# Восемь кварталов к счастью

Аноним Aletum

Война мне подарила жизнь,

Авансом, чтоб была счастливой

Гасить костер и вновь его зажечь

И лести на миру остерегаться лживой


Шесть сорок. Рассветает. Внизу, у подъезда высотки "на холостых" урчит служебный УАЗик, выхватывая лучами фар, перебегающие через улицу фигурки спешащих на работу прохожих. Боец-водитель, поеживаясь от утреннего, проникающего во все щели утреннего тумана включает в салоне "для сугреву" печку.


- Люблю - боясь разбудить детей, уходя на службу, шепчет Туманов жене, вызывая лифт и целуя её в подставленную щечку.


- Ну, удачи и, чтоб домой пораньше - как обычно в ответ, слышится бормотание так до конца и не проснувшейся супруги.


- Не обещаю, но есть варианты - обычный диалог, вот уже на протяжении второго десятка лет.


***


Комдив собирает по понедельникам командиров частей. До штаба дивизии минут сорок езды, это без пробок через весь город. До части ещё пилять и пилять, а мыслями Туманов уже там.


- Стой Ковбаса - резко меняет свой план Туманов - едем через железнодорожный вокзал, а там по Пушкинской и до морвокзала, нам "на девять" в штаб дивизии. Успеем?


- Зробимо, пан╓ п╕дполковнику.


- Уж будь любезен. Один, два,....семь, восемь. Точно, не забыл. Как в воду глядел: от железнодорожного до морвокзала - восемь кварталов. Память - её не пропьёшь! - заулыбался своим мыслям Туманов - Разворачивайся живо, включай "люминацию" (мигалки и ГГС на спецмашинах). В дивизию!.


Машина, резко развернувшись, визжа резиной и переливаясь красно-синими огнями, словно новогодняя ёлка, с предупреждающим покашливанием в мегафоны на перекрёстках, понеслась на Фонтан.


По "Виоле" Туманов связался с дежурным: "Буду после обеда. Может быть".


***


Водитель Туманова, Микола Ковбаса - "последний" призыв союзного "разлива".


Смотрит вопросительными глазами, но виду не поддает: опять командиру "шлея под хвост" попала.


Вчера "вдул" ни за грош, по самые "помидоры": Почему не переоделся из милицейской формы в военную?


"Несолидняк!" - командирский водитель выглядеть должен под стать командиру.


Нее. Ти т╕льки подивись. Глянь на нёго! Ч╕та╓ мои думки... и знову посм╕ха╓тся - Микола виртуозно "вихляет" заламывая виражи на поворотах между потоками машин, которых с каждой минутой все больше становится на улицах проснувшегося города.


У его "шефа" проблема на проблеме. Питание, вещевка, столовая, склады, техника, стрельбы, свет, вода, "зарплату" платить нечем. "Купоны" ввели - ничем не обеспеченные деревянные тугрики. Денег нет и не будет. Ему не до меня - в уме рассуждает Николай - Молчит как сыч, только усмехается чему-то... и всё.


Вот раньше житуха была. Нахлынули, захлестнув приятной истомой бойца воспоминания:


Шеф, "конкретный тормоз", как не понимает он, что - мы СМЧМ. Специальные моторизованные части милиции. Наша милицейская форма в городе уже даёт тебе кучу привилегий. Никто ведь не разбирается, кроме "своих" - срочник ты, или сверхсрочник.


Сигареты надо - к бабульке сидящей на базаре подрулил. Она и пикнуть не посмеет. В кафешку зарулил - обед обеспечен. Помнится "по-шнуряне" дембеля червонцами центральный проход в казарме устилали. На ужин никто после службы и не ходил. Деликатесы - рыба, мясо копченное, халва, финики! "Водяру" - чуть ли не в койку. Лафа. Плох тот дембель, который на "копейке" домой не уезжал. Старый командир, до этого "гондураса", без груженого "задка" к старшему начальнику и носа казать не мог. Сколько ношено, переношено "тормозков-баульчиков", коробочек всевозможных по служебным этажам высоких штабных начальничков. Эх! Были времена.

А тут этот "вояка" пожаловал. Деревянный по пояс. Равняйсь! Смирно! Нет тебя двадцать минут - Тревога! Самоволка! Да ещё со всего Союза таких же долбанутых в часть подбирает - вот она цена незалежности... с её грёбанной Гвардией. Эх! Совсем чуток осталось. Лишь бы с машины до дембеля не слететь. Во! Опять глядит и лыбится"


***


"Вот мавп╓нятко (обезьянка) - как будто читая мысли, тенью озарявшие простодушное лицо Ковбасы, усмехался Туманов, искоса поглядывая на своего водителя - Даже и манеру поведения мою перенял - неторопливость и рассудительность".


***


- Панэ п╕дполковнику, Вас вже комдив чека! - адъютант, вскакивая из-за стола в приёмной, шепотом и с надрывом в голосе знаками, проводя ребром руки по горлу, одновременно двигая задним "бампером", показывал Туманову, что сегодня он может быть "крайним 3,14здоулавливателем"


Туманов взглянул на часы: Вообще-то, ещё тридцать секунд до начала совещания с командирами.


- Дозвольте, пане генерал-майор Гвардии! - и подсел к командиру соседнего полка. Как никак бывшие "армейцы". Правда, тот ещё при Союзе, после академии годик "главным разведчиком" в дивизии Дзержинского послужил, поносило его по "горячим" точкам. Туманову тоже пришлось из дивизионного разведчика командиром части "вылупиться". Интересы, так сказать, общие и не только.


- Панов╓ оф╕цери! - совещание началось.


- Командувач Нац╕ональной Гвард╕и наказав!


...Строго указать, немедленно покарать, впредь не допустить... этого снять, этого тоже - "фотографы"... разжаловать, понизить, уволить... доводят такую белиберду каждый понедельник. Части соединения видимо на другой планете живут, другим воздухом дышат и мозги низших войсковых звеньев армейского механизма по-другому, чем в верхних штабах думают и соображают. В одном дерьме барахтаемся - да вот ответственность у всех разная. Ты начальник - я дурак. Я дурак - ты мне уже не начальник.


Туманов бросает незаметно взгляд на часы. До обеда день потерян.


Опять "чертиков" в рабочей тетради малевать.


Вот бы денег на счета частей подкинуть, а дальше мы "сами с усами".


Совещание.


Для начальника штаба - приказы.


Зампотыл - нет этого, этого, этого. Хуже всего им. Три раза в день "боевыми"они стрелять обязаны: завтрак, обед, ужин. Кормить, обуть, помыть.


Замптех - нет топлива, запчастей, "резины". А "колеса" крутиться должны, а они, как всегда, ещё не к месту и ломаются.


Про "боевую" подготовку вообще страшно словечко замолвить... Как у зенитчиков - "учебный противник - учебно сбит".


Выховник(воспитатель) - тра-ля-ля, тра-ля-ля...завтра слепим короля...


Туманов упёрся взглядом в карту висящую над головой комдива. Нашёл любимый город. Южнее - румыны. Ниже болгары с турками и голубой цвет самого синего в мире моря. Что восточнее - "родная кровь".


Тут намедни на КШУ (командно-штабные учения), включив "тумблер дурак", он всё домогался от "старших начальничков" выдавить: "Панове, раз"ясн╕ть, будь ласка... т╕льки в╕дв╓рто (читай: чесно) - хто м╕й супостат?"... Тишина. И все скромно в кулачок: Хи-хи.


Присутствующие на совещаниях с вожделением и надеждой глядят на дивизионного финансиста. А "финик". А что "финик"? Чтоб время зря не терять, рисуем в рабочей тетрадке - мозолистую фигу! Денег небыло, нет и не будет и крутитись, милай, угрём на сковородке.


В открытом окне, как в телевизоре, листья желтеть начинают, по ночам отдаленный запах осени чувствуется. На Французском бульваре каштаны засыпали тротуары.


Бархатный сезон. Дышится легко после летнего испепеляющего зноя.


Любит Туманов это время, и не только за погоду и ласковое море... а ещё. А ещё, за счастье, которые принесла ему война... и осень. Парадокс, но это так.


***


- А, салапет - встретил Туманова муж двоюродной сестры в канцелярии одной из рот кишиневского полка ВВ, где тот замом по боевой был - смотри "сынку" и учись, как служить надо.


Сарказм так и сквозил в его голосе. Видно не простил он, когда на свадьбе, года три назад, Туманов выкуп с него требовал, "слямзив" под столом свадебную туфельку с ноги его невесты.


Прошлись по расположению. Всё уставное. Никаких "излишеств".


- Пойдём в спортзал, посмотришь, как у меня спецназ "работает". Мы первые в Молдавии, да ещё в "Дзержинке" такой создали.


Слова эти "в диковинку" для курсанта военного училища Туманова, а глянуть, никогда не помешает.


"Сестроёб" Петя, три года как закончил Орджо внутренних войск и уже получил старшего лейтенанта. Туманов же первую сессию в училище спихнул и догуливал положенный зимний отпуск.. Пока он курсант первого курса. Кто он для замкомроты? "Не солдат, а размазня, прям таки холодец с хреном".


А вот в спортзале было на что посмотреть. У ребят разминка. Разбег - по стенке - нож - мишень - кувырок - опять нож - мишень. В углу в полный контакт несколько пар мутузят друг друга. "Груша" раскачиваясь, гулко принимает на себя удары. Сбоку с оружием "балуются". Здесь и Туманов уже может кое-что показать... не даром его училищная "мама" по физо - капитан Татаркин был чемпионом Союза по фехтованию на карабинах. Молва ходила, что друга своего на спарринге он "загасил", поэтому его в Киевскую "общагу" и "сослали" как штрафника.


Ребята в зале практически все "второгодки".


Туманов скинул шинельку с кителем курсантским и попросился "в круг". И завертелось-закружилось. Удар-уход, выпад- нырок. Только успевай уворачиваться.


- Нее, ногой в голову не наш метод - успела мысль мелькнуть в голове и тут же с разворота получил по уху.


- Этт по-нашенски - нечего варежку раззевать.


- Если хочешь, есть варенье не лови "хлебалом" мух!" - кувырок и снизу подсечка.


- О! Мы теперь едим варенье - Пусть другие ловят мух!"


Дыхание восстановилось, туман с глаз прошёл.


Боковым зрением: слева цель. Разворот с уходом...


Голос за спиной:


- Курсант, тебя старший лейтенант Якушев в расположение роты вызывает - скороговоркой отчеканил дневальный и тут же исчез.


- Петя, можно к тебе в спортзал приходить.Понравилось - попросил Туманов деверя в канцелярии, почесывая "лопух" с правой стороны головы.


- А что мне матери твоей с отцом говорить, когда спросят - смеясь, кивая на зеркало, спросил раздухарившегося "родственничка" офицер.


- Та ничего не надо, они и похуже видели, а шрамы они украшают.


Сбоку, за классным столом в ротной канцелярии сидел ещё один офицер.


- Познакомься - это командир роты, Юра Зиновьев. Мы с ним в училище в одном взводе учились - представил Петр своего ротного.


- Здрав, желаю, товарищ старший лейтенант, курсант Туманов.


- Ты случаем не с улицы Панфилова, с военного городка.


- Я ж тебе рассказывал, Юра - "встрял" в разговор "родственник".


- Так точно, возле госпиталя, десантный полк где.


- А Наташку Могилевскую знаешь?


- Так она в подъезде наискосок. Наши бати вместе служили.


- Ну вот, Петруха, ещё один с нашей стороны - обращаясь к своему заму, подвёл итог Юра.


- Не понял? - вопросительно взглянул Туманов на офицеров.


- Так тут и понимать нечего. Я на Наташке женюсь и у меня в субботу свадьба...считай ты уже приглашен . Вопросы - товарищ курсант? Приказываю, как старший по званию и должности в семь часов вечера. В субботу как штык, улица Гоголя. Кафе "Уют". Отказы не принимаются, "дедовщину" в армии никто не отменял и приказа по войскам ещё не было!


***


Для курсанта "чужая" свадьба - счастье. Но это когда "при деле", в училище. А в отпуске. Нагрузка.


"Предки" Туманова в Германии, его отец заканчивет там службу. Ежемесячная родительская "подпитка" из-за рубежа давно истрачена на подарки родственникам. На курсантском "кармане" чуть менее "четвертака", считая и денюжку от сдачи собственной кровушки. До конца отпуска тоже надо как-то дожить, донорская кровь уже не спасает. Приходится делить сумму на остаток дней за вычетом торжества. Итого на жизнь кругом бегом - двенадцать копеек на день.


Потянет. Не такие дела заваливали.


Тарелка мамалыги в столовке ресторана "Норок" - три копейки, чай без сахара - ещё копейка, кусочек хлеба - копейка.


Полноценное трёхразовое питание обеспеченно - Туманов счастлив. Так учат в "бурсе". Плохое всегда тебя найдёт, а вот счастьем дорожить надо и не выпускать из рук хвост птицы-удачи.


Букет цветов в руки. В конверт деньги. Штабным каллиграфическим почерком заполнена поздравительная открытка. Всё - к торжеству готов!


***


... "Совет и любовь Вам молодые..." - желает Туманов молодожёнам.


Вокруг музыка, смех, танцы. Он сидит рядом со своей сестрой и её ссуженным.


Свадьба и без "разборок" - деньги на ветер.


- Вон гляди, вот тот лысый - командир полка, а рядом с ним через бабу - замполит... гандон ещё тот - шепчет на ухо Петя Туманову - опять сука на роту документы не подписал.


Через пару часов, когда клиенты доходят до кондиции, оттаскивали его от полкового "партайгеноссе". Где кулаками Петя высказывал тому свою любовь и преданность.


После третьего тоста во славу молодых, Туманов перестал заниматься такими глупостями, как подсчитывать сколько им выпито.


Свадьба в полном разгаре. Рассветает зимой поздно.


Уже тяжелым, мутным взором Туманов осматривает "окрестности". Взглядом, забрасывая наживку. Может, кто и клюнет "на живца"?


Напротив, на самом краю стола, после "наводки на резкость" вырисовываются две "пассии". Блондинка и брюнеточка. Что хотят о блондинках там придумывают, но для Туманова блондинка это нечто. Короче - основной ориентир. Всё - заметано, только она!


Сколько же можно к ней добираться? - перешагивая, а вернее, переползая через очередную лавку с трудом соображал Туманов, с не до конца ещё одурманенными мозгами.


Перекур ... С первого захода - облом, не вышло... Ещё через брюнетку переползти и вот она, цель моя белокурая! - с языком на плече, от перенапряжения и усталости, рассуждал Туманов - Нет! Силёнок не хватит! - и чуть не плача, присел на стоявший рядом стул. Нет, так нет!


Штык в землю.


- Вас можно на танец пригласить - сдался сам себе Туманов, приглашая сидевшую ближе к нему черноглазую девушку.


Вальс. Танго. "Белый танец" - брюнетка со смехом в глазах приглашает в конец не соображающего будущего офицера в центр зала. Молдовеняска - народный местный танец, задорный и разбитной. Снова - вальс.


- А как Вас зовут - наконец дошло до Туманова, ведь, в конце концов, надо бы и познакомиться. И свет померк ...


***


Провал памяти.


***


...Туманов с трудом расплющил веки.

Где он? Кажется дома.

Как попал? Как добрался?

Память отшибло напрочь!

Свадьба.

Вальс.

Какое-то свидание? Где? Когда? С кем?

Ну, думай, думай. Включай сознание.

Так! Где курсант может назначить свидание? А?

Правильно, у достопримечательности.

Что имеем в числителе - первое, что может прийти на ум.


Правильно. Памятник. Ну, ну - логика.

Ленину? Не катит. Пушкину? Нее - мелковат.

О! Основателю Молдавии - Логично! Ещё и парк рядом.

Когда? Это уже - знаменатель.

Так! В "увал" (увольнение) отпускают после четырёх - логично. Значит - в пять!

Цветы?


Двенадцать копеек опять делить надо - с трудом даётся мыслительный процесс.


Лады. И шесть копеек на день вполне достаточно. Я что, в отпуск "жировать" приехал?


Душ! По пять минут поочередно - кипяток и "лёд".


***


...Торчу здесь, словно "слива в заднице" - потухший от навалившихся мыслей Туманов пританцовывает от морозца, у памятника Стефану чел Маре. Семнадцать ноль-ноль. Десять минут, двадцать. "Дедуктивная" система "ни в 3,14зду, ни в Красную Армию". Полагался на неё, как на свою спасительницу.


И вдруг за спиной.


- Здравствуйте Александр...


А с виду ничего - Туманов окидывает девушку взглядом с ног до головы. Стройна, высока, с копной темных волос. Как же её зовут? Вот незадачка.


- Здравствуйте моя прекрасная незнакомка.


- Мы вчера на "ты" переходили и почему "незнакомка"? - спросило "неземное создание".


- С такой красотой и на "ты" - только по имени-отчеству- и затих, чтобы подальше не послали.


- Светлана Николаевна - фу, пронесло, выдохнул с удовлетворением Туманов.


- Светочка, Ваше высочество может уделить ничтожеству, коим являюсь я в Ваших несравненных глазках, пару минут. Принять от меня букет, выбранный специально для Вас и срезанный по заказу, за двадцать минут до нашего свидания - Туманова понесло. Под конец пятой минуты "спича", он начал зондировать почву. Сам не понимая, откуда берутся слова и потоком, как из рога изобилия, обволакивают понравившуюся ему девушку.


- А Ваш любимый цвет погон?


- Голубой.


- А почему?- хныкая только и успел промямлить Туманов - красный он всему голова.


- Нет, мне ближе голубой с парашютиками. И небо - оно такое голубое, как и море.


Прокол, но не крах. Самое главное не останавливаться и закрепить успех. Обучение в "бурсе" хоть и полгода, но дает положительные результаты. Редко, но дает.


Заходим с другой стороны. Окрыленный курсант с алыми погонами моментально в голове уже прорабатывает очередной план. И тут...


- Знаешь, Саш, у меня дела... да и "Levis" мне тут "подбросили" по знакомству, примерить у подружки надо. Всё. Пока!


- А...? - не успел даже рта открыть и сраженный на полуслове, застыл Туманов.


Таки дела твои господи. На Туманова напал столбняк: Он соловьём заливается, а его так безапелляционно. Отвисшую челюсть подбери! Да! Вот теперь действительно - крах!


- Нет, душа такого не вынесет - Туманов сам себе произнес приговор.


Такое не забывается.


Ведь "долдонил" Туманов себе на свадьбе - блондинка и никаких "люминиев". Теперь обтекай - как "презервуар" использованный с чернобровой брюнеточкой..


Вывод - надо меньше пить!


***


Минуло четыре года. Потом еще годик.


Офицерская жизнь днями не просчитывается, считается она событиями... События - как ориентиры на карте. И передвигаешься по ним от одного к другому.


Вчера выпуск - золотые погоны.


Сегодня расстреляли красную "пехотинскую фуражку" Туманова, за ненадобностью, из "маузера" на далёкой афганской сторонушке. Один козырек и остался.


Эмблемки.


Завтра на петлицы парашютики "слетели". В пехоте, сидя в кустах, не стнешь героем.


А послезавтра, забыв о герое, одна мысль посещает - живым бы остаться.


Остался и ребят своих на войне, как смог сохранил. Жизнь - вот главный ориентир. Как в "автошколе" учили - основной.


Правда, цена у этих вех разная.


***


"Ровная-ровная безжизненная равнина. Пустыня, с еле видимыми барханчиками. Верблюжья колючка-перекати поле...Зной и темнота. И звёзды. Большие, яркие , мерцающие. Вдруг всё начинает "дыбиться", вставать "на папа", взрываться изнутри искрами и течь из щелей и трещин вулканической магмой..."


И так ежечасно. Туманов - какое сегодня число? День, год? Глаза самопроизвольно закрылись. Сам он боится закрывать глаза, не то "магма" накроет его с головой, а там - конец.


- Нет, я глаза не закрою. Ещё тридцать секунд... - веки, налитые тяжестью чугунных гирь тянут в темноту.


- Ну, ну ещё тридцать секунд... Я же могу... Двадцать пять, двадцать шесть ...ну ...есть - тридцать!


Вокруг белым-бело... Темное пятно. Оно приближается. Опять исчезает... после него Туманову становится хорошо.


Глаза не закрываются.


- Кто в них песка насыпал? - Туманов сжимает в кулаках мокрые от пота простыни.


- Они не могут закрыться! Они засыпаны песком!


Как при измерении расстояний в прицеле - пелена расступается. Сначала в правом верхнем углу... Потом... Кто насыпал песка в глаза? Промойте мне глаза водой, прошу! Промойте! Поссыте в глаза, в конце концов! Зачем наждаком по глазам?


Что-то зашуршало - халат. Туманов не видит, он чувствует. Уже отчетливо.


Где я ...Мама?.. Нет... Мама - это теплота и покой...

Покой?

Теплота?

Нет, это не мама...


Печёт, обжигает... Нет - это не боль ...Это слезы. Соль так жжёт, только соль...


Тампоном вытирают глаза. Влажной марлей вытирают следы на щеках от соленых слез.


Я смог. Доказал, что могу...и опять... темнота.


Кто кричит? Кто так орёт? - Туманов не может вынести этот крик.. Из ушей вытекает что-то теплое, влагой смачивая щёки. Всполошились белые халаты.


- Не надо! Я всё слышу... я даже пальцем шевелю. Посмотрите! - во весь голос орёт Туманов. А ведь это не крик - это шепот.


Откуда-то из глубины один халат повернулся к другому: "Отходит, ну и, слава богу..."


Темнота сменяется сумерками...


Знакомое лицо. Где его видел? Где? Я его видел, точно. Где? Туманов напрягся.


- Саша! - наверное ко мне, с трудом соображает Туманов.


- Зачем же так громко! Иголки, тысячи иголок ... они пронзают голову!


- Саша? Я - Саша!... Да... - проносится в голове Туманова - Ты кто? А я - Саша? - приподнявшись на госпитальной кровати Туманов с трудом опирается на руки.


Лицо перед глазами, всё смазано... Чётче... Чётче... Мама! Мама - тепло пронзило всё тело... Мама!


Туманов падает в изнемождеии на подушку.


"Сынок! В письме твоё счастье - в письме" - скрипит пружинами больничная кровать.


- Куда?, куда?...Побудь со мной... Прошу... Опять пустыня... но уже ровная... и гладкая - шёл третий день борьбы темноты со светом.


У Туманова второй подрыв на "итальянке", (TS-6). Его "дубленка" малость подпортилась... Моль немного её "почикала".


Ничего: подштопали, подстирнули, подтянули. Как новенькая - улыбался Туманов по выписке.


Эпикриз от эскулапов - временами годен, со сквозняком в голове... и даже справка есть!


***


Вертушка, коснувшись взлетки, на мгновение замерла. Спрыгнув на землю, Туманов прямым ходом к себе в казарму. Из-за поднявшейся пыли его совсем не видно.


Первым делом, в порядок привести себя надо. Рванье госпитальное заменить на подобающее. После к комбату на доклад о прибытии.


Вот он дом родной. - Туманов вернулся в батальон


- Подставляй нос, счастливчик! Восемь писем из Одессы и все тебе - взводные окружили Туманова. Тяжеленной пачкой всё норовят со всего размаха и по носу.


- Ребята, как я рад... Вы даже себе не представляете. Даю Вам обещание, от кого последнее письмо - моя жена! - такими словами Туманов подписал себе приговор.


- Ха! Ловим на слове... ты ж на ветер слов ещё не бросал.


Стук в дверь.


- Разрешите - это замкомвзвод, его любимый Осетров. Не терпится.


- Да, говори, слушаю - обнимая его, Туманов глядит ему в глаза. В них неподдельная радость. Это словами не передается


- Товарищ лейтенант... А Вы к нам?... в кубрик?...


- Витя, взводу построение и попроси старшину для меня новую "кольчужку". А то это вся рванная. Я как смог подштопал - Туманов присел на родную, уже как полтора года, койку.


- Обижаете товарищ лейтенант!


- Хорошо - иду...


- Третий кубрик! Построение! - пронеслось по казарме...


"Родная" песня. Туманов дома.


- Взвод, Равняйсь. Смирно! Товарищ лейтенант, за время Вашего отсутствия ...


- Потери?


- Нет!


- Раненные?


- Нет!


На кровати разложена "нулёвая" хэбэшка, с лейтенантскими погонами, ушитая по самому последнему писку... Зайцев с Юдашкиным - "щеглы". На цементном полу - берцы, с двойными обрезанными каблуками. Панама с проволкой по кайме. Ждали мои "бобры"! Ждали! У всех вопросительные лица - Туманов прошёлся вдоль строя.


- Вольно! - по строю прошёл вздох .


- Как я по Вам соскучился - ребята!


- Качай командира - и все бросились к Туманову.


Поставив командира на место, наперебой, словно торговки на Привозе, каждый выкладывал своё - что в роте, в батальоне, как дома. В Союзе.


Ну, вот я и дома - Туманов улыбнулся - Хлопцы, я немного подустал. Пойду, прилягу пока. А вы тут без меня. Лады?


Письма. Вот что постоянно пульсом било по вискам.


" Здравствуйте Александр! Случайно от своих подружек узнала, что Вы в Афганистане...


...Как там - жарко? Я даже узнала, что Вы были ранены... Вам, наверное, больно было?...А у нас в саду вишня с черешней... и клубника на грядках поспевает..."


"Сынок! В письме твоё счастье - в письме" - Туманов где-то уже это слышал. А вот где? Не мог припомнить.


Стоп. Госпиталь. Палата и ...Мама! Точно - она!


***


Замена. Осень. Аэропорт. Туманов, закинув парашютную сумку за спину, вышел из длинного коридора зала ожидания.


Мама... Моя седая мама. Ты не сдерживаешь слёз. Они льются у тебя по щекам, ты их не вытираешь. Что же я с тобой сделал. Туманов обнимает такие дорогие плечи, усыпает поцелуями родное лицо.


Сыновья - не дочки. Если можешь - прости. Грудь Туманова мокрая от слёз.


Папа, по-армейски строг и подтянут. Но глаза светятся от счастья. Сын вернулся - живой!


- Сашенька! Родной мой! Мы уже с папой и невесту тебе присмотрели.


Туманов не отошедший от первых минут встречи с недоумением смотрит родителей. Нет, неспроста не вытерев слез, мама заводит такой разговор.


- Мам, да Вы чего? Я ещё плохого никому ничего не сделал. Отдохну малёхо. К новому месту службы поеду. Тогда может и подумаю.


"Сынок! В письме твоё счастье - в письме" - буравчиком сверлит мозг Туманова .


***


В ресторане "Молдова" накрыт стол... "Семейная диаспора" Туманова собралась на "его возвращение". То, что прошло пару лет разлуки видно не только по прожитым годам, но и по поведению родственников. Нет! Не их, а скорее по поведению Туманова. Это сразу бросилось в глаза.


Он пока не мог этого объяснить.


Он был старше их всех - всех, вместе взятых. Они радовались как дети. Радовались за него. Он тоже улыбался. Но вот радоваться ещё не мог. Просто - не мог и всё! Он был ещё ТАМ...


Поздно вечером перед сном мама шёпотом промолвила, чтобы никто не слышал: "Слава богу! Он услышал мои молитвы... Спи, сынок!"


Её сердце всё чувствовало...


***


Два года службы в десанте для Туманова не пропали даром... Как там - "С неба, об землю и сразу в бой!"


В первый же день прибытия он уже звонил по знакомому номеру телефона:


- Светлана Николаевна! Звонит Ваш давний знакомый, с голубыми погонами. Докладаю голосом...Ага!..Ага!.. Где? В Одессе? Завтра в десять на вокзале. Жди... - и повесил трубку.


Скрипнули буксы притормаживающего поезда. Громкий гудок оповестил, что дальше дороги нет. Рельсы упираются в море... Там уже другие гудки, более громкие и протяжные - порт... Туманов на ходу ещё не остановившегося "дизеля" соскочил на перрон.


Как же ты красива Одесса в это время... Задрав голову он смотрел на потревоженных голубей на привокзальной площади, как будто первый раз в жизни наблюдал за ними....А вот и...


- Если джинсы примерять не надо, тогда этот букет для Вас... - вспомив былое, из-за спины доставая букет алых гвоздик, съерничал Туманов.


На Пушкинской, кроной нависнув над брусчаткой, платаны образовали желтый коридор. Каштаны падали под ноги...


Они шли вдвоём по тротуару, разбрасывая их в стороны, держась за руки... Мир для них перестал существовать... Бархатный сезон.


Незаметно дорога закончилась и уперлась в причал. Туманов молчал, он не знал о чём говорить. О чём стоит промолчать. Он забыл все гражданские слова.


"Воронцовский маяк" вдалеке подмигивает, будто бы надсмехаясь надо ним...


Его "пацаны" давились бы от смеха, сгорая от стыда за своего командира.


Ну...Смелее-смелее.


Эх! Будь что будет. Многозначительно взглянув на часы, прокашлявшись, Туманов выдавил из себя фразу:


- Светлана, как хочешь это воспринимай. Но до отхода поезда на вокзале осталось тридцать минут... Восемь кварталов бегом, включая Потемкинскую лестницу. Не более пятнадцати минут... Билеты - пять минут. В твоём распоряжении - четыре минуты... Выходи за меня замуж. Я жду ответа. Время пошло. Если "нет" - я стартую. Перед "своими" ребятами я должен быть чист.


***


- Чому Вы посмехает╓сь, пане п╕дполковнику, Вам же "догана" (выговор) у Приказ╕.


Голос командира дивизии вернул Туманова в действительность.


Вот они несуразности бытия... За службу в "лавах" (рядах) Великой и Могучей имел Туманов лишь одно взыскание: строгач - "за нетактичное обращение с военнопленными". Здесь за полгода - тридцать девять... Всё от незнания "иностранного" языка, коим для него стал украинский. Поэтому и сороковое взыскание "карман не жало".


- Панов╓ оф╕церы! - прозвучала команда в кабинете. Подскочив со стульев, все застыли по стойке "Смирно". Совещание закончилось.


Сегодня вечером, Туманов для своих подчиненных "умрёт". Умрёт всего на один вечер! У него ведь справка есть, с "афганским" выписным эпикризом.


Поедет сегодня он с матерью трех дочек на морвокзал, смотреть на "Воронцовский маяк" и на море точь в точь такое же, как и двадцать пять лет назад.