# Олимпийские игры со смертью. Шаеста

Вадим Юрьевич Старев

Олимпийские игры со смертью. Шаеста.

Перед службой в армии, я гулял на Ленинских горах, в Москве, это был 1978 год. Неожиданно, увидел в небе летящего Олимпийского мишку, уже шла подготовка к Олимпиаде 1980 года. Думаю, это был своеобразный знак из будущего, что во время Олимпийских игр, произойдут смертельно-опасные события, которые коснутся меня лично, но провидению будет угодно оставить меня в живых.

Итак, в конце июля 1980 года, начались знаменитые Олимпийские игры в Москве, на которые наложилась война в Афганистане. Олимпиада, мероприятие политическое и война, мероприятие, тоже политическое, и, к победам наших спортсменов, генералы в Кабуле решили добавить победы военные. В разгоряченных войной генеральских умах, родилась идея, провести во время Московской олимпиады секретную военную операцию. В июле 1980 года, эта операция ещё не была засекречена, так как проводилась совместно с Афганской армией, откуда шла утечка информации к басмачам (моджахедам). Каждый шаг частей Советской армии был известен противнику, что заранее обрекало их действия на неудачу. Только после разгрома частей Советской армии в диких горах Афгана, эта провальная операция станет секретной для советских граждан и материалы о ней станут недоступными.


(майор Вячеслав Синев, штаб 40-й армии)


"Помню, как докладывал, заикаясь, чего с ним прежде никогда не случалось, командующий 40-й армией генерал-лейтенант Тухаринов о разгроме нашего разведбата маршалу Советского Союза Сергею Соколову. Дело было 2 августа 1980 года. У разведчиков тогда погибло более сотни бойцов - наши первые страшные потери в афганской войне. А ведь тогда у нас не было даже бронежилетов! Но это ничего, оформили тогда доклад в Москву "как надо". Вячеслав перепутал дату, а общее число погибших в той операции, до сих пор неизвестно.

Операция проводилась силами несколких батальонов в провинции Бадахшан, на севере Афганистана. Со стороны города Кишим действовал 2-й батальон 149 мотострелкового полка из Кундуза вместе с афганской пехотой, а со стороны города Файзабад, действовал 3-й батальон 860 мотострелкового полка из Файзабада, совместно с батальоном афганской пехоты. Я, в то время, был пулемётчиком в 7-й роте, 3-его батальона, наш батальон располагался на Файзабадском аэродроме и занимался его охраной. Шёл первый год пребывания Советской армии на территории Афганистана, тогда ещё не сложилась терминология типа - духи, моджахеды, вертушки, зеленка и прочие жаргонные словечки. Поэтому, в моём рассказе присутствует терминология 1980 года, так как она мне ближе и напоминает о том времени.

19 июля 1980 года началась знаменитая олимпиада в Москве, а 28 июля, 3-й батальон вышел из Файзабадского аэропорта в рейд и направился в горы. Нашей задачей было найти и уничтожить склады с оружием. В окрестностях Файзабада, в то время, активно действовали банды басмачей, поэтому операция началась с артподготовки. Рано утром, гаубицы и реактивные установки "Град", нанесли удар по горному ущелью, в которое мы затем пошли. Начинался рейд очень тяжело, целый день мы шли только вверх, не встречая источников воды. К концу дня, все измученные, вышли в горную долину под названием Аргу и пошли направо к кишлаку Хафизмугуль.

Самое интересное, что одна рота 3-его батальона, забрасывалась на место предстоящей ночевки вертолётами, а другие две роты и афганский батальон,

шли пешком. Пройдя вдоль кишлака, батальон остановился, меня и ещё несколько человек, оставили под командой ст. лейтенанта Мельникова, на входе в кишлак. Батальон зашел в кишлак и пропал, связи не было, а солнце уже садилось, про нас будто забыли. Взводный Мельников решил пойти вслед за батальоном, но сначала мы прошли через поле к ручью и поймали декханина. Декханин сказал, что в кишлаке басмачей нет, и мы его отпустили. Кишлак был пустой, ни людей, ни животных, наш небольшой отряд с опаской прошёл пустыми улицами и вышел к реке за кишлаком. Здесь мы нашли свой батальон и остановились на ночлег, на вершине холма.

29 июля 3-й батальон продолжил движение через горы. По дороге отбирали ишаков у местных жителей и перекладывали на них боеприпасы, вещмешки. Кто-то рассказывал, что нас ждала засада, но мы изменили маршрут и пошли другой дорогой, так как не успевали вовремя выйти к цели. Опять перевалили через горы и оказались в долине реки Дараим, в районе кишлака Лангар. Там много кишлаков и на окраине одного из них 3-й батальон остановился. К нам прилетел командир полка и заставил вернуть всех ишаков хозяевам, которые шли за нами.

30 июля 7-я рота, с афганской пехотой, начала прочёсывание местности в поисках складов оружия басмачей. По-моему, мы ходили в верховьях реки Дараим, но складов не обнаружили и басмачей, тоже.


На этом рисунке, пробовал после армии изобразить места, где мы вели поиск.

Такое впечатление, что командование не знало точного расположения склада оружия и использовало батальоны пехоты, как наживку. Прочесывая местность, какой-то батальон, рано или поздно должен был наткнуться на базу басмачей и попасть в засаду. Замысел командования, чудовищный по своей сути, но другого объяснения на ум не приходит. Может этим объясняется отсутствие каких-либо документов о той операции и замалчивание её последствий?

29 июля, также начал поиск со стороны Кишима, 2-й батальон 149 полка из Кундуза. Ему сразу не повезло и он подвергся нападению, в районе кишлаков Яварзан и Сари-Танга. 30 июля, этот батальон, продолжил движение на юг, мимо кишлака Карасдех, вдоль реки Кшим и попал в засаду у кишлака Шайдукан, перед мостом на другой берег, притока реки Кшим, под названием Нимдаста. В этом месте, есть довольно большая площадка, на высоте, метров 50 над берегом реки. Эта площадка, с трёх сторон омывается реками, а с четвертой стороны находится склон высокой горы. Батальону 149 полка удалось захватить эту площадку и на ней закрепиться. Расстояния до ближайших склонов гор, от этой площадки, были довольно большие, и обстрел оттуда давал мало эффекта.

30 июля, 7-я рота, 3-его батальона, 860 полка, должна была отдыхать, на прочёсывание местности уходили другие. Но 7-ую роту, перебросили вертолётами на помощь 2-му батальону, 149 полка. Нас высаживали на площадку у реки Кшим, в расположение 2-ого батальона 149 полка. Место высадки басмачи обстреливали из миномётов и первый вертолёт, чуть не подбили. 2-ой батальон, в это время, пытался перейти мост через реку, но был прижат к камням, обстрелом со склонов гор. Наша рота занимала площадку и прикрывала батальон 149 полка с тыла. Нам приказали окопаться и в бой мы не вступали, весь огонь басмачи сосредоточили по батальону у моста. Окапываться пришлось штык-ножами, так как саперных лопаток никто не взял, землю выгребали котелками для приёма пищи. Рядом с нами, вела огонь миномётная батарея 149 полка. Вся растительность, на противоположном склоне горы, выгорела до черноты и на чёрном фоне лежала убитая белая лошадь. Справа от площадки, внизу, за ручьём, горел кишлак Шайдукан. Место боя, целый день, прикрывали вертолёты, даже, один раз, прилетел самолёт и бросил бомбу за мост, но эффект от авиационного прикрытия не наблюдался, вражеский огонь не затихал до вечера. Днём, вертолетом доставили в седьмую роту пулемёт "Утёс", стрелять из него поручили Попову Лёшке. Вечером, к нам поднялся батальон 149 полка, убитых и раненых выносили на себе, затем грузили в вертолёты. С наступлением темноты, седьмая рота поменяла позиции и стала окапываться со стороны реки Кшим, ближе к мосту. Басмачи уже не стреляли и занялись приготовлением пищи. По склонам гор рассыпалось множество огоньков от костров, они горели в ночи, как звёзды на небе и пугали своей наглостью. Было ясно, что противник не уступает нам в численности и занимает все господствующие высоты, между нами и складами с оружием. База противника находилась за рекой Кшим, на горе Хаурук. Как нам рассказывали, от басмачей пришёл перебежчик, бывший писарь, который сказал, что на базе басмачей есть иностранные инструкторы.

В это время, начал стрелять пулемёт "Утес" и вражеские костры сразу потухли, а по нам открыли сильный огонь с противоположного склона горы. С правого склона горы Хаурук, по нам ударили миномёты. Мины пролетали у нас над головой и взрывались на наших старых позициях, где мы окапывались днём. Рано утром, по позициям басмачей, ударила артиллерия и установки залпового огня "Град". Зрелище было впечатляющее, но безрезультатным. Странно, горы напротив нас, действительно были превращены в укрепрайон и огневые точки противника хорошо замаскированы, и зарыты в землю, басмачи были незаметны и неуязвимы для арт-огня. Как только батальон 149 полка подошёл к мосту, его опять начали расстреливать сверху. Целый день они прятались за камнями, а вечером принесли убитых и раненных. С тупым упрямством, кто-то в штабе, приказывал батальону мотострелков из Кундуза захватить мост и перейти на другой берег реки Кшим, к горе Хаурук, вплоть до 3 августа. Но соотношение сил, было явно не в нашу пользу.

Здесь, у подножья горы Хаурук, я разочаровался в способностях нашей армии и её командования. Разочаровываться я начал, как только попал в Афган. Если раньше, только дедовщина омрачала иногда мою службу, то в Афгане я увидел, как от прихоти раздолбаев - командиров гибнут люди. Я понял, что для штабных работников, война - это игра, а солдаты пешки в этой игре. И во время Олимпиады в Москве, они, также расставляли нас по карте, как тренеры спортсменов на стадионе. У командования 40-й армии, была своя Олимпиада - это игра со смертью. Воспаленный мозг штабного генерала, в погоне за чинами и наградами, заставлял других командиров перемалывать судьбы своих подчинённых, посылая их на смерть. Игра в слепую, по карте, без точных разведданных о противнике, превращалась в русскую рулетку, испытывая судьбу посылаемых в горы батальонов. Первым на поиски смерти, был послан 3-й батальон из Файзабада, но, выйдя в указанный район, он не нашёл её. Тогда послали 2-й батальон 149 полка, со стороны, Кишима и попали в цель, обнаружили базу басмачей. Начались игры со смертью в горных лабиринтах и советскими солдатами заменили афганскую армию в чужой гражданской войне. Только к концу московской Олимпиады, до штаба в Кабуле дошло озарение, что одним мотострелковым батальоном базу противника не уничтожить. Нужно было срочно, что-то делать, чтобы отличиться к закрытию Олимпиады. И ночью, 3 августа, специальным приказом из Кабула, поднимается по тревоге спецназ - 783-й отдельный разведывательный батальон 201-й Гатчинской мотострелковой дивизии. Рано утром, разведбат уже в горах, его торопят вышестоящие командиры, и нет никакого прикрытия, ни с воздуха, ни с флангов, ни артиллерийского.

Вот, что рассказывает Вилков Игорь Витальевич (3-я разведывательно-десантная рота 783-го орб), - в начале операции начальником разведки дивизии была поставлена задача на штурм высоты 3200, на захват и уничтожение складов оружия, и укрепрайона "духов", там уже работал батальон 149-го полка. Получилось так, что нам пришлось идти к нему на выручку, поэтому шли ускоренным маршем без боковых дозоров, так как они замедляли продвижение батальона...

Примерно тоже, рассказывает Виктор Ананьев (783 й орб, замполит 2 й роты. 10 мая 2010 г. Москва), правда он немного путает даты, - "...Батальон подняли по тревоге в ночь, с первого на второе августа. Задача: оказать помощь окруженной роте 149-го полка. Была информация, что в этом ущелье, у горы Шаеста - крупный склад оружия мятежников. Скорее всего, это было именно так, поскольку душманы активно препятствовали продвижению колонны".

Мимо горы Шаеста проходит ущелье реки Карасдех, возможно там и произошла трагедия. Если подняться по этому ущелью к горе Сари-Гат, 3394, то оказываешься с другой стороны базы басмачей. Возможно, командование рассчитывало нанести внезапный удар по базе противника с другой стороны. Но всё пошло не так, как рассчитывали и разведбат угодил в засаду. Удивляет то, что авиация появилась над полем боя, только через пять часов. А самое главное, разведчики, в течение дня, не получили подкрепления и басмачи не были выбиты со склонов гор до ночи. Ведь в ущелье оставались раненые разведчики и оружие. Это предательство со стороны командования, позволило басмачам ночью, добить раненных, захватить оружие, амуницию и спокойно уйти в горы. Результат этого боя 48 человек убитых и 47 раненных.

Получается, что командование было в ступоре от понесённых потерь и боялось сделать очередную ошибку, чтобы не увеличить число убитых. Хладнокровно решило оставить раненных на растерзание, чтобы не портить статистику ещё большим числом. Может быть, я сгущаю краски, но ничего другого на ум не приходит, просто так, информация о тех событиях не скрывается, значит, есть что скрывать. В результате, мало кто знает о героизме советских солдат в боях у горы Шаеста. Помощь высадилась с вертолётов только утром следующего дня, когда противника уже и след простыл, но нужно было забирать убитых и живых разведчиков.

Как только произошла трагедия у Шаесты, 2-й батальон 149 полка улетел на вертолётах, и наша 7-я рота осталась одна, рядом с базой противника. Толи о нашей роте забыли в Кабуле, толи хотели удержать площадку в горах для высадки вертолётов, не забыли о нас в Файзабаде. Очередным вертолётом прислали на усиление минометную батарею, с капитаном и несколькими солдатами. Всё это время, мы испытывали недостаток воды, спуститься к реке не позволял обстрел, и воду привозили вертолетами в резиновых мешках-бурдюках. Порции воды были очень маленькие, а жара просто выматывала и в сухом пайке была сельдь-иваси, да свиная тушёнка. Правда, нам удалось украсть при разгрузке вертолёта ящик консервов с кашами, что разнообразило питание.

Командиры озаботились обороной роты, площадка, на которой мы находились, была очень большая, для её обороны по периметру, нужен был батальон. Поэтому рота закрепилась со стороны басмаческой базы, с двух сторон был обрыв, с другой гора и с четвёртой сама площадка, выходящая на кишлак Шаидукан. Атаковать нас можно было с горы или со стороны кишлака, по площадке. Командир построил роту и вызвал добровольцев, подняться на гору, для прикрытия роты. Добровольцев отобрали пятеро, и одним был я. Вместе с минометчиками, мы поднялись до середины горы и остановились. Капитан-минометчик отобрал себе снайпера и пулеметчика, а меня и двух сержантов отвёл в сторону. Он показал на карте, где мы находимся и сказал, что по этому хребту, на нас выходит банда басмачей 150 человек, по данным разведки. Наша задача была, отрыть окоп на тропе и устроить басмачами засаду, а минометчики нас прикроют. Мы устроили засаду под кустом, впереди тропа появлялась из-за поворота и шла над обрывом. Минометчики, эту тропу хорошо пристреляли. Сзади нас было минное поле, и атаковать роту сверху горы стало очень проблематично. Даже, если бы нас уничтожили, дальше был второй рубеж обороны со снайпером, пулеметом и двумя минометами. Но, тот, кто командовал басмачами, избегал атаковать и нести большие потери, враги били наших солдат из засады. Поэтому банда вышла на соседний склон горы и обстреляла минометную батарею. Сидеть в засаде было невыносимо, с водой было совсем плохо и муки жажды стали нестерпимы. Я первым не выдержал и, оставив сержантам свой пулемёт, взял автомат, фляжки и отправился вниз, к реке, за водой. Я обошёл стороной минометчиков и, спустившись вниз, остановился в нерешительности. Напротив, через речку, стоял разбитый кишлак, тропинка вниз шла по отвесной стене, и укрыться от выстрелов было негде. Меня могли расстрелять на тропе или взять в плен у ручья, на душе скребли кошки от нехороших предчувствий. Но тут появились весёлые минометчики с бачком для воды и я к ним присоединился. Мы спустились к речке, набрали воды и стали беспечно купаться, с опаской, поглядывая на кишлак. Как только мы собрались уходить, из кишлака, к нам вышли парламентеры с флагом. Оказывается, басмачи за нами наблюдали, но нас не тронули и это, после кровопролитных боев с нами. Для меня, это до сих пор загадка или чудо. Моя мать говорила мне, что ходила тогда молиться за меня в церковь, на Ленинских горах, что напротив Лужников, где была Олимпиада.

Минометчики отвели парламентеров к командиру роты, а я вернулся с водой на гору. О чем были переговоры с басмачами, не знаю, но после них, нашу 7-ю роту 3-его батальона 860 мотострелкового полка, перебросили вертолетами из логова басмачей, обратно на Файзабадский аэродром. Олимпийские игры уже закончились, военная операция была бездарно провалена Советской армией и ушла в небытие военных, засекреченных архивов.

В книге Александера Ромазанова - "Трагедия в ущелье Шаеста", есть описание места гибели разведчиков.


(Сергей Подъячев, 860-й омсп, Файзабад)


"О Кундузском 783-м разведбате. Слышал, что это было в верховьях Тешканского ущелья. Хотя в секретной части была книга об опыте боевых действий в Афганистане (часть 2; батальон - рота). Так там описывалось ущелье в районе Калавган".


СЕРГЕЙ КАШПУРОВ


(860-й омсп, Файзабад)


"Мою роту и управление от штаба батальона под утро, 4 августа 1980 г., высадили с "вертушек", хотя мы готовы были с вечера.

Мое личное мнение: в это ущелье мог сунуться только полный идиот. Узкое, посередине течет ручей, склоны крутые и в "зеленке". А ведь можно было пройти по хребтам, я там со своими все облазил - нормально ходили. И все ущелье как на ладони, и деться некуда - склоны крутые. С этих хребтов их и расстреливали, там были "духовские" лежки и гильзы".


Отмечаем для себя следующие моменты о месте трагедии разведбата:

1. Место боя находится рядом с горой Шаеста (кишлака Шаеста не существует).

2. Похожее ущелье есть в районе реки Карасдех, (никакого Калавгана рядом нет, наверное, перепутано название).

3. Это не Тешканское ущелье, до перевала Тешкан они вряд ли бы дошли так быстро от Кишима, через горные хребты.

4. Если учитывать свидетельство, что разведбат шёл маршрутом 2-го батальона 149 мсп, то в районе кишлака Карасдех разведчики, свернули, чтобы зайти басмачам в тыл, иначе, следуя разведбат дальше, оба батальона бы встретились. Со стороны Яварзана, до своего окружения, 2-й батальон, похоже, шёл вдоль реки Кшим.

5. Ущелье от Кишима до 2-го батальона 149 мсп довольно широкое и не могло быть местом трагедии, значит, разведбат свернул в сторону, с целью, зайти на базу басмачей с другой стороны и этим помочь 2-му батальону.

6. Место трагедии узкое ущелье, посредине течёт ручей, скорее всего, это верховье ущелья реки Карасдех, рядом с Шаестой.

На сайте kunduz.ru, есть фото места трагедии, снятое с вертолёта. Скорее всего, это ошибка, так как здесь показано довольно широкое ущелье. Это место я узнаю, как место окружения 2-го батальона 149-ог мсп, потому что высаживался там с вертолёта на площадку в центре, внизу фото, я тогда был в составе 7-й мср 860 полка.

Так выглядит, это место без обозначений.

А так выглядит, это место на моём рисунке, сделанном после армии. Рисунок дилетанта, нарушены пропорции и прочее, но общая схема места высадки 7-й роты просматривается. Т-образный перекрёсток из горных ущелий, виден мост через реку Кшим и видна площадка, где садятся вертолёты с десантом. Просматривается явное сходство между фото и рисунком, расположение реки, моста, ущелий и площадки. Ещё пытался изобразить погрузку раненных в вертолёт, после боя у моста.

Скорее всего, разведбат шёл по ущелью, надеясь подойти к базе басмачей скрытно, выйдя на гору Сари-Гат со стороны Шаесты. Думаю численность басмачей, расстрелявших разведчиков, была порядка 150 человек. Именно столько басмачей вышли потом к 7-й роте 860 мсп со стороны Карасдеха, по тропе через хребет, нависавший над площадкой, где находилась рота.

На этой карте обозначены передвижения батальонов и места боёв. Карта взята с сайта kunduz.ru.

Это фото бойцов 7-й роты 860 мсп, которые участвовали в событиях, в районе горы Шаеста.


Может быть это вымысел, но рассказывали, что командир у басмачей, был раньше офицером Афганской армии и учился в Союзе, в одной академии с командиром 860 полка и знал его лично. Возможно поэтому, наш 3-й батальон, не понёс потерь и вернулся в полном составе, в Файзабад. По некоторым данным, наши войска потеряли в той операции около ста человек, но точная цифра потерь остаётся тайной информацией. Я попытался воссоздать ход событий у Шаесты, основываясь на своих воспоминаниях, воспоминаниях участников событий из книги Александера Ромазанова - "Трагедия в ущелье Шаеста" и карты с сайта kunduz.ru.