# Наш╕ муки. 7 ч. Таб╕р для полонених б╕ля м. Дв╕нськ - Даугавп╕лс, Латв╕я

Андр╕й, Рибак Гончарук

Наши муки. Гончарук Андр╕й Павлович. Рибак Ем╕р ╤ванович.

8 ч. Таб╕р для полонених б╕ля м╕ста Дв╕нськ - Даугавп╕лс, Латв╕я.

(Сперва оригинал идёт на украинском языке, а ниже 8 часть - на русском языке в переводе.)

За годину, ми з Климентом на санях долучилися до центру Прельско╖ волост╕ - Прельц╕в. Там на площ╕, перед управою, панував справжн╕й розгард╕яш, гам╕р, см╕х, ╕ржання коней, розмови господар╕в, як╕ хвалилися сво╖ми рисаками. Сюди, ц╕ власники батрак╕в - в╕йськовополонених, привезли нас по розпорядженню н╕мецько╖ окупац╕йно╖ влади.

Тут мен╕ вчулися розмови цих сподар╕в про те, що нас повезуть до Н╕меччини на роботи. Ц╕ ╖х балачки мене добряче засмутили, бо я ще не м╕цно став на ноги, бо був хворий ╕ не надто придатний до важко╖ ф╕зично╖ прац╕. А то що нам з╕браним таким, як ╕ я, ╖╖ прийдеться виконувати, то про це нав╕ть не було мови. На площ╕ було багато знедолених, як╕ не уявляли що д╕╓ться в св╕т╕. Вони не знали, що н╕мецьк╕ в╕йська зазнали велико╖ поразки п╕д Москвою ╕ про те що м╕сто Лен╕нград встояло в╕д захоплення його окупантами ╕ геро╖чно бореться за свою свободу.

Але й мен╕ в такому становищ╕ под╕литися ╕нформац╕╓ про це було не можливо. Н╕меччина мабуть знову моб╕л╕зовувала чолов╕к╕в на фронт ╕ там не хватало робочих рук на виробництвах, чи в с╕льськ╕й м╕сцевост╕.

Десь б╕ля одинадцято╖ години, нас - знедолених привезли на зал╕зничну станц╕ю Аглонас б╕ля Рушон╕. Прямо з саней н╕мц╕ заганяли нас по вагонах. Вагони були стар╕ ╕ д╕ряв╕ з п╕д руди й вуг╕лля. Вони справили на нас гн╕тюче враження. Полонен╕ швидко залазили в вагони, подавали сво╖ реч╕ нев╕домим товаришам по б╕д╕.

Нев╕льники спод╕вались, що н╕хто не присво╖ть ╖х реч╕. В кожного були як╕сь сво╖ харч╕. Деяк╕ господар╕ давали пров╕ант на дорогу сво╓му роб╕тнику по сов╕ст╕. А деяк╕ лише для проформи - жменю сухар╕в чи окра╓ць хл╕ба, к╕лька картоплин - виконуючи наказ пол╕ца╖в.

Вагони швидко переповнились, стало т╕сно. Кожного тривожили думки про майбутн╓. Незабаром в'язн╕ в╕дшукали сво╖ реч╕ ╕ вгамувались. А пот╕м почали висловлювати сво╖ думки:

-- Я чув, що у Дв╕нську, в концтабор╕ за зиму загинуло понад 75 тисяч наших в╕йськовополонених, - сказав хтось тремтячим голосом.

-- Нас теж туди повезуть, - почулись мен╕ вигуки людей ╕з другого к╕нця вагону.

-- Н╕, нас повезуть в Н╕меччину, - запевнив хриплуватий, простуджений голос в'язня ╕з темряви.

-- Ти зна╓ш, куди нас повезуть? - запитав чолов╕к, що стояв неподал╕к в╕д мене.

-- Та, н╕. Не знаю, - в╕дпов╕в я йому.

Я слухав ц╕ розмови, та н╕якого висновку куди нас везуть, не м╕г зробити. Слухаючи розмови в'язн╕в, я непом╕тно для себе, заснув. Але швидко прокинувся. Було дуже холодно, вкрай зазябали руки ╕ ноги. Забол╕ла голова, мучила спрага. Голоду не в╕дчував, хоч вже добу не мав н╕чого в рот╕. Через деякий час по╖зд спов╕льнив х╕д ╕ рвучко зупинився так, що ми повискакували один на одного. Вартов╕ н╕мц╕ швидко в╕дкрили двер╕ вагона.

-- Komm raus! Komm raus! Schnell! Schnell!

-- Виходь! Виходь! Швидко! Швидко! - валували фашисти, п╕дштовхуючи нас гвинт╕вками з багнетами ╕ розмахуючи ними.

Вигнаних ╕з вагон╕в людей - радянських полонених вишикували в колону по п'ять чолов╕к ╕ повели в сторону якогось табору.

Крок за кроком наша колона в'язн╕в приближалась до табору смерт╕. А коли приблизились ближче то побачили похмур╕ бараки- землянки. Кожен ╕з них тягнувся понад сотню метр╕в.

Проминули один блок, другий... десятий - н╕ душ╕. Коли прийшли до останнього блоку, зупинились. Назустр╕ч нам вийшли пол╕ца╖. Вони в╕дкрили ворота ╕ загнали нас, як худобу, в таб╕р. П╕зн╕ше я взнав, що в╕н знаходиться б╕ля м╕ста Дв╕нськ (Даугавп╕лс), Латв╕я.

-- Мешканц╕ цих сумних барак╕в лежать в братських могилах, - думав я, - а ╖х с╕м'╖ чекають в╕сточки в╕д сво╖х р╕дних ╕ не знають, що вони вже в могилах ╕ де т╕ могили. А в цих могилах хто може взнати ╕мена ╕ пр╕звища невинно, без суду ╕ сл╕дства замучених людей? Мабуть н╕хто, якщо ╖х не було записано в якихось журналах, чи книгах. Н╕кого, як я зрозум╕в з розмов у вагон╕ вт╕кач╕в зв╕дси, тут не називали по пр╕звищу. Та й м╕й г╕ркий опит нев╕льника теж п╕дказував про це. Це були в'язн╕-смертники.

Роздивившись навкруги, я зайшов в барак. По його обидв╕ сторони вистро╖лись двоповерхов╕ нари. М╕ж ними був дуже вузький прох╕д.

Тут не було де розминутись двом людям. В барац╕ н╕чого не видно, бо не ма╓ н╕якого осв╕тлення. Я розм╕стився на верхн╕х нарах положивши свого сид╕ра соб╕ п╕д голову. Тут дехто сид╕в, чи приляг в╕дпочивати.

Сум ╕ тривога охопила мене. Я с╕в на краю нар ╕ опустив ноги вниз.

Та скоро змерз в руки ╕ ноги. Я роззуваюсь ╕ знову взуваюсь. Так повторюю цю роботу безл╕ч раз, щоб з╕гр╕тися. Нарешт╕ я згадав, що вже понад тридцять годин н╕чого не ╖в. То д╕став хл╕б ╕ те що з╕брала мен╕ в дорогу бабуся Мавра з Фенею з с╕м'╖ Климент╕я з хут╕рка Агаповки Прельско╖ волост╕, Латв╕я. Розпочав ╖сти, але не можу.

В голов╕ роються тривожн╕ думки: - Що буде з╕ мною, з нами - в'язнями дал╕? А я ще в додаток хворий ╕ найхуд╕ший серед цих людей.

Тут нарешт╕ я згадав про Павла, свого товариша, з яким пережили ск╕льки тривоги п╕д час г╕рких злидарств. Це тому мен╕ так важко, що не ма╓ б╕ля мене друга. Згадався той далекий морозний ранок, коли Павло залишив мене ледь живого ╕ п╕шов на хут╕р, де в╕н спод╕вався знайти для мене ╖жу. Невже то була наша остання зустр╕ч з ним! А може н╕. Шуцман говорив, що Павла не було в тому м╕сц╕, де той впав п╕сля його постр╕лу. Може в╕н вт╕к. Можливо Павло живий. Може в╕н вже давно в сво╖й Батьк╕вщин╕ - Лен╕нград╕ ╕ знову вою╓ з фашистами. А може в╕н в цьому табор╕. Це мене не одного привезли сюди фашисти. Але як його знайти в так╕й темнот╕? За н╕ч я в╕дпочину ╕ завтра з ранку зачну шукати Павла. ╤ якщо в╕н тут ╓, то я його знайду. Тут ще не так багато народу.

На наступний день зранку до темряви я находився в пошуках свого друга Павла. Ходив по темних ╕ сирих бараках шукаючи Павла.

╤ нарешт╕ ми з ним зустр╕лись. Ск╕льки було радощ╕в. Обн╕мались, як р╕дн╕ брати. Павло засипав мене запитаннями. Я все йому розпов╕в про себе, що трапилось з╕ мною, ╕ про те де, ╕ як я перезимував цю важку зиму.

Павло ж вже трет╕й день знаходився в цьому табор╕. Тут в╕н зустр╕в свого однополчанина Данила Лукашова, який зимував в цьому табор╕ працюючи гробокопачем - могильщиком. А на долю самого Павла, як в╕н розказував, випали велик╕ випробування.

-- Куля, що вилет╕ла ╕з гвинт╕вки шуцмана - пол╕цая, наздогнала мене вже в л╕с╕. Обпекла б╕к, жовто-червон╕ кола поплили в мене перед очима. Я упав на землю ╕ знепритомн╕в. На той постр╕л швидко приб╕гли брати Куракови - Василь ╕ Степан. Вони мерщ╕й понесли мене в сани, накрили глицею з сосни, чи ялини ╕ повезли на хут╕р. Там нашвидкуруч зробили мен╕ перев'язку. Пот╕м не затримуючись швиденько п╕гнались до свого дяд╕ в Сутрську волость за сорок к╕лометр╕в в╕д того м╕сця, подал╕ в╕д пол╕ца╖в - вбивць.

-- По дороз╕ за╖жджали в над╕йн╕ для них ╕ мене хут╕рки, зв╕дки приносили мен╕ води, бо мене мучила спрага. Так вони намагались чимось допомогти мен╕ пораненому в б╕к. Брати дуже швидко гнали коней дяд╕, ледь не загнавши ╖х в дороз╕. Той по при╖зд╕ дуже образився за це, бо його кон╕ були в мил╕. Брати Куракови були б╕дн╕ ╕ сво╖х коней не мали. Але побачивши пораненого чолов╕ка, який знаходився при смерт╕ взялися його рятувати. ╤ тут побачивши, що я вже холону - Степан ╕ Василь скоро занесли мене до хати.

-- Аж в хат╕ дядя схаменувся. Я був вт╕кач з табору - в╕йськовополонений. А за це розстр╕л ус╕╓╖ с╕м'╖. ╤з скрутного становища виручила дядькова дружина. Вона прийшла до висновку, що треба мене-Павла негайно треба прописати до ╖х с╕м'╖. Поки чолов╕к - Микита буде оформляти папери на прописку нового члена с╕м'╖, вона буде мене л╕кувати. Брати з допомогою дяд╕ розд╕ли мене, а ж╕нка промила ╕ перев'язала рани. Рани були важк╕. Куля пройшла кр╕зь правий б╕к, та на щастя не зачепила леген╕, але потрощила ребра.

-- Два рази Степан нав╕дувався до мене ╕ розпов╕дав мен╕ всяк╕ новини. В╕н розказав мен╕ про те, що н╕мецьк╕ в╕йська не змогли взяти Москву. ╥х в╕йська були там розбит╕ ╕ дуже зрад╕в ц╕й новин╕. Та й став швидко поправлятись в╕д дбалого догляду господарки садиби. А ще за ц╕ дв╕ в╕дв╕дини Степана я взнав, що в╕н член Комун╕стично╖ парт╕╖ ╕ покладав на нього велик╕ над╕╖. Думав якнайшвидше видужати ╕ покинути цей гостинний д╕м з добрими людьми.

-- До дяд╕ Микити д╕йшли чутки, що Степана, як парт╕йного, заарештували в╕йськов╕ представники н╕мецько╖ власт╕. А брат його Василь встиг в╕д них втекти, - продовжував розказувати мен╕ Павло. Господар дому, почувши цю жахливу зв╕стку, для нього ╕ мене в т╕м числ╕, злякався, що до нього з обшуками можуть прийти пол╕ца╖ з н╕мцями. А в нього лежить поранений в╕йськовополонений в╕д вогнестр╕льно╖ збро╖. За це по закону во╓нного часу н╕мц╕ могли розстр╕ляти всю його с╕м'ю, разом з ним самим. Тод╕ дядько Микита по╖хав в комендатуру Сутрсько╖ волост╕ ╕ заявив коменданту, що робота на яку в╕н привол╕кав в╕йськовополоненого зак╕нчилась ╕ тому в╕н йому б╕льше не потр╕бен. А вже на другий день староста п╕д вартою двох шуцман╕в - пол╕ца╖в в╕двезли мене в цей таб╕р б╕ля м╕ста Дв╕нськ. Мене привезли сюди одного, до вашого приходу - ново╖ парт╕╖ в'язн╕в. Тод╕ у табор╕ жили лише робоч╕ групи в╕йськовополонених. Ось ╖м судилося пережити нелюдськ╕ випробування сво╓╖ дол╕. Як я тоб╕ казав, Данило, м╕й однополчанин, працював гробокопачем - могильщиком ╕ коли ми зустр╕лись, то це так нас зворушило, п╕дняло настр╕й, звеселило. Та в т╕м же пот╕м знаючи де ми знаходимось затривожились ╕ засумували.

-- А познайомились ми з ним на фронт╕ в серпн╕ 1941 року. Данило був у мене другим номером при кулемет╕ ,,Максим''. Ми плече о плече кромсали ворога п╕д станц╕╓ю Батецькою. А коли прямо на нас направився танк, то я залишив його з кулеметом, а сам поповз до нього ╕ кинув протитанкову гранату. Танк запалав, а Данило дав довгу чергу по н╕мецьк╕й п╕хот╕ ╕ атака була в╕дбита. Вибух гранати ╕ вибухи бо╓припас╕в в танку дуже мене оглушили ╕ я лежав до к╕нця не усв╕домлюючи, що це робиться. Та Данило поповз до мене ╕ затяг в наш окоп. А пот╕м наказав нос╕ям набо╖в в╕двести мене в медсанбат. Та коли вони почали мене вести, то я прийшовши до тями, попросив залишити мене на передов╕й л╕н╕╖, бо мен╕ стало л╕пше. А через дек╕лька дн╕в, мене викликали в штаб див╕з╕╖, де мене призначили на оф╕церську посаду, так як у мене була вища осв╕та. Так ми з ним ╕ розлучились. А тепер ось бачиш, ми тро╓ ведемо бес╕ди розказуючи один одному що трапилось з нами в часи розлуки.

Так, майже ц╕лу н╕ч, ми втрьох вели р╕зн╕ розмови розказуючи кожний сво╖ пригоди. Ми з Павлом вгощали Данила селянськими ласощами, тими, що нам вид╕лили на дорогу гостинн╕ господар╕.

Вранц╕, коли одержували таб╕рну баланду, Данило випадково зустр╕в свого друга Миколу Авер╕на. Нелегка доля судилась Данилов╕ ╕ Микол╕. Вони розказали нам як разом виходили з оточення, а Микола був поранений. На прав╕й руц╕ в нього були перебит╕ три пальц╕. Важко було Данилов╕ вести друга по н╕мецьким тилах. Але вони урочисто поклялися не залишати один одного. Та ще разом позашивали в шинел╕ сво╖ партквитки. Вони вперто, так як ╕ ми, рухались на п╕вн╕ч, до сво╖х - Червоно╖ Арм╕╖. Микола весь час в╕дставав, Данило п╕дтримував його п╕д здорову руку.

В одному маленькому сел╕ ╖х схопили фашисти.

П╕сля оточення побратими пройшли нелегкий шлях ╕ ос╕нню 1941 року потрапили в Дв╕нський таб╕р. У важких нестерпних муках тягнулися безконечн╕ тижн╕ для Миколи. Опухла рука з перебитими пальцями, зав'язана брудною ганч╕ркою, не давала Микол╕ спокою. Виснажений орган╕зм мало протистояв ╕нфекц╕ям. Ц╕лими ночами в╕н не м╕г заснути.

Данило сид╕в б╕ля дверей сьомого бараку. Там було дуже холодно. З прич╕льною ст╕ни котились велик╕ капл╕ води. Вони падали ╕ замерзали. Данило замерз в ноги ╕ натягнувши п╕лотку на вуха вийшов на подв╕р'я. В╕н перед цим зв╕льнив Микол╕ м╕сце, щоб той м╕г в╕льн╕ше лягти ╕ трохи передр╕мати. Бо ж в Миколи перебит╕ пальц╕ з в╕дкритою раною ╕ без медично╖ допомоги не го╖лись.

А Данило, в цей час, топтався на роз╕ 7 бараку з╕гр╕ваючи замерзл╕ ноги.

Та раптом в╕н почув тихий голос:

-- Прол╕зай швидше! - доносилось в╕д колючого дротяного паркану.

Почувши це, Данило вмить кинувся в барак за Миколою. Розштовхавши того в╕д сну ╕ взявши п╕д л╕ву руку, шепнув:

-- Мерщ╕й на волю, там в паркан╕ д╕рка!

Та т╕льки вони наблизились до д╕рки, як вартовий закричав:

-- Ст╕й! Назад! Зм╕на йде!

В цю ж мить гримнув постр╕л нового н╕мецького вартового.

Данило з Миколою мерщ╕й кинулись назад, в барак. Тут вони пригн╕чен╕ горем невдач╕ просид╕ли до ранку на нарах.

А вранц╕, на св╕танку, Микола виявив, що прив'язана на пояс╕ солдатська бляшанка для харчування, десь загубилась вноч╕.

Анал╕зуючи ситуац╕ю, в╕н не м╕г згадати, чи була вона причеплена п╕сля сну, чи в╕дчепилась б╕ля огорож╕.

Того ранку Микола залишився без баланди. Бо ╖╖ видавали т╕льки при наявност╕ якогось посуду у полоненого. Взявши ╕ виставивши поранену руку поперед себе, Микола п╕шов по бараках, спод╕ваючись вим╕няти солдатський котелок на чудом збережену ним цигарку.

В одному барац╕ в╕н зам╕тив, що два нос╕╖ неб╕жчик╕в волочать мертве т╕ло до воза. Микола на мертвому чолов╕ков╕ заприм╕тив причеплений до пояска котелок. Тод╕ в╕н запропонував нос╕ям цигарку в обм╕н на котелок. Т╕, на такий обм╕н, охоче погодились ╕ в╕ддали Микол╕ солдатську бляшанку.

Затим, в╕н, повертаючись назад в св╕й барак, зупинився б╕ля вх╕дних вор╕т блоку. Там стояла вишукана колона в'язн╕в, як╕ тихо розмовляли м╕ж собою татарською мовою ╕ деяк╕ слова рос╕йською мовою. ╤з розмов пол╕цая до в'язн╕в, Микола зрозум╕в, що ╖х будуть виводити за територ╕ю табору на роботу чи кудись дал╕. Настр╕й у в'язн╕в був п╕днесений, бо можливо ╖х там л╕пше годували.

-- Але куди ╖х поведуть? - думав Микола.

Та в╕н цього не знав, та й колона в б╕льшост╕ була татарською.

Та в цю мить один ╕з в╕йськовополонених колони попросив пол╕цая зб╕гати в барак за котелком. Пол╕цай дозволив. Той швидко поб╕г в барак. А в цей час вартовий н╕мець б╕ля вор╕т почав рахувати в'язн╕в. Микола не роздумуючи примкнув до колони. Н╕мець в╕драхував 40 чолов╕к, махнув багнетом гвинт╕вки додолу ╕ колона рушила на вих╕д ╕з одного блоку в ╕нший блок табору.

Так Микола опинився за вор╕тьми блоку табору. Тут в╕н полегшено з╕тхнув, та враз схаменувся.

-- А якщо дов╕даються що в╕н руський, якимось чином проник в цей гурт, то йому може бути - к╕нець. Бо це зграя голодних, озлоблених людей, як╕ чужинця можуть ╕ вбити. Але вороття назад йому вже не було. Найг╕рше його турбувало те, що в нього були поранен╕ пальц╕ руки ╕ без л╕карського втручання не го╖лись.

-- Як я буду працювати т╕льки одн╕╓ю рукою ╕ де ц╕ люди будуть працювати? - запитував сам себе Микола.

Та ╕ цього Микола не знав.

╥х гурт загнали в лазню, обмили з пожарних шланг╕в крижаною водою, нашвидкуруч остригли давно не стрижен╕ голови, видали ╕ншу одежу ╕ загнали в дерев'яний барак. На трет╕й день ╖хнього перебування в цьому барац╕ ╖х пригнали до вор╕т табору. Чекали на ,,купц╕в'' товару. Ми - в╕йськов╕ полонен╕, були в рол╕ - товару.

Нарешт╕ при╖хав латиський дукач. В╕н вибрав 2 муляри ╕ два тесл╕.

╤ вибирав тих, ще й на кому була добротна одежа. Таким чином Микола попав у в╕д╕браний гурт людей. То ╖х проданий н╕мцями гурт латишу-багачу п╕д веч╕р залишив околиц╕ Дв╕нська (Даугавп╕лса). ╤з 12 чолов╕к одна половина - 6 чолов╕к ╖хали на п╕двод╕, а друга половина рухалась п╕шки.

Найважче Микол╕ було в дороз╕. Йти не вистачало сили, а ╖хати ╕ трясти ранену руку, було ще важче. Поштовхи на вибо╖нах шляху кидала живий товар в р╕зн╕ сторони. При цих поштовхах Миколу нестерпно бол╕ла ранена рука. Все т╕ло покривалось рясним, холодним потом. Води не було з собою. Мучила спрага. А куди ╖м д╕ватись було. Тут н╕хто про втечу не думав. ╤ в╕дпочинок як видно було - не передбачався.

Аж о шост╕й годин╕ ранку ╖х гурт добрався до якогось центру волост╕. Цей куркуль, що ╖х пригнав, забрав сво╖х людей, а решту залишив у прим╕щенн╕ волост╕. Тут - то сюди прибув ╕ комендант волост╕.

8 ч. Лагерь для пленных возле города Двинск - Даугавпилс, Латвия.

За час, мы с Климентом на санях добрались к центру Прельской волости - Прельцев. Там на площади, перед управой, царил настоящий кавардак, шум, смех, ржание лошадей, разговоры хозяев, которые хвастались своими рысаками. Сюда, эти владельцы батраков - военнопленных, привезли нас по распоряжению немецких оккупационных властей.

Здесь мною были услышаны разговоры этих богатеев о том, что нас повезут в Германию на работы. Эти их разговоры меня сильно огорчили, потому что я ещё не крепко стал на ноги, потому что был болен и не слишком годен к тяжёлому физическому труду. А то что нам таким собранным, как и я, её придётся выполнять, то об этом даже не было речи. На площади было много обездоленных, которые не представляли, что творится в мире. Они не знали, что немецкие войска потерпели крупное поражение под Москвой и о том, что город Ленинград устоял от захвата его оккупантами и героически борется за свою свободу.

Но и мне в таком положении поделиться информации об этом было не возможно. Германия видимо опять отмобилизовала мужчин на фронт и там не хватало рабочих рук на производствах, или в сельской местности.

Где-то около одиннадцати часов, нас - обездоленных привезли на железнодорожную станцию Аглонас около Рушони. Прямо из саней немцы загоняли нас по вагонам. Вагоны были старые и дырявые из-под руды и угля. Они произвели на нас удручающее впечатление. Пленные быстро залезали в вагоны, подавали свои вещи неизвестным товарищам по беде. Невольники надеялись, что никто не присвоит их вещи. У каждого были какие-то свои продукты. Некоторые хозяева давали провиант на дорогу своему рабочему, по совести. А некоторые лишь для проформы - горсть сухарей или кусок хлеба, несколько картофелин - выполняя приказ полицаев. Вагоны быстро переполнились, стало тесно. Каждого тревожили мысли о будущем. Вскоре узники отыскали свои вещи и утихомирились. А потом начали высказывать свои мнения:

- Я слышал, что в Двинске, в концлагере за зиму погибло более 75 тысяч наших военнопленных, - сказал кто-то дрожащим голосом.

- Нас тоже туда повезут, - послышались мне крики людей с другого конца вагона.

- Нет, нас повезут в Германию, - заверил хрипловатый, простуженный голос заключённого из темноты.

- Ты знаешь, куда нас повезут? - спросил мужчина, стоявший недалеко от меня.

- Да, нет. Не знаю, - ответил я ему.

Я слушал эти разговоры, и никакого вывода куда нас везут, не мог сделать. Слушая разговоры заключённых, я незаметно для себя, уснул. Но быстро проснулся. Было очень холодно, в невмоготу зябли руки и ноги. Заболела голова, мучила жажда. Голода не чувствовал, хотя уже сутки не имел ничего во рту. Через некоторое время поезд замедлил ход и резко остановился так, что мы повыскакивали друг на друга. Караульные немцы быстро открыли дверь вагона.

- Komm raus! Komm raus! Schnell! Schnell!

- Выходи! Выходи! Быстро! Быстро! - горланили фашисты, подталкивая нас ружьями со штыками и размахивая ими.

Изгнанных из вагонов людей - советских пленных построили в колонну по пять человек и повели в сторону какого-то лагеря.

Шаг за шагом наша колонна заключённых приближалась к лагерю смерти. А когда приблизились ближе, то увидели мрачные бараки - землянки. Каждый из них тянулся свыше сотни метров. Миновали один блок, другой... десятый - ни души. Когда пришли к последнему блоку, остановились. Навстречу нам вышли полицаи. Они открыли ворота и загнали нас, как скот, в лагерь. Позже я узнал, что он находится возле города Двинск (Даугавпилс), Латвия.

- Жители этих унылых бараков лежат в братских могилах, - думал я, - а их семьи ждут весточки от своих родных и не знают, что они уже в могилах и где те могилы. А в этих могилах кто может узнать имена и фамилии невинно, без суда и следствия замученных людей? Видимо никто, если их не было записано в каких-то журналах, книгах. Никого, как я понял из разговоров в вагоне беглецов отсюда, здесь не называли по фамилии. Да и мой горький опыт невольника тоже подсказывал об этом. Это были заключённые-смертники.

Оглядевшись вокруг, я зашёл в барак. По обе его стороны выстроились двухэтажные нары. Между ними был очень узкий проход. Здесь не было где разминуться двум людям. В бараке ничего не видно, потому что не имеет никакого освещения. Я разместился на верхних нарах уложив своего сидора себе под голову. Здесь кое-кто сидел, или приляг отдыхать.

Печаль и тревога охватила меня. Я сел на краю нар и опустил ноги вниз.

И скоро замёрз в руки и ноги. Я снимаю обувь и снова обуваюсь. Так повторяю эту работу множество раз, чтобы согреться. Наконец я вспомнил, что уже более тридцати часов ничего не ел. То достал хлеб и то что собрала мне в дорогу бабушка Мавра с Феней из семьи Климентия с хуторка Агаповки Прельской волости,

Латвия. Начал кушать, но не могу.

В голове вьются тревожные мысли:

- Что будет со мной, с нами - узниками дальше? А я ещё в придачу больной и самый худой среди этих людей. Тут наконец я вспомнил про Павла, своего товарища, с которым пережили сколько тревог во время горьких скитаний. Это поэтому мне так тяжело, что нет возле меня друга. Вспомнилось то далёкое морозное утро, когда Павел покинул меня едва живого и ушёл на хутор, где он надеялся найти для меня еду. Неужели то была наша последняя встреча с ним! А может нет. Шуцман говорил, что Павла не было в том месте, где тот упал после его выстрела. Может он убежал. Возможно Павел жив. Может он уже давно в своей Родине - Ленинграде и снова воюет с фашистами. А может он в этом лагере. Это меня не одного привезли сюда фашисты. Но как его найти в такой темноте? За ночь я отдохну и завтра с утра начну искать Павла. И если он здесь есть, то я его найду. Здесь ещё не так много народа.

На следующий день с утра до темноты я находился в поисках своего друга Павла. Ходил по темных и сырых бараках ища Павла.

И наконец - то мы с ним - встретились. Сколько было радостей. Обнимались, как родные братья. Павел засыпал меня вопросами. Я всё ему рассказал о себе, что случилось со мной, и о том где, и как я перезимовал эту тяжёлую зиму. Павел же уже третий день находился в этом лагере. Здесь он встретил своего однополчанина Даниила Лукашова, который зимовал в этом лагере работая копателем могил - могильщиком. А на судьбу самого Павла, как он рассказывал, выпали большие испытания.

- Пуля, вылетевшая из винтовки шуцмана - полицая, настигла меня уже в лесу. Обожгла бок, жёлто-красные круги поплыли у меня перед глазами. Я упал на землю и потерял сознание. На тот выстрел быстро прибежали братья Кураковы - Василий и Степан. Они бегом понесли меня в сани, накрыли хвоей из сосны, или ели и повезли на хутор. Там наскоро сделали мне перевязку. Затем не задерживаясь быстренько погнались к своему дяде в Сутрскую волость за сорок километров от того места, подальше от полицаев - убийц.

- По дороге заезжали в надёжные для них и меня хуторки, откуда приносили мне воды, потому что меня мучила жажда. Так они пытались чем-то помочь мне, раненому в бок. Братья очень быстро гнали лошадей дяди, едва не загнав их в дороге. Тот по приезде очень обиделся за это, потому что его лошади были в мыле. Братья Кураковы были бедны и своих лошадей не имели. Но увидев раненого мужчину, который находился при смерти взялись его спасать. И тут увидев, что я уже остываю Степан и Василий скоро занесли меня в дом.

- Аж в доме дядя опомнился. Я был бежавший из лагеря военнопленный. А за это расстрел всей семьи. Из затруднительного положения выручила дядина жена. Она пришла к выводу, что надо меня-Павла немедленно надо прописать к их семье. Пока человек - Никита будет оформлять бумаги на прописку нового члена семьи, она будет меня лечить. Братья с помощью дяди раздели меня, а женщина промыла и перевязала раны. Раны были тяжёлые. Пуля прошла сквозь правый бок, и к счастью не задела лёгкие, но сломала рёбра.

- Два раза Степан навещал меня и рассказывал мне всякие новости. Он рассказал мне о том, что немецкие войска не смогли взять Москву. Их войска были там разбиты и очень обрадовался этой новости. И стал быстро поправляться от внимательного ухода хозяйки усадьбы. А ещё за эти два посещения Степана я узнал, что он член Коммунистической партии и возлагал на него большие надежды. Думал поскорее выздороветь и покинуть этот гостеприимный дом с добрыми людьми.

- К дяде Никиты дошли слухи, что Степана, как партийного, арестовали военные представители немецкой власти. А брат его Василий успел от них убежать, - продолжал рассказывать мне Павел. Хозяин дома, услышав эту ужасную весть, для него и меня в том числе, испугался, что к нему с обысками могут прийти полицаи с немцами. А у него лежит раненый военнопленный от огнестрельного оружия. За это по закону военного времени немцы могли расстрелять всю его семью, вместе с ним самим. Тогда дядя Никита поехал в комендатуру Сутрской волости и заявил коменданту, что работа на которую он привлекал военнопленного закончилась и поэтому он ему больше не нужен. А уже на второй день староста под стражей двух шуцманов - полицаев отвезли меня в этот лагерь возле города Двинск. Меня привезли сюда одного, до вашего прихода новой партии заключённых. Тогда в лагере жили только рабочие группы военнопленных. Вот им суждено пережить нечеловеческие испытания своей судьбы. Как я тебе говорил, Даниил, мой однополчанин, работал копачом могил - могильщиком и когда мы встретились, то это так нас тронуло, подняло настроение и развеселило. И тут же одновременно осознавая где мы находимся затревожились и загрустили.

- А познакомились мы с ним на фронте в августе 1941 года. Даниил был у меня вторым номером при пулемёте ,,Максим''. Мы плечо о плечо кромсали врага под станцией Батецкой. А когда прямо на нас направился танк, то я оставил его с пулемётом, а сам пополз к нему и бросил противотанковую гранату. Танк запылал, а Даниил дал длинную очередь по немецкой пехоте, и атака была отбита. Взрыв гранаты и взрывы боеприпасов в танке очень меня оглушили, и я лежал до конца не осознавая, что это делается. И Даниил пополз ко мне, и затащил в наш окоп. А потом приказал носильщикам патронов отвести меня в медсанбат. И когда они начали меня вести, то я придя в себя, попросил оставить меня на передовой линии, потому что мне стало лучше. А через несколько дней, меня вызвали в штаб дивизии, где меня назначили на офицерскую должность, так как у меня было высшее образование. Так мы с ним и расстались. А теперь вот видишь, мы трое ведём беседы рассказывая друг другу что произошло с нами во время разлуки.

Так, почти целую ночь, мы втроём вели разные разговоры рассказывая каждый свои приключения. Мы с Павлом угощали Даниила крестьянскими лакомствами, теми, что нам выделили на дорогу гостеприимные хозяева.

Утром, когда получали лагерную баланду, Даниил случайно встретил своего друга Николая Аверина. Нелёгкая судьба выпала Даниилу и Николаю. Они рассказали нам, как вы вместе выходили из окружения, а Николай был ранен. На правой руке у него были перебиты три пальца. Трудно было Даниилу вести вторая по немецким тылам. Но они торжественно поклялись не оставлять друг друга. И ещё вместе зашили в шинели свои партбилеты. Они упорно, как и мы, двигались на север, к своим - Красной Армии. Николай все время отставал, Даниил поддерживал его под здоровую руку.

В одном маленьком селе их схватили фашисты.

После окружения собратья прошли нелёгкий путь и осенью 1941 года попали в Двинский лагерь. В тяжёлых невыносимых мучениях тянулись бесконечные недели для Николая. Опухла рука с перебитыми пальцами, завязанная грязной тряпкой, не давала Николаю покоя. Истощённый организм мало противостоял инфекциям. Целыми ночами он не мог заснуть.

Даниил сидел у дверей седьмого барака. Там было очень холодно. С боковой стены катились крупные капли воды. Они падали и замерзали. Даниил замёрз в ноги и натянув пилотку на уши вышел во двор. Он перед этим освободил место Николаю, чтобы тот мог свободно лечь и немного передремать. Потому что у Николая перебиты пальцы с открытой раной и без медицинской помощи не излечивались. А Даниил, в это время, топтался на углу 7 бараку согревая замёрзшие ноги.

И вдруг он услышал тихий голос:

- Пролезай быстрее! - доносилось от колючего проволочного забора.

Услышав это, Даниил мгновенно кинулся в барак с Николаем. Растолкав того от сна и, взяв под левую руку, шепнул:

- Скорей на волю, там в заборе дырка!

И только они приблизились к дыре, как часовой закричал:

- Стой! Назад! Смена идёт!

В это же мгновение грянул выстрел нового немецкого часового. Даниил с Николаем бегом бросились обратно, в барак. Здесь они подавленные горем неудачи просидели до утра на нарах. А утром, на рассвете, Николай обнаружил, что привязана на поясе солдатская жестянка для питания, где-то потерялась ночью. Анализируя ситуацию, он не мог вспомнить, была ли она прикреплена после сна, или отцепилась у ограды.

Того утра Николай остался без баланды. Потому что её выдавали только при наличии какой-либо посуды в пленного. Взяв и выставив раненую руку впереди себя, Николай пошёл по баракам, надеясь выменять солдатский котелок на чудом сохранившуюся ним сигарету.

В одном бараке он заметил, что два носителя покойников волокут мёртвое тело к телеге. Николай на мёртвом мужчине заприметил прицепленный до пояса котелок. Тогда он предложил носителям сигарету в обмен на котелок. Те, на такой обмен, охотно согласились и отдали Николаю солдатскую жестянку. Затем, он, возвращаясь обратно в свой барак, остановился возле входных ворот блока. Там стояла построенная колонна заключённых, которые тихо разговаривали между собой на татарском языке и некоторые слова на русском языке. Из разговоров полицая до узников, Николай понял, что их будут выводить за территорию лагеря на работу или куда-то дальше. Настроение у заключённых было приподнятое, потому что возможно их там лучше кормили.

- Но куда их поведут? - думал Николай.

Но он этого не знал, да и колонна в большинстве была татарской.

И в этот момент один из военнопленных колонны попросил полицая сбегать в барак за котелком. Полицай разрешил. Тот быстро побежал в барак. А в это время страж немец у ворот начал считать заключённых. Николай не раздумывая примкнул к колонне. Немец отсчитал 40 человек, махнул штыком винтовки вниз, и колонна двинулась на выход из одного блока в другой блок лагеря.

Так Николай оказался за воротами блока лагеря. Тут он облегчённо вздохнул, и вдруг опомнился.

- А если узнают, что он русский, каким-то образом проник в эту группу, то ему может быть - конец. Потому что это стая голодных, озлобленных людей, которые чужака могут и убить. Но возврата назад уже не было. Хуже всего его беспокоило то, что у него были раненые пальцы руки и без врачебного вмешательства не заживали.

- Как я буду работать только одной рукой и где эти люди будут работать? - спрашивал сам себя Николай.

И этого Николай не знал. Их группу загнали в баню, обмыли с пожарных шлангов ледяной водой, наскоро остригли давно не стриженые головы, выдали другую одежду и загнали в деревянный барак. На третий день их пребывания в этом бараке их пригнали к воротам лагеря. Ждали ,,купцов'' товара. Мы - военнопленные, были в роли товара.

Наконец приехал латышский дукач - богач. Он выбрал 2 каменщика и два плотника.

И выбирал ещё и тех, на ком была добротная одежда. Таким образом Николай попал в отобранную группу людей. То их проданная немцами группа латышу-богачу под вечер покинула окрестности Двинска (Даугавпилса). Из 12 человек одна половина - 6 человек ехали на подводе, а вторая половина двигалась пешком.

Труднее всего Николаю было в дороге. Идти не хватало силы, а ехать и трясти раненую руку, было ещё труднее. Толчки на ухабах пути бросала живой товар в различные стороны. При этих толчках Николая невыносимо болела ранена рука. Все тело покрывалось обильным, холодным потом. Воды не было с собой. Мучила жажда. А куда им было деваться. Здесь никто о побеге не думал. И отдых как видно было - не предусматривался. Аж в шесть часов утра их группа добрался до какого-то центра волости. Этот кулак, что их пригнал, забрал своих людей, а остальных оставил в помещении волости. Тогда - то сюда прибыл и комендант волости.