мен╕ стало страшно ╕ жаль Павла. Серце мо╓, в╕щувало щось недобре.

14. Я знову один. Нов╕ випробування.

Я с╕в на л╕жко ╕ в темряв╕ просид╕в до ранку.

А ранок якось пов╕льно прокрадався до хати. Мерхле св╕тло нового ос╕ннього дня досить л╕ниво проникало кр╕зь вишнев╕ крони ╕ спадало туманними с╕рими клаптями на опале листя, ╕ через в╕кно до само╖ хати де самотньо я нудьгував.

На св╕танку прийшла господарка дому, а Павла не було.

- А де ваш товариш? - запитала ж╕нка.

- П╕шов шукати щось по╖сти. Ми дуже голодн╕, майже три доби н╕чого не ╖ли, кр╕м того, що ви ввечер╕ дали, та й в дальшу дорогу щось потр╕бно, а у Вас весь час просити сов╕сть не позволя╓. ╫аздиня подивилась на мене сумними очима, але н╕чого мен╕ не сказала.

Господиня наказала дочц╕ принести нам картопл╕, щоб ми в л╕с╕ варили. В хат╕ небезпечно. Коли нас зненацька захоплять н╕мц╕, ╖х обох з дочкою фашисти розстр╕ляють.

- Я бачила дек╕лька ваших червоноарм╕йц╕в, ╖х днем примушують працювати на чугунц╕, а на н╕ч запирають в погр╕б, щоб не охороняти. З того погреба, з голими руками не втечеш, - розпов╕дала господиня.

Дочка винесла мен╕ повну протигазову сумку картопл╕, господиня дала сол╕ ╕ дек╕лька с╕рник╕в.

- Щиро дякую, Вам за все. За Вашу допомогу. Будьте добр╕, порадьте, де нам знайти пров╕дника до фронту, - звернувся я до добро╖ господарки.

- На це, Вам важко в╕дпов╕сти. Чолов╕к╕в в нас не ма╓, на полустанку. ╢ д╕ди, як╕ добре знають наш╕ л╕си, але не в╕домо, чи вони згодяться вас провести. Це я можу Вам сказати, завтра ввечер╕, - в╕дпов╕ла ж╕нка.

-- Добре, ми завтра зайдемо ввечер╕, - погодився я.

Попрощавшись з домогосподаркою ╕ ╖╖ дочкою, п╕шов на умовлене м╕сце зустр╕ч╕ з Павлом. В╕тер розв╕яв густ╕, с╕р╕ хмари, невелик╕ калюж╕ води вкрились тонким льодом, хоч т╕льки був к╕нець вересня. На умовленому м╕сц╕, розпалив багаття, поставив на нього котелок з картоплею, поглядаючи туди, зв╕дки мав повернутися Павло. Картопля незабаром зварилась, а Павла не було. Я сид╕в на давно зр╕заному пеньку ╕ чекав друга. Мен╕ нав╕ть не хот╕лось ╖сти, стало шкода товариша, з яким так м╕цно подружився. Пахощ╕ варено╖ картопл╕ лоскотали в нос╕. Щось ссало п╕д грудьми, але я переборюючи все думав про Павла. Що могло трапитись? Невже в╕н потрапив в руки фашист╕в? Н╕, цього не може бути, в нього ╓ наган. В фатальну хвилину в╕н пок╕нчить з собою. Як хот╕лось бачити його живим ╕ здоровим ╕ як завжди, усм╕хненим.

Ясне сонце вже високо п╕днялось, золоте пром╕ння просв╕чувало кр╕зь густу глицю ╕ косим пучком падало на мене, ╕ на велику поляну. Я зв╕вся на ноги, потоптався б╕ля згасаючого багаття. Вже було б╕ля дванадцяти, а Павла так ╕ не було. Не дочекавшись Павла, я по╖в майже всю варену картоплю. Мен╕ стало соромно.

- Ось що голод з людиною робить, - подумав я.

Незабаром сон скорив мене. Мен╕ приснився Павло, що скр╕зь кул╕, пробира╓ться мен╕ назустр╕ч. Просид╕вши до самого вечора ╕ не дочекавшись Павла, я вир╕шив зайти до знайомо╖ господарки. Потр╕бно було знати як справи з пров╕дником, з продуктами харчування.

15. Спроба добратись до л╕н╕╖ фронту по чугунц╕

В╕дпов╕дь господарки мене засмутила: - Погана справа, пров╕дник╕в нема╓, а з продукт╕в дещо д╕стали. П╕зн╕ше зайде д╕дусь ╕ поговорить з Вами. А де Ваш товариш? - запитала нарешт╕ ж╕нка.

- Не знаю, як п╕шов удосв╕та, так ╕ не повернувся, - в╕дпов╕в я.

- Жаль, мабуть, схопили н╕мц╕, - сумно промовила ж╕нка.

Я влаштувався на л╕жку, де пров╕в минулу н╕ч. Ж╕нка з дочкою, поралися на кухн╕. Через пару годин в хату зайшов старенький д╕дусь. Прив╕тавшись, запитав:

- Де тв╕й друг по нещастю?

- Нев╕домо, я хот╕в запитати Вас про нього. Перед св╕танком п╕шов шукати харч╕в ╕ не ма╓ до с╕х п╕р.

- Трапилось нещастя, схопили германи, б╕льше в╕н н╕де не м╕г д╕тись, - з г╕ркотою, сказав д╕дусь. Чолов╕к╕в у нас нема. На роз'╖зд╕ залишились одн╕ ж╕нки ╕ д╕ти. Фронт вже далеко, фашисти говорять, що взяли Лен╕нград, але я ╖м не в╕рю. Лен╕нграда ╖м не бачити, як сво╖х вух. Зв╕дси до Лен╕нграда, б╕льше ста к╕лометр╕в. Тоб╕ буде важко пробиратись л╕сом, а чугункою не можна ╕ти. Там германи заготовляють нов╕ шпали, збираються переладнати кол╕ю на св╕й лад.

- Що будеш робити синочку?

- Щось придумаю. По - перше, п╕ду розв╕даю, як охороня╓ться зал╕зниця.

- Чугунка майже не охороня╓ться. Тут нема╓ справжнього руху. Ще рейки не переставлен╕. Часто про╖жджа╓ потужна мотодрезина. Не знаю, чи то наша, залишилась, чи германи свою переладнали до нашо╖ кол╕╖. Вона один вагон ╕ дв╕ - три платформи. Я не раз бачив, що германи нею розвозять нов╕ шпали. Вона курсу╓ в╕д Торкович, до Вир╕ци. Вчора я трьох наших посадив, на платформу, м╕ж шпали.

По╖хали мо╖ соколи, ск╕льки про╖дуть - нев╕домо. Хай ╖м Бог допоможе, добратись до сво╖х, говорив д╕дусь. Я уважно слухав д╕дуся, який пов╕льно, але щиро розпов╕дав по под╕╖ на зал╕зниц╕.

- Оп╕вноч╕, я тебе проведу ╕ влаштую на платформу. До побачення.

Д╕дусь, вийшов з хати. Ми повечеряли. Господарка приготовила мен╕ варено╖ картопл╕, сол╕ ╕ с╕рник╕в. Все це, склав у протигазову сумку. Чекав оп╕вноч╕. Непом╕тно на лав╕ так я ╕ заснув. Розбудив мене д╕дусь. Ополоснувши водою лице, поправивши шинель ╕ забравши налаштован╕ харч╕ я через к╕лька хвилин вийшов на вулицю. Д╕д стояв б╕ля хв╕ртки ╕ чуйно вслуховувався в навколишн╕ звуки. Разом з ним ми швидко добрались до першо╖ кол╕╖.

Тихо. Н╕ душ╕. На друг╕й кол╕╖ сто╖ть мотодрезина, три платформи, а м╕ж ними - вагончик. В ╖╖ невелик╕й каб╕н╕, н╕кого не видно. Мен╕ стало лоскотно в грудях. Швидко вил╕з на перех╕дну площадку вагона. Тихо попрощались з д╕дусем, перел╕з на платформу, до половини завантажену шпалами ╕ заховався м╕ж ними. Через деякий час, запрацював мотор. Спочатку пов╕льно, а пот╕м на всю потужн╕сть. Раптом затих.

Я сид╕в, чекав, коли по╖ду ближче до фронту, де б'ються мо╖ товариш╕. Але дрезина стояла. Сон зборов мене ╕ я заснув. Прокинувся в╕д холоду. Розтирав руки, ноги, ворушив плечима, хитав головою, намагаючись з╕гр╕тись. Ледь - ледь почало жевр╕ти небо. Знову запрацював мотор. Легко стукнув об буфер платформи. Запрацювали колеса. Що я роблю, куди я ╖ду? Вже св╕та╓. Розвидниться ╕ я пропав. Не встигну про╖хати ╕ десяти к╕лометр╕в. Б╕ля будки блимнув л╕хтарик. Я мов несамовитий скочив у протилежну сторону.

Посковзнувшись на тонкому льоду, я впав. Головою стукнувся об край шпали. Нестерпний б╕ль, гурк╕т кол╕с, гатив мен╕ у вуха. Тр╕щали барабанн╕ перетинки. Гурк╕т раптом затих, та я не м╕г ворухнутись. Нестерпно болять голова ╕ плеч╕. Нарешт╕ з╕бравши останн╕ сили, я п╕дв╕в голову. Мостопо╖зд з шумом зникав у досв╕тн╕х сут╕нках.

Я ледве перебрався через третю кол╕ю ╕ покотився з насипу вниз, тримаючи рукою, сумку з картоплею. Скотився вниз, проламав вагою власного т╕ла тонкий льодок ╕ вмить опинився в болот╕. Нили подряпан╕ об щеб╕нь та шпали руки, бол╕ло покал╕чене обличчя, нестерпно гупало у висках.

В╕д зал╕знично╖ будки почулись кроки кованих чоб╕т. Я швидко п╕дв╕вся на ноги. Б╕ль в плеч╕ якось вщухала, але дуже паморочилось в голов╕ ╕ я ледве тримався на ногах. Озирнувся навколо себе, прислухався. Важк╕ кроки усе ближче ╕ ближче. Б╕гом кинувся до кущ╕в, що чорн╕ли недалеко в╕д мене. Заховався за найближчим густим кущем.

- Вт╕к! - тьохнула рад╕сть в грудях ╕ на серц╕ полегшало.

Але я швидко зрозум╕в, що рано ще рад╕ти. Швидше ╕ подальше з цього м╕сця. Може мене пом╕тив той вартовий з л╕хтариком, що наближався до мене, коли я був п╕д насипом. Дальше в кущ╕. Поки охорона не схаменулась, не кинулась в погоню за мною. Захищаючи оч╕ правою рукою, я пробирався кр╕зь березов╕ кущ╕, до того ще заросл╕ високою травою. Весь час оглядався на кол╕ю.

Небо швидко св╕тл╕шало, згасали останн╕ зор╕. Яскравим полум'ям запалав край неба. Я поб╕г щодуху. Не пом╕чаючи, як сходить сонце. Оч╕ залились ╖дким потом, щось кололо в боку, але я не наважувався зупинитись. Лише коли зовс╕м захекався, спов╕льнив б╕г. Дихнув на повн╕ груди ╕ знову б╕гом. Вперед! Вперед! Якби швидше добратись до л╕су, що недалеко видн╕вся. Лише там можна буде сховатись ╕ в╕дпочити.

Спов╕льнивши х╕д, я в╕дчув, як мен╕ паморочиться в голов╕, нестерпна спрага. Води! Води! Я перевтомлений, впав на кол╕на, пробив л╕ктем тонкий л╕д. Припавши спраглими устами до ополонки, я пив ц╕лющу для мене р╕дину, пив довго, з великою насолодою. Мен╕ здалося, що я н╕коли не пив тако╖ смачно╖ води. Напившись я ледве п╕дв╕вся на ноги. Нараз почув у шлунку гострий немилосердно - жорстокий б╕ль. В╕н був такий неспод╕ваний ╕ р╕зкий, що кинув мене на землю. Я промучився спазмами живота понад дв╕ години. Нарешт╕ п╕дв╕вся. Знову дуже хот╕лось пити. Пити! Н╕, я вже не буду пити ц╕╓╖ смачно╖ води. Пов╕льно п╕шов в л╕с. В л╕с╕ по╖в варено╖ картопл╕. Помалу п╕шов до картопляного поля подивитись, чи не ма╓ Павла. Ось ╕ те м╕сце де ми повинн╕ були зустр╕тись з Павлом. Мене в╕докремлювала в╕д того м╕сця лише зал╕знична кол╕я. Наше умовлене м╕сце було погано видно. Я подумав: - може там мене чека╓ Павло. А побачитись ╕з ним не можу. Переходити зал╕зничну кол╕ю днем, небезпечно. Можуть пом╕тити патрул╕. Якщо в╕н там ╓, то ввечер╕ напевне схоче дов╕датись про мене в наших знайомих. Вони йому скажуть що я по╖хав до фронту. А я ж тупцюю на тому ж м╕сц╕. Болить побите плече, запаморочу╓ться в голов╕, тремтять руки ╕ ноги. Ноги сам╕ п╕дкошуються. Я як не на сво╖х ногах, бо вони не слухаються мене. А в голов╕ рояться неск╕нченн╕ думки:

- Може Павло увечер╕ зайде до наших нових знайомих. Дво╓ - це вже колектив, а в╕н - це сила. Одиночка н╕що.

Але й поодинц╕, поки об'╓днатись зможемо, можна на щось над╕ятись.

Я вир╕шив зачекати до вечора, перейти чугунку ╕ зайти до наших нових знайомих. У них я дов╕даюсь про все. Ось з такими думками я пов╕льно заснув в кущах, на протилежн╕й сторон╕ зал╕знично╖ кол╕╖ в╕д картопляного поля, на сух╕й ос╕нн╕й трав╕ з╕бран╕й поблизу, та наламан╕й хво╖ ялини...

Часть 3 - я: К линии фронта

Продолжение:

1. Комендантский взвод старшего сержанта Павлова - героя Советского Союза

Комендантский взвод старшего сержанта Павлова - героя Советского Союза, еще с войны с белофиннами, теперь получив отдельный приказ командира полка:

- До наступления темноты прикрывать отход нашего полка.

Что мы тотчас и сделали, вкапываясь глубоко в землю. Каждый боец, получил от старшего сержанта Павлова свой сектор обстрела по приказу, в котором детально были проанализированы позиции прикрытия отхода полка.

Стоял теплый, солнечный августовский день. Дул легкий южный ветерок, слегка покачивая белокурые березки, неся запахи пыли и гари. Вокруг стояла гробовая тишина. Возможно, агрессор проводил передислокацию своих воинских частей, создавая основные группы танков и мотопехоты для прорыва фронта. Но видимо немцы не забыли и об этом участке фронта.

Вдруг они открыли плотный минометный огонь, который не давал возможности поднять голову, чтобы сориентироваться в полной мере в этой напряженной ситуации. Смертельные осколки от мин противно посвистывали кругом. Однако не прошло много времени как немецкие солдаты пошли в атаку. Они шли в полный рост и стреляли на ходу из автоматов. Что-то холодное закралась мне в душу. Но сержант Павлов имел крепкие нервы и железную выдержку. Мне хорошо было видно лица вражеских солдат и их холодные улыбки, от которых было не по себе. Но и приказа открыть огонь не было. Мы подпустили их до 100 - 80 метров. Наконец для нас прозвучала команда:

- Огонь! Огонь по фашистам!

Одновременно застрекотали три пулемета Дегтярева. Строчили автоматы ППШ, раздавались выстрелы обычных винтовок и снайперских винтовок с оптическим прицелом. Когда наши пули начали попадать в этих дерзких воинов, они заметались, как на сковороде еще ??живые угри. Их атака захлебнулась, и они покатились туда, откуда начинали наступать. Катились они, а вернее как гады ползли обратно в свои окопы по земле по - рачьи, так как под пулями свободно не постоишь. Не могли и раненых забрать от плотного и точного нашего свинцового покоса живых вражеских душ.

- Берегите боеприпасы! - покрикивая, приказывал сержант Павлов, - нам нужно при любых обстоятельствах продержаться до вечера.

Мы давно тщательно изучили гитлеровские позиции и установили, что на этом участке фронта у противника не оставалось ни танков, ни артиллерии, кроме батальонных минометов. Фашисты время от времени, вели методическую пристрелку различных участков фронта, прощупывая нашу оборону. Только более в атаку среди бела дня они уже не ходили. Когда стемнело, то взвод сержанта Павлова отправился догонять свою воинскую часть. Сержант оставил только первое отделение сержанта Боброва временно прикрывать отход взвода.

- Товарищ химинструктор Гончарук! - Обратился Павлов ко мне, - останетесь с сержантом Бобровым.

- В случае непредвиденных обстоятельств ты можешь его поддержать и дать совет, или заменить его.

В такой ситуации я не мог ни отказать Павлову, ни предложить ему другое предложение, потому что он был гораздо практичнее в таких ситуациях. У него был гораздо больший боевой опыт, еще с советско-белофинской войны 1939 - 1940 лет. Он подал мне руку и крепко прижал меня к себе.

- Я надеюсь на тебя, - тихо сказал он мне на прощание.

Где-то через 15 минут, командир отделения сержант Бобров, приказал нам, незаметно для врага, оставлять окопы. Что мы по очереди и делали скрытно от захватчиков. Так мы все оказались за небольшим холмом, где уже свободно можно было стоять на ногах. Тогда сержант Бобров повел нас на север, как и было договорено со старшим сержантом Павловым, ориентируясь по звездам на небе. Шли очень споро, чтобы догнать своих друзей по взводу. Но, пройдя некоторое время, мы так и не смогли их догнать. Что-то было не то, как договаривались сержанты.

- Вероятно, мы пошли не по той тропе, - сказал я.

- Павлов должен нас подождать.

- Что-то пошло не так как надо, - ответил сержант Бобров.

- Мы должны догнать взвод, и догоним, - добавил он.

И наш небольшой отряд двинулся дальше в Звездную ночь, которая окутывала нас, пряча ориентирные приметы человеческих, или звериных троп. Звезды хотя мерцали, но не давали того света, для осмотра окружающей нас природы. Тяжко было у меня на душе, и не только у меня. Были даже споры между солдатами с командиром отделения по поводу направления куда идти, или сесть отдохнуть, но я был на стороне сержанта. И все как-то обошлось без каких-либо серьезных происшествий.

2. Наши отступательные маневры лесами

С горькими мыслями, мы все же догнали своих товарищей только на рассвете. Пару часов мы отдохнули, сбросив мокрые от росы кирзовые сапоги. Но потом мы оживленным темпом направились по незнакомой местности догонять свою воинскую часть. Мы шли долго с короткими перерывами на перекур и на небольшой перекус остатками пищи. И мы соединились со своими только на второй день.

От начальника штаба полка мы узнали о действительной военной обстановке того времени, которой он сам располагал. Это стало возможным потому, что я был у него на особом положении, и выполнял все его поручения, потому что числился в комендантской роте, уши не закрывал, когда он разговаривал со старшими офицерами. Остатки Кировской дивизии с ее соседями - боевыми частями оказались в полном окружении врагом. Для нас оставался только один выход из трудного положения: лесами, болотами выходить к своим за линию фронта.

Мы, оставляя Батецкий район Новгородщины, пошли на север в Ленинградскую область, по лесным дорогам и просекам. Впереди нас в авангарде - (это я знал от НШ) в голове двигался разведдозор, а по бокам, боковая охрана. Шагали мы всю ночь. Шли группами и одиночно с какой-то верой в мозгах, шли, автоматически ступая один за другим. Свинцовая вата окутывала все мое тело, которое и так было будто бы избитое ногами. Такими были все люди, я имею в виду состояние людей. На рассвете мы останавливались, копали окопы, гнезда, готовились для обороны. Вскоре, после того как рассвело, гитлеровцы на мотоциклах, вездеходах догоняли нас и из пулеметов, минометов и автоматов обстреливали наш полувоенный лагерь. А он после всех боев и нашего путаного маршрута по этим дремучих лесах уже не был на армейский больше похож. Затем враги внезапно исчезали, как и появлялись. Так было два рассвета, а на третий мы получили приказ: установить на врагов засаду в лесной чаще. Мы должны были надпилить деревья, растущие у дороги, чтобы при возврате налетчиков, после набега на нас, свалить те стволы на дорогу и прикончить нападающих. Что мы тогда и сделали, но у нас заканчивались боеприпасы для нашего оружия. Боеприпасы немыслимо исчерпывались. Мы берегли каждый патрон, а гранат не было почти совсем. Они были на вес золота. А о питании, не могло быть и речи. Мы уже несколько дней никаких продуктов не получали. Ели только ягоды черники, брусники и грибы. Днем мы не могли двигаться большими группами людей. А как только рассвело, фашистские разведывательные самолеты - рамы, или костыли, как мы их называли, неожиданно появлялись и кружились над лесным районом, где мы могли, по их мнению, находиться и находили нас. Тогда другие немецкие самолеты "Юнкерсы" засыпали лес бомбами и, тараторя, палили в нас из пулеметов. Спасаясь от металлических фашистских хищников, мы неожиданно натолкнулись на непроходимые болота. Вскоре к основным нашим силам туда подтянулись обозные части и вся техника, которая еще сохранилась.

Пехота еще как-то могла бы пройти через это болото, а военная техника нет. Но у нас был приказ: вывести технику из окружения оставшуюся после боев.

С севера к нам с боем прорывалась 90-я дивизия.

К тому времени нас друг от друга разделяло расстояние лишь в 14 километров. Но два с половиной километров из них были непроходимыми для техники. Штаб Кировской дивизии расположился у одинокого лесозавода, где лежали бесчисленные штабеля бревен срезанных деревьев. Наша дивизия с другими окруженными воинскими частями всю ночь строила - мостила переправу из этих бревен через болото. Мы тщательно замаскировали эту рукотворную дорогу из бревен от воздушных вражеских разведчиков. Сами же возвращались в густой сосновый лес мокрые и голодные. Но немецкие самолеты сверху все же замечали наш настил в болоте и полностью разрушали его, сбрасывая бомбы.

Такое соревнование продолжалось несколько дней и ночей. Ночи были тяжелые, непосильный труд усталых, голодных людей с одной лишь верой в наше Правое Дело. Днем продолжался вой самолетов и бомб, свист осколков которые сеяли смерть и жестокие ранения уцелевшим людям. Наконец однажды мы получили команду на уничтожение нашей техники и двигаться на соединение с 90-й дивизией, что сдерживала наступление немцев, которые рвались в город Ленинград. Так вот, уничтожив обоз со всей боевой техникой, мы остались в огромных труднопроходимых лесах, в полном окружении врагом. 2 недели мы не получали боеприпасов и продовольствия с нашего фронта. Густой непроходимый лес не расчищен от кустов и молодой поросли деревьев был нашим спасением от фашистских войск. Да он и питал нас ягодами и грибами. Были еще зеленые супы из дикого чеснока и лука.

По мере возможности на привалах варили чаи - настои из мяты, ромашки, земляники, заячьей капусты и других лекарственных растений, что как-то поддерживало наше физическое состояние. Но не для всех и не так часто как хотелось бы, это было иногда спонтанно, не централизовано, в солдатских котелках на несколько человек. Очень хотелось кушать, и только вера в прорыв к своим основным воинским частям, которые, как и мы, отбивали атаки вероломных сил фашистской Германии, поддерживали нас и наш дух. Я не знаю, какой еще солдат смог бы такое пережить, без элементарного питания и стоять, воевать с превосходящими частями до зубов вооруженного немецкого Вермахта. А славянский дух ратоборца не подсекала никакая неприятность, в которую мы неожиданно попали. Просеками и хищными тропами мы шли на север в город Ленина - Ленинграда. Все это согревало наши чумные души и как-то поднимало настроение, хотя и плелись мокрые, голодные и истощенные. Наша одежда была покрыта грязью, в сапогах хлюпала вода. Ноги были стерты до кровяных мозолей, но к ранам не могли прикоснуться, так как не было времени, чтобы перемотать портянки в своих сапогах. Мы уже и не снимали те сапоги, потому что потом и надеть не могли, настолько опухли ноги и от голода, и от потертостей.

Мы шли упорно к конечной цели - соединения солдат с основными силами нашей Армии. Двигались ночью и когда могли, и целый дождливый, или нахмурился день. Направляясь один за другим живыми мертвецами, мы прислушивались к артиллерийской канонаде, ибо только она могла определить линию фронта. Наконец, на одной из остановок, сержант Бобров сказал: скорее бы добраться до своих, немного подкрепиться и снова бить фашистов к победе. Бить их до пока их следа не останется на нашей земле. Очень не хочется зря погибать в этом безграничном лесу, не уничтожив этих непрошеных гостей, которые пришли с мечом на нашу землю. Они заняли наши города и села, вызывающе разъезжают по дорогам, а мы мучаемся в лесных чащах мокрые, голодные и истощенные.

Подойдя и положив руку на плечо товарища, я утешал его: - Не нужно так расстраиваться, товарищ сержант. Мы непременно доберемся до своих. Ну, в крайнем случае, найдем партизан, которые должны быть здесь. Ведь с военной точки зрения, недальновидной было бы не использовать эти большие лесные районы без подпольщиков и партизан. Я вполне верю в то, что осталось еще очень много советских людей, которые верят в нашу победу. Так они нам и помогут. От таких простых небольших речей у людей лица светлели и в глазах загорались огоньки надежды, а не отчаяния, который так, как враг, крушил наши души.

Медленное движение голодных, грязных, не мытых неделями оборванных ратоборцев, продолжался. Вши, блохи и их белые детки - гниды наслаждались под этой грязной военной одеждой на наших немытых скелетных телах. Но, несмотря на все это, мы пешком продвигались дальше к намеченной цели. Добровольно оставаться здесь не хотели даже раненые и больные люди. Видимо у каждого из нас была единственная мысль: - Как можно скорее выйти из окружения. Но, к сожалению не всем суждено дойти до цели.

3. Отправка самолетами всего высшего командного состава советских подразделений, что оказались в окружении врагом, в Ленинград, на "Большую землю".

Хочу еще сказать о том, что наша комендантская рота, тогда имела прочную военную дисциплину, о чем не скажешь, о других воинских подразделениях. Возможно, это было связано с тем, что там очень много офицеров от лейтенанта до майора, или капитана погибли, или были ранены и не могли командовать своими подразделениями.

У нас почти все офицеры были на своих военных должностях. Командир роты старший лейтенант Сухомлинов со старшиной крепко поддерживали порядок и дисциплину в комендантской роте. Политрук с другом комвзвода, (ибо двух не было) тоже имели авторитет среди солдат. Все они были с боевыми наградами. А старший сержант Павлов занимал должность комвзвода, вообще был - герой Советского Союза, который был не менее, а то, наверное, еще большее влияние на солдат.

Вдруг все услышали шум самолета. Все подняли головы.

- Наши родные, советские, со звездочками! - Прозвучало множество голосов.

Все очень обрадовались, словно заново на свет родились. Это нам кто-то из советского высшего командования с фронта боеприпасы и продукты прислал. Как только садился самолет, то люди облепляли его и обнимали пилотов. Одни подбрасывали их вверх. Вторые нетерпеливые сами пробовали разгрузить самолеты. Начиналось какой - то спонтанный самовольный разбор грузов из прибывших самолетов голодными людьми. Офицеры не сразу смогли навести порядок. Наша комендантская рота сама не могла справиться с наплывом голодных, измученных существ, которые назывались красноармейцами. Только через 20 - 30 минут офицеры смогли навести порядок, в этом деле. Они стреляли вверх и в вниз по ногах из наганов, применяя при этом трехэтажный мат. После нескольких часов тщательного подсчета количества грузов и количества людей, каждый из нас получил из еды по три сухих галеты и по пять патронов к стрелковому оружию.

В тот же день эти же самолеты вывезли весь высший командирский состав советских подразделений, оказавшихся в окружении врага, в Ленинград. Только двум раненым лейтенантам повезло попасть в самолет. На больничных носилках, а то и на простых плащ - палатках лежали тяжело больные и раненые. Врачи в отчаянии стояли у них и ничего не могли сделать.

Мои глаза не могли поверить этому ... Подумать было страшно: вывезли на самолетах тех здоровых высших командиров, что должны были организовать наш выход из этой потрясающей ловушки. Я не знаю точно ли это приказ с самого верха, может они сели в самолеты, но они улетели.

На тех, кто остался - это произвело гнетущее впечатление, потому что вместо сильно больных, или тяжелораненых к своим, за линию фронта полетели наши отцы - командиры. В это трудно поверить, но это было. Я отвергал свою надоедливую мысль о том, что так не делается, - справедливости, и она, не выходила из моей больной головы. Никто из нас не обсуждал эту ситуацию, кто из страха, кто может не по разумению, а кто и так не в силах это понять... Я сам потерял веру в справедливость. Я даже не могу передать те ужасные часы позора нашей Красной Армию и ее руководства...

4. К линии фронта отдельными группами

Мы же все те, кто остался, получили приказ выходить небольшими группами и даже в одиночку. Я не знаю, кто куда выходил, или за линию фронта или в свой дом, если он находилась на территории захваченной врагом. Без высшего офицерского состава солдатами трудно было управлять. С нашей Кировской дивизии, образовался отдельный отряд. Еще, перед тем как вывезти высший офицерский состав окруженных врагом военных частей на самолетах, он на общем совещании разработал отдельный маршрут движения различных подразделений или отдельных групп красноармейцев. По одному маршруту я с другими солдатами сунулся сутки за сутками обессиленный, очень медленно, как черепаха, на север на соединение с основными советскими военными силами, которые защищали город Ленинград. Часть бойцов мучилась дизентерией, которая истощала людей к виду ходячих призраков.

Некоторые отдельные группы бойцов отделялись от основной массы отряда, считая, что меньшей группой лучше перейти линию фронта. Вот так наш Кировский отряд растаял прямо на глазах, без достаточного количества офицерского состава. Здесь и так силы бойцов истощались даже не за сутки, а за часы. Счет дней, или недель в чумных головах людей истощенных голодом, ранами или болезнью уже правдиво не воспринимался.

И тут как назло нам, шел осенний почти непрерывный дождь. Одежда на нас намокла - это были лишние килограммы сырости. Особенно шинели намокали так, что это нами воспринималось, как тонны вылитого чугуна на наши плечи.

Так вот, я после раздела Кировского отряда оказался в небольшой группе сержанта Боброва. Мы решили двигаться вперед, до тех пор, пока несут ноги и бьется сердце.

Но наша группа уже не могла за день пройти и 10 километров. По предварительной договоренности нашего высшего командования с местными партизанами, их проводники к нам по какой-то причине не пришли на место встречи. Причины нам были не известны. Возможно им не позволила обстановка в связи с какими-то действиями немецких войск в этом районе и они не смогли нас найти. Это был огромный лесной массив с не проходимыми болотами.

По нашим неточным подсчетам это был, вероятно, конец сентября 1941 года. Сержант Бобров, измученный голодом и умер от дизентерии, не дождавшись выхода за линию фронта. В тот горемычный день мы его похоронили и разожгли костер. Фашисты в то время уже не обращали внимания на появление дыма в этом лесу.

5. Выбор дальнейших действий. Один в разведку.

Немного обогревшись, я с усилием сбросил с ног сапоги. Сам себе не мог поверить, что на таких ногах могли. Это были сплошные кровавые мозоли на пальцах ног и пятках, на опухших ногах. И согретое мое тело хотело отдыха, и я как-то не заметно заснул. Сколько я спал, я не знаю. Мое изможденное тело, было какое-то хилое, согрето ласковым теплом. Больные, опухшие ноги не держали истощенного организма. Голод выворачивал мой живот. Но я, все же преодолев свою негу, трудно, с какой безмерной трудом встал и босой, без сапог медленно поплелся по грибы в чащу леса. Этого добра хватало на хорошую группу людей.

- Довольно скоро я собрал грибов солдатский котелок, а из лужи набрал мутной воды. На одной поляне мой нос помог мне найти несколько стеблей дикого чеснока, и я его тоже решил бросить в варево. И еще какую-то траву нашел, похожу на петрушку, которая была не горка, но давала целебный навар. Потом я поставил варить так называемый " маринованный " суп. Так превозмогая боль в ногах и во всем теле, я ходил у костра. Подбросил сухих дров. А кругом этого костра лежали и сидели мои друзья по несчастью. Как только я проснулся, то был все время в раздумьях: что дальше делать? Отчаяние нудило меня не хуже чем голод, высасывая все мозги, так хотелось есть. Но прежде чем что-то забросить в голодный желудок я решил поговорить с людьми. Собравши всю свою силу воли в кулак, я обратился к ним: - Ребята, а что мы будем дальше делать? Пламя в костре только безразлично потрескивало в эту минуту, мне никто не отвечал ... Пауза тягостно затягивалась...

- Я думаю двигаться на север. Кто может подняться, то может, со мной пойдет? Чего же вы все молчите? Может у вас есть какие-то свои, другие соображения?

Все, кто был у костра, были слишком мрачные от грустных мыслей и бессилия.

- В этом лесу без решительных действий мы погибнем. И без пищи ноги навек протянем. Чтобы этого не случилось, я пойду сейчас в разведку, чтобы узнать, куда нам идти. В таком состоянии мы болотами уже не можем пробираться. Нам непременно надо найти жилище, где мы сможем разжиться на продовольствие. Без помощи людей мы пропадем здесь даром, - сказал я друзьям по общей беде.

После нескольких часов моих разведок в ближайшей местности я вернулся к голодным, оборванных, закопченных у костра собратьев.

- Друзья мои, у нас нет другого выхода, как перейти недалеко от нас шоссейную дорогу, после моей разведки. Я обследовал насколько смог, самую ближнюю местность и убедился в том, что это лучше решение, чем безвестно здесь от голода и болезней умереть. Это наш плюс.

- А минусы, это то, что эта дорога все время под пристальным присмотром немецких патрулей и по ней беспрестанно движутся колонны немецкой техники. И одинокие вражеские машины, мотоциклы проходят слишком часто одна за другой, что я не могу гарантировать, когда мы сможем перейти, чтобы нас не заметили. Да еще и пешие военные патрули. Здесь надо будет насколько возможно быстро проскочить эту опасный для нас участок пути. Сделать это можно только ночью, а теперь вечером попробовать подойти к дороге и следить через какой промежуток времени патрули передвигаются по ней.

6. Попытка перехода через автомобильный путь

В это время к нашему костру подошла группа бойцов, ведя под руки больного старшего лейтенанта. Ознакомившись с той обстановкой, что я рассказывал друзьям, он приказал переходить нам здесь этот путь. Приказ командира никто не обсуждал.

Все начали собираться, и я первый повел всех к намеченной цели.

Когда мы незаметно подошли к дороге, то уже смеркалось. День неуверенно танцевал на месте перед отдыхом. Осталось метров 30 или 40 до пути, и мы залегли в кустах.

Я незаметно подполз почти к пути и залег за кустиком шиповника или свырбывуса, как его дома на моей Родине называли. Между тем машины бесцеремонных захватчиков поднимали и рассеивали выхлопные газы по нашей земле и катились по пути в северном направлении. Небольшая группа солдат во главе со старшим лейтенантом лежала подальше от шоссе в кустах ивняка. Кроме техники по пути сновали вражеские патрули серо - лягушачьего цвета, производя лошадиный цокот подкованными сапогами. Я лежал за кустом и наблюдал, как они парами чеканили мостовую. Лежал и думал - сожалел, о том, что у нас нет ни одной гранаты или взрывчатки им для последнего подарка. А то можно было бы найти городов и взорвать его. Тогда хоть на пару часов остановилось это бесконечное передвижение техники иностранных убийц. Я забыл о холод и голод. Сердце обливалось кровью надсадно работая. Я был готов с двумя патронами в винтовке наброситься на непрошеных пришельцев. С такими мыслями я ждал приказа старшего лейтенанта. И приказа не было. Так сторожко ожидая удобного случая для перехода на другую сторону дороги, и пролетела ночь. Наутро мы вернулись на старое место. Солдаты едва донесли назад больного офицера. Промерзшие от сырости ночного дождя и слишком низкой температуры видимо до нуля градусов, и голода, мы оказались слишком истощены. Так что мы едва добрались до костра. Его поддерживали больные и раненые воины, которые не смогли идти с нами. Согревшись, мы сразу же уснули.

Утром надоедливый дождь перестал идти. Ветер развеял зловещие тучи. Низко над вершинами высоких елей показалось такое яркое желанное осеннее солнышко, которого мы не видели уже недели. Это была единственная радость в то время, для нас, как для детей.

Просушив на солнце и у костра шинели, брюки, гимнастерки, сапоги, мы поели жареного мяса, что принесли бойцы с больным офицером, и немного набрались сил. Мы стали чувствовать себя лучше. Неподалеку от костра лежали умершие от ран и дизентерии солдаты. Видимо никто и никогда не узнает, где и когда закончили они свой жизненный путь. Даже похоронить их не было у нас сил. Некоторые из нас даже не поняли, что немногие воины уже не дышат - не живые. Мы сами были одинокими, слепыми и голодными, как только что рожденные и выброшены на свалку котята - такими измученными от бедствий. Единственный выход - спасение - это переход через дорогу - шоссе.

Я обратился к измученным и больным людям:

- Ребята, давайте пойдем к шоссейной дороге днем, когда все видно. Хорошо разведаем подход, а ночью перейдем дорогу, и будем идти к фронту, до своих. Что скажете?

Но на мой призыв никто не откликнулся.

Только впоследствии, тихо сказал старший лейтенант: - Иди, узнай и доложи мне результат. Ты прав, днем можно лучше разглядеть, только это очень опасно под носом врагов что-то разыскивать и наблюдать. Будь осторожен там. Удачи тебе в этом деле. Хорошо, что еще остались такие преданные и смелые люди, как ты.

- Ну, что вы такое говорите, - смутился я, - отвечая ему. Такое может каждый из нас сделать.

- Да только, вот видишь, - офицер указал на обессиленных людей рукой, - только ты, смог преодолеть гнетущее бессилие и страх, среди этих усталых, больных или раненых солдат.

Вокруг костра царила лесная тишина, навевала всем покой, только иногда, забывшись, в приступах лихорадки, стонал наш командир. Он уже сам не мог встать, его сбила болезнь - дизентерия, страшный кровавый понос...

7. Я снова пошел на разведку к шоссейной дороге днем.

Делать мне здесь было нечего, и я уже днем пошел на разведку к шоссейной дороги, которая пересекала наш маршрут линии фронта. Шел я очень осторожно, боясь наступить кирза - сапогами на сухую ветку, которая могла бы хрустнуть, и меня могли бы учуять патрульные фрицы. Густой березняк, разросшийся в этой местности, вдоль дороги, хорошо маскировал меня. Так я незаметно приблизился к дороге и прилег в придорожных кустах. Днем было гораздо легче наблюдать и изучать этот путь, как поведение часовых на нем. Через некоторое время я опять таки с наибольшей осторожностью начал передвигаться вдоль шоссе. Сердце так стучало, как двигатель при перегрузках. Я оглядывался непрерывно вокруг себя и, несмотря на осеннюю серую прохладную погоду, вспотел, как летом в жару. По пути двигались грузовые и легковые машины, мотоциклы с солдатами и офицерами, или с грузами. Танковые, мотопехотные и артиллерийские подразделения перемещались, видимо на Ленинград. Все это так грохотало, звякало и шипело, как взмахи крыльев железного змея, поднимая какую-то несравнимую вонь. От этого мне очень хотелось чихнуть - носоглотке нудилось. Даже голова разболелась.

- Это же надо так испортить чистый лесной воздух непрошеным гостям, - насмешливо подумал мне.

Медленно я добрался до невысокого дорожного моста, который пересекал небольшой ручей, впадающий в топкую низину. Здесь я остановился недалеко от него, недолго изучая подход и отход от него. По моему мнению, это было лучшее место для перехода этой враждебной артерии. После разведки я вернулся к костру, где покоились как побитые яблоки, желто - зеленого цвета мои сообщники по несчастью. Там я им рассказал об обстановке на маршруте который я разведал. Однако никто из тех, кто находился у костра, не решался идти со мной.

- Иди сам! Желаю тебе счастливо перейти шоссе и добраться к своим. Если не вернешься, и не будет слышно выстрелов, я буду считать, что ты перешел тракт. Пусть тебе везет! А, как только меня покинет болезнь, буду идти, а не смогу - то буду ползти, - сказал мне старший лейтенант.

Я сварил на костре кусок мяса, которое у меня сохранилось, положил в котелок. Мне очень хотелось, есть, но я не мог себе этого позволить, так как меня ждал далекий ход и кто знает, где и когда я смогу найти еду. Я не знал, что меня ждет по ту сторону шоссе.

Просушив свои сапожные портянки, я перевязал раны на ногах, старыми, сполоснутыми в луже воды бинтами. Я с трудом обулся и медленно поднялся на ноги.

Кругом царила глухая, как стена, тишина. Все молчали.

Я, тихо, но взволнованно сказал: - Последний раз прошу вас друзья, кто может встать на ноги, то идите со мной вперед! К своим - за линию фронта! Ребята, я думаю, что ошибочно сидеть здесь и ждать верной смерти.

Но мне никто не отвечал. И вот один из старших по возрасту солдат ответил за всех: - Мы еще пару дней, здесь отдохнем. Между тем заживут раны на наших ногах, и может быть выздоровеет старший лейтенант. Мы пойдем по его приказу. А ты ступай к нашим счастливо! С Богом! И перекрестил меня тройкой перстов. Это было необычно для меня, как комсомольца, но все же как-то хорошо, по - домашнему. Мне стало как-то теплее, но горечь разлуки подступила под грудь.

8. Я шел дальше сам, а изуродованные тела и души солдат оставались ждать Божьего знака.

Я шел дальше, а они оставались. Взяв винтовку, в которой было всего два патрона, я медленно побрел навстречу в неизвестность. В это время уже вечерело. Небо посинело, но еще немного видно было куда идти. По знакомым мне местах я весьма осмотрительно пошел вдоль тракта до дорожного моста, который я днем заметил. Все время старательно смотрел за часовыми, совершавшими цокот, как надменные кони, по мостовой. У мостика мгновенно стемнело. Только на севере были видны вспышки пламени. Там видимо был фронт. Возможно, фашисты захватили город Пушкино. Я вспомнил этот прекрасный, старинный городок. С ним были связаны мои лучшие армейские будни...

Не знаю, сколько я просидел, но не меньше часа, а то и больше. Черепушку обволокли различные думы. Но я все же решился, как только представится возможность, то нужно переходить шоссе. Назад точки возврата у меня не было. Вперед. Только вперед, к своим.

Я сжался, как пружина, для прыжка, как мне казалось, через опасный для меня путь, по которому сновали новые хозяева - враги. Сил у меня натертыми ногами не хватало, но сила духа предоставляла мне вспомогательную скрытую энергию. Еще раз проверил свою амуницию, чтобы ничего не звенело, или дребезжало, и для необходимости попрыгал несколько раз, чтобы не услышал вражеский патруль, а то меня Смерть поведет с собой на тот свет.

Наконец проехали по дороге немецкие автомашины. Стало тихо. И патрули ушли от мостика в противоположном направлении. Это было то мгновение, которое я так ждал. Тогда я немедленно во всю силу бросился к мостику. Когда бежал, ноги дрожали, но мне казалось, что я топчусь на месте. Мне надо было под дорожным мостом перейти это шоссе, пересекавшее низину с ручейком. Вот я у цели. Вдруг по моим ушам ударили тревожные сигналы машин и их грохот. Яркий свет от фар машин мгновенно осветил дорогу, мост и придорожные кюветы с кустами. Кроме того, в этот момент раздался выстрел из ракетницы военным патрулем. Вокруг стало все хорошо видно, как днем. Тогда воспользовавшись искусственным освещением, я успел заметить по ту сторону от пути с мостиком высокую траву, или тростник, в которой змейкой вилась узкая тропинка. Я стоял под мостом, на который въезжали немецкие автомашины. Они гудели надо мной. Едут и едут, кажется, им не будет конца и края. Но вот гул начал стихать, въехала последняя машина на мостик. Здесь я услышал хриплые, простужены голоса фрицев, или гансов. Их сапоги, подкованные металлическими подковками, щелкали над головой. Я замер и прижал винтовку к плечу.

Стою. Сердце с легкими разрываются. Сам почти разрываюсь от кашля. Рукавом прижал нос и рот. Стою и слушаю, что там лепечет враждебная немчура. Что-то спокойно, по интонации, между собой разговаривают.

- Ах, и ох! Чтоб я сдох! - чертыхнулся я.

- Была бы у меня граната. С какой ненавистью метнул бы ее на мост. Пока другие патрульные солдаты опомнились бы, я уже был бы в лесу. В лес они за мной не пойдут. Откуда им знать, что я не один и еле живой, - все мозговал я.

Стою и внимательно прислушиваюсь. Наконец шаги патрульных удаляются. Шум шагов стих.

9. Мои приключения в низине, в гнилых топях

Когда наступила тишина, я быстро выскочил из - под моста и перемахнул через канаву с ручьем. Потом я присел и спрятался в густой траве. Затем, отойдя от мостика с полсотни метров, снова приседал и внимательно прислушивался, чтобы знать, что делается на шоссе. Низина оказалась трясиной с водой, и я с трудом вытягивал тяжелые, мокрые сапоги из болота. Чавканье от сапог могло привлечь внимание патрулей. Сил еще на бросок, или перебежку уже не было, но как-то сотню метров я тихо прошел и вот безопасность. Так преодолевая усталость и боль натертых ног от мокроты, я двигался вперед. Часто падал на колени и извлекал ногу за ногой из липкого болота. Я едва шел по узкой тропинке. Низ шинели и брюки выше колен были мокрые, острая осока резала руки, лицо, но я шел без отдыха. И где отдохнешь, если везде липкое, скользкое болото. Но потом, смотрю: далеко в стороне что-то чернеет.

- Наверное, лес, - предположил я.

- Скорее бы добраться до него. А там уповаю на Бога, не будет болота, потому что на нем не растут деревья. Как хочется ступить на твердую землю, вылить воду из сапог, присесть и отдохнуть по - человечески, - мыслил снова я.

Попробовал свернуть в сторону, чтобы быстрее пробиться к лесу, но быстро идти высокой и густой травой было очень трудно. Трава запутывала ноги и я все время падал лицом в грязь с водой. Я вымок весь, полностью. Еще раз с большой натугой поднялся я из грязи совершенно обессиленный. Еле нашел тропинку. Но через некоторое время мне повезло. Я наткнулся на одинокую ель, что росла на большой кочке. Сухая хвоя была опущена до самой земли. Вокруг меня ни звука, ни шороха, только далеко на севере мерцали желтые - оранжевые облака.

- Там наши видимо бьются, - размышлял я. Там мое спасение.

- Удастся ли мне туда добраться? Хватит у меня сил на такие тяжелые испытания? Меня уже сейчас покидают последние силы. Надо присесть, отдохнуть, - соображал снова я.

Тогда я обломал сухие мелкие веточки с ели и сделал небольшой настил. Сил сбрасывать сапоги, чтобы вылить из них воду не было. Ни о чем, не думая, упал на настил и сразу же заснул. Разбудил меня осенний дождь, холодный, как лед. Я едва встал, потому что был мокрый, холодный и истощен. В голове кружилась, и темнело в глазах, а от холода дрожали не только руки, но и я все. Потихоньку присел на свой ??импровизированный помост, разулся, вылил воду из сапог и перевязал раны на ногах теми же грязными, мокрыми бинтами, потому что других не было. Затем вынул из котелка немного вареного мяса, оставленного себе перед выходом от костра, за дорогой. Немного съел его, а остальное оставил на черный день, хотя мог бы сейчас все съесть.

- Сколько их, еще будет тех темных, и тяжелых дней? Какой длины будет дорога до своих? - спрашивал я сам себя.

- Мне не известно, какая судьба ждет меня, в этом болоте без края, - размышлял я.

Меня даже не пугало то, что я был один. Мне Смерть уже не раз заглядывала в глаза, а кроме нее в этом болота нет ничего иного и страшного встретить. И в этот миг мне стало страшно.

- У меня нет спичек. Я не смогу разжечь костер. На мне все мокрое. Ветер пронизывает мою одежду насквозь. Тело мое худое, настолько худое, что я похож на ходячий скелет. Мне надо скорее в лес. Там нет такого пронизывающего ветра, зато есть грибы и ягоды переспевшей черники, брусники, - осмысливал ситуацию я.

В это время начало светать. Вдруг в сторонке я заметил стоящего высокого худого коня. Ему эта трава видимо была не по вкусу. Я осторожно, чтобы не спугнуть животное, подошел к нему. Правой рукой взял лошадь под уздцы. Хотел взобраться на него, но у меня не хватило сил. Лошадь высокая, вровень со мной. Иду тихо с ним по тропе, сам впереди, а он позади.

- Есть у меня друг по - несчастью, следует только воспользоваться его помощью. Спокойный конек, оставшийся без хозяина и без его ухода, видимо напуганный взрывами бомб, мин или снарядов, попал в эту грязь трясины с камышом, и не может найти себе совета. И я выведу тебя на твердую землю с хорошей травой, - рассуждал себе под нос.

- Как же мне вылезти на тебя, чтобы мы смогли помочь друг другу. Сверху то мне будет лучше видеть, куда двигаться, чтобы быстрее доехать к фронту, - бубнил я про себя, - гладя коню его холку.

На этой заблудшей лошаденке был длинный хлопчатобумажный повод. Тогда я взял его и от одной стороны уздечки по горизонтали под хвост обвязал коня, и привязал ко второй ее стороне. И вылезти не мог, потому что он постоянно сползал. Пришлось снимать сапоги, чтобы под брюхом коня портянками связать в двух местах кожаный поводок. Только тогда я с трудом забрался на круп этого скакуна. Я крепко схватился за гриву коня, чтобы не упасть, седла же не было, чтобы ехать верхом. Но не слишком долго мне пришлось вкушать радость победы. Лошади трудно было идти по топи, и он застрял передними ногами, а я клубком рухнул в нее. Отчаяние свалило меня в такую пропасть, что я не знал, что и делать. Поднявшись с болота, я решил развязать узлы портянок из - под брюха истерзанной животины. А повод хорошо привязал к уздечке, чтобы он не мешал пастись и не путал ее. Хорошо что мы с измученной клячей дошли до места, где она могла пастись. Здесь кроме осоки был хороший корм для животных, и не так далеко был уже лес. Сам я очень сожалел, оставлять, верного друга, и что с ним делать не знал. Я один вытащить с топи не мог, потому что его передние ноги увязали в грязи по колено. Это была моя вина, потому что я был сверху на лошади и мой лишний вес стал той причиной, что он так погрузился в болото. Постоял немного и решил, что может, с кем-то вернусь и вытащу, или скажу о нем кому-то из жителей ближнего села. Они найдут ему мир и согласие.

Решив этот вопрос, я обнял напоследок моего конька, который с такой надеждой смотрел на меня, как на Бога, и со слезами отчаяния пошел напрямик к лесу.

10. Лес. Новые обездоленные советские солдаты у костра

Вскоре я пришел к нему и там немного в отдалении заметил дым с красочными языками пламени от костра. Я бросился туда, как сумасшедший. Без всякого страха, без осторожности, что там могут быть враги. И скоро я был у костра. Вокруг него лежали, сидели такие же обездоленные воины, как и я. Когда подошел еще ближе, меня охватило ласковое тепло по всему телу, будто пробежали щекотливые мурашки, а на глазах выступили слезы радости. Это еще были слезы жалости к себе и друзьям по несчастью, и слезы ненависти к врагу, что загнал нас, хозяев этой земли в глухой мокрый лес, где болота хорошо себе наслаждаются размеренной жизнью. Я не мог произнести и слова, словно какой-то шмат застрял в горле. Лесная компания у костра смотрела на меня, как на призрак, что появилась утром из болота. Один из них чуток посторонился, и я уселся возле него для обогрева и просушки, шинели, портянок и других вещей. Все сидели молча и смотрели на меня. Обогревшись и понемногу просушившись, я начал разговор с лесной братией. Мне нужно было определить мысли и намерения новых товарищей.

- Что будем дальше делать? Куда пойдем? Цель то у нас одна - идти к фронту. Идти до своих - Красной Армии, - обратился я к ним.

Но новые как я думал - соумышленники не хотели вступать в такой разговор. Они только глядели друг на друга и медленно сопели, как кузнечные меха. Меня пугал голод, что обнимал здесь мертвой хваткой, любого из нас. Кроме того, все мы - солдаты, потеряли много сил и нервов, добравшись сюда, в глухие леса, под топкие болота. Чтобы размять накоксованное положение у костра и войти в доверительные отношения с новыми людьми, я начал рассказывать о том, как я переходил под мостом дорогу. Никто и никак не реагировал на мой рассказ. Наконец, когда я рассказывал о переходе через болотистую низину и сказал о том, что встретил лошадь, некоторые из скелетов, обтянутых лимонной кожей, заинтересовались этим. Трое из них сразу же подошли ко мне и спросили, где я коня оставил. Я рассказал им где это было и они пошли в ту сторону. Я хотел пойти с ними и показать, но они успокоили меня и сказали, чтобы я отдыхал. Скоро они привели его к костру и один из солдат, попросил мою винтовку с двумя патронами. Я с недоверием смотрел на них. Как свое оружие кому-то отдать? Я даже прикусил себе язык, за то, что лишнее проболтал о своем друге, и теперь они его убьют, - рассуждал я про себя уже слишком поздно. Солдаты далее без всяких слов, глядя мне в глаза, дернули винтовку из моих рук и забрали ее. Я сидел на земле у огня разутый, без сапог, ноги опухшие, с кровавыми мозолями, и не мог как-то защищаться, или стрелять в людей, таких как я, они не были мне врагами. До меня быстро дошло, что сейчас будет. Грянули два выстрела и бедный, замученный конь упал наземь.

Откуда взялись ножи и силы у голодных, одичавших, брошенных старшим командным составом военнослужащих, чтобы они сняли кожу с лошаденки, как говорят "облупили", я и не знаю.

Так вот - забитого конька - ватага диких воинов, без оружия, быстро облупили и мяса обрели столько, сколько мог взять. Досталось и мне. Моя совесть тряслась в моей душе, как листочек на ветру, а голод накрывал ее каким-то чужим одеялом.

Сразу же возник шум, какие-то крики вокруг костра, и громче стон больных людей. Случилось так, как у разбуженного муравейника, все кто мог, начали двигаться. Люди варили мясо в котелках, жарили на заостренных палках, а кто не мог и этого сделать, бросали его прямо в жар.

Наконец все мы победили свой голод. Тогда я спросил всех присутствующих: - Кто пойдет со мной на север, к своим, через линию фронта? Но все опять молчали. Мне стало ясно, что здесь единомышленников уже не дождаться. Замолчал и я, и стал себе готовиться на ночлег. Сходил на болото и нарезал себе осоки, нашел место у костра и заснул, как только лег. Спал, как говорится, без задних ног. Поскольку я утром уже немного отдохнул, то решил перевязать раны на ногах, готовясь к дальней дороге. Что я и сделал. Но меня сверлила мысль о моем оружии, мне его никто не отдавал, а я не знал как поднять этот вопрос. Я, один, и в этих трех мужчин сам не смогу его забрать, если они сами добровольно мне не отдадут.

11. Новый друг - Павел.

Вдруг из-за кустов вышел какой-то красноармеец. Лицо у него было свежевыбрито, сам стройный, подтянутый, как перед парадом.

- Вы что, друзья мои, думаете здесь зимовать, так дровами запаслись? - Шутливо сказал неизвестный.

- Развели такой Ад, что в небе стало жарко! - изрекал он лесной компании, не скрывая своей улыбки.

Кто-то из больных ответил: - Не только зимовать, но и вековать здесь будем. Видно наша песенка спета, а долюшка обречена. Здесь будет наша могилка.

- Нет! Нет! Довольно затягивать похоронную песенку и сеять панику на радость захватчикам, - перечеркивая выступление больного, - восклицал незнакомый военный.

- Ребята, друзья мои, кто может подняться, - я прошу, - пойдем вперед! Только вперед! Пойдем к линии фронта и там перейдем его, он у немцев не очень плотный. Враг прет в основном по мощеным путям, а на второстепенные дороги может только мотоциклистов - разведчиков посылать для разведки нового маршрута. И для разведки о наших воинских частях. Но нам главное - к фронту добраться, - закончил свое выступление ко всем присутствующим, что находились у костра.

Но ему никто не ответил и не поднялся, чтобы собираться в дорогу. Трое бойцов, что вчера насильно у меня отобрали винтовку, для того чтобы убить замученного в болоте коня, еще во время речи неизвестного, поднялись и быстро исчезли в кустах.

Прошло несколько напряженных минут. Тот военный, что только пришел, с интересом осматривал больных у костра. Я подошел к новому собрату по горю и сказал, что мои планы совпадают с его планами, и меня тоже никто не слушал, так как и тебя сейчас. Он заинтересованно посмотрел на меня. Здесь я, переминаясь с ноги на ногу, добавил, что меня здесь вчера насильно разоружили - забрали мою винтовку и не отдали. Незнакомец быстро вытащил из кармана наган и уже гневно обратился к лесным братьям: - Кто взял оружие у сержанта? Немедленно вернуть! Что за анархия и махровый бандитизм здесь развелся?

А те, что отбирали у меня винтовку убежали в кусты - вспомнил я. И догонять их я не мог, был слишком слаб, а новый товарищ их не знал. Я сказал ему об этом. Он сказал, что я слишком поздно об этом подсказал ему. Он бросился от огня, то в одну то в другую сторону, но никого не нашел с оружием.

Пряча наган в карман, военнослужащий сказал: - Хорошо! Меня зовут Павел. Кто еще может пойти с нами?

- Я рад бы уйти, но не могу встать на ноги, - сказал один из больных.

Больше никто не отвечал и не собирался идти к линии фронта на призывы Павла. Я договорился с ним, что пойдем вместе и через 5 - 6 минут мы это сделали. Шли мы на север, по лесу через какие-то кустарники, молодую поросль кустов и деревьев, и слышали шелест листьев, хвои деревьев от вздохов ветра. Мы, пройдя так несколько километров, наткнулись на лесную дорогу, на которой были заметны недавние следы от колес телеги. Решили идти по этому следу по этой дороге. Павел все время молчал. Я едва поспевал за ним, хотя он и двигался достаточно медленно. Наконец я не выдержал и обратился к нему: - Видите, здесь недавно кто-то проехал. Где-то недалеко должна быть деревня. Там могут быть вражеские солдаты.

Павел пристально посмотрел на след и спокойно сказал: - Где-то недалеко действительно будет какой-то населенный пункт - село, хутор, или какая-то железно - дорожная станция, или полустанок. И мы по обстановке или обойдем, или выпросим продуктов на дорогу, или узнаем где мы находимся, и куда нам дальше двигаться. На том и порешили, что идем этим едва заметным следом на нашем пути след в след.

Вскоре пустился мелкий скучный дождик и снялся пронзительный ветер, выдувая все тепло из наших костлявых тел. Мы снова шли молча, едва переставляя ноги. Наши шинели промокли до ниточки и стали как тяжелые мешки с мукой. Я совсем выбился из сил. Тогда я тихо сказал товарищу: - Я идти дальше уже не могу. Иди сам, потому что я тебя очень торможу.

Так я впервые обратился к нему на - Ты, так как он выглядел гораздо старше меня, и я решил, что он офицер.

- Так не будет! Вместе с самого начала начали идти, вот так и пойдем до конца нашего движения, к своим, за линию фронта. Я тоже устал, будем отдыхать.

Мы свернули в густой лес и начали искать какое-то подходящее место для отдыха. Мы голодные и мокрые, но не пали духом, потому что были очень рады - преодолели добрый десяток километров в первый день движения. Нашли укромное место. Павел, оглядываясь вокруг, сказал: - Здесь отдохнем! У меня есть зажигалка, сейчас разведем огонь, обсохнем, а завтра пойдем дальше. Возможно, завтра встретим село, и придется все же просить у людей какой-то пищи, потому что не дойдем так до фронта. Собрав немного сухостоя, мы разожгли небольшой костер. Уже смеркалось. С наслаждением грелись и сушили мокрую одежду. Я достал из за пазухи, завернутое в тряпку, закопченное еще ??возле прошлого костра мясо и подогрев его на огне разделил его с новым товарищем, оставив некоторую долю на следящий день.

Павел с этим согласился, сказав: Да, да, довольно! Мы не знаем своего места пребывания, не знаем, сколько нам еще надо бродить по этому лесу. Пусть будет и доля впрок. Поев, мы наломали хвои с елок, вымостили настил и легли спать. И сон не шел, хотя мы были очень уставшие. Мысли роились в голове: - Как добраться до своих, и где доставать провизию. К фронту, по нашим неточных расчетах, около сотни или полторы сотни километров. Хорошо согревшись, я спросил Павла: - Если мы случайно найдем какое-то поселение, а там будут немцы, что будет? У меня документы солдата и в том числе комсомольский билет.

- И что? - на мой вопрос, спрашивает товарищ. Наконец он говорит: немцы хорошо знают, какие здесь окружены военные части. Они их сейчас не интересуют, потому что они не боеспособные. Очень хорошо, что ты напомнил об этом. Сейчас нам необходимо немедленно спрятать мой партийный и твой комсомольский билеты. Нам на всякий случай надо быть готовым ко всяким неурядицам, потому что мы все же в тылу врага и их все больше, когда приближаемся к линии фронта. Сейчас же беремся за это важное дело. Мой единомышленник достал из кармана шинели опасную бритву и после того как снял ее с себя, распорол в ней петлицы. Затем он разделил партбилет надвое, вставил в петлице шинели и аккуратно стал зашивать его. А новый друг, отдавая мне бритву, спокойно сказал: - Когда наступит наше время свободы, мы эти билеты сошьем вместе, и они будут действительны, как новые. Главное чтобы номер с печатью были хорошо видны на билете. Зашивая свой ??комсомольский билет, я коротко рассказал о себе своему новому приятелю.

- Родился я в Украине, почти на берегу реки Днестра, несущая свои горные воды в Черное море. Это за 15 - 20 км от него в живописном селе Слободка Литновецкого уезда, а сейчас Новоушицкого района. В Слободской школе я закончил семь классов и поступил в Новоушицкий техникум механизации, где и учился. Но на втором курсе в 1939 году я заболел, у меня заболели глаза, и все же был переведен на третий курс и вылечился. А осенью 1940 года был призван в ряды Красной Армии. Сначала служил в Ленинграде. А с 1 января 1941 начал учиться в Пушкинской окружной школе химинструкторов.

Я немного узнал и о своем спутнике - Павле. В 1939 году он окончил политехнический институт. Работал Павел на Кольском полуострове на каком-то предприятии на инженерной должности. Этой весной он переехал в Ленинград, где живут его родители. Отец работает преподавателем немецкого языка, в каком - то институте, и Павел безупречно владеет немецким языком. Мать часто болеет, не работает. Сам Павел в Ленинграде перед войной работал инженером на Кировском заводе. И началась эта черная, горка, страшная война, для постоянных узаконенных в ней убийств одних людей другими людьми. Во всех специалистов Кировского завода и в том числе, и у моего собрата Павла, была защита от призыва в действующую армию, на фронт, так называли эту защиту - бронь. Но люди по зову сердца рвались защищать свою семью, родню, свой ??город, уютный уголок своей Родины. Так Павел через полтора месяца вместе с такими как он добровольцами Кировского завода был добровольно приписан в первую Кировскую добровольную дивизию. На фронте он был первым номером при пулемете "Максим". И потом когда были большие потери не только солдат и сержантов, но и офицеров, то так как он имел высшее образование, то ему присвоили воинское звание - лейтенант. Тогда Павел принял для командования взвод связи в полку .

- Более трех недель мы задерживали фашистов. А дальше что? Далее сам видишь результат. Где дивизия? Где корпус? Кто и как командует? Почему немцы уже где-то под Ленинградом? Как за такой короткий срок наша Армия оставила такую ??большую территорию немецким захватчикам? Как так? Я не могу понять. Готовились к войне достаточно тщательно, а на деле один пшик вышел.

- Сам себе не могу ответить и не могу молчать, - продолжал дальше лейтенант.

- Сердце щемит, душа болит. Отходили, отходили, а дальше куда идти и негде деваться, - с горечью сказал Павел.

- Но нужно искать выход, - сказал я.

- Так, следует искать выход, и мы его будем искать, - ответил мой собрат.

12. Клятва побратимов

Той же незабываемой для нас обоих ночи, мы торжественно поклялись друг другу: - Если нам не удастся перейти фронт - мы будем бороться с врагом в его тылу. Пусть фашисты знают, что весь народ не побежден, если кто-то из этого непокорного племени препятствует им с оружием или взрывчаткой в ??руках.

- Смерть фашизму! - Торжественно сказал Павел.

- Смерть немчуре! - Сказал и я тоже.

Павел посмотрел на меня отцовским взглядом, положил руку на плечо, и спокойно сказал:

- Это не очень хорошо, Андрей Павлович. Нация есть нация. Эрнст Тельман тоже немец, но он наш друг. Сейчас его фашисты держат в неволе. Держат, потому что боятся, своих, немцев, только с другими взглядами на жизнь. Похоронить фашистскую чуму - это наша общая задача.

Ну, что же, мы вместе со всеми будем бороться с этой чумой!

Прогрессивное человечество всего мира не позволяют, чтобы она распространилась по всей планете. Немецкий народ, как был, так и будет существовать, только свободный и чистый без этой ржавчины. На этом закончилась наша по этому поводу разговор.

Так вскоре мы заснули. Утром я проснулся первым. Лежал тихо, не мог пошевелить натертыми ногами. Вспоминал вчерашний разговор с Павлом. Вскоре проснулся и Павел. Он быстро поднялся на ноги, как будто не было вчерашней усталости. Широким шагом пошел в сторону, отыскал лужу воды и стал умываться. Я попытался последовать его примеру, но мне не удалось. Я не мог. Очень болели раны на ногах, кружилась голова, я был много слабее Павла. Размочив росой засохшие бинты, я обулся и медленно пошел к луже умываться. Приведя немного себя в порядочный вид, мы съели часть вареного мяса и двинулись в путь. Павел смотрел на небольшой компас, и мы шли по нему на север, или немного на северо-восток. Было не так трудно ориентироваться, и нам все же мешал смешанный сосновый или еловый с березами, ольхой, осиной лес. Вернее не столько сам лес, как молодая поросль леса с кустами и болота. Вскоре пустился скучный затяжной дождь. В промокших шинелях идти было очень трудно. Наконец мы увидели большую поляну. По всем признакам, можно догадаться, что здесь люди в этом году косили сено. Мы обрадовались! За полсотни метров, за крутым поворотом увидели два больших сарая, доверху наполненные душистым свежим сеном. Здесь решили заночевать, хоть до вечера было почти два часа. Силы исчерпывались, с каждой минутой. Мокрые шинели прижимали к земле, казалось на плечах не шинель, а центнер песка. Невыносимо жгли натертые раны на ногах. Усталость победила боль, и мы заснули с твердой мыслью, - Завтра идти вперед, только вперед, к фронту. На следующий день, мы не встретили во время нашего движения ни души, и шаг за шагом шли вперед. Мы не знали, какая судьба ждет нас. Но мы были рады, что за три дня преодолели почти пятьдесят километров.

13. Картофельное поле. Добрые, родные советские люди!

Под вечер, мы с Павлом вышли на небольшое картофельное поле, обитое тонкими елочными жердями. И сразу же пошли искать картофель. Но участок был так выбран, что мы за полчаса нашли по два маленьких клубня. Мы, разочарованные, покинули участок. Повернув налево, увидели один, второй, третий дом...

- Люди, родные советские люди! - Обрадовались мы. Вечерело, дул холодный осенний ветер, моросил мелкий дождь, в небе каркали черные вороны.

- Что будем делать? - Едва держась на ногах, тихо спросил я.

- Зайдем в первую хату от леса, погреемся, может, разживемся продуктами. Нам спичек надо, зажигалка уже не работает, нет бензина, - ответил Павел. Я заколебался, вернее, боялся заходить в дом, смущаясь, тихо сказал:

- Здесь могут быть фашисты. Мы в тылу врага, рискованно заходить в дом.

- Верно дорогой товарищ, но так мы далеко не пройдем, - ответил мой спутник, - нам нужно искать спасения у советских людей.

- Только с их непосредственной поддержкой мы сможем дойти до фронта, а сами - погибнем.

Осторожно, идя вдоль забора, добрались до первого дома. На пороге сеней, нас встретила немолодая женщина и худенькая девушка, лет двенадцати. Женщина, увидев нас, всплеснула руками и взволнованно сказала:

- Ой, Боже мой! Вы может, хотите в дом зайти, погреться? Нас наша далекая артиллерия ночам обстреливала, и мы боялись, чтобы снаряд не налетел на дом. Была бы общая могила. Нам негде было деваться, ночевали в лесу, или в погребе. Мы в доме только днем.

- Это уже прошло, мамаша, - сказал Павел. - А ваш дом, для нас будет настоящим курортом.

- Ну, если так, то прошу в дом, - ответила хозяйка дома. Мы зашли в чистую половину дома. Нас моментально охватило тем забытым домашним теплом , по лицу покатились горькие слезы.

- Простите, люди добрые, а поесть я Вам ничего хорошего дать не могу, как обычно делается. Фашисты все чисто забрали, - с каким-то сожалением грустно сказала хозяйка.

Она медленно пошла на кухню, и через несколько минут вынесла нам немного вареного гороха в миске и несколько картофелин в мундире. Все это она поставила нам на стол.

- Извините, это все, что у меня есть. Ешьте на здоровье, а мы с дочерью ночевать пойдем в лес, мы еще по привычке, да и не лишняя это предосторожность и для меня, и для дочери - сказала хозяйка дома. Ездит и ходит всякий недобрый народ по ночам. Всякие есть люди.

- Большое спасибо Вам за ужин и за ночлег, - сказал я.

- Мы пошли, а вы можете ночевать в доме, но будьте осторожны: в двухстах метрах отсюда, на разъезде немцы.

Сказав нам: - Спокойной ночи Вам! - Она быстро скрылась за дверью. Мы с Павлом поужинали, тем, чем нас угостили. Потом, уже хорошо согревшись от домашнего тепла, разделись, закрыли двери большой тяжелой щеколдой и сели на кровать, под теплой печкой. Впоследствии Павел встал и подошел к тыльному окну. Открыл его, посмотрел на темный, густой лес. Наконец тихо сказал: - На всякий случай, это окно может послужить нам вместо дверей. Тихо закрывая окно, Павел внимательно смотрел на меня, думая, понял ли я его.

- Давай, Андрей, договоримся так: один будет спать - второй на стреме. Сначала буду я, а потом будешь ты. Не волнуйся, Андрей, нам надо привыкать к такой жизни. Плохо, что не имеется мужчин на этом разъезде. Нам нужно расспросить, как лучше добраться до фронта. По пути мы не пойдем, там всегда хорошая охрана. Это стратегическая линия, по которой быстро можно и технику с солдатами, и боеприпасы направлять к фронту. На рассвете я пойду в разведку. Хочу узнать, как ведут себя фашисты на нашей земле. А ты, когда рано придет хозяйка, расспроси, где нам найти проводника к фронту. Постарайся через нее, достать у кого - то еду. Ты совсем выбился из сил. Как я тебя доведу до фронта? Спи, не волнуйся. Утро вечера мудренее, - успокаивал меня, Павел. Я прилег на кровати, под теплой печкой, но сон ко мне не шел. Слышу, Павел то и дело, встает, ходит по комнате. За печкой заскребли мыши, иногда вспыхивали немецкие ракеты на полустанке. После первой очереди дежурства, я быстро заснул, я поменялся с ним чередованием. Перед рассветом, Павел разбудил меня:

- Я иду, жди меня, через два часа, или полтора, но как задержусь, не волнуйся. Иди в лес, на картофельное поле. Там встретимся.

Грохнул тяжелый засов, скрипнули намокшие двери. Павел исчез в утренней серости. Засунув дверь, я вошел в комнату. Мне стало страшно и жалко Павла. Сердце мое, предвещало недоброе.

14. Я снова один. Новые испытания.

Я сел на кровать и в темноте просидел до светлого утра. На рассвете пришла хозяйка дома, а Павла все не было.

- А где ваш товарищ? - Спросила женщина.

- Пошел на разведку, и искать что-то поесть. Мы очень голодны, почти трое суток ничего не ели, кроме того, что вы вечером дали.

Хозяйка велела дочери принести нам картофеля, чтобы мы в лесу варили. В доме опасно. Когда нас врасплох захватят немцы, их обоих с дочерью фашисты расстреляют. Таковы новые порядки на нашей земле немцев.

- Я видела несколько ваших красноармейцев, их днем заставляют работать на железке, а на ночь запирают в погреб, чтобы не охранять. С того погреба, с голыми руками не уйдешь, - рассказывала немолодая женщина.

Ее дочь с погреба вынесла мне полную противогазовую сумку картофеля, хозяйка еще дала немного соли и несколько спичек.

- Хорошо спасибо Вам за все. За Вашу помощь. Будьте добры, посоветуйте, где нам найти проводника к фронту, - обратился я к доброй хозяйке.

- На это мне Вам трудно ответить. Мужчин у нас нет, на полустанке. Есть деды, которые хорошо знают наши леса, но не известно, они пригодятся вас провести. Это я могу вам сказать, вечером, как только смогу с ними переговорить - ответила женщина.

- Хорошо, мы завтра вечером зайдем, - согласился я. Попрощавшись с вежливой женщиной и ее дочерью, я пошел на условленное место встречи с Павлом. Ветер развеял густые, серые облака, небольшие лужи покрылись тонким льдом, хотя только был еще октябрь. На условленном месте, за картофельным полем, в лесу разжег костер, поставил на него котелок с картошкой, поглядывая туда, откуда должен был вернуться Павел. Картофель вскоре сварился, а Павла не было. Я сидел на давно срезанном пеньке и ждал друга. Мне даже не хотелось, есть, было обидно от неизвестности за то, что не появляется товарищ, с которым так крепко подружился. Благовония вареного картофеля щекотали меня в носу. Что-то сосал под грудью, но я, преодолевая все, думал о Павле. Что могло случиться? Неужели он попал в руки фашистов? Нет, этого не может быть, потому что у него есть наган. В роковую минуту он покончит с собой и возьмет с собой на тот свет еще пожалуй хоть одного врага. Как хотелось бы видеть его живым и здоровым, и как всегда, улыбающимся.

Уже высоко поднялось яркое солнце, которое мы давно не видели в лесу. Его золотые лучи просвечивали сквозь густую хвою меня, и косыми пучками падали на большую поляну. Я встал, потоптался у угасающего костра. Уже была время обеда, потому что солнце было как раз на юге, а Павла так и не было. Не дождавшись Павла, я поел почти весь вареный картофель, как-то машинально размышляя о досадном обстоятельстве. Когда я увидел, что мало оставил картофелин лейтенанту, то сам удивился, и мне стало неприятно.

- Вот что делает голод с человеком, - подумал я.

Вскоре сон покорил меня. Мне приснился Павел, везде вокруг земного шара, пробирается мне навстречу. Просидев до вечера и не дождавшись Павла, я решил зайти к знакомой хозяйки. Нужно было знать как дела с проводником, может она еще поможет чем - то из продуктов для меня с Павлом. Что она узнала о железке и что нового слышно в округе.

15. Попытка добраться до линии фронта по чугунке

Ответ хозяйки, когда я зашел в дом, меня огорчил: - Плохо дело, проводников нет, а из продуктов, то их немного, мало собрали. Позже зайдет один дед - железнодорожник и поговорит с Вами.

- А где Ваш друг? - Спросила, наконец, хозяюшка.

- Не знаю, как ушел на рассвете, так и не вернулся, - ответил я.

- Жаль, его видимо, схватили немцы, - грустно сказала женщина.

Я устроился на кровати, где провел прошлую ночь. Женщина с дочерью, возились на кухне. Через пару часов в дом зашел старенький дед с запахом смазочных материалов. Поздоровавшись, он спросил:

- Где твой друг по несчастью?

- Мне не известно, я хотел спросить Вас о нем. Перед рассветом он пошел искать пищу, и узнать, как чувствуют немцы здесь на железной дороге, и нет его до сих пор.

- Возможно, случилось несчастье, и его схватили германцы, больше он нигде не мог деться, - с горечью сказал дед. Мужчин у нас нет. На разъезде остались одни женщины и дети. Фронт уже далеко, фашисты говорят, что захватили Ленинград, но я им не верю. Ленинграда им не видать, как своих ушей. Отсюда в Ленинград, не более ста километров. Тебе трудно будет пробираться лесом, а на железку нельзя идти. Там германцы заготавливают новые шпалы, собираются переделать путь на свой лад.

- Что будешь делать сынок?

- Что-то придумаю. Сначала, пойду, разведаю, как охраняется железная дорога.

- Чугунка почти не охраняется. Здесь нет постоянного движения. Еще рельсы не переставлены. Часто проезжает мощная мотодрезина. Не знаю, то ли наша осталась, или германцы свою переделали на нашу колею. Она состоит из одного вагона и две - три платформы. Я не раз видел, что германцы на ней развозят новые шпалы. Она курсирует от Тарковичив, к Вырица. Вчера я трех наших посадил на платформу, между шпал. Я там работал и все знаю что к чему. Поехали мои соколы, сколько проедут - неизвестно. Пусть им Бог поможет, добраться до своих, говорил дедушка. Я внимательно слушал старого железнодорожника, который медленно, но искренне рассказывал о событиях на железной дороге.

- В полночь, я тебя провожу и устрою на платформу. До свидания.

Дедушка, вышел. Мы поужинали. Хозяйка снова приготовила мне вареного картофеля, соли и спичек. Все это, положил в противогазную сумку. Ждал полночь. Незаметно заснул. Разбудил меня тот дед - железнодорожник. Мы быстро добрались до первого пути. Тихо. Ни души. На втором пути стоит мотодрезина, три платформы, а между ними - вагончик. В ее небольшой кабине, никого не видно. Мне стало щекотно в груди. Я быстро вылез на переходную площадку вагона. Тихо попрощались с дедом, перелез на платформу, до половины загруженную шпалами и спрятался между ними. Через некоторое время, заработал мотор. Сначала медленно, а затем на всю мощность. Вдруг затих. Я сидел, ждал, когда поеду ближе к фронту, где сражаются мои товарищи. Но дрезина стояла. Сон одолел меня и я заснул. Проснулся от холода. Растирал руки, ноги, шевелил плечами, качал головой, пытаясь согреться. Едва - едва начало тлеть небо. Снова заработал мотор. Легко стукнул об буфер платформы. Заработали колеса. Что я делаю, что я еду? Уже изрядно светает. Как рассветет, я пропал. Не успею проехать и десяти километров. У будки рассмотрел фонарик часового. Размышлять было некогда. Заметит немец с фонариком меня и все, мне конец. Еще на каких-то бы полчаса раньше двинулась дрезина и может, все было бы хорошо, а так... Я, как безумный, вскочил и бросился в противоположную сторону.

Поскользнувшись при падении на тонком льду, я упал. Головой стукнулся о край шпалы. Невыносимая боль головы и плеч от падения, мертвым хваткой охватила меня, а грохот колес, бил мне в уши. Трещали барабанные перепонки. Грохот вдруг затих, а я не мог пошевелиться. Невыносимо болят голова и плечи. Наконец собрав последние силы, я поднял голову. Мотопоезд с шумом исчезал в предрассветных сумерках. Я едва перебрался через третью колею и покатился с насыпи вниз, держа рукой, сумку с картофелем. Скатился вниз, проломил весом собственного тела тонкий ледок и моментально оказался в болоте. Ныли поцарапанные о щебень и шпалы руки, болело искалеченное лицо, невыносимо стучало в висках. От железнодорожной будки послышались шаги кованых сапог. Я вскочил на ноги. Боль в плече как-то утихала, но очень кружилась голова, и я едва держался на ногах. Оглянулся вокруг себя, прислушался. Тяжелые шаги все ближе и ближе. Бегом бросился к кустам, что чернели недалеко от меня. Спрятался за густым ближайшим кустом.

- Сбежал! - Екнуло радость в груди и на сердце легче.

Но я быстро понял, что рано еще радоваться. Быстрее и дальнейшее с этого места. Может меня, заметил тот часовой с фонариком, приближающегося ко мне, когда я был под насыпью. Дальше в кусты. Пока охрана не опомнилась, не бросилась в погоню за мной. Защищая глаза правой рукой, я пробирался сквозь березовые кусты, к тому же заросшие высокой травой. Все время оглядывался на рельсы.

Небо быстро светлело, гасли последние звезды. Ярким пламенем загорелся край неба. Я побежал изо всех сил. Не замечая, как восходит солнце. Глаза залились едким потом, что-то кололо в боку, но я не решался остановиться. Только когда совсем запыхался, замедлил бег. Дохнул полной грудью и снова бегом. Вперед! Вперед! Скорее бы добраться до леса, что недалеко виднелся. Только там можно будет спрятаться и отдохнуть. Замедлив ход, я почувствовал, как у меня кружится голова, и появилась невыносимая жажда. Воды! Воды! Я был переутомлен. Упал на колени, пробил кулаком тонкий лед. Припав жаждущими губами к проруби, я пил целебную для меня жидкость, пил долго, с большим наслаждением. Мне показалось, что я никогда не пил такой вкусной воды. Напившись, я едва встал. Вдруг услышал в желудке острую немилосердно - жестокую боль. Она была такой неожиданной и резкой, что бросила меня на землю. Промучился более двух часов. Наконец поднялся. Опять очень хотелось пить. Пить! Нет, я не буду пить этой вкусной воды. Я медленно пошел в лес. В лесу поел вареного картофеля. Потихонечку пошел до картофельного поля посмотреть, нет ли Павла. Вот и то место где мы должны были встретиться с Павлом. Там бы сел на тот же старый пень, около старого очага. Меня отделяла от него только железная дорога. Наше условленное место было плохо видно. Я подумал: - А может там меня ждет Павел. А увидеться с ним я не могу. Переходить железнодорожный путь днем, опасно. Могут заметить патрули. Если он там есть, то вечером наверняка захочет узнать обо мне в наших знакомых. Они ему скажут, что я поехал к фронту. А я топчусь на том же месте. Болит избитое плечо, темнеет в глазах, едва не теряю сознание, дрожат руки и ноги. Ноги сами подкашиваются. Я как не на своих ногах, потому что они не слушаются меня. А в голове роятся бесконечные мысли:

- Может Павел вечером зайдет в наших новых знакомых. Двое - это уже коллектив, а он - это сила. Одиночка ничто.

Но и в одиночку, пока объединиться сможем, можно на что-то надеяться. Я решил подождать до вечера, перейти чугунку и зайти до наших новых знакомых. В них я узнаю обо всем. Вот с такими мыслями я медленно заснул на опушке, у картофельного поля в кустах, заранее наломав хвои и прошлогодней травы на импровизированную кровать.